Экзекуция.

      Забившись в угол между спинкой и подлокотником серого дивана, Вова ёрзал на месте, пытаясь найти удобное для себя положение. Пока Влад всё ходил от кухни до гостиной, Вова выбирал что смотреть. Пролистывая фильм за фильмом, парень пропускал всё, где был хоть намёк на жанр, что вызовет сильные эмоции - он и так за сегодня слишком сильно вымотался, чувствуя полное опустошение, чтобы добивать себя ещё и тяжёлыми фильмами.       — Держи. — протягивая русому небольшую тарелку с картофельным рагу, старший передал ему и вилку, пока Володя неуверенно взял это всё ещё немного трясущимися руками.       Прижав ноги ближе себе, Вова проводил взглядом снова ушедшего Влада, начиная копаться вилкой в еде, наспех закидывая в рот первую вилку. От голода уже крутило болезненно живот - он ел впервые за день, и эта картошка с мясом казалась сейчас самым вкусным, что Вова ел за свои семнадцать лет. В итоге тыкнув на рандомный фильм, увидев лишь «безопасные», для себя сейчас, жанры, тот даже не посмотрел краткое описание, откидывая пульт на просторный чайный столик прямоугольной формы, снова заёрзав, быстро пихая в себе еду.       — Вкусно хоть? — парень снова зашёл в гостиную, притаскивая за собой и небольшой пакет из продуктового, раскладывая на столике рядом с глубокими тарелками и какие-то мелкие вредные вкусности, на ряду с напитками. Только от вида энергетика русый поёжился, вспоминая, в какой день он последний раз их пил.       — Да… Спасибо.       — Выбрал чего посмотреть? — плюхаясь почти на середину, Калюка притягивает парня поближе к себе, пытаясь уловить глазами название фильма — Неплохой фильм, на раз пойдёт.       — Смотрел его?       — Ну на фон врубал, посмотрю нормально теперь. — вздрагивая, темноволосый озирается по сторонам, пытаясь найти большой светло-фиолетовый плед, который видел ещё когда осматривал квартиру полностью — Ужас как холодно, не закрыли окна, блять, ты не замёрз?       — Да нормально… — нагло врёт тот, понимая, что мелкий озноб не прошёл не только из-за нервов, но и дикого холода, на которого внимание не было сконцентрировано.       Явно не поверивший в чужие слова, Влад лепечет: «Бери что хочешь со стола, щас найду всё», вскакивая с места, всё-таки желая найти этот несчастный плед. Не найдя слов, Вова просто мычит пару секунд, опуская взгляд в ноги. Резко изменившееся настроение Калюки никуда не пропало, ставя в тупик и будто бы окончательно выбивая почву из-под ног. Вся модель поведения, чтобы не вызывать резкие скачки чужой агрессии (что помогало далеко не всегда) была сейчас бесполезна, наверное?.. Это всё только окончательно добивало, вырывало нервы с корнем, заставляя просто сдаться и поддаться, стать самому ложно мягче и принимать любую заботу, неважно - липовую или нет, главное было обезопасить себя.       Наконец доев, русый проводит языком по всем зубам, шумно сглатывая, ощущая, как в висках громко бьёт пульс. Беспокойство охватывает с головой, и сжав уже чёрную футболку в районе сердца, Вова весь сгибается, тяжело дыша через рот. Воздуха невероятно мало, перед глазами плывёт, кажется, будто громкое дыхание парня разносится по всей квартире, но сам он слышит и чувствует лишь собственное сердце, что бьётся слишком быстро. Жмурясь, Володя сглатывает вязкую слюну, медленно выпрямляясь. Ресницы сильно дёргаются, и не разлепляя их, Иванов пытается равномерно дышать, снова осознать себя и перестроить на другой лад, разгребая кучу мусора и больных воспоминаний, находя те редкие, но самые дорогие, постепенно приходя в себя. С концами абстрагировавшись, Вова забывает и о тошнотворной квартире, и о своих переживаниях, не замечая и чужую руку, что зарывается в его волосах слишком бережно, будто бы Вова был фарфоровой куклой, что повредить проще простого.       — Ты как?.. — приоткрывая глаза, Володя удручённо вздыхает, видя Калюку, но отводит взгляд, мямля что-то наподобие «нормально» — Пил таблетки?       — Нет…       — Паничка, да? — в очередной раз уходя на кухню, старший быстро возвращается с парочкой таблеток успокоительного и старой дозой Володи, на что тот хмыкает – он так и не рассказал, что сильно увеличил количество применяемых таблеток.       — Бывает, там.. раз в пару лет. — быстро запивая таблетки водой, тот откидывается на спинке мягкого дивана, всё ещё чувствуя небольшую тревожность и пульсацию в самых разных точках головы.       Обведя гостиную взглядом, Влад неуверенно кивает, не зная, что и сказать, чтобы улучшить положение. Поднимая с пола большой плед, он закидывает его за спину русого, отчего тот сначала жмурится, резко сжимаясь, ожидая чего похуже, но его просто плотно закутывают, приподнимая с насиженного места. Садясь посередине, Влад тянет закутанного подростка на себя, усаживая между ног. Схватившись за край дивана, Володя весь напрягается, пытаясь быстро сообразить, что и как ему лучше делать, пока Калюка обхватывает его двумя руками вдоль живота, прижимая ближе и утыкаясь между плечом и шеей.       Снова начав дышать, русый прокручивает в голове события, наверное, месячной давности, успев сначала позабыть, что тогда парень особенно часто лез с чем-то безобидным, бывает вовсе зависая часами в одном положении, пока конечности и спина не затекали. Немного расслабившись, Вова тянется к пульту, свешиваясь ближе к столу вместе с темноволосым, который будто банный лист прилип к Вове.       Тыкая на кнопку паузы, подросток пытается расслабиться, пока чужая голова размещается на его, окончательно заключив в кольцо из рук. Смотря на заставку и начало фильма, Володя смотрит будто сквозь плазму и саму стену, пытаясь вертеть шестерёнками в голове, Влад же за спиной, кажется, и сам не особо втягивается в фильм, отключая голову с концами. Шумно выдохнув, Вова облокачивается, полностью налегая на человека сзади спиной. В голове резко опустело, мысли будто ветром сдуло, оставляя за собой эмоциональное опустошение. Не хотелось. Не хотелось больше ничего. Конечности стали совсем ватными, голова больше не варила, эмоции будто бы на время совсем отключились, оставляя за собой лишь умиротворение.       — Прости за то, что было сегодня. — приоткрыв глаза, Вова не сразу понял, что ему вообще хоть что-то сказали. Неуверенно промычав в ответ, тот снова отрешённо уставился в стену, пока чужая голова перестала ощущаться на своей, заменяя на слабые поглаживание — Ты же и сам знаешь, что я очень не люблю причинять тебе боль, будь моя воля, всегда бы так сидел с тобой, почему ты вот расстраиваешь меня? Я же люблю тебя очень, а ты подставляешь, вот мне и приходиться.. делать так. Прощаешь?       Моргая, Вова пытается унять нервный тик, что появился сразу в трёх местах на лице, сильно закусывая нижнюю губу. Он действительно так виноват? Настолько сильно путается под ногами? Собственный диагноз, даже когда его ещё не поставили был вечной обузой для Володи: из-за него он в край испортил общение с родственниками, из-за него он потерял первую девушку, из-за него он поссорился с друзьями… Он никогда не думал всерьёз, что вина не в нём или болезнях, хоть и в лицо плевался, что вина лежит на всех, кроме него, на самом деле считал наоборот, просто пытаясь выглядеть не так жалко. Он был слишком ограничен в своих возможностях, слишком был ограничен в здоровье, всё настолько плохо, что он получил инвалидность. Даже так смог найти кого-то, кто сошёл бы за друга, но опять всё испортил, потому что слишком слаб и ленив. Наверное, Влад был прав, когда говорил, что русому не так плохо, как тот пытается выставить. Просто жил по инерции, привычным образом, загоняя себя по собственной воле в яму, даже когда его положение улучшилось - он просто по привычке сваливался в кровать, беря от ближайшего человека всё, что предлагали, а потом этот человек был опустошён. Снова. Он поспособствовал этому, он неумышленно забрал Калюку в яму с собой, из-за чего у него и самого в край поехала крыша. В подсознании билось, что это бред, ведь он не мог за полтора года настолько сильно исказить сознание человека, когда по большей части молчал и боролся с самим собой перед зеркалом. Но Влад раньше был добрей, улыбался чаще, говорил, выглядел нормальным, и вёл себя также. А потом Вова его слишком довёл, выжал все силы, когда тот старался сдружиться с младшим, и теперь они сидят здесь. По всё ещё инициативе