Чужая невеста

Выполнение задач всегда успокаивало Ягыза. Вот и сейчас, все то время, что он был занят растопкой камина, он не думал, не о странной, смущающей ситуации в которую попали они с Хазан, не об отце. Помнил только о потенциальной опасности, и том, что ему еще нужно достать оружие из сейфа на всякий случай. Он сложил дрова в камин, поискал новую жидкость для растопки в шкафу, потому как на каминной полке стояла лишь пустая бутылка из-под средства. Поджог все это, и в комнате сразу изменилась атмосфера. Чуть потянуло дымом, стало чуть светлее и, пошло ощутимое на контрасте с каменными стенами, тепло. — Хазан, — позвал он девушку которая все еще стояла у кухонного острова, словно не решаясь пройти в глубь дома — Иди сюда, садись на диван, согреешься. Этот дом был идеален для жарких летних уикендов — каменные стены гарантировали внутри прохладу даже в самые душные часы. Для холодного времени года здесь был камин и несколько конвекторов, которые сейчас конечно же не работали из-за отсутствия электричества. В доме была, наверное, такая же температура, что и на улице, за исключением влажного морского ветра. Ягыз открыл нужные каминные заслонки и оглянулся на девушку которая наконец села на диван. Здесь, от огня было светлее, чем в остальном доме и он увидел, как сильно она замерзла. Кажется у нее даже нос покраснел. Блять, Синан, неужели так сложно написать в STAF чат что нужно заменить баллон в доме, где бываешь только ты?! Ягыз был почему-то уверен, что брат просто забыл. Ведь электричество явно перестало работать, когда он был здесь последний раз. Надо было улететь в Америку еще две недели назад — подумал Ягыз выходя из себя окончательно. Его бесила безалаберность брата, бесили мутные дела отца, которые обернулись его поездкой сюда, и бесила Хазан которая сидела сейчас тихой мышкой обхватив себя руками в попытке не дрожать. Где та, что изводила его вопросами в машине? Что вообще она тут пытается из себя показать? Другая бы уже давно догадалась вещи поискать, или одеяло. Она без пяти минут хозяйка и этого дома станет, а сидит как в гостях. Или может это она его так боялась. Не доверяя себе сейчас говорить, Ягыз молча отошел от дивана и подойдя к кровати стянул с нее покрывало и взял плед. — На, завернись, быстрее согреешься — сказал он протянув его Хазан и пошел в сторону шкафа, в надежде, что там есть что-нибудь теплое. Шкаф был забит полотенцами, постельным бельем и халатами да купальниками для гостей. Из теплого, нашелся только вязанный свитер, принадлежавший судя по размеру и дурацкой расцветки Гекхану и еще один плед. И то и другое Ягыз кинул на диван, буркнув Хазан «Надень» и пошел доставать из сейфа оружие. Ягызу было лет пятнадцать, и он приехал из штатов домой на каникулы, когда отец впервые дал ему в руки пистолет и научил стрелять. Он не любил оружие, и никогда не хотел быть частью этой стороны жизни отца, но, как и все сыновья семьи Эгемен, знал как правильно целится, перезаряжать и стрелять. Достав пистолет он мельком подумал, что вид оружия может напугать Хазан и стоит убрать его за пояс джинсов и скрыть худи, но потом решил, что девушка которая сидит сейчас перед камином едва ли заслуживает того, чтобы терпеть холод метала у себя на пояснице. Она согласилась выйти за Хазыма Эгемена — пусть привыкает видеть оружие. Вернувшись к камину он обнаружил, что она одела свитер. Бесполезная курточка лежала на подлокотнике дивана, а она завернулась в плед, так что снаружи остались только плечи и голова. — Ты ведь тоже замерз, накинь плед — подала голос она, чуть замявшись в конце, так как увидела, как он положил пистолет на кофейный столик сбоку дивана. — Мне и так