the icarus to your certainty

Нил нашел его на крыше. Эндрю чувствовал себя выскобленным изнутри. Для сеансов с Би это обычное дело. Она выглядела мягкой и нетребовательной, а потом вскрывала каждую его гнилую неуверенность, словно инфицированную рану, вычищала, чтобы та могла зарасти. Он поправляется. Он хочет освободиться. Это словно всматриваться с крыши здания вниз в пустоту. Или тонуть в холодной синей глубине глаз Нила. — Сигарету? — спросил Нил, склонив голову. В его глазах отражалось вечернее солнце. Оно заостряло его скулы, путалось в волосах, делая их золотыми. Эндрю вынул изо рта только что начатую сигарету и передал Нилу. Нил все такой же пассивный курильщик как и прежде, хоть Эндрю и начал подозревать в нем такого же никотинозависимого, как и он сам. Однако эту сигарету Нил, непрерывно глядя Эндрю в глаза, обхватил губами и оставил там. Они не целовались почти две недели. Нил подмигнул ему. Эндрю не сдержал вздоха отвращения, когда отвел взгляд. Невыносим. Таков Нил. Его личное проклятье. Сегодня Нил не пытался начать разговор. Позволил тишине продолжаться: удобной, понятной. Сегодня Эндрю нарушил ее. — Почему я. Вопросительная интонация ему не совсем удалась, превращая вопрос в утверждение. Он не смотрел на Нила, но чужое замешательство было почти ощутимо. — Что? — Почему ты здесь. Что ты получаешь от этого. Что я могу дать тебе такого, что ты не мог бы получить где-то еще. Нил промычал под нос в задумчивости. Эндрю все еще не мог заставить себя посмотреть на него. — Это то, что тебя беспокоило все это время? — Меня ничто не беспокоит, — ложь, но можно ли считать это ложью, если правда уже известна? Минута молчания. Нил выдохнул дым. Эндрю мог представить, как тот развеивался у его рта. — Я ничего не получаю от этого. Это просто ты. Это просто ты. Что это должно значить? Что есть Эндрю? Эндрю пуст. Он пол и ненадежен, либо безразличен ко всему, либо опасен для окружающих. Эндрю не мог отдавать себя так, чтобы это того стоило. Но Нил не хотел брать. Он хотел Эндрю. Просто такого, какой он есть. В этом не было никакого смысла. — Я не могу дать тебе то, что ты хочешь. Прыжок в темноту. Попытка выпытать из Нила ответ, которого могло и не быть. Тревожа швы, ковыряя рану. — И что, по-твоему, мне нужно? — Секс. Внимание. Держание за ручки, поцелуи на публике, ужины при свечах. Вся эта чушь. — И нахрена мне все это? Ему не было это нужно. Эндрю знал, но знать и верить — разные вещи. — Мне нравишься ты. Мне нравится быть с тобой. Мне нравится, что я могу сделать так, чтобы тебе было хорошо. Мне нравится, когда ты делаешь хорошо и мне, потому что тебе это тоже нравится. Я делаю то, что хочу, мнение других людей меня не волнует, и меня не интересует ничего сверх того, что ты можешь мне дать. Эндрю так злило, что ему стало легче, когда он это услышал. Потому что я знал это, думал он. Все это уже было мне известно. — Как угодно. — Эндрю. Эндрю наконец повернулся и взглянул на Нила. Пылающего золотом. Эндрю хотел обжечься им. Разжечь угли, догорающие среди пепла. Глупо. Опасно. Нил так плотно втерся в доверие. Хах, подумал он, Жаль, только в него. На этой идиотской мысли его тревога и схлопнулась. Хватит с него на сегодня разговоров. Когда последние лучи солнца соскользнули с крыши, он сместился к Нилу. — Да или нет? — Да. Всегда да, Эндрю. — Замри. Эндрю перекинул ноги через Нила, седлая его — идеально повторяя их положение пару недель назад. Только поцелуи, напомнил он себе. Поцелуи были безопасны. Эндрю позволено быть в безопасности. Нил опирался руками о бетон крыши. Он не совсем сидел на них, но они были достаточно близко к его заднице, чтобы он, должно быть, думал об этом. Он был таким внимательным. Не так словно Эндрю хрупкий и вот-вот рассыпется, а так словно… он был важен. Стоил внимания. — Можешь запустить руки мне в волосы. Ощущение руки Нила скользящей по его шее к затылку опьянило его. Он таял, ему хотелось уткнуться носом Нилу в шею и просто дышать, но он остановил себя, крепко прижимая губы к губам, чтобы скрыть эту волну нежности. Беззащитен перед тобой. Разрушенный до основания. Как смеешь ты делать это со мной. Как смеешь ты — делать это со мной и оставаться рядом. Как ты смеешь собирать меня по частям. Нил целовал его так, словно Эндрю — начало и конец мира… и словно хотел никогда не останавливаться. Когда Нил отпустил его, Эндрю так трясся, что не мог сидеть прямо: со всей силы сжимая ногами его бедра и руками — локти, он тяжело опирался на его грудь. Вот такого себя — он стыдился. Эндрю не испытывал стыда, но, может, сейчас, только сейчас, это было нормально — быть таким уязвимым. — Я не твой ответ, Эндрю, и ты не мой, — шептал Нил. — Ты не обязан быть чьим-либо ответом. Меньше всего моим. Это все, чего я от тебя хочу. Для тебя. Никто никогда не хотел ничего для Эндрю. — Просто целуй меня, идиот.