темноволосого, и Володя не верит его извинениям. Не верит, что тот правда чувствует вину, хоть и правда перебарщивает и срывается, но Вова верил, что сам же он провоцирует эти вспышки только чаще. Закрыв глаза, тот выпускает воздух через крепко сжатые губы, шепча тихое: «Прощаю…», хоть ему самому нет дела до этих извинений. Он не верит в их истину, не верит в то, что его собственные слова правда. Даже если Вова был всегда не прав, но ему же самому было дико обидно и больно, верно? Его сложно по-настоящему задеть, но раз это случилось, значит Калюка явно слишком сильно надавил, переступая рамки. Но Вова всё равно сказал, что простил, потому что так хотели услышать, потому что так он обезопасит себя, оттянет вспышку гнева, которую сам же и спровоцирует в будущем.       Довольно хмыкая на чужой ответ, Влад откидывается на спинку дивана, перестав так сильно липнуть к парню, в какой степени даже награждая так за «правильный» ответ. Сам Вова облегчённо, совсем тихо выдохнул, но Калюка всё равно это почувствовал, почти невесомо проведя ещё пару раз по светлым волосам, наконец переключая внимание на фильм. **       Закидывая остатки еды в рот, Вова с радостью наблюдает, как начинаются титры. Казалось, будто эти два часа были самыми тяжёлыми в его жизни, хоть он и посмотрел полноценно, наверное, полчаса от силы. В оставшиеся время тот либо выпадал из реальности, думая о чём-то своём, зачастую тревожном, или просто смотрел в одну точку. Потянувшись, он неуверенно встал с насиженного места, но не заметив чужой агрессии или хотя бы недовольства продолжал делать лицо спокойным и уверенным. Вроде бы, работало? По крайней мере Калюка не обращал толком на того внимания, убирая грязные тарелки и выбрасывая жестяные банки.       Постояв ещё пару минут на месте, Иванов только сейчас понял, насколько затекли его конечности и всё тело в общем. Слабо разминая плечи, тот тряхнул головой, мысленно напоминая себе заняться своим здоровьем. Неуверенно делая первые шаги, парень мельком заглядывает на кухню, где и был Калюка, разбираясь с мусором. Поджав губы, Володя старался идти как можно громче, дабы дать понять, куда он пошёл и в случае чего не предъявили, что не предупредил. Пройдясь вдоль коридора, русый наконец видит дверь в свою небольшую спальню, тут же захлопывая её, с тяжёлым выдохом садясь на просторную двуспальную кровать. Судя по всему, спать он будет один, раз Влад решился на покупку трёшки с двумя спальнями, интересно за какие такие деньги это было… Вова, конечно, знал, что у парня новая работа, которая приносит в разы больше, да и у самого Володи есть пенсия по инвалидности с тремя тысячи, что переводила бабушка каждый месяц, но всё же… Дверь тихо скрипнула, заставляя Вову дёрнутся, повернув голову на звук.       — Не спишь ещё? Держи, наверное, забыл уже, как он выглядит. — потирая шею, парень протягивая самый обычный сенсорный телефон, от вида которого перехватило дыхание. Вова уж думал, что Калюка выкинул его телефон — Там мало что доступно, понимаешь же почему, но думаю, если будет во что порубиться, то будет не так скучно.       — Спасибо. — еле слышимо бормочет русый, не сильно задумываясь, что благодарить здесь за мало что, но даже такая вещь сильно радовала, да и судя по реакция Калюки, его самого более чем устроил подобный ответ.       Кивнув головой, Влад снова хватается за ручку двери, на последок кинув: «Спокойной ночи», уходя, скорее всего, в собственную спальню. Чувство тишины и подобного одиночества приятно разливалось в грудной клетке, отдаваясь в кончики всех пальцев. Отмерев, подросток тут же разблокировал телефон, быстро проверяя, что и как доступно: очевидно, на все соц. сети стоял блядский родительский контроль, и Вова уверен, даже если он его обойдет - у Влада уже есть все возможные пароли от его аккаунтов; на некоторые приложения стояло ограничение по времени, зато на бесполезные тыкалки и игрушки, которыми можно скрасить время ограничений не было совсем. По сути, телефон ему этот и правда просто скоротать время и не умереть со скуки, да и порисовать чего в глупом приложении. Но лучше чем ничего, да и просто физическое наличие телефона снимало уровень напряжения и стресса почти в двое. Покопавшись в нём ещё с минуту, Володя прячет гаджет под подушку на всякий, и сам падая в кровать, закутываясь большим одеялом. Мозг работает всё хуже и хуже, и лениво моргая глазами, парень окончательно их смыкает.       