We Belong Awake

Поначалу это казалось глупой идеей. Эд не привык проводить время перед камерой, он всегда предпочитал быть за ней. И он не шутил, когда говорил Стиду, что в автопортретах нет никакого смысла. Кто, чёрт возьми, захочет покупать фотографии какого-то парня? Конечно, Эд мог бы делать это для души, но это никогда не звучало так уж увлекательно. Ну... до появления Стида. Пока Стид не сказал, что людей могут заинтересовать фотографии какого-то парня, если он выглядит, как ты. Пока Стид не сказал, что Эду стоит проводить больше времени перед объективом. До тех пор, пока Стид, то ли случайно, то ли намеренно, однажды вечером не довёл его до оргазма словами о том, что его тело заслуживает профессиональной камеры — среди прочих, до жути непристойных вещей. Так что Эд задумался об этом. А потом перешёл от размышлений к экспериментам с декорациями, фоном, освещением. А потом, однажды, он сделал несколько пробных снимков и возненавидел их, так что отказался от этой идеи. Только на следующее утро Эд проснулся с новой, блять, абсурдной идеей по этому поводу, и вот он здесь, сидит за своим компьютером и просматривает сотни снимков, которые он не ненавидит — возможно, они ему даже нравятся — возможно, даже очень — его самого, обнажённого, в разных позах и с разным освещением. Честно говоря, он заинтригован. Это никогда не было жанром фотографии, который интересовал его, и уж точно не в качестве модели, но сейчас он медленно просматривает снимки, ошеломлённый тем, насколько они оказались не такими, какими он себе представлял. Эд не может оторвать глаз своего тела, линий мышц, от того, как его кожа собирается и растягивается удивительным, красивым образом на фотографиях, где он изгибается. Он не представлял себе, как его волосы и пирсинг будут переливаться на свету, становясь серебристыми и практически светящимися на некоторых снимках, или что его татуировки будут выделяться смелыми, эффектными акцентами на коже. В любимых снимках Эда нет его лица. Они кажутся более интригующими, демонстрирующими обнажённое тело, которое может принадлежать кому угодно. Снимки с его лицом... хороши, но, возможно, слишком откровенны для Эда. Однозначно не что-то, что он поместил бы куда-нибудь для всеобщего обозрения, даже несмотря на то, что большинство фотографий технически не являются откровенными. Да, это наводит на размышления. Не говоря уже о том, что некоторые просчёты в расположении камеры привели к тому, что парочка снимков показали больше, чем Эд ожидал; честно говоря, это единственная причина, по которой он понял, что этот эксперимент оставил его в состоянии... Что ж. Не не возбуждённом. И Эд готов поклясться, что это не должна была быть такая съёмка. Он не замечает, как тратит большую часть дня на то, чтобы выбрать лучшие фото и отредактировать их, всё время задаваясь вопросом, что же с ними делать дальше. Они настолько сильно отличаются от остальной его работы, что Эд не уверен, стоит ли размещать их на своём сайте. Возможно, он создаст новый профиль, просто чтобы прощупать почву, придумает какое-нибудь анонимное прозвище, за которым сможет прятаться, пока размышляет, хочет ли он, чтобы подобные фотографии ассоциировались с его профессиональным брендом. Эд не осознаёт, насколько поздний час, пока телефон на столе внезапно не вибрирует. Он смотрит на него и моргает, понимая, что пропустил несколько сообщений, пока был поглощён работой. Эд пользуется поводом встать, потянуться, пройтись по комнате и пошевелить затёкшим коленом, одновременно просматривая уведомления. Он отправляет несколько сообщений, парочку — клиентам и ещё больше — своей матери, и испытывает некоторое разочарование, когда понимает, что ни одно из многочисленных уведомлений не было от Стида. Эд однозначно не дуется. Однако он... задумывается. Взгляд Эда возвращается к компьютеру, с всё ещё открытым приложением для просмотра фотографий, которые он