—

Теперь Эндрю было очень комфортно у Нила на коленях. Он не был готов меняться местами, — не был готов ощутить на себе придавливающую тяжесть, не дающую сбежать, — но он был уже почти зависим от ощущения рук Нила на своих плечах, притягивавших его для поцелуев снова и снова. Это произошло случайно. Просто их утро после Колумбии. Вчера они выиграли, и Нил был в полном восторге. Светился от радости в Сумерках, трещал с Эндрю весь вечер и, для разнообразия, даже выпил с ними пару шотов. Когда поздно вечером Эндрю укладывал его в постель, он чувствовал легкое удовлетворение. Что Нил мог позволить Эндрю позаботиться о себе, что Нил мог позволить себе быть таким уязвимым, чувствовал себя рядом с ним в безопасности. Первое, что увидел Эндрю, открыв глаза, это Нил, его ресницы, подсвеченные полоской света, пересекающей его лицо. Сейчас его шрамы напоминали расплавленное золото. Эндрю продолжал смотреть. Ему было тепло под одеялом. Ночью у него не было кошмаров — возможно, сочетание алкоголя и усталости, наконец, позволило ему отдохнуть. Нил продрал глаза — и мгновенно встретился взглядом с Эндрю. Его губы растянулись в сонной улыбке. — Пялишься. — Заткнись, — проворчал ему в ответ Эндрю, его голос был тише, чем ему хотелось, все еще хриплый после сна. Чтобы избежать какой-либо реакции Нила на это, он сбежал в ванную. Когда он вышел из ванной, Нил поменялся с ним, а он задумался, чем они могли бы заняться так рано утром. Остальные, вероятно, будут дрыхнуть еще несколько часов минимум: они выпили гораздо больше Эндрю с Нилом. Он решил забраться обратно в кровать. Позавтракать они могут позже. Он почти ожидал, что Нил уйдет на пробежку, но тот вернулся и залез обратно под одеяло к Эндрю, немного ближе, чем когда они спали. Близко, так близко, лицом друг к другу, при желании они могли бы переплести ноги. Эндрю чувствовал легкий запах мятного дыхания Нила, смешанный аромат средства для умывания и тела после сна. Эндрю поддался желанию приблизиться, достаточно медленно, чтобы Нил мог отстраниться, если захочет. Нил не отстранился. Вместо этого он, с довольным вздохом, двинулся навстречу. Эндрю просунул руку под руку Нила, обнимая его за талию, скользнул ей между его плеч и притянул к себе еще ближе. Нил поддался ему, теперь они так близко, почти прижаты друг к другу. Одна рука Нила находилась под подушкой, а другая на его бедре. — Ты можешь коснуться моих плеч, — разрешил Эндрю. Их ноги переплелись. Эндрю не привык к этому, не привык к несексуальной близости, но он еще не совсем проснулся, поэтому позволил себе насладиться этим. Он не смог бы уснуть, не с другим человеком так близко, но он в безопасности, здесь только спокойствие и тишина. Он расслабился и позволил этой молчаливой медитативной волне укачать себя. В конце концов Нил нарушил эту тишину. — Могу я поцеловать тебя? Эндрю задумчиво моргнул ледяному взгляду Нила в ответ. Сегодня он не чувствовал себя таким острым и зазубренным, как обычно. — Да. Сначала Нил целовал его медленно, его губы были сухие и сомкнутые, просто твердое мягкое присутствие губ Нила на его губах. В конце концов Эндрю потерял терпение, провел языком по нижней губе Нила, раздвинул ее и скользнул внутрь, сладко и медленно. Рука Нила гладила вверх и вниз по спине Эндрю, прямо между лопатками, поверх его футболки. Что-то внутри Эндрю начинало беспокойно ерзать от этого. У него сейчас встанет, понял он через некоторое время, возбуждение теплилось в его животе. Это нормально, напомнил он себе, Это тепло, и хорошо, и безопасно, и ему позволено чувствовать это. Он толкнулся