Лицо невыносимо саднило от ударов, что ярко выражались на коже. Утерев кровь с разбитой губы, тот поднимает голову, рассматривая собственное отражение в зеркале. Даже пыльный след от ботинка чётко отпечатался на щеке. Унизительно… Выдохнув, тот поворачивается на друга, что всё это время наблюдал за ним, оперевшись о стену школьного туалета.       — Тебе семнадцать уже, когда успокоишься? — лениво тянет парень, но Влад только скалится, снова утыкаясь глазами в раковину.       — Предлагаешь терпеть это? — умывая лицо холодной водой, темноволосый облегчённо вздыхает, не ощущая всей этой тяжести грязи на себе. Всё ещё больно.       — Предлагаю просто не лезть первым. Тебя бы трогали в раза два реже, не лезь ты в драки… — стиснув зубы, Влад дёргается с места, хватая Абрамова за воротник, вжимая в стену — Девушку найти попробуй, найди во что эмоции вливать. Желательно не побои…       Смотря на спокойное лицо напротив, Влад скалился только больше, не видя в нём и намёка на какую-либо эмоцию. Неважно что - страх или такую же злость, он хотел видеть в чужих глазах что-то, кроме насмешки, но безразличие раздражало только больше. Резко отпустив парня, Влад тихо шепчет извинения, захлопывая дверь туалета за собой.       Ковыряясь ложкой в тарелке, Вова бессмысленно размазывал кашу. Еда вставала поперёк горла, мысли всё ещё невыносимо мучали, а ночь далась тяжело хотя бы из-за того, что он подскакивал каждые два часа от тревожных снов, если вовсе не от ужасных кошмаров. Влад напротив бессмысленно листал короткие видео из рекомендаций, запихивая в себя второй бутерброд. «Всё нормально?» - наконец обратив внимание на чужое состояние, Влад приподнимает одну бровь, ожидая внятного ответа, но Володя только согласно мотает головой, запихивая в себя пару ложек.       Быстро допив горячий кофе, темноволосый вскакивает из-за стола, наспех прощаясь, набирая кому-то по звонку. Такси, может, иначе зачем ему было говорить адрес.       Успешно доклевав завтрак, Вова чуть ли не врезается в Калюку, что закрыл на ключ кухню и свою спальню, будто это было чем-то привычным и нормальным. И как есть, спрашивается?       — В обед заеду домой, вечером пойдём в магазин. — будто мысли читает, и быстро протараторив планы на день, почти невесомо целует в висок, захлопывая за собой входную дверь.       От только её вида русый тяжело вздохнул - опять сто замков. До этого, почему-то, он не обращал внимание на неё. Но за пару дней сюда никто не приходил, а значит и замки были изначально. Ну или Влад просто договорился с хозяином квартиры ещё до их въезда сюда. Слабо пошатываясь из стороны в сторону, тот проходит в гостиную, включая первый попавшийся канал на телевизоре, лишь бы на фоне играло что.       Развалившись на просторном диване, Вова глупо уставился на какой-то детский мультик, кажется, даже для трёхлетних. Но его мозги настолько всмятку, а сонное состояние всё ещё столь сильно беспокоит, что такие мультики – лучшее, что сейчас можно ему предложить. Медленно моргая, Вова пытается вслушаться в громкие писклявые голоса, что уходили на фон всё больше и больше.       Хоть их отношения с Владом немного, но улучшились, чужой смены настроения русый совсем не понимал и привыкнуть тоже не мог, из-за чего и резко перестроиться, тоже. Он всё ещё шарахался от обычных прикосновений, будь они даже совсем мягкие и мимолётные, а от самого парня не разило злостью и недовольством за километр. Но это всё заставляло прокручивать неприятные воспоминания, натыкаясь на мысль, что изначально старший вёл себя также: взбесился из-за наглого и ленивого поведения соседа, потом не отлипал от него, вечно тиская, а когда Иванов снова начинал сильно косячить - злился. «Дело серьёзно в этом?..» - даже так, Влад удерживал его и при хорошем настроении, значит, вина не полностью на подростке. Только эта мысль не давала окончательно погрязнуть в чувстве вины и злобы к самому же себе.       