нормально — Ягыз посмотрел на Хазан внимательней стараясь определить перестала ли она дрожать. Еще только не хватало чтобы она заболела после этого бредового ночного побега. Нос все еще был розоватым, или может так казалось из-за блик огня от камина, но дрожать она кажется перестала. Решив, что немного алкоголя ее согреет окончательно и поможет побыстрее уснуть, Ягыз пошел в сторону кухни. — Ты куда? — услышал он очередной вопрос в спину. — Сейчас приду — закатил глаза Ягыз пользуясь, что никто не видит. На винном стеллаже было несколько бутылок легкого десертного вида и бутылка White Horsе, фаворит Синана последние несколько лет. Мысленно еще раз закатив глаза, на факт того, что в этом доме пополнялись запасы виски, но не был заправлен газовый баллон, Ягыз открыл бутылку и налил четверть стакана для Хазан. Сам он пить не решался, хотя было бы не плохо. Те пару глотков, что он сделал вечером перед звонком отца, давно выветрились адреналином и временем. — Выпей тебе надо согреться — вернувшись к дивану, он протянул стакан Хазан. — Что это? — Хватит вопросов, Хазан. Пей. У тебя нос красный. Она посверлила его возмущенным взглядом, который он выдержал, и взяла стакан. Странно. Он ждал большего сопротивления. Сделав глоток, Хазан закашлялась, заставив Ягыза, помимо воли, улыбнуться. — Очень крепко — прокомментировала она сипловатым голосом. — Любимый напиток Синана — пожал плечами Ягыз, садясь рядом с ней на диван, сдвинув второй плед так, что тот оказался лежащим между ними. — Зато сейчас быстро согреешься. — А ты почему не пьешь? — спросила она заметив что стакан только один. — Я не буду пить. — Ягыз поставил бутылку на столик, рядом с лежащим там пистолетом. Как бы ему не хотелось выпить и расслабится, этому не бывать сегодня. Не с вероятной опасностью для Хазан. Не с тем, что он так сильно ощущает ее присутствие рядом. — Не пьешь, — с задумчивой улыбкой протянула Хазан — Отказываешься от пледа. Ты вообще человек, Ягыз Эгемен? Тебе бывает холодно? В ее словах не было осуждения, не грамма высокомерной отстраненности, дистанции, только настоящий интерес. — Холодильники не мерзнут — усмехнулся Ягыз, не успев себя остановить, и не поддаваться соблазну поговорить с этой девушкой. Что было сложно. Ее глаза блестели на него отражением пламени камина и искренним интересом. — Что? — развеселилась Хазан — Тебя кто-то называет так? — Моя бывшая девушка называла меня так — усмехнулся Ягыз, вспомнив Дженефер и ее странное, американское чувство юмора. Они встречались пол года и сейчас Ягызу казалось, что за это время она так и не поняла какой он на самом деле. — Почему? — Задала вопрос Хазан, который он и сам себе задавал когда-то. — Не знаю. Потому, что всегда стараюсь держать себя в руках. Люблю контролировать происходящее. Не проявляю много эмоций — он не знал, почему говорит ей все это. Обычно он не откровенничал с малознакомыми людьми. А Хазан слушала. С интересом. Сделав еще глоток, почти допив свою порцию, слушала, повернувшись к нему. — Она поэтому стала бывшей девушкой? Потому, что не понимала тебя? — Наверное — пожал плечами Ягыз — Ей было тяжело со мной. Она хотела чтобы я рассказывал ей что чувствую, интересовался ее чувствами. Хазан слушала чуть прищурившись и тихо улыбаясь и он вдруг смутился. К чему эти откровения?! Зачем он рассказывает о своем прошлом и жизни… ей?! — Давай еще налью — он забрал у нее стакан и потянулся к бутылке. — Не надо — на его плечо легла маленькая ладонь — В голове шумит. Ягыз замер на несколько мгновений. Тепло ее ладони он ощущал даже сквозь ткань худи. Поставив стакан на столик он оглянулся на Хазан и она, смутившись, убрала руку. Их взгляды столкнулись