Какие твари обитают во тьме?

Брызги алых узоров.

Дело о маньяка: второе.

Мелодия мучений.

—Так значит, ты и есть та новая тварь, о которой мне сообщил Коллекционер, —Организатор скептически осмотрел Хёнджина с ног до головы. —Ладно, ты можешь вступить к нам, однако надо бы тебе раскрыть свой талант. Говоришь, кровью рисовать любишь? Хенджин кивнул, вспоминая свои две картины, полностью нарисованные кровью. —Отлично, значит убивать людей можешь, но вот выдержишь ли ты, когда остальные будут пытать жертву, нужно проверить. Да и умеешь ли ты сам пытать их, —Чан направил взгляд на Минхо. —Коллекционер, скажи Кукловоду, чтобы он помог ему в подвале раскрыть свою натуру. —Кукловоду?! Этому наглухо отбитому психу?! Он же сам его зарежет! —возмущался Минхо, понимая, что Феликс легко может начать своевольничать и убить Хёнджина, не обращая внимание на приказ Чана. —Под твоим надзором не зарежет. Всё, тема закрыта, идите, —сказал Чан, выдвигая окончательный вердикт. Минхо был в бешенстве, так как они могут потерять достаточно ценного участника, которого Ли нашёл сам. Они поплелись в коридор, пока Хёнджин осматривал глазами старинный интерьер, чучела над лестницей и картины. Единственным источником света в этом доме были свечи и керосиновые лампы, поэтому в большинстве своём углы помещений были не освещены. В некоторых участках особняка Хёнджин заметил на бордовых обоях разводы давно запёкшейся крови, которую уже ничем не вывести. Но тут Минхо остановился и обернулся к Хёнджину. —Хёнджин, не говори Организатору, но к Кукловоду я тебя не поведу, слишком большая вероятность того, что тот просто-напросто тебя пырнёт ножом. Поэтому к нам присоединится другой не менее отбитый на голову малец, но он безопаснее. —Кто? —Его зовут Дизайнер. Отбитый он, потому что шьёт из человеческой кожи вещи и всякие аксессуары, а ещё он просто обожает издеваться над людьми, медленно их убивая. А, забыл ещё кое-что, никому здесь не говори своё имя, есть здесь опасная двоица, которая может в любой момент накопать на тебя информацию. —Поэтому вы обращаетесь друг к другу, как «Коллекционер», «Организатор», «Кукловод» и «Дизайнер»? А кем буду я? —Я же ещё вчера сказал тебе, что ты– «Художник». У нас ещё есть «Дегустатор», «Архитектор» и «Хирург». Бойся «Архитектора» и не выводи его из себя. «Хирург»– неплохой парень, но проблема в том, что он пешка Кукловода, а «Дегустатор» самый безобидный из нас, он каннибал, но самостоятельно убивать не любит, только в конце отрезает филейные части. Так, думаю, всё объяснил. А теперь идём. Минхо и Хёнджин подошли к двери, к которой были прикреплены нитка с иголкой, а сверху буква «Д». Минхо постучался, и дверь открылась, предоставляя обзор на лисьи глаза, а после и на всего Чонина. —О, Коллекционер, чего это ты вдруг решил сам ко мне прийти? Так, а что это за красноволосый бес? —хитро улыбнулся Чонин и вплотную приблизился к Хёнджину, осматривая его лицо. —Красивый, ничего не скажешь, и раз живой, значит новая тварь. Так ведь? —Да, это новая тварь, вчера обнаружил у него наклонности, вот и притащил сюда. Организатор разрешил, но сказал, чтобы ты развил в нём качества маньяка. Чтобы он не струсил, увидев пытки. —Так и сказал? Чтобы я, Дизайнер, и проверил кого-то? Видать сегодня удача на моей стороне, хотя обычно он посылает либо к Архитектору, либо к Кукловоду. Ну да ладно, пошлите в подвал, в таком случае. Кстати, а как тебя звать-то, красновласый бес? —Художник, —вспомнил о наставлениях Минхо Хёнджин и умолчал о своём настоящем имени. —Значит мы с тобой одного поля ягоды, оба творческие натуры. А ты кровью рисуешь, раз художник? —Хёнджин кивнул. —Ого, хотелось бы потом посмотреть на твои работы. —Мы пришли, —произнёс Минхо и толкнул старую скрипящую дверь, которая уже снаружи была пропитана кровью. Дверь с режущим слух скрипом отворилась, и Хёнджин увидел для нормального человека ужасающую, но для него прекрасную картину. Всё помещение было пропитано зловонным запахом мертвечины и гнили, на столе лежало большое разнообразие инструментов, заляпанные в кровь. Там были и скальпели, и топоры, и плоскогубцы, и многое другое. В шкафу стоял формалин, около которого расположились недавно отрезанные пальцы, один из которых упал на пол, и его поедала крыса. По всему полу были лужи крови, и даже остались чьи-то кишки. Но самое главное было прикреплено к стене с помощью цепей. Это жертва, которой закрыли глаза чёрной маской, чтобы он ничего не видел, ведь именно тогда обостряется слух и другие органы чувств. На его руке отсутствовали пальцы, которые сейчас лежали в шкафу, а один из них уже в желудке крысы. Ноги были сломаны, с многочисленными гематомами, но это не мешало тварям подвесить его так, чтобы он опирался на свои нижние конечности, из-за чего с его стороны доносились болезненные звуки. Он был раздет, поэтому было прекрасно видно, как исполосовали его торс. Минхо посмотрел на лицо Хёнджина, но заметил на нём лишь восторг от этого зрелища. Он