редактировал. В конце концов, это была идея Стида. Конечно, не это само по себе, но он был тем, кто вдохновил эти попытки, и теперь Эд создал то, чем действительно гордится. Стид должен знать. Эд напоминает себе, что это ни в коем случае не флирт, он просто даёт своему другу понять, что его вклад в работу оценён по достоинству. Он сохраняет фотографии на телефон и открывает их диалог со Стидом. Эд: я последовал твоему совету Проходит чертовски мучительный час, прежде чем Стид, наконец, отвечает, и к этому моменту Эд уже растянулся на диване, делая вид, что не считает минуты. Стид🦆: С какого альбома The Beatles ты начал? Эд: я имел в виду хороший совет, а не плохой Стид🦆: ? Стид🦆: С какого альбома Джона Денвера ты начал? Эд фыркает, закатывает глаза и ещё минуту напряжённо размышляет, прежде чем, наконец, отправить несколько фотографий. Он нервно сглатывает, надеясь, что Стид воспримет это как искреннее признание его вдохновения. В конце концов, фотографии не такие уж откровенные. Эд выбрал несколько более сдержанных снимков, надеясь, что мужчина не подумает, будто он напрашивается на что-то, кроме комплиментов его работе. Он ждёт. Ждёт и ждёт, и Эд уже на полпути к тому, чтобы погуглить, есть ли какой-нибудь способ вернуть сообщение со спутника, через который оно прошло, когда Стид, наконец, отвечает (целых четырнадцать минут спустя). Стид🦆: Извини, я был не дома. Теперь уже вернулся. Сердце Эда учащает ритм, и он пялится в экран. Точки под последним сообщением Стида появляются, затем исчезают. Стид🦆: Господи, Эдвард. Эд делает глубокий удовлетворённый вдох, и на его губах появляется лёгкая улыбка. Эд: учусь быть перед камерой Стид🦆: Я бы сказал, что практика — путь к совершенству, но ты и так выглядишь идеально. Ещё один прилив тёплого удовлетворения, на этот раз он разливается до кончиков пальцев рук и ног. Какая-то глубинная часть его сознания буквально гудит от похвалы, озаряясь изнутри, и Эд удивляется, почему, чёрт возьми, эта часть его мозга ни разу не просыпалась до встречи со Стидом. Стид🦆: И снимки получились потрясающие. Очевидно. Надеюсь, это было очевидно. Эд: я не против констатации очевидного Стид🦆: Нет? Стид🦆: Тогда, констатируя очевидное, ты, блять, самое сексуальное, что я когда-либо видел. Оу. Эд не ожидал, что от этого у него перехватит дыхание. Он медленно облизывает губы, прежде чем прикусить нижнюю, и что-то горячее оседает у него в бёдрах. Может быть, ему удастся заставить Стида поговорить об этом подольше. Эд, конечно, не стал бы возражать. Стид больше ничего не говорит, и Эд понятия не имеет, как подтолкнуть, как тактично вытянуть ещё больше комплиментов из человека, в которого он уже несколько недель глупо влюбляется. Но сердце бешено колотится, и в кои-то веки он чувствует себя достаточно смелым, чтобы отбросить в сторону миллион вопросов, роящихся в голове, и найти ещё одну фотографию. Она всё ещё не совсем откровенная, но и не скромная. На снимке его тело выгнуто, напряжено, будто его дёргают за невидимые ниточки, пронизывающие каждый дюйм его тела, от шеи до изгиба бедер. В самом низу кадра видно дорожку тёмных волос, спускающуюся по животу Эда, а затем исчезающую, прежде чем зрителю удаётся последовать за ней дальше. Он сглатывает и нажимает «Отправить». На этот раз Стид отвечает быстрее, будто он где-то удобно устроился и больше не отрывает взгляд от телефона. Стид🦆: Эдвард, мать твою Стид🦆: Господи, как же, блять, великолепно. Эд: я или фотография? Стид🦆: Да Стид🦆: И то, и другое Стид🦆: Хотя один из этих вариантов возбуждает меня гораздо больше, чем второй. Стид🦆: Можешь угадать, какой. Эд едва ли осознаёт, что у него пересохло во рту, а сердце готово выскочить из груди. Он прерывисто вздыхает и снова медленно откидывается на спинку дивана, сначала сомневаясь, а затем печатая ответ, не позволяя себе колебаться. Эд: я не хочу гадать Эд: скажи мне. Это почти смешно, то, как он уже