и замерли. Затягивая в какой-то другой, молчаливый диалог. Он не разобрал произнесенных ее взглядом слов, но знал — что-то сказано сейчас было. — Тебе надо съесть что-нибудь — сказал он стряхивая с себя секундное оцепенение — Сейчас посмотрю что здесь есть. Он встал и пошел в сторону кухни, ругая себя. Что он делает?! С ней нельзя играть в гляделки. Нельзя даже говорить вот так — доверчиво и просто. Эта девушка покрыта таким слоем запретов, что даже захоти он этого, до нее не добраться. В шкафу с продуктами не было ничего, чтобы можно было предложить Хазан, но он нашел фундук. Захватив небольшую миску и щипцы для колки, Ягыз вернулся к дивану, решив, что сейчас он покормит Хазан орехами, а потом надо будет чтобы она легла спать. — Фундук — загорелись глаза девушки — Я люблю фундук. Усмехнувшись такой непосредственности, Ягыз кинул миску на плед, что лежал между ними и сел, поставив миску побольше в которую насыпал орехов себе на колени: — Сейчас почищу тебе — сказал он. — Когда мы с сестрой были маленькие, — начала рассказывать Хазан, развернувшись к нему и сев поджав под себя ноги — Нам папа иногда чистил орехи вечерами. И мы тогда готовы были сидеть возле него часами. — У тебя только сестра? — спросил Ягыз из вежливости, пока чистил порцию орехов, сосредоточившись на этих простых действиях. — Да. Ее зовут Эдже, она младше меня. В детстве я хотела чтобы у меня был еще и брат, но нас только двое у родителей. Хазан говорила так легко. Будто доверяла, будто хотела рассказать, и Ягыз спросил: — Каким было твое детство? И она начала рассказывать. Что-то про то, как отец водил их в зоопарк, и как учил играть ее на уде, зля этим мать. Ягыз слушал вполуха. Чистил орехи, стараясь не отвлекаться на взгляды, которыми беспокоила его Хазан. Было достаточно просто слышать ее голос. Достаточно знать, что пока она говорит, она не станет задавать вопросы и ему не придется смотреть ей в глаза. Он протянул руку чтобы высыпать очищенные орехи для Хазан и столкнулся там с ее рукой, которая тоже потянулась к чашке. — Извини — пробормотал он, чувствуя как что-то перевернулось в желудке. Он чувствовал себя подростком, который впервые остался наедине с девушкой, и это бесило и смущало ужасно. Он не понимал что такого есть в Хазан, что так нервирует его. Возможно эти ее взгляды, что невозможно прочесть, но так интересно знать о чем они говорят. Вот как сейчас — она замерла не убирая руку, глядя на него так… или полумрак, в котором была утоплена комната играли с ним злые шутки, или она… взволнована? Он видел ее румянец ползущий по скулам и не знал, что тому причина — виски или его прикосновение. Убрав руку и отставив орехи он встал с дивана. Нужно подкинуть дров в камин. Сделать что-то. Отвлечься. Он смотрел на огонь и пытался впихнуть в топку еще одно полено, когда услышал это. Резкий глухой удар снаружи дома. Ягыз резко захлопнул топку и оглянулся на Хазан. — Ягыз что это? — страх в ее глазах заполнял все радужки. — Не знаю — Ягыз взял пистолет со столика — Сиди здесь, я посмотрю. Он не мог сейчас нормально проанализировать свое стояние, но кажется не боялся. Адреналин, всколыхнувшись при постороннем звуке, сделал тело и разум более резкими. Готовыми ко всему. Возможно, отец зря всегда старался подчеркнуть, что из всех братьев Эгемен, Ягыз самый не приспособленный к опасной жизни. Ягыз вышел на террасу, которая была отделена от основной комнаты широкой аркой, здесь были панорамные окна выходящие на море. Насколько позволяла видеть темнота за стеклом, — с этой стороны дома никого не было. Он тихо открыл дверь, что здесь была, и вышел из дома. Море и ветер — казалось, что кроме этого вокруг ничего