Что за черт?

***

Министерство магии

      В закрытом кабинете Министерства проходило важное заседание по одному из недавно открытых вопросов. Несколько лет назад один из представителей чистокровных, входящих в Визенгамот, предложил открыть новый отдел по контролю маглорождённых и случайно попавших в магловский мир детей-полукровок, которые могли попасть в приюты или неблагополучные семьи. Дети в магическом мире были святы: у большинства старых чистокровных ветвей были родовые проклятия, что так или иначе портили всем жизнь или препятствовали зачатию более одного ребёнка. Также существовала проблема родства, что в их закрытом мирке неудивительно, а в преддверии назревающего конфликта с Германией и террористической организации Гриндевальда границы перекрыли и тщательно охраняли.       Вследствие чего был создан специальный отдел контроля рождаемости магических детей, составлен протокол действий и правила работы, назначены люди на посты, выучены проверяющие и налажен контакт с магловским правительством. Группа проверяющих получала списки из книги Хогвартса: в ней появлялись имена детей после первого выброса, что позволяло быстро находить их среди приютов, школ и семей. После чего, тщательно подготовившись и договорившись с директорами, они приезжали на место и сначала разведывали обстановку, окружение, воспитание, условия. Далее проводилась беседа: многие дети не видели в происходящем ничего плохого, поэтому рассказывали всё сразу, но бывало, что происходило всё наоборот. — Слышала недавно: по приютам пошли слухи насчёт проверяющих, — произнесла холеная дама в старомодном, но не менее красивом платье, выпрямив спину и скучающе глядя на окружающих. — Все слышали эти байки, придуманные хулиганьём и невежами, — надменно ответил белобрысый волшебник. — Миссис Блэк, неужели вы думали, что мы не знаем о том, что дети напуганы незнакомцами, которые приходят в их дом, а потом кто-то из детей пропадает бесследно? — Ох, Малфой, никто и не сомневался в том, что все в курсе новостей… — Итак, господа, — вмешался министр в назревающий спор, зная, что если этих чистокровных не остановить, те будут спорить до хрипоты. — Несколько усложнённая работа проверяющих в ходе новых слухов и страха детей, безусловно, интересная тема, но все мы прекрасно понимали, что будет нечто подобное. На детях, как мы все помним, нельзя использовать магию разума, что было обговорено с королевской властью и министрами Англии ещё на стадии переговоров, что связывает нам руки.       Выдержав паузу и беззвучно вздохнув, Леонард Спенсер-Мун, действующий министр магии, продолжил. — На данный момент мы все собрались здесь по поводу нового правила, предложенного профессором Дамблдором.       После этих слов из-за стола поднялся рыжий маг, действующий профессор и замдиректора Альбус Дамблдор, и, поприветствовав присутствующих, продолжил. — Недавние события с несколькими побегами детей, которые оказались маглорождёнными магами из приюта после их обнаружения и беседы с проверяющими… Эти слухи порождают страх в приютских детях, учитывая, что их абсолютное большинство, что, несомненно, печально. Нам с директором Диппетом пришла интересная мысль о том, как можно облегчить эту процедуру и обезопасить детей, ведь в городе опасно. — И что же это за идея, досточтимый профессор?       Пока аристократы во главе с министром спорили и в сотый раз обсуждали проблемы, у Милисент Мур и Габриеля Лавье была иная проблема. Убедившись в том, что списки верны и как минимум двое из компании являются магами (хотя с остальными было тоже не все так просто), они столкнулись с иной проблемой — недоверием. По ним было видно, что они не доверяют взрослым, как бы доброжелательны те ни были, что указывает на плохой опыт в прошлом и знание слухов, бродящих в городе. Связавшись с отделом и подтвердив информацию, маги ждали, получив чёткое указание наблюдать, но не вмешиваться. — Интересные дети, — нарушила тишину Милисент. — Зеленоглазый малыш-милашка, темноволосый, ревнивый до безумия, но, мне кажется, умный. — Думаю, он лидер в компании, несмотря на возраст… — Том? — Да. Он ведёт себя не как ребёнок семи лет. Его поведение слишком… расчётливое. Он наблюдает, взвешивает каждое слово, как будто привык к этому. — И это выделяет его среди остальных, — подтвердила Милисент. — Хотя я больше удивлена другим: Гарри, его младший друг. Ты заметил, как он смотрит на Тома?       Габриель нахмурился. — Будто тот для него целый мир. Хотя и взгляд Тома тоже странный. Как будто малыш принадлежит ему. Это необычно. Особенно для детей их возраста. — Это не просто преданность, — продолжила она. — Это похоже на… страх потерять. Гарри будто держится за Тома как за последнюю надежду. — А Том это видит, — Габриель взглянул на окно. — Они оба, кажется, слишком рано поняли, каково это — быть брошенными. — Возможно, это и объединяет их, — кивнула Милисент. — И вся их группа. Они держатся вместе, потому что никто другой, как им кажется, не сможет их понять.       Габриель задумался, складывая руки на груди. — Но проблема в том, что они никому не доверяют. Особенно взрослым. Мы для них — угроза. — Это делает их ещё более опасными, — тихо сказала Милисент. — Дети с таким прошлым, с такими способностями… Они могут стать неуправляемыми, если почувствуют угрозу. — Нам нужно найти подход, — твёрдо заявил Габриель. — Если мы просто будем наблюдать и ждать, они могут уйти ещё дальше в своё недоверие. — Думаешь, стоит попытаться наладить контакт? — Милисент вскинула бровь. — Несмотря на указания Министерства. Мари писала недавно, что намечается какое-то обновление в сводке действий. — Не прямо сейчас, — ответил он. — Но если мы хотим понять, что с ними происходит, и помочь им… А насчёт нового регламента: неизвестно, сколько времени уйдёт на обсуждение и утверждение нововведения. К тому моменту может быть поздно… — Это риск, — задумчиво проговорила Милисент. — Но ты прав. Эти дети особенные, даже среди особенных детей, — улыбнувшись, добавила девушка.       Габриель кивнул, и в комнате воцарилась тишина. За окном дети продолжали свои дела, не подозревая, насколько пристально за ними следят.