Экзекуция.

      Пытаясь почесать шею, Вова только морщится от чувства неприятной жёсткой ткани бинта. Напротив слышится тяжёлый вздох, и не поднимая голову, Вова хватается за столовый прибор, доедая последние две ложки.       — Не чеши ты, кожа только красная будет… — вставая из-за стола, Влад слабо ударяет по ладоням, что снова потянулись к бинтам.       — Да нафиг они мне? — капризно тянет русый, и с каждым словом голос становится всё тише и тише.       На чужие слова Калюка удивлённо вскидывает брови, будто не понимая, как можно быть настолько глупым. Но Вова и правда не понимал чужой логики. Да, он совершенно случайно чуть не придушил себя, но вместо нормальной мази или пластырей, раз Владу так неймётся, тот просто приложил холодные и мокрые руки к его шее, после перебинтовывая. И ради чего всё это? Если тот не знал, то не ради этого белую ткань придумали, а следы Володи, что сойдут через несколько дней были сейчас всего лишь безобидными пятнами, что почему-то бесили Калюку до ужаса. Так и сейчас он ушёл с кухни не объяснив свою позицию, всё ещё не разрешая стягивать плотно обёрнутую ткань, от которой шея не только саднила и чесалась, но и преть немного успевала. Вова не стал рисковать, просто вставая изо стола, также идя в коридор.       — Собирайся. — быстро накинув кроссовки, Влад ушёл в свою комнату, оставляя Вову одного в прихожей.       Обед, когда Влад и пришёл прошёл быстро, половину недовольства русый вовсе пропустил мимо ушей, всё ещё находясь в какой-то прострации от собственных галлюцинаций, и не выразил никакого раздражения, когда Влад повязал пару слоёв ткани, наказав не снимать. Времени вести куда-то парня уже не было, и просто отдав свой контейнер с заказанной едой, Влад клюнул того в висок, снова уходя на работу. Наспех всё съев, даже не разбираясь, что это, Вова глупо смотрел в стену, пока не свалился на бок, засыпая до самого вечера. И только сейчас, застёгивая молнию новой чёрной куртки, что ему купил всё тот же Калюка, Володя тяжело вздыхает каждый раз, как бинты трутся об подбородок или плечи. Но и против Калюки не попрёшь, даже будь Иванов самым смелым человеком на планете, он всё ещё слабее темноволосого. Что там, он от часовой прогулки шагом и трёх этажей пешком задыхается, а тут идти против парня намного выше и сильнее. Резко захлопнувшаяся дверь не могла не привлечь внимание, и дёрнувшись, Вова поднимает взгляд на Калюку, что молча приблизился почти впритык, протягивая руку. Непонимающе покосившись на того, Вова закусывает губу, пытаясь вспомнить, не успел ли он чего стащить. Так ничего и не вспомнив, парень просто протягивает руку в ответ, и её тут же перехватывают, завязывая узел на запястье. Скорее всего тот был морской, вроде бы просто завязанный, но даже на вид выглядело так, будто Володя чёрт вырвется. «Зачем?..» - выдернув руку из чужой, русый проводит взглядом по тонкой верёвке, что тянулась от его запястья до руки Влада, что была скрыта за длинными рукавами толстовки.       — Мы пойдём в супермаркет, не хочу, чтобы ты потерялся.       — Так и скажи, что не доверяешь. — шумно выдыхая, Вова слышит, как голос всё ещё подрагивает на каждом слове. Новая обстановка, очередная перемена в настроение Калюки - всё это сильно било по голове, заставляя сильно нервничать, но в то же время эти обстоятельства позволяли и приспособиться, привыкнуть к резким скачкам перемен.       На слова подростка Влад только слабо улыбнулся, смотря, как на ребёнка. Раньше Вову только раздражал такой снисходительный взгляд Калюки, или пренебрежение от взрослых, но сейчас тот был такому только рад. Дышать будто становилось легче, что после его, вроде бы, безобидной фразы насчёт их «отношений» старший даже недовольного выражения не сделал. Аккуратно пытаясь нащупать почву, Вова отчасти пользовался хорошим настроением и отношением Калюки к себе, приспосабливаясь и выстраивая какие-никакие, но рамки.       — Я? Просто беспокоюсь. Ты давно не был в таких людных местах, не хочу, чтобы паничку словил…       — А это?.. Странно же… — на свой страх и риск Вова пытается спросить о очередном сомнительном решении Влада. Знает же, что это может вывести старшего.       — Сегодня холодно, значит в куртке пойдёшь, она скроет половину.       Промычав в знак согласия, будто чужие аргументы его вполне устраивают, Володя смотрит, как щёлкают множество замков, и дверь наконец отпирается. Потянувшись за Владом из-за верёвки, что их буквально стягивала, русый оказался в непривычном подъезде, а дальше и в машине Калюки. «Починил уже, что ли?..» - усевшись на переднее кресло, Вове пришлось протянуть руку ближе к рулю, держа на весу, из-за чего та за пару минут уже неприятно ныла.       — Блять… — причитая про себя, Вова сгибается корпусом ближе к руке, придерживая ту за локоть. На чужой вид Калюка хмыкает, слабо улыбаясь.       — Ко мне пересядь, раз так неудобно. — останавливаясь на красном свете, тот похлопывает по коленке, но видя замешкавшийся вид Вовы, разочарованно выдыхает, будто не его вина, что парень каждое слово воспринимает всерьёз — Я шучу, мешать только будешь. Сейчас заворачиваем и паркуюсь, потерпи ещё немного.       Облегчённо выдыхая, русый прикрывает глаза на пару секунд, чувствуя, как машина снова трогается с места. Кажется, будто в чужом доме он забыл, что такое «шутка» и все синонимы к этому слову, а каждое слово Влада воспринимались, как самый настоящий приказ, будто у Володи никогда больше не будет выбора. Кажется, крыша уже совсем протекает, и чем дольше он находится взаперти, тем больше забывает, как взаимодействовать с нормальными людьми. По другому парень не знал, как ещё объяснить свои эмоции на этот счёт, скорее их отсутствие, ведь если раньше любое слово, действие и воспоминание о Калюке отзывалось сильным раздражением и страхом, то сейчас Вове было всё равно. Мысль, что его держат против воли и буквально привязывают к себе постепенно перерастала в «мне стараются позволить больше, просто я сам сопротивляюсь» - от этого Вова не так сильно винил себя, но и оправдывал Калюку, но казалось, будто в этом случае нервозность и страх к собственному насильнику становился не столь сильным, позволяя сохранить себя в здравом рассудке ещё немного. Чтобы получить одно, приходилось жертвовать другим, верно?..       Володя готов прыгать от радости, когда они наконец припарковались. С тихим кряхтением тот перепрыгивает на водительское место, когда Влад вышел, и сам вываливается из салона. Длина небольшой верёвки просто-напросто не позволяла выйти с разных сторон, и в чём проблема было разобраться с этим узлом сейчас, а не дома, спрашивается? Не сбежал же бы Иванов прямо из машины на большой скорости, но Влад, видимо, был другого мнения.       Нагоняя старшего, Вова тянет руку ближе к чужой, чтобы дотошная цветастая верёвка из какого-то строительного не была так заметна. Дышать становится тяжелее раза в два, и кажется, будто из каждого угла сейчас выскочит опасность. Неважно, что здесь были такие же люди, как и Володя, все эти незнакомцы - сплошная опасность. Откуда ещё берутся случаи изнасилования и убийств? Правда вот только Влад был довольно близок Вове когда-то, а оказался не сильно лучше. Это заставляет начать жевать щёки изнутри, потому что губы уже попросту на оголённом слое, даже шершавая корка ещё не образовалась, а Вова снова норовит сгрызть самого же себя. Выдыхая, парень переводит взгляд на белую квадратную плитку, пытаясь успокоиться тем, что люди вокруг будут пострашнее Калюки, что с тем можно ещё договориться и приспособиться, пока другие для него - белый лист бумаги.       Хватка на плече заставляет подскочить, когда перед ним стоит незнакомая девушка. Та, вроде бы, просто спросила не знает ли парень о местоположении каких-то продуктов, но тот просто завис на месте, глупо открывая и закрывая рот. Он даже не понял, что спросили. Что делать? Ладони сильно потеют, всё тело бросает в холодный пот, что пробивал раз за разом. Вове казалось, будто прошло минут десять точно, но девушка перед ним стояла с таким же выражением лица. Видимо, снова сбился с реального времени. Не сразу замечая чужое состояние, и сам задумавшись, Влад закидывает в корзину нарезной батон, поворачивая голову на соседа. Дыхание и у самого перехватывает, когда он видит знакомую личность рядом.       — О, неожиданно. Чего тут делаешь? — резко поднимая голову на Калюку, лицо светловолосой приобретает чуть ли не оскал и ликование от вида бывшего одногруппника.       — Угадай.       Схватив застывшего Вову за рукав, Влад дёргает его на себя, потащив вглубь магазина, не желая продолжать глупый диалог. Но несмотря на открытую агрессию, девушка не спешит отступать, быстро добегая до темноволосого, идя чуть впереди.       — А чего отчислился? Всего пара месяцев учиться то было. — явно не ожидая ответа, та тихо хихикает, и так прекрасно зная ответ. Она, по сути - никто, и вызывает ненависть лишь из-за того, что также громко смеялась и поддакивала выблядкам, что издевались над парнем. Сейчас вовсе возомнила себя кем-то, кто имеет влияние над Калюкой — А друга то твоего хоть как зовут? Я познакомиться хотела, может.       Снова останавливаясь около нужного отдела, парень пытается делать вид, будто знакомой рядом не существует, но каждый раз, как она приплетает Иванова в разговор, зубы скрипят, стараясь незаметно притянут того ближе. Будто заберут вовсе, или тот сам сдаст Влада с потрохами, но Вова молчал, как партизан.       Всё не унимаясь, та тянет Володю за плечо на себя, хотев снова завести свою шарманку, просто потому что видела, как Влада это злит. Ради чего был этот цирк - непонятно, Калюка в общем никогда не понимал этих людей и почему им доставляет подобное столь сильное удовольствие. Думать о том, что он делает ещё хуже не хотелось, разное же.       Слабо ударив по чужим ладоням, темноволосый снова тянет подростка на себя, желая уже заплатить за все покупки и уйти из этого места, но желая повеселиться ещё немного, светловолосая не отпускает плеча Володи, что будто уже был без сознания, оставляя тело на автопилоте.       — Ну что за делёжка? — тяжело выдыхая, та непонимающе лыбится, и правда не понимая, почему реакция Калюки столь резкая, стоит ей посмотреть в сторону русого паренька — Или тебе твоего друга мало? Как его уж там, Антон, да? Не врали же, что ты пидор. Так ещё и с вкусом хуёвым.       Узел на руке Влада был попроще раза в два, и незаметно для девушки тот стянул с себя один конец верёвки, пихая Вову назад. С кратким хрипом светловолосая была припечатана к стене около стеллажа с едой. Ноги болтаются в воздухе, когда ту приподнимают, говоря что-то совсем тихо на ухо. Владу не было обидно за подростка, было обидно за самого себя. Усомниться в выборе Калюки - последняя капля; могут травить, не раз задевать физически, но сказать, что у него хуёвые друзья или плохой вкус в своей собственности, значит задеть за живое.       Пару раз моргнув, Володя приходит в себя, уже не видя девушку рядом, только Влада, настроение которого испорчено в ноль. «Плохо…» - поджимая губы, русый вертит головой по сторонам, замечая, что они проходят мимо отдела канцелярии. Резко остановившись, не желая идти дальше, он только начинает раздражать больше, но Влад закатывает глаза, поворачиваясь на подростка.       — Блять, Вов…       — Мне.. тетрадь бы какую-то просто, писать, рисовать что-то… Делать почти нечего. — пытаясь смазано объяснить, на кой чёрт ему нужна хоть какая-то записная книжка, тот заламывают пальцы, боясь поднимать голову на раздражённого парня.       — У тебя есть телефон, мало разве?       — Ты всё равно забираешь его, когда на работе. Мне просто нужно куда-то.. писать. Что-то личное. — кажется, Калюка недоволен только больше, но всё же задумывается, слабо постукивая ногой.       — М-м.. блять, чёрт с тобой. Считай, что за хорошее поведение. Но имей ввиду, забрать я его могу, если опять хуйню выкинешь.       