нет. Обойдя дом по кругу, и ничего не обнаружив, кроме большой ветки яблони, что валялась возле западной стены дома, которая скорее всего и произвела весь этот шум, он вернулся в дом. Как и выходил - через дверь на террасе, но Хазан на диване не было. Вместо этого девушка стояла прижавшись ухом к входной двери, через которую они вошли. — Ты что там делаешь, Хазан? Она вздрогнула услышав его голос. — Что там такое, Ягыз? Что это было? — спросила она обернувшись и осматривая его с ног до головы, как будто он успел побывать в перестрелке за эти несколько минут. — Все нормально. Никого нет. — успокоил он ее, убирая с глаз пистолет. — Это ветка от ветра сломалась и стукнула о крышу. — А почему было так громко? — Потому, что мы сидели слишком тихо. — не нашелся, как еще объяснить ей, Ягыз — Иди на диван, Хазан, замерзнешь же опять. — она оставила плед на диване и, он заметил, что свитер, который ей был на пару размеров больше, делал ее более миниатюрной. Из широких, длинных рукавов виднелись лишь кончики тонких пальцев. — Зачем я им? — спросила Хазан, глядя на него растерянным, все еще напуганным взглядом — Этим людям, что хотят похитить меня. — Ты же слышала отца. — Ягыз налил в стакан Хазан виски, и сделав глоток сам, протянул ей — Выпей еще. Ты дрожишь. Ее правда трясло, он увидел это, когда она подошла к дивану. Видел, а хотелось отвернуться и не смотреть. Не чувствовать внутри это желание прижать ее к себе и успокоить. Гладить по спине. Спрятать ее голову у себя на груди. Вдохнуть аромат волос. Эта девушка вызывала у него когнитивный диссонанс — он хотел держаться от нее подальше так же сильно, как и быть ближе. Хазан снова села, предварительно откинув свой плед на спинку дивана, и взяла у него стакан: — И что будет если меня похитят? — Будут удерживать тебя, пока он не согласится на нужны условия — честно ответил Ягыз. Эта ситуация… ее страх. Со дна его души поднималась вся муть, что была там, когда он даже просто думал о происходящем. Злость на отца за то, что жил нечестной жизнью. Ненависть к тому, что он не может ничего поделать. Раздражение от того, что отец поручил именно ему заниматься всем этим. Злость на свою слабость и бессилие в отношении Хазан. Ему должно было быть плевать на то, боится девушка, или нет. Он не должен хотеть утешить ее. Это не его обязанность. Не его право. Вот только… — Этот звук… — ее голос ломал все эти «нет» и «нельзя», раз за разом — Я вдруг поняла, что это все реально. Не боялась пока мы ехали сюда, пока говорили, а теперь стало так страшно. Хазан допила виски и отдала ему стакан, снова разворачиваясь к нему, так, что подогнутые под себя колени, были повернуты сейчас в его сторону. — Нечего боятся это только ветер. — сухо сказал Ягыз, забирая стакан — Те люди не найдут нас здесь, а завтра ты вернешься домой. — Домой — едва слышно, но ощутимо горько, усмехнулась она — Я больше не знаю где мой дом. — ему пришлось посмотреть на нее, и взгляд обжег его затаенной болью — Из родительского меня отдали, а ваш… он никогда не станет мне родным. — Ты привыкнешь. — Ягыз не хотел вести этот разговор, но ему приходилось отвечать, потому что Хазан, судя по всему, хотелось поговорить — Примешь свое новое место. Она смотрела на него так внимательно, так испытывающие, что хотелось отвернуться и смотреть дальше, одновременно. Кажется на нее подействовал алкоголь, потому что он впервые видел у нее такой открытый, «голый» взгляд. И, впервые позволял себе смотреть так же открыто в ответ. — Это место никогда не примет меня. — сказала она тихо — Знаешь, о чем я подумала, когда ты ушел на улицу? — спросила она придвигаясь к нему чуть ближе, и он снова очень четко