the icarus to your certainty

Эндрю Миньярд определенно не стыдился себя. Стыд был для тех, кому не насрать на мнение других людей, а Эндрю определенно не было дела до того, что другие о нем думают. Вся его жизнь была чередой унижений, которыми его испытывали снова и снова, пока его мозг настолько не устал, что перестал чувствовать вовсе. Так что нет, Эндрю не стыдился ничего из их с Нилом взаимоотношений. Просто… Он не умел говорить о сексе. Эндрю знал, как получить то, чего он хочет. Он знал, как спросить, как обозначить границы и как дать под дых тому, кто решит их проигнорировать. Это было все, что ему нужно. Он не позволял мужчинам прикасаться к себе, уж точно не позволял прикасаться к нему под одеждой или трогать его член. Он никого не подпускал настолько близко. Кроме Нила. Ведь только Нила он хотел. В том смысле, в котором никогда никого не хотел раньше. Никому прежде он не мог настолько довериться. Нил хорош в чтении языка тела и следовании указаниям, но Эндрю понимал, что на одном этом далеко не уедешь. В какой-то момент ему придется объяснить, и эта мысль вызывала у него дискомфорт по многим причинам. Во-первых, у него все внутри сжималось от тошноты даже просто от мысли о том, чтобы позволить себе быть таким уязвимым с кем-то. Уверенность в том, что все пойдет не так и что это будет его собственная вина — потому что он позволил этому зайти так далеко, позволил себе оказаться в положении, когда ему могут причинить вред. Другая же причина… непривычна. Он просто не знал, как говорить об этом. Как выразить то, чего он хочет — в словах, а не действиях. Эндрю ненавидел разговоры ни о чем, ненавидел связывать слова вместе. В худшем случае тяжелый ком застревал в его горле, и он не может произнести ни слова. Когда это случалось, никто, кажется, не замечал этого — потому что он и так неразговорчив и все привыкли к его резким, односложным ответам. Но… возможно, Нил начал замечать, что иногда его молчание не совсем намеренное. Нил ни разу не упоминал об этом, но в такие дни он приглядывал за Эндрю. Не с жалостью, только, может быть… с большим вниманием к мелочам. Эндрю не понимал, как к такой теме подступить, и — даже если представить, что он не будет звучать как идиот — он не мог найти подходящих слов. Что ему сказать? Хэй, Нил, я бы хотел, чтобы ты потрогал меня, нооо запасись терпением, вряд ли я от этого кончу. Нет, что ты, дело не в тебе, дело во мне, просто мой дурацкий член сломан. О, а еще у меня в любой момент может случиться паническая атака и я не смогу смотреть на тебя неделями. Нил, ты там как, еще не в восторге? Не горишь желанием попробовать? Нил всегда позволял Эндрю вести во всех их сексуальных начинаниях, но правда в том, что Эндрю никогда и ни с кем, кроме Нила, не заходил дальше минета. Никому не позволял быть рядом, когда он кончает, — до того раза в душевой. Он всегда или запирался в ванных, или прятался под одеялом за закрытыми дверями, пытаясь закончить с этим делом настолько тихо и быстро, насколько было возможно. И даже тогда это не всегда срабатывало. Иногда до оргазма было как до луны, иногда его могло не быть вовсе. Иногда, оставив в простынях задыхающегося расхристанного Нила и запершись, он запускал руку в штаны и звезды сразу же сыпались из глаз. Проще было оставить как есть, справляться с этим самому, чем заставлять Нила наблюдать за скачками его либидо. Он даже не знал, насколько это волновало Нила. Похоже, Нила вполне устраивало то, что Эндрю мог ему дать. Проблема была в том, что то, что Эндрю мог ему дать, и то, что он хотел дать, не было одним и тем же. Иногда даже просто прилив крови к члену заставлял его снова