Подходя к одному из стеллажей, Влад берёт в руки первую попавшуюся тетрадь: тёмно-серого цвета, скреплённая большими кольцами. В ней было листов девяносто точно, и посчитав, что этого достаточно, он кидает тетрадь в корзину. Туда же полетел набор недорогих ручек и карандашей - Вова же хотел рисовать чем-то. «Спасибо.» - криво улыбаясь, тот не может сделать что-то больше, чем просто схватиться за чужой локоть на несколько секунд, стукнув пару раз. На это Калюка только хмыкает, толкая парня в плечо, наконец идя к кассе самообслуживания. Только сейчас Вова замечает, что второй конец верёвки не привязан к запястью темноволосого. **       Захлопнув за собой дверь, Вова облегчённо падает на кресло, подкатываясь ближе к небольшому рабочему столу. Раскрыв тетрадь на первой странице, тот замялся, просто прожигая взглядом тетрадку. И что делать? Вообще, ему не было столь важно вести записи, схожие с дневником Лизы, но всё же даже здесь та была замешана. Задумавшись ещё днём о дотошных галлюцинациях, Вова со страхом понял, что собственное сознание не просто заменяет образ девушки на Калюку, но и вовсе вытесняет ту из головы. Мозгу свойственно вытеснять и забывать что-то ненужное, как и людей, которых видел всего раз. Образ Лизы был во многом додуман самим Володей, он не знал, какая была она настоящая, не знал её настоящие повадки и мышление. Были лишь записи. Короткие зарисовки или записи о тревожных днях или особенно хороших, да парочка фотографий с девушкой, из которых пазл додумывался сам собой. Как она сейчас?..       Но даже если в случае с синеволосой всё было понятно, то с другим - нет. Вова изначально видел эти галлюцинации не полностью, но сейчас от силуэта девушки вовсе остались ноги или пряди синих волос, и парень даже об этом жалел. Лиза пугала его, когда так резко всплывала в виде галлюцинации, из-за чего склоняла русого к определённым решениям, но это было всяко лучше, чем Влад, который даже будучи не настоящим чуть не удушил. Помимо девушки тот почти забыл, как выглядят собственные родственники, хоть и год, чтобы забыть такое - слишком мало, по крайней мере для Иванова точно. У него и до этого были провалы в памяти, но не такие резкие и внезапные, ещё и что-то столь масштабное. Это пугало.       Схватившись за ручку, Вова вывел кривым крупными почерком почти посередине тетрадного листа:       «Синие волосы, низкий рост, красится, много татуировок»       Нахмурившись, русый отодвигает от себя тетрадь, будто сомневаясь в собственной писанине. Мало…       «Громкая»       …       «Много говорит (?)»       Резкий толчок в плечо заставляет согнуться вдвое, обнимая себя за плечи. Часто задышав, Володя пытается унять панику, что так резко и внезапно накатила с головой. Оборачиваться не хотелось вовсе, но что-то подсказывало, что человек за ним именно этого и ждёт. Зажмурившись, Володя судорожно вздыхает, всё же медленно заглядывая себе за спину, но стоило ему увидеть чёрную футболку и массивную руку, что поглаживала плечо, как того почти вывернуло на пол. До этого Вова не ощущал руку на плече, но теперь та тяжёлым грузом давила, будто продавливая кожу и кости. Отвернувшись, русый неуверенно откатывается в сторону, набирая в лёгкие побольше воздуха, резко подскакивая, неуверенно протянув: «Вла-ад!» - собственный голос казался каким-то сиплым, Вова сомневался, что старший его вовсе услышит. Хватка на плече стала ощутимей, и стоило Володе ринуться к двери, как галлюцинация перекрыла тому и рот, резко потянув на себя. Тетрадь падает со стола, как и кресло, с грохотом приземляясь на пол.       — Что происходит? — распахивая дверь в комнату подростка, Калюка почти шипит от недовольства, но видя сжавшегося на полу Вову замолкает, присаживаясь на корточках рядом — Ну, и чего ты?       — Он.. он.. я, кричал… — заикаясь на каждом слове, тот не может толком ничего объяснить, всё ещё видя за спиной Влада его собственную копию, разве что в другой одежде.       