почувствовал ее аромат — Что, если меня найдут, то не известно, оставят ли в живых. И я поняла, что не хочу вот так. Хазан облизала губы от волнения, закончив фразу. Язык на секунду прошелся по губам, сделав их более блестящими. Его член дернулся от этого простого, почти невинного жеста. Она кажется даже не осознавала, что сидит сейчас к нему гораздо ближе, чем в начале. — Как? — ему следовало отодвинуться. Он знал это. Остановить это. Перестать задавать вопросы. Вот только разум, кажется, оставался в меньшинстве, когда дело касалось этой девушки. — Я не видела в жизни ничего, кроме родительского дома и нашего района. — как-то слишком серьезно ответила Хазан. Словно думала об этом уже не раз — Не любила, и не знаю, как это, когда тебя любят в ответ. И я поняла, что не хочу вот так — она опустила голову. Она придвинулась еще ближе, ее рука задела его ладонь, что лежала на диване, Ягыз знал, что должен отстраниться, убрать руку но он замер. Только смотрел на нее. Хазан подняла лицо, и оказалось, что ее губы теперь так близко. Он мог лишь немного наклонится и… Она сделала это первой: — Не хочу умереть не зная, как это — прошептала Хазан — Целовать кого хочу, а не кого должна. А потом она прижалась к его губам своими. Ягыз опешил. Его целовала Хазан. Смелая, сумасшедшая девочка. Она сделала это. Прикоснулась. Сделала то, что он хотел сделать едва ее увидел. Сделала, и его выдержка закончилась. Он положил ладонь ей на затылок и притянул к себе, целуя по-настоящему. Приоткрывая ее губы, пробуя их, теряясь в этих ощущениях. На вкус она была как виски, и запреты. Терпко-сладкая. Виски и запреты... Ягыз, так же резко, как притянул к себе, отодвинулся от Хазан. Нельзя. Нельзя. Она дышала часто. Кажется, так же загнанно, как и он сейчас. Губы блестели остатками их безумного порыва. Щеки заливал румянец. Но добили Ягыза ее глаза. Он ожидал, что во взгляде будет смущение, страх, сожаление, неверие, что подобное произошло. Надеялся, что она будет смотреть на него так, как он должен себя чувствовать. Но нет. Ее взгляд горел нуждой. Голодом. Смелостью. Всем тем, что билось сейчас у него пульсом под кожей. И это было какое-то сумасшествие, словно те две недели, что они знакомы, они разливали вокруг себя бензин, а сейчас чиркнули спичкой. В этот раз он был тем, кто потянулся первым. Целуя. Нависая над ней, упершись правой рукой в спинку дивана. Чтобы растворится в ее запахе. Чтобы чувствовать нежную кожу щек и шеи под пальцами. Чтобы не думать. Потому, что она точно сейчас не думала. Вместо того чтобы оттолкнуть его — жалась ближе. Вместо того, чтобы смутиться от прикосновений «едва знакомого человека» — училась прикасаться в ответ. И училась слишком быстро. Зеркалила движения его губ и рук. Положила ладонь на его плечо. Раскрыла губы, срывая еще один стоп кран в его голове. Он потянул ее на себя за талию. Хазан в ответ выгнулась и он почувствовал, как к нему прижалась ее грудь, которую тут же захотел ощутить в своих руках. Еще в начале, когда она открыла ему дверь своей спальни, а он сказал ей что нужно уезжать, он заметил, что пижамная рубашка одета на голое тело. Она не успела переодеться, а значит, решись он прикоснуться, его ждет только гладкая кожа, без каких либо преград. Ягыз сходил с ума от мысли, что второй рукой он может залезть ей под под одежду и прикоснуться к груди. Хазан застонала ему в рот, когда их языки встретились, и он мог поклясться, что это тот же самый звук, что он слышал в своих снах с ее участием. Это было словно короткое замыкание. Он не думал. На несколько десятков секунд не помнил, кто она и кто он. Вместо того чтобы думать, навис над ней сверху, устроившись коленом