вспоминать прикосновения и слова, которые он хотел забыть. Его сексуальность — минное поле, и он не знал, как показать Нилу, где закопаны мины. Чтобы он мог идти уверенно, не ступая каждый раз в неизвестность. Эндрю не хотел вести его вечно. Не хотел, чтобы каждый момент их близости сопровождался длинным списком ограничений, о которых он едва был способен говорить. Он мог бы поискать сам. Библиотека. Интернет. Но Эндрю ненавидел библиотеки и уж точно он не стал бы брать книги о сексе с собой в общежитие. У него также не срасталось с компьютерами и поиском онлайн, и у него не было ноутбука, так что это пришлось бы делать на одном из общих, а это означало, что и здесь тоже твердое нет. Оставалась Би. В прошлом она мимоходом упоминала, что готова дать пару советов насчет их с Нилом отношений. (Эндрю все еще ненавидел это слово, но ему стало сложно отрицать это спустя восемь месяцев их… неважно.) Тогда Эндрю это не было нужно. В самом деле, в то время он едва ли считал это отношениями и не было причин принимать это предложение. Но в какой-то момент что-то изменилось и причины возникли. Эндрю почти не хотел сознаваться Нилу в своих мыслях о сексе, тем более — Би, но у него сложилось смутное впечатление, что терапия, возможно, была нужна как раз для херни вроде этой. Итак, он сидел на диване Би — их сеанс приближался к концу — и пытался придумать, как сформулировать свой вопрос, чтобы не выдать слишком много. Он доверял Би, правда. Но в его защите было так много трещин. «Может ли Эндрю Миньярд дать другому человеку себе подрочить и не стать при этом проблемой федерального масштаба» должно было быть последним в списке его проблем, но почему-то это казалось важным. Он собрался с духом. — Есть… есть кое-что еще. Би оторвала взгляд от ленивых записей в блокноте. На ее лице было вежливое ожидание с ноткой любопытства. На самом деле это было ее обычное лицо. Пчелка нейтральна во всем и ко всему, пока не перестает быть таковой. Было приятно в кои-то веки разговаривать с кем-то, кого не трясло от страха, когда Эндрю просто пытался быть честным. Эндрю понял намек и продолжил. — Мне нужно кое о чем поговорить с Нилом. Бетси широко улыбнулась. — И тебе нужен мой совет? Не сказав ни слова, Эндрю отрывисто кивнул. После паузы она спросила. — Ты хотел бы сперва обсудить это со мной, Эндрю? Эндрю кивнул еще раз и добавил. — Как говорить об этом. О самой… теме говорить не нужно. Она задумчиво качнула головой. — Хорошо. Говори, когда тебе будет удобно, не торопись. Снова тишина. Он даже не знал, с чего, блять, начать. — Может быть есть что-то простое, чем ты можешь поделиться, Эндрю? Не было ничего простого. Но ему придется. — Это… это о сексе. — Хорошо, — она даже не выглядела удивленной. — Хочешь, я буду задавать вопросы? Или ты знаешь, что хочешь сказать. — Второе. И потом, возможно, первое. Позже. — Хорошо. Говори, когда будешь готов, Эндрю. Тогда это заняло бы очень много времени. Однако до конца сеанса осталось всего пятнадцать минут, так что ему, вероятно, пора покончить с этим. — Я хочу. Зайти дальше. С Нилом. Но я… не всегда могу… — слова застряли у него в горле и последнее он показал грубым жестом. Когда стало ясно, что Эндрю больше ничего не скажет, Би спросила. — Могу я задать тебе очень прямой вопрос, Эндрю? Он кивнул. — Когда ты говоришь, что не всегда можешь, ты имеешь в виду, что не всегда можешь возбудиться или не всегда можешь достичь оргазма? Это именно то, что всегда Эндрю так нравилось в Би. Бьет прямо в цель. — Второе. Обычно. Иногда первое… но в такие дни я, как правило, не стал бы заниматься сексом вообще. — И ты хочешь поговорить об этом с Нилом? — Да. Я