тяжело дышит от желания, как его глаза прикованы к экрану. Впервые с тех пор, как они начали переписываться, Стид настолько нагло флиртует, что даже Эд уверен в его искренности. И это первый раз, когда он сам отвечает подобным образом, без намёка на иронию. Стид🦆: Ты. Чёрт, я возбуждаюсь просто снова смотря на твоё тело. Стид🦆: Ты запечатлел себя именно таким, каким я помню тебя в моей постели. Стид🦆: Чертовски красивым. Чёрт, Эд хочет большего. Он и не осознавал, насколько изголодался по этому. Не только по Стиду, но и по его вниманию, по его словам, по его похвале, комплиментам и восхищении — по каждому признанию, которое Эд мог бы вытянуть из него о том, что он думает. Что он думал о нём с тех пор, как они виделись в последний раз. Эд: возбуждаешься, хм? Стид🦆: Ещё как. Эд: у тебя учащённо бьётся сердце? щеки порозовели? Наступает пауза. У Эда практически кружится голова от ожидания. Стид🦆: Да Стид🦆: Гораздо больше, чем только щёки Эд: о, да? готов поспорить, ты выглядишь очаровательно Стид🦆: Однозначно не так очаровательно, как ты. Стид🦆: Я мог бы смотреть на тебя весь день напролёт. У Эда перехватывает дыхание, когда эти слова задевают в памяти что-то знакомое. Воспоминание тут же возвращается: Стид над ним, трётся об него, шепча, что он мог бы смотреть на тебя такого весь день, чёрт, блять- Эд: хочешь увидеть больше? Он задаёт этот вопрос не задумываясь, без плана, не имея в голове ничего, кроме мыслей о Стиде, его сердце бешено колотится, а кровь приливает вниз с каждым новым словом на экране. Стид🦆: Боже, да Эд прикусывает губу, волнуясь, не заходит ли слишком далеко. В конце концов, единственное, что он пока что сделал, — это отправил Стиду несколько довольно непристойных, но художественных снимков самого себя. Возможно, предлагать что-то ещё, кроме этого- Вообще-то, к чёрту. Эд: тебе придётся это заслужить Стид🦆: Чего ты хочешь? Эд: что я могу получить? Стид🦆: Абсолютно всё, что пожелаешь. У Эда голова идёт кругом. Что угодно? На него сразу же обрушивается столько всего, о чём хочется попросить, что он даже не может выбрать. Эд хочет- блять, он хочет всего, он хочет оказаться в одной чёртовой комнате со Стидом, сорвать с него одежду и почувствовать, стоит ли у него от этого, от одних только фотографий Эда и обещания большего. Эд: я хочу знать, что это делает с тобой Затаив дыхание, он ждёт ответа, полубезумно задаваясь вопросом, как Стид это воспримет. Эд был бы рад чему угодно — куче грязных сообщений, описывающих в мельчайших подробностях, что это с ним делает, или фотографии этого прелестного румянца на его щеках- Вместо этого приходит снимок, от которого у Эда отвисает челюсть. Это фото тела Стида, лежащего на кровати; его рубашка расстёгнута, а ноги — Боже милостивый, эти ноги — почти полностью обнажены, если не считать нижнего белья, которое всё ещё на нём. Его член явно стоит под тканью, и у Эда текут слюнки от желания прижаться губами и ласкать его до тех пор, пока материал не промокнет насквозь. Блять. Окей. Это действительно происходит. Эд протягивает руку и стаскивает с себя домашние штаны, бесцеремонно сбрасывая их с дивана, прежде чем крепко прижать ладонь к собственному члену, быстро твердеющему под одеждой. Он стонет в тишине своей квартиры, откидываясь на подушки и приподнимая бёдра навстречу прикосновениям. Эд уже сходит с ума только от этого, от того, как легко Стид вводит его в это состояние. Ему с трудом удаётся написать связный ответ. Эд: чёрт, Стид Эд: просто глядя на меня? Стид🦆: Ты понятия не имеешь Эд: тогда просвети меня Стид🦆: Сначала ты мне кое-что должен. Эд подавляет нетерпеливый стон, останавливая руку. Он собирает всё своё самообладание, чтобы выбрать ещё одну фотографию, затем сглатывает, задерживая на ней взгляд. На этой виден его член, а тело туго натянуто перед камерой. Свет ярко отражается от пирсинга, и Эд думает, с дрожью, что Стид особенно это оценит. Он нажимает «Отправить». Стид🦆: Блять, Эдвард Стид🦆: Боже, ты такой чертовски горячий Стид🦆: Чего бы я только не отдал, чтобы снова прильнуть губами к твоему пирсингу и послушать, как ты хнычешь. Из горла Эда вырывается стон прежде, чем он успевает его подавить. Наконец, он сдаётся и быстро наклоняется, чтобы стянуть с себя нижнее бельё, прежде чем мокро плюнуть на ладонь и обхватить ей свой член. Его пробирает дрожь, когда он представляет, что это рука Стида, и ещё один отчаянный звук вырывается из горла. Он прикусывает губу и снова смотрит на экран. Стид печатал что-то ещё, но точки уже исчезли, и Эда обжигает желание большего. Эд: ты сейчас дрочишь на это? Стид🦆: А ты хочешь этого? Блять. Эд сегодня не собирается играть в эти ебаные игры. Эд: чёрт, Стид, да Стид🦆: Тогда да Стид🦆: Абсолютно, блять, да Эд: покажи мне Спустя несколько секунд приходит фотография, и движения Эда сбиваются. Рука Стида обхватывает его член, набухший, покрасневший и блестящий на кончике, большой палец лежит на головке, словно готов поласкать её. Эд прекрасно может представить, как мужчина стонал бы при этом, содрогаясь и позволяя звукам вырываться эхом из горла. Он делает глубокий вдох и заставляет себя двигаться медленнее, даже когда жар разливается по бёдрам и поднимается вверх по телу. Чёрт, он хочет насладиться этим, хочет продлить это как можно дольше, зная, что Стид делает то же самое. Стид🦆: Скажи, что не я один Стид🦆: Очевидно, ты был возбуждён, когда делал фотографии. Стид🦆: Как насчёт сейчас? Эд: попробуй, блять, угадать, приятель Стид🦆: Я тоже не хочу гадать. Стид🦆: Скажи мне, какой ты сейчас мокрый для меня. Лицо Эда вспыхивает, и он двигает бёдрами в такт своим движениям. Чёрт, если Стид действительно не хочет ничего оставлять на волю воображения- Эд заставляет себя замедлиться, и открывает приложение камеры. Его разум слишком затуманен, чтобы сделать какой-то особенно художественный снимок. Эд заставляет себя не думать слишком усердно о том, каким вышло фото, и отправляет его. Стид🦆: Господи Иисусе Стид🦆: Чёрт, Эд, да Стид🦆: Боже, всё правильно, возьми то, чего ты, блять, хочешь Стид🦆: Продолжай Чёрт. Это вызывает совершенно новую волну желания, захлёстывающую Эда изнутри, и он судорожно втягивает воздух в лёгкие, словно Стид держит ниточки, управляющие его движениями, и дёргает за них, словно Эд — ебаная марионетка. Он старается не ускорять ритм, наблюдая, как приходит всё больше сообщений. Стид🦆: Выглядишь чертовски миленько. Стид🦆: Если бы я был там, я бы не смог оторваться. Стид🦆: Тебе нравится знать, что кто-то так смотрит на тебя? Стид🦆: Знать, что я запустил руку в штаны спустя несколько ебаных минут после получения первых фотографий? Эд стонет, и его бёдра дёргаются, когда он проводит большим пальцем по головке своего члена, практически дрожа от усилий сохранить свои движения ровными, размеренными, сдержанными. Он печатает ответ дрожащим пальцем, с трудом формируя предложения. Эд: блять Эд: может и да Эд: а может, мне нравится именно потому, что это ты Стид🦆: Блять, держу пари, тебе нравится. Такая маленькая шлюшка для меня, не так ли? Стон вырывается из лёгких Эда, внезапный и непрошеный, и бёдра снова дёргаются от одного этого слова. Он проигрывает битву с самим собой, проваливаясь в своих попытках не спешить, и хнычет, прижимая бёдра обратно к дивану, ноги дрожат от его усилий не ускорять темп. Стид🦆: Скажи мне, о чём ты думаешь. Стид🦆: Я хочу знать, какие грязные фантазии приходят тебе в голову, когда ты делаешь это. Эд: ими уже можно заполнить целую ебаную книгу Стид🦆: Да? Сколько страниц было бы обо мне? У Эда отвисает челюсть, ритм движений сбивается, а внутренности раскаляются добела. Его дыхание становится прерывистым и тяжёлым, пока он пялится в экран, напряжение и удовольствие сковывают его тело, и он думает, как же, чёрт возьми, стоит ответить. Честно? Большинство из страниц. Но это кажется немного безумным — признаваться парню, с которым провёл несколько коротких дней, переспал один раз и даже не- Стид🦆: Скажи правду, Эдвард. Ну, блять. Эд: больше, чем я могу сосчитать Стид🦆: Блять Стид🦆: Расскажи мне Стид🦆: Сейчас Эд даже не пытается сдержать очередной всхлип. Он сглатывает, печатая так быстро, как только может, одной рукой всё ещё поглаживая свой член, постанывая. Эд: думал о том, чтобы засунуть свой член тебе в рот, наконец-то заткнуть тебя ненадолго Эд: испачкать твоё личико, сделать ещё красивее Стид🦆: Чёрт Стид🦆: Боже, я дал бы тебе кончить мне в глотку, не смог бы устоять Стид🦆: Продолжай, расскажи мне больше Эд: хочу трахнуть тебя так, что ты забудешь собственное имя Эд: чёрт, Стид, я хочу выебать тебя в другое измерение Эд прерывисто вздыхает, выгибаясь под прикосновениями, наблюдая, как точки на экране исчезают и появляются снова, прежде чем, наконец, появляется следующее сообщение Стида: Стид🦆: Да? Это всё, чего ты хочешь? Стид🦆: Потому что тебе, кажется, нравилось скакать на моей ноге и хныкать передо мной, как какая-то отчаянная маленькая шлюшка. Его губы приоткрываются от удивления, когда Стид решительно меняет тон, лишая Эда дара речи. Его движения прерываются, он замирает на несколько секунд, прежде чем возобновить их снова, на этот раз ещё быстрее, пока сердцебиение громко отдаётся в ушах. Эд уставился на экран, в то время, как Стид продолжает печатать, и брюнет едва дышит, ожидая продолжения. Стид🦆: Ты впервые трогаешь себя, думая о моих сообщениях? Стид🦆: Или это просто первый раз, когда ты не притворяешься, что это не так? Блять- чёрт возьми, Стид внезапно звучит удивительно, блять, спокойно для человека, который приближается к оргазму. Если только это не так. Если только он не- блять, если только он уже- блять. Эд закрывает глаза всего на мгновение, тяжело дышит в тишине комнаты и снова ускоряет ритм, сам того не желая, погружаясь в тепло воображаемого голоса Стида, звучащего у него в голове. Стид🦆: Продолжай, Эдвард. Расскажи мне, о чём ты на самом деле думаешь по ночам. Стид🦆: Хочешь, чтобы я поставил тебя на колени? Заставил тебя умолять, чёрт возьми? Эд издаёт крайне непристойный стон. Он не может сдержать его, внутри нарастает удовольствие при воспоминании о тех сообщениях Стида, по спине пробегает огонь, когда Эд вспоминает, как однажды уже кончил в кулак, снова и снова прокручивая в голове слова мужчины. Эд: я уже говорил тебе, меня нелегко заставить умолять Стид🦆: Чёртов лжец. Стид🦆: Будь честен, Эдвард. Стид🦆: Ты кончил в ту ночь, думая о том, что я написал? Стид🦆: Потому что я, блять, определённо кончил. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт, Эд уже чувствует это, чувствует приближение оргазма, острое покалывание в бёдрах и в основании позвоночника, задыхается, быстрее двигая рукой по члену. Он торопится ответить, слишком отчаявшийся, чтобы продолжать притворяться, чтобы, блять, сопротивляться той лёгкости, с которой Стид видит его насквозь и проникает в яркий, пылающий центр фантазий, о существовании которых Эд даже не подозревал. Эд: да Эд: чёрт Эд: да Стид🦆: Тогда ты сделаешь это снова сегодня. Блять. Эд громко стонет, самозабвенно трахая свой кулак, горячо и безрассудно, и его мышцы начинают дрожать от этого, начинают напрягаться с головы до ног. Чёрт, он близко, так близко, что перехватывает дыхание, он практически ощущает вкус оргазма на своём языке, резкий, металлический, совершенный и сладкий- Стид🦆: Умоляй. Эд ахает, пытаясь удержаться на краю. Он прикусывает язык, чтобы не заскулить, отчаянно заставляя свои пальцы печатать сообщение. Эд: пожалуйста Эд: прошу, блять, пожалуйста, я близко, я так близко Эд: ебать, Стид, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста Стид🦆: Отлично. Ты такой чудесный, когда умоляешь. Стид🦆: Хочу, чтобы ты прокричал моё имя, когда кончишь, так громко, словно надеешься, что я услышу. Стид🦆: Понял? Эд: бляььть пожалуйста