у нее между бедер и поцеловал, сжимая ее голову в ладонях. Наверное, именно ощущение ее горячего тела, и то, что она заерзала под ним, задевая его член при малейшем движении, отрезвили его немного. Ягыз отпрянул назад, встав с дивана, осознав наконец, что он делает. Она невеста его отца. Она невинна. Он должен защищать ее сейчас. Он вообще не имеет права даже думать о ней в таком ключе, что уж говорить о том, чтобы прикасаться. Он отвернулся к камину, только чтобы не видеть Хазан. Теперь, когда он был к ней спиной, смог сделать несколько глубоких вздохов. Не помогало, конечно. — Прости, я не должен был… — прохрипел он. — Не уходи — прошептала Хазан. — Хотел бы, да не могу — горько усмехнулся Ягыз проклиная ситуацию, что заперла их тут вместе. — Ягыз — на его спину легла теплая ладонь — Не отталкивай меня. Он искоса глянул на Хазан не понимая, почему она до сих пор не поняла по какому тонкому льду ходит? Да он бы уже раздел ее к этому времени, если бы не остановил себя, неужели она не понимала? Он и сейчас едва держался, видя ее растрепанные волосы и, припухшие от их поцелуев, губы. Соблазн из его снов. С той лишь разницей, что настоящая, дышащая, она манила еще сильнее. Была куда лучше самых смелых его фантазий. Теплая. Смелая. Открытая. — Хазан… — он не знал, что сказать ей. Как образумить ее и себя. — Не хочу переставать целовать тебя. — услышал он ее шепот — Пусть хотя бы эта ночь будет у нас. Он не знал откуда эта девушка черпала смелость. Была ли такой всегда, или сейчас на нее, как и на него, нашло что-то, но вот эти ее беззастенчивые слова убивали. Убивали в нем крохи самоконтроля, что еще оставались. — Ты невеста моего отца. — сказал он, все так же глядя на огонь — Ты знаешь наш мир, знаешь, что будет если кто-то узнает… Как бы он ее не хотел, он понимал, узнай кто-то о том, что между ними подобное было, девушке достанется гораздо больше чем ему. Мужчинам прощаются слабости. Слабости женщин — грех. — Мне все равно. — твердо сказала она и прижалась мягкой грудью к его спине. Обнимая, тычась носом в плечо — Я не хочу твоего отца. — услышал он совсем рядом со своим ухом, так, что мурашки побежали по позвоночнику — Не хочу чтобы он был первым, кто станет целовать меня, кто прикоснется… Она словно озвучивала его самые постыдные фантазии. Именно так представлялось в его сознании их сближение. Именно так он хотел. Чтобы она хотела. Чтобы она трогала. Стремилась к нему. Чтобы знать, что он не один в этом преступном, безумном мороке. — Если бы ты знала, что творишь со мной сейчас. — глухо сказал он, сжимая ее руки, что лежали у него на животе — Если бы знала, что я хочу сделать с тобой в своих мыслях. Он почувствовал, как ее глубокий выдох прошелся по коже его затылка: — Что? Волнение и возбуждение в ее голосе сломали что-то у него внутри, потому, что он сам не понял, как произнес: — Я могу показать тебе. Он не думал сейчас. Вообще. Не мог думать. А она… Она едва заметно кивнула. Ягыз не доверял сейчас себе, поэтому разомкнул ее руки и повернулся сделав шаг назад, чтобы удостоверится. И она кивнула еще раз, глядя на него со смесью желания и смущения. Несколько застывших мгновений они просто смотрели друг на друга. В голове Ягыза не было мыслей. Он «слушал» лишь ее взгляд. Считывал его. Оценивал. Решался. Решившись, он сделал шаг к ней и снова поцеловал. Отпуская себя, раз уж она отпустила. Решив, обрывками того разумного, что все еще было в его голове, что не станет сдерживаться. Покажет ей к чему может привести поведение, что она позволила себе. Покажет, и она, возможно, остановит его. Потому, что сам он этого сделать не мог. — Сними — скомандовал он, дергая свитер вверх. Он