ухмыльнулся, и, взяв младшего под руку, подвёл его ближе к жертве. Чонин стоял у того самого стола с инструментами и выбирал какой использовать в этот раз. Он схватил в одну руку отбивной молоток, а в другую скальпель. Дизайнер оглядел тело и всучил Хёнджину скальпель. —На, ты ведь художник, нарисуй что-нибудь на нём, я потом сниму с него кожу и выйдет хорошая основа для сумки, —сказал Чонин, чем вызвал у Хёнджина приятную дрожь от понимания того, что он может творить прямо на теле человека, ещё и так, чтобы это всё не зажило. —Твари! Отпустите меня, что я вам сделал?! Я вам обещаю, меня найдут и вас сразу же посадят! —истерично кричал парень, пытаясь хоть как-то двинуться, но всё было четно, так как ноги приносили страшную боль. —Да, конечно, нас посадят, вот только сначала ты умрёшь, станешь прекрасной сумочкой, ужином для Дегустатора, твои косточки игрушками Архитектора, а пару конечностей или голову заберёт Кукловод. Потом Коллекционер вырежет тебе глаза, засунув их в банку с формалином, а твоя кровушка послужит прекрасной краской Художника. Органы же отправятся к Хирургу, который с удовольствием поковыряется в них, —с весёлой интонацией и гоготом произнёс Чонин, чем заставил заткнуться жертву, ведь совсем скоро его вопли перешли в дикий ор. Орал он, потому что Чонин начал бить молотком по сломанным ногам, превращая мышцы и кожу в кровавую кашу, впрочем, Дегустатор оценит. Он замахивался и со всей силы прикладывался зубчатой поверхностью по ногам, пока Хёнджин, представляя, что в его руке не скальпель, а кисть, начал выводить на груди жертвы кровавые узоры. Из-под его руки выходил прекрасный контур розы, каждый лепесток которой быстро окрашивался в кроваво-алый, что прекрасно сочеталось с самим цветком, даже лишняя краска не нужна. Шипы на стебле он делал с помощью продырявливания плоти, оставляя небольшие углубления треугольной формы. Минхо смотрел на всё это со стороны и был поражён тем, что тот весёлый мальчишка с колледжа, который нравился всем девушкам и парням, сейчас стоит перед ним и рассекает чужую кожу, тихонько посмеиваясь, как умалишённый. Он явно наслаждался процессом. Минхо поставил позади этих двоих деревянный стул, который прежде стоял рядом со столом. Он сел на него, наблюдая за тем, как Чонин размахивал молотком и всё продолжал бить по месиву, которое прежде было ногами. За Хёнджином, который посмеивался, и с помощью скальпеля оставлял на теле прекрасные узоры, с которых текли струи крови. Однако, когда он закончил рисунок, он повернулся к Минхо и надул губы, строя расстроенное лицо, так как больше негде творить. Минхо, прочитав в глазах Хвана грусть, подошёл к нему с небольшой баночкой в руках и встал позади него, хватая во вторую руку ладонь Хёнджина. Вдруг его рука, сжимая ладонь Хёнджина, разрезает шею жертвы и прижимает баночку к месту пореза, откуда начинает бить фонтаном кровь. Набрав нужное количество, он отходит и закрывает её, наплевав, что полностью испачкан в алой жидкости. Белая рубашка Хёнджина полностью запятнана, что отстирывать её уже нет смысла, проще будет выкинуть, но не это его волновало, а то, какой поток только что получился из одного небольшого разреза скальпелем. Безумно, но невероятно. Чонин сматерился, так как не ожидал того, что они решат вскрыть ему шею, поэтому тот мотал головой в разные стороны, чтобы волосы хоть чуть-чуть, но просохли. Сняв труп со стены, они положили его на пол, снимая маску. Минхо подошёл с новой банкой, внутри которой был формалин. Он взял в руки скальпель и пропихнул в разрез глаз остриё, подковырнув глазное яблоко. Когда места стало чуть больше, он начал надавливать и просовывать указательные пальцы, чтобы достать весь этот шарик. И это у него получилось, осталось лишь отрезать мышцы, удерживающие глаза, и всё остальное. Хёнджин, сидя на стуле, наблюдал за этой «ювелирной» работой и восхищался тем, как ловко жилистые руки старшего вытаскивали глаза, не повредив их. Серо-зелёные глаза оказались в банке с формалином, которую Минхо попросил младшего поставить на стол, пока он поможет Чонину вспороть живот трупу. Он послушался и поставил сосуд на стол, смотря на то, как Чонин распарывает жертве живот, а руки Минхо раздвигают плоть в противоположные стороны, чтобы младший смог вытащить и положить всю эту массу в чёрный мешок, куда вместе с кишками отправились и лёгкие с печенью. —Остальное ребята сами разберут. Дизайнер, отрезай нужное количество кожи и уходим, мне нужно будет ещё душ принять, когда вернусь домой, —сказал Минхо, хватая мешок с органами. —Художник, ну как тебе первая в жизни пытка? —Сказочно, —восторженно проговорил Хёнджин, сверкая глазами, чем вызвал довольную улыбку старшего. —А можно будет ещё что-то такое провернуть? —Можно, но только с приказом Организатора, без него ни в коем случае, —ответил Минхо и протянул Хёнджину банку с кровью. —Держи, я тебе набрал красок. —Спасибо большое! —Хёнджин обнял Минхо за шею, чему Ли противиться особо не стал.