В чёрные дыры смотреть до невозможного страшно, и Вова переводит взгляд на другие глаза - светлые и такие человечные. Подрываясь с места, он добровольно кидается в чужие руки, крепко стягивая ткань светлой футболки на плечах. Непонимание на лице парня сменяется на довольную улыбку, почти невесомо проводя пальцами по дрожащей спине. Володе хочется верить, что темноволосому его жалко хотя бы раз в жизни, что тот искренне может беспокоиться, но улыбка Влада почти превращается в оскал, а в стеклянных глазах начинают блестеть яркие вспышки от разворачивающейся картины. Прерывистое и громкое дыхание подростка будто колыбельная для ушей, отчего Калюка начинает слабо покачиваться из стороны в сторону, прижимая того ближе к себе, просто чтобы ощутить громко бьющееся сердце.       Отрываясь от плеча парня, Вова снова смотрит тому за спину, вместо высокого силуэта видя знакомую девушку. Образ той был размыт, Вова даже точно не понял, что и кого он видит, заметил лишь потемневшие глаза, смотрящие будто бы с разочарованием. Приоткрывая рот, русый чувствует себя пристыженным, будто глупый ребёнок, тут же вцепляясь в большие плечи, пытаясь оторвать Влада от себя.       — Влад?.. Отпусти.. пожалуйста. — его слова будто игнорируют, заставляя трястись только сильнее — Влад?       — Кого ты видел?       — Я… — запинаясь, Иванов не может выдавить ни слова, водя взглядом по всей комнате, кроме лица темноволосого — Какая разница?       — Просто. Интересно.       — Тебя… — хватка на боках усиливается, буквально выдавливая это слово из Володи. Жмурясь от неприятной боли, тот смотрит, как чужое лицо расплывается в блаженной улыбке, тут же задирая домашнюю футболку, прижимаясь щекой рядом с сердцем — Пусти, пусти!..       Всё же отрываясь от дрожащего тела, Влад уже не ощущает столь громко бьющегося сердца - это заставляет только огорчённо выдохнуть. Ещё раз осматривая лицо Володи, парень только сейчас замечает кровь на лице. Зачёсывая чёлку назад, Калюка зло хмурится, видя рассечённую бровь. Ударился об угол кровати пока падал, наверное.       Схватив младшего за шкирку, тот потащил его в ванную, будто нашкодившего котёнка. Швыряет к раковине, из-за чего Вова больно ударяется поясницей, шипя, не сразу закрывая глаза от резкого потока кипятка в лицо. Не став аккуратно промывать рану, Калюка врубает горячую воду на лейке, поливая лицо русого, и только когда на лице нет и следа крови выключает.       Осматривая уже полностью вымокшего, изредка подрагивающего Володю, Влад тяжело вздыхает, прижимая того ближе к себе. Тонкая одежда сразу же пропитывается влагой, оставляя неприятные ощущения за собой, на которые сейчас всё равно. Оглаживая скулу подростка, темноволосый поддаётся вперёд, целуя сначала в щёки и уголки губ, только после сминая сами губы, оттягивая нижнюю под недовольное мычание. Оглаживает языком зубы и нёбо, сплетаясь с языком Вовы, который, кажется, снова отключился от реальности, или намеренно игнорирует, позволяя делать с собой всё, что угодно, не отвечая взаимностью на это.       — Скажи, ты специально это делаешь? Тебе так нравятся шрамы? Если хочешь, я могу тебе оставить такие, что ты пожалеешь, что вообще пытался привлечь этим внимание. — стискивая щёки в пальцах, Влад пытается откопать правду в чужом выражение лица или глазах, но в них читается лишь искренне непонимание и страх.       — Не хочу…       — Тогда заканчивай этот цирк. Тебе, кажется, стабильности совсем не хочется… Иначе я не пойму, зачем ты стараешься вывести меня. — дотягиваясь рукой до коробки пластырей, что были временно отложены на небольшую полку, парень вынимает парочку, заклеивая бровь, стягивая кожу в повреждённом месте — Тебе просто повезло, что у меня терпение огромное. Любой бы на моём месте уже вышвырнул тебя за порог, понимаешь?       Рука зарывается в светлых волосах, переходя на чёлку, раз за разом зачёсывая ту в сторону, пока волосы принимают обратное положение, опадая по всему лбу. Слышится тихое «понимаю», от которого Влад снова улыбается, мимолётно касаясь губами брови, скрытой за пластырем. «Пойдём есть.» - хватая Вову за запястье, тот слишком сильно сжимает его, но Володя молчит, пытаясь переварить всю ту кашу, что была в голове.