бедрами вперед, так что нога Нила начала давить между ними. Нил, почувствовав это, слегка отстранился, его глаза нахмурены, но он все равно искал взгляда Эндрю для подтверждения. — Все хорошо? — его голос такой хриплый, что пустил мурашки Эндрю по позвоночнику. — Да, Нил, — он звучал более раздраженно, чем себя чувствовал, нетерпение зудело под его кожей. И вместо того, чтобы вновь поцеловать его, Нил устремил свои губы к шее, намереваясь, видимо, разобрать его до самого дрожащего основания. Сначала он лизал Эндрю под челюстью, сопровождая это мягкими укусами. Эндрю не ждал, пока Нил спросит, просто прошептал: «Ты можешь оставить следы», провел рукой вдоль затылка Нила, запустив ее в нежные кудри. С его разрешения губы Нила стали твердыми и последовательными, начав с уха и вниз они раз за разом захватывали кожу и всасывали, заставляя Эндрю сжиматься в его объятьях, непреднамеренно стискивать бедрами. Его резкое, отчаянное, хриплое дыхание разрезало утреннюю тишину. Он терялся в этом. В жаре рта Нила и его зубах на коже он чувствовал себя таким теплым, ведь его держали, он был в безопасности, когда Нил прослеживал носом нежную кожу на его шее, оставляя там следы один за другим. У него не получилось бы ничего надумать. Он едва мог думать вообще. Я хочу, чтобы он прикоснулся ко мне, думал Эндрю, уже не в первый раз. Сейчас это казалось более возможным, чем когда-либо прежде. — Нил. — Мм-м-м, — Нил отстранился, выглядя немного самодовольным, слюна блестела на его красных-красных губах. На его щеке, там, где он терся о челюсть Эндрю, виднелась небольшая краснота от щетины. У Эндрю на горле, вероятно, была похожая — рядом с теми метками, над которыми Нил старался дольше всего. — Дай мне свою руку. Нил немедленно подчинился, вытаскивая руку из-под Эндрю, где он гладил его спину. Эндрю повторил движение, чтобы переплести их пальцы. Медленно, очень медленно Эндрю провел их руками вниз: вдоль груди, вдоль мягкой плоскости живота — к полоске волос над его штанами, что выглядывала из-под задраной футболки. Он видел, как расширились глаза Нила, когда тот понял, что ему предлагают. Пальцы Нила скользнули вниз по животу, слегка царапнув ногтями, и Эндрю пришлось проглотить почти отчаянный звук, рвущийся из него. Нил не спрашивал, он отвечал на безмолвный вопрос, выраженный рукой Эндрю, позволившей пальцам Нила зависнуть над поясом его штанов. — Да, Эндрю, я хочу прикоснуться к тебе, если ты этого хочешь. Я хочу этого, думал Эндрю. Он не сказал этого, но заставил себя кивнуть. Сейчас он был слишком уязвим для слов: казалось, это выдаст слишком много. Тем не менее он должен был очертить границы. — Поверх боксеров. Нил хмыкнул в знак подтверждения, мягко проводя пальцами по кромке домашних штанов Эндрю. Они таяли в еще одном поцелуе, их губы нежно прижимались друг к другу. Они не спешили. Им некуда было спешить, только тепло медленно перекатывалось между ними. Он не знал, чего ожидать, когда рука Нила все же скользнула ниже. Он ждал чувства опасности, неправильности, но это всего лишь тепло ладони Нила там, где он чувствителен и тверд. Его пальцы нашли влажное пятно рядом с кончиком члена Эндрю, где влага просачивалась через ткань. Нил не знал, что делать. Эндрю вспомнил, что Нил никогда раньше не прикасался ни к кому, кроме себя, вспомнил, что, по его словам, он делал это редко. Первое касание было неуклюжим и выдавало отсутствие опыта, но было нежным и решительным. Он очертил пальцами член Эндрю сквозь боксеры, а затем сильно прижал ладонью по всей длине, побудив Эндрю толкнуться. Он попробовал еще раз. И еще. Нил терпелив и в конце концов он вернулся к горлу, дроча Эндрю, более уверенный с каждым следующим движением, наблюдая за ним, ловя каждую дрожь, каждый оборванный звук, каждый хриплый вздох. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, Эндрю, мне нравится, когда тебе хорошо, — прошептал он. Мне хорошо. Все тело Эндрю напряглось, все его расслабленные части прошила дрожь. Его глаза закрыты, руки, обхватившие грудь Нила, зарывшиеся в его волосы, притянули его ближе, ближе и ближе и он не чувствовал страха — ни тревоги, ни паники, ни злости. Это было похоже на… нет, это не было похоже на падение, это просто был Нил. Когда он кончил, это было мягко и медленно, как рассвет, пробивающийся сквозь листья, как золото, плавящееся в пламени. В последнее мгновение он притянул Нила к себе, пряча рваный вздох в уголке его губ. Это оставило его задыхающимся и уязвимым. Его тело сотрясала дрожь, а руки крепко сжимались. Он никогда никому не позволял видеть себя таким. Посмотрите, как он трясется, как он полон удовольствия, удовлетворения и мягкости и… И ему нужно было отстраниться из-за интенсивности этого, и Нил отпустил его. Эндрю упал лицом в подушку, дыша через рот, чтобы избыток кислорода мог покинуть его тело. Лежа с зажмуренными глазами он дышал в ткань. Он в порядке. Он в безопасности. Все… нормально. По крайней мере сейчас. Когда он, наконец, пришел в себя, он был слишком осведомлен о своей отлеженной руке, липкости внутри боксеров, легкой боли во всех конечностях и приятном жжении в горле. Он в своем теле. Он и есть его тело. Сейчас не было необходимости разделяться. Когда он, наконец, открыл глаза, то увидел, что Нил смотрел на него, снова. На этот раз Эндрю не упрекнул его. Просто дал ему еще раз медленно моргнуть. Когда он снова обрел голос, ему удалось пробормотать. — Хочешь, я… Нил качнул головой и поднялся, по его лицу разлилось удовлетворение. Эндрю видел выпуклость на его пижамных штанах, где он все еще был наполовину тверд, но Нила, похоже, это не волновало. — Все отлично. Думаю, я пойду на пробежку. Конечно, он пойдет. Эндрю не скрывал, насколько его не впечатлило это заявление. Он старался не показывать, как ценил на самом деле способность Нила знать, когда ему нужно было побыть одному. — Мне все равно, наркоман. Иди делай свое чертово кардио. — Сладко поспать тебе, Эндрю, — рассмеялся Нил. Эндрю изо всех сил делал вид, словно его и правда не клонило в сон, пока Нил, наконец, не оделся и не вышел из комнаты. Только тогда позволил закрыться своим глазам. Возможно, он потеряет это. Возможно, это останется с ним. Но сейчас это у него есть, и он ни за что это не отпустит.

—

Позже, когда он сидел на стойке и потягивал свой кофе, состоящий, естественно, по большей части из сливок и сахара, чем из кофе, на кухню выполз Аарон. Выглядящий чуть лучше, чем смерть, с пучком сена на голове вместо волос и все еще склеенными сном веками. Подходя к кофемашине, едва ли разлепив глаза, он схватил кружку на чистой мышечной памяти. Ему потребовалась пара глотков, чтобы проснуться и заметить Эндрю — и тогда он посмел не поверить своим глазам. — Твою мать, Нил что, превратился в ебаную миногу? Твоя шея выглядит так, словно у нее венерическое заболевание. Эндрю сделал глоток. — Ты бы знал. Аарон фыркнул. В конце концов он закатил глаза и вышел из комнаты, бормоча что-то себе под нос. Эндрю проигнорировал его. У него превосходная точка обзора, чтобы встретить возвращающегося Нила. Он прекрасно видел открытую дверь со своего насеста на кухне. Нил обрисован солнечным светом.