ههههه

—Я же ещё вчера сказал тебе, что ты–«Художник». У нас ещё есть «Дегустатор», «Архитектор» и «Хирург». Бойся «Архитектора» и не выводи его из себя. «Хирург»– неплохой парень, но проблема в том, что пешка Кукловода, а «Дегустатор» самый безобидный из нас, он каннибал, но самостоятельно убивать не любит, только в конце отрезает филейные части. Так, думаю, всё объяснил. А теперь идём. Феликс стоял за поворотом коридора и подслушивал разговор Минхо и Хёнджина. Он понял, что Минхо опасается его, потому что он чрезвычайно опасен. Феликс не обижался, ведь это правда, он и сам так считал. И Художника он и правда мог бы убить в разгаре прекрасного настроения от пыток жертвы. Чан всегда отправлял к нему новеньких среди тварей, чтобы он показал все те ужасы, которые будут происходить в случае попадания в одну комбинацию с Феликсом. Либо же для того, чтобы он быстро избавлялся от тех, кто был слишком слаб, и делал он это изощрённо, вырубая их ударом по голове, а после наживую вытаскивал все органы, либо поочерёдно отрубал конечности, начиная с фаланг пальцев, либо бил их током до «хрустящей корочки». —Хёнджин… Так вот значит, как зовут человека, способного заставить Минхо ослабить бдительность. Когда это произойдёт, никто из этих двоих и прочих шавок не останется в живых. Жаль только Хирурга, хороший малый, —произнёс Феликс, выходя из своего укрытия. Он направился к комнате, на двери которой висел медицинский крест, и постучался. —Тук-тук, Хани, могу войти?