Когда-то Вове говорили, что всегда нужно искать плюсы и концентрироваться на хорошем, в его то состоянии тем более. Так если он будет вести себя спокойно, то и Калюка тоже? Всё-таки, он всё ещё пьёт успокоительные, а значит и помогать они должны. Хоть Вова в последнее время не замечал, чтобы их количество уменьшалось, разве что только из-за самого Володи. Может, и правда просто не заметил.       Скрип половой плитки заставил подскочить, насторожившись - в этой квартире нет этих противных старых деревянных плит. Хоть и квартира была не с супер модным ремонтом, но довольно новым и современным, это была не та Советская квартира, что они пополам снимали за тысяч тридцать. Здесь повсюду была керамическая плитка, как в прихожей, так и спальной комнате.       Неуверенно глянув на пол, Вова заметил чужие ноги в коридоре, рядом со входом в гостиную. Тут же быстро подняв взгляд, он никого не увидел. Подскочив, русый буквально впечатался в кухонную дверь, пару раз отчаянно дёрнув ручку, скатившись по стене рядом.       — Блять… — совсем забыл про таблетки, как и про то, что перед своим уходом Калюка вечно запирает самые важные комнаты. Так, на всякий.       Из ванной комнаты послышались копошения и шум воды, будто кто-то на полную выкрутил ту. Медленно поднявшись, всё ещё опираясь на стену, Володя пошёл проверить, хоть и понимал, что это лишь его очередные галлюцинации. Неважно, слуховые те были или нет. Но зайдя внутрь, тот так и завис на пороге, видя около раковины спину Влада в привычной чёрной футболке и серых домашних шортах. Затаив дыхание, Вова мысленно настроил дружелюбное настроение к собственной галлюцинации, протянув руку вперёд. Та не исчезла даже когда парень коснулся чужого плеча, что сильно удивило.       — Вла-ад?.. — неуверенно протягивая имя соседа, Иванов аккуратно потянул за плечо на себя, разворачивая.       Как в глупом фильме собственная галлюцинация напала на него, вцепляясь костлявыми пальцами в шею. Больно ударившись о стену, Вова пытался вырваться из невообразимо реальной хватки, но смог только выскочить из ванной, больно падая спиной на пол. Калюка перед ним никуда не исчез, только сильнее сжимал пальцы на горле. Шмыгая носом, русый пытался что-то сказать, но выходил только невнятный хрип, слёзы застилали обзор всё больше, а чужие чёрные дыры вместо глаз будто бы пожирали. И чем больше Вова сопротивлялся, пинался и пытался разжать хватку, тем сильнее она становилась. Воздуха становилось всё меньше и меньше, тело окончательно обмякло, падая в беспамятство.       — Эй, эй, Вова! — распахнув глаза ни сколько от громкого голоса около уха, сколько от холодной воды в лицо, Володя тут же вскакивает, озираясь по сторонам — Что ты сделать умудрился?..       Окончательно придя в себя, парень отполз к стене, мотая головой. Фантомные ощущения на шее всё ещё были ощутимы, как и нехватка воздуха, что грудная клетка сильно вздымалась не только из-за страха. Было страшно, что и сейчас Влад перед ним - просто галлюцинация, что снова нападёт. Может и реальный также сделает? Нормальные, вполне человеческие глаза позволили отмести эту мысль, не сопротивляться, когда к нему придвинулись, помогая встать.       — Почему ты пытался задушить себя? — мягкие поглаживания продолжались вплоть до комнаты подростка, где его усадили на кровать.       — Это не я… Это.. галлюцинация просто. Ничего серьёзного. — замявшись, тот так и не смог сказать полную правду, просто потирая шею.       — Галлюцинация? У тебя следы на шее от пальцев, причём они очень яркие, а если бы ты себя убил и правда? — глупо открывая рот, русый убирает руку от шеи, не веря в подобное — Следов взлома не было, ты лежал на полу с руками на шее… И как тебя теперь одного оставлять?       — Я просто забыл о таблетках. Если.. их пить, то такого не будет. — перебирая пальцы между собой, Володя чувствовал себя виноватым даже за то, что произошло и не по его воле.       — Таблетки… Они заканчиваются, нужно новые уже брать. — закусывая губу, Влад уходит из комнаты, оставляя соседа на время в одиночестве.       И это одиночество сейчас казалось дико пугающим.