Эд: да чёрт пожалуйстада Стид🦆: Хороший мальчик. А теперь кончи для меня. Наслаждение пронзает его, словно выстрел, и имя Стида вырывается из его лёгких криком, пока Эд кончает, выгибая спину. Удовольствие проходит сквозь его тело, как какая-то ебаная непристойная симфония, будто он и правда слышит грязные слова Стида, пронзающие его до мозга костей. Эд не останавливает своих движений, телефон выскальзывает у него из руки и падает на подушку, когда он вцепляется пальцами в диван для опоры. Он продолжает так долго, как только может, выжимает из своего члена всё до последней капли, пока не вынужден остановиться, измученный, сверхчувствительный и с головокружением. Медленно, постепенно Эд начинает приходить в себя, тяжело дыша, и без сил опускается на подушки. Он ошеломлённо открывает глаза спустя несколько долгих минут, сердце всё ещё бешено колотится в груди. Господи, блять, Иисусе. Чёрт, он изначально отправлял эти фотографии Стиду, думая, что, может быть, они его немного возбудят. А не то, что Эд позволит ему довести себя до второго ебаного оргазма по команде, пока «хороший мальчик» крутится в голове как какая-то абсурдная, восхитительная мантра. Телефон внезапно вибрирует на подушке рядом с ним. Чёрт, точно. Эд поднимает его чистой рукой, на секунду останавливаясь и морщась при виде спермы на другой руке и на груди. Он со вздохом вытирает пальцы об свою и без того испорченную футболку. Когда он снова смотрит на экран, то удивлённо моргает. Поток сообщений от Стида, по-видимому, продолжал поступать даже после того, как Эд уронил телефон; там множество комплиментов и похвалы, которые заставляют его снова краснеть, представляя, как Стид стонал бы их ему на ухо, пока Эд извивался от удовольствия пару минут назад. Стид🦆: Боже, да, вот так. Стид🦆: Жаль, что я не могу сейчас смотреть на тебя. Стид🦆: Я помню, как чертовски красиво ты выглядишь, когда тебе так хорошо. Стид🦆: Такой хороший мальчик для меня, Эдвард. Стид🦆: Идеальный. Очевидно, Эд покинул этот мир на дольше, чем предполагал, потому что следующие сообщения от Стида пришли на несколько минут позже — те самые, которые только что вывели его из ступора. Стид🦆: Боже мой, ты такой горячий. «Не так-то просто заставить умолять», Господи. Стид🦆: Ты в порядке? Эд выдыхает, облизывает губы и не может сдержать блаженной, довольной улыбки, наконец медленно набирая ответ. На какую-то нелепую секунду он задумывается об абсурдности того, что ему только что приказал кончить человек, рядом с именем которого в его телефоне до сих пор стоит эмоджи ебаной утки. Как ни странно, это кажется уместным. Идеально символизирует то непостижимое чувство, которое росло в груди Эда с тех пор, как он встретил Стида, нагло бросая вызов любым доводам разума или здравого смысла, которые у Эда когда-либо были. Эд: ты чёртов безумец Стид🦆: Мы оба это уже знали. Стид🦆: Не могу не заметить, что ты всё ещё разговариваешь со мной. Эд: возможно, я тоже немного такой Он улыбается ещё шире, когда в уголке сообщения появляется маленькое сердечко. Глупо, чертовски глупо, как тепло у него становится в груди от этого, но, похоже, его сердцу больше нет дела до того, что глупо, а что нет. Стид🦆: И что? Стид🦆: Я хотел бы быть довольным собой, но, к сожалению, я тебя не вижу, так что придётся поверить тебе на слово. Эд: если спрашиваешь, значит, должно быть, ты не слышал Эд: хотя все мои соседи, блять, точно слышали Стид🦆: Чёрт возьми Стид🦆: Отлично. Эд краснеет. Будто ему ещё есть, за что краснеть после всего, что между ними было, но, похоже, чудеса со Стидом никогда не прекращаются. Эд: а ты? Стид🦆: Честно? Эду становится слегка тревожно, когда Стид печатает дольше, чем он ожидает. Чёрт, может, секс по переписке и правда не в его вкусе. Может, он был не против, чтобы Эд кончил, но сам не- Стид🦆: Я кончил в ту же секунду, когда ты начал говорить о том, как трахнул бы меня. Оу. Блять. Эд пролистывает их