не… это не стыд, я... Я просто не… не знаю, как объяснить. Мне никогда раньше не приходилось, подумал он. — Есть ли другие проблемы или опасения? Эндрю не знал. Нил до сих пор принимал все особенности Эндрю, и нет причин думать, что будет иначе. Но ему кажется, что в этот раз все может быть иначе, потому что этим он еще никогда ни с кем не делился добровольно. Это более его, чем что-либо еще. Эндрю провел большую часть своего пребывания в колонии изучая свою сексуальность. Пытаясь понять, не сломали ли все те слова и руки что-то фундаментальное внутри него, не был ли он тем, кем был только потому, что они сделали его таким, как они. И в конце концов решил, что нет. Он бы не позволил этому случиться. Он бы не позволил им диктовать, что ему делать со своим телом и своей сексуальностью. Он поцеловал многих своих ровесников в колонии. Это было… познавательно. Это дало ему понять, что секс не обязательно значил брать, брать и брать, что он мог дать что-то, дать ровно столько, сколько захочет и ни каплей больше. И получить в ответ ровно столько, сколько ему хотели дать. Он выяснил это самостоятельно. Один. Ему не нужно было, чтобы кто-то другой за него обводил его границы, только это… помогало. Би помогала. И Нил. Возможно, это было бы не так уж плохо. Глупец, думал он, Другие опять тебя подведут и ты знаешь, что с тобой тогда произойдет. Но Эндрю никогда не умел выбирать, кому верить, и каждая попытка выбрать самому оборачивалась катастрофой. Эндрю порядком устал от вечного ожидания провала и устал быть тем, кто обрекает себя на него. — Что он не поймет. Что мне не станет лучше. Что это отбросит меня назад. — Ты считаешь, что это может спровоцировать у тебя кризис? Он обдумал это. Все, что они делали с Нилом до сих пор было сравнительно… безопасно. За исключением того дня в душе, все это было чем-то, что Эндрю уже делал раньше. Он знал, чего избегать, когда он целует кого-то, дрочит им или делает минет. Он понятия не имел, что именно выбьет его из колеи, если он позволит это другому человеку. Даже если это человек, прикосновений которого он хотел. — Да. Нил уже пару раз видел Эндрю на самом дне, но все будет иначе, если кризис случится из-за того, что Эндрю сам попросил Нила с ним сделать. Нельзя позволить Нилу вляпаться в это. Нельзя делать вид, что этого не может произойти. — Я знаю, что что-то обязательно пойдет не так. Но не знаю, как именно. Не знаю, как объяснить ему, что это не его вина. Пчелка задумчиво промычала под нос. — Ты мог бы попробовать сказать ему то же, что и мне сейчас. Он промолчал. Будет ли этого достаточно? — Я думаю, Нил знает тебя достаточно хорошо, чтобы ты мог поговорить с ним об этом открыто. Не обязательно вдаваться в подробности. Просто скажи ему, чего ты хочешь. Что может случиться, чего ты ожидаешь от него, если это произойдет. Звучало так просто. Вряд ли это будет просто, но сейчас этого было достаточно. Не дождавшись от него ответа, Би спросила. — Смогла ли я помочь тебе, Эндрю? Дождавшись его кивка, Би продолжила. — Я думаю, наша сессия на сегодня окончена, но если ты захочешь поговорить о Ниле или узнать больше о сексуальной дисфункции и способах борьбы с ней, дай мне знать. Сексуальная дисфункция. Какой дурацкий термин. Звучит так тактично и вежливо. Эндрю подавил инстинктивное желание отвергнуть его. Би долгое время работала, чтобы дать ему понять, что иногда наличие ярлыков бывало полезным. Может быть, она и права, но с добавлением каждого нового ярлыка он все больше напоминал себе коллекционера дурацких игровых карточек. Собери их всех! — очень популярно у сопляков. Не удосуживаясь прощанием, он вышел из ее кабинета.