сообщения, чувствуя, как по телу разливается жар — что должно быть невозможным после ебаного оргазма, который он только что испытал — и подтверждает свои предыдущие подозрения. Неудивительно, что тон Стида внезапно изменился; они практически точь в точь повторили то, как прошёл их первый раз. Стид🦆: Как ты себя чувствуешь? Эд удивлённо моргает, когда новое сообщение вытесняет предыдущие с экрана. Мгновение спустя он вздыхает, и в груди разливается тепло. Даже сейчас Стид спрашивает. Даже находясь за много миль отсюда, хоть и не может обнять Эда и напевать ему на ухо мелодию Our Last Summer, он спрашивает. И даже сейчас это заставляет сердце брюнета биться в каком-то ненормальном ритме, непривычного к нежным объятиям после оргазма, заставляющего дрожать до костей. Эд: чёрт возьми Эд: хорошо Эд: и немного в шоке. не ожидал такого поворота событий Стид🦆: Всё было хорошо? Эд: очень даже Стид🦆: Хорошо. Эд: а ты как? Эд: как себя чувствуешь? Стид🦆: Тоже хорошо. Стид🦆: Рад, что это было не слишком. Эд поджимает губы. Теперь в его груди поселяется лёгкая боль, что-то дико чуждое и непредвиденное, внезапно требующее близости. Ему не в первый раз хочется, чтобы Стид был ближе, но, чёрт возьми, он никогда не желал этого так сильно. До сих пор Эд никогда так сильно не тосковал по чему-то большему, чем просто мягкие, красивые губы Стида на его губах или вес его тела, прижимающий к кровати. Он никогда не чувствовал себя так, как сейчас. Эд совсем один и мечтает, чтобы это было не так; с таким ощущаемым отсутствием сильных рук вокруг него, что становится холодно и он почти дрожит. Его кожа, блять, чешется от мыслей о таких простых вещах, как прикосновение пальцев Стида к его руке или к волосам, даже несмотря на то, что они знают друг друга совсем недолго. Он удивлённо выдыхает, когда на экране внезапно появляются новые сообщения. Стид🦆: Отбрасывая внезапные порывы, я всерьёз говорил о твоих фотографиях. Стид🦆: Ты такой талантливый, Эд. Стид🦆: И ты — прекрасная модель для фотографий. Даже если не считать того, что я мечтаю оттрахать тебя до потери сознания. Чёрт возьми. Снова это сияние, тёплое и успокаивающее, пробивается из разума Эда в его сердце, наполняет его чем-то золотистым и сладким, как мёд. Он снова медленно пролистывает сообщения, и обдумывает всё, в чём они только что признались. Стид вытягивал из него фантазии с невероятной лёгкостью, и возвращал их в полной мере своими собственными. Страстный флирт последних нескольких недель, моменты, от которых Эд возбуждался и задыхался, — теперь очевидно, намеренные. Даже взаимные. Стид думал о нём, когда кончал. И теперь знает, что Эд делал то же самое. Он читает и перечитывает, и у него слегка сводит живот от пропастей недосказанных слов между фразами. Думал ли Стид о нём... вне этого? Думал ли он о нём так, как Эд думает о нём сейчас, мечтая о том, чтобы снова оказаться в объятиях Стида в его постели, а не в одиночестве на диване? Завёл ли он в своем телефоне дурацкий плейлист из песен, которые ему присылал Эд, и поймал ли себя на том, что слушает их, несмотря на свою демонстративную ненависть к этим жанрам? Помнит ли Стид до сих пор, какой кофе Эд пил на заправке, и задумывается ли о том, каково было бы вместе выпить его в кофейне? Или на кухне за завтраком после того, как они проснулись вместе? Он сглатывает, пролистывая сообщения до конца. Стид больше ничего не писал, и Эд нервно постукивает ногтем по экрану телефона, размышляя, стоит ли озвучивать вопросы, которые вертятся у него в голове. Эд: могу я задать тебе один вопр Стереть. Эд: для тебя это только секс? потому что всё это чертовски горячо, но я хотел спро Стереть. Эд: ты когда-нибудь думаешь обо м Стереть. Эд: иногда я скучаю по тебе Палец Эда застывает над кнопкой отправки, неуверенно и нервно, прежде чем опуститься и удалить слова, наблюдая, как они сами собой стираются в ничто. Эд: спасибо, приятель. я ценю это