не хотел чтобы на ней была вещь брата. В идеале, конечно, хотел видеть ее голой, но не собирался пугать девушку. Хазан посмотрела на него расфокусированным, горящим взглядом, и, словно с запозданием в несколько секунд, поняла о чем он ей сказал. Подняла послушно руки, помогая ему стянуть с нее свитер. Он отбросил его на пол и пригладил волосы, что распушились от статического электричества. Заставив ее попятится к дивану, Ягыз уложил ее и навис сверху. Не переставая целовать, подмял под себя, так, как ему удобней — ноги по обе стороны от его колена, грудь прижатая к груди. Провел ладонью по ее бедру, сжал попку, дурея от вседозволенности, и того, что она все еще не остановила его. Он скользнул ладонью вверх по ее бедру, желая почувствовать ее желание. Удостоверится в реальности происходящего. Желая, чтобы она поняла, что он не шутит. Остановила его, пока еще у нее есть такая возможность, потому, что он не был уверен, что сможет остановится потом. Он перестал ее целовать и отклонил голову так, чтобы видеть глаза. Провел рукой по животу, внимательно следя за ее реакцией и проник пальцами под резинку пижамных штанов. Под шелковой тканью оказались простые хлопковые трусики. Никаких кружев, ничего, что кричало бы о соблазне, но каким то образом, его завело это еще больше. Этот контраст мягкой шероховатой ткани и сливочной кожи, сводил с ума. Как и ее взгляд, где смущение мешалось с желанием, но не было страха. Ягыз снова поцеловал Хазан, сминая ее попку, прижимая к себе ближе. Распаляя больше, себя и ее, а потом и вовсе забыл о приличиях и забрался пальцами под ткань белья. Блять. Она была абсолютно гладкой и совершенно мокрой. Полностью готовой для него. Из его горла вырвался стон, когда он провел пальцами по расплавленной коже, теряясь в ощущениях. Последние две недели, он так часто представлял себе как это будет. И все, что он представлял не шло не в какое сравнение с реальностью, что посылала сейчас дрожь по всему его телу. — Это все из-за меня? — спросил он, чуть отстранившись, чтобы видеть ее лицо. Хазан моргнула, приоткрыв рот. Она дышала мелкими вздохами и выдохами, пока он легонько водил пальцем вверх вниз. Ему нужна была ее реакция. Нужно слышать голос. Словно доказательство реальности происходящего. — Отвечай, Хазан — он не знал, почему настаивает, но что-то внутри него скребло когтями и ревело, раздираемое нуждой услышать, что она хочет его. Только его. Он не знал откуда взялась эта дерзость, позволяющая вести себя подобным образом, с девушкой вроде нее. Не знал откуда эта потребность, и был слишком на взводе, чтобы контролировать себя лучше, или проанализировать происходящее. Вместо этого, он провел указательным пальцем от самого входа, собирая влагу, и вытащив руку, показал ей — Хочешь меня, да? Румянец разлился по ее щекам спускаясь к шее, но она каким-то образом выдержала его взгляд, не отвела глаза. Вновь поражая его своей смелостью и силой. — Да — сказала она хрипло — Именно тебя, Ягыз. Ягыз простонал, потому что она этим «именно тебя» разрушила его последнюю защиту. Если бы она смутилась, если бы колебалась, он бы наверное нашел в себе силы и отступил. Но вот так… Да еще зная, что через две недели она станет совершенно недоступна. У него не было шансов. Он не мог сопротивляться. Да и не хотел. Зачем? Она сама пришла к нему в руки. Сама хотела. Для нее это наверное была попытка вкусить жизнь перед ненавистным браком. Для него же… Из-за пелены желания, он едва ли помнил сейчас свой гнев на отца, но это могло стать приятным бонусом в их ситуации, — да отец заберет ее себе, сделает ее его мачехой, но Ягыз то будет знать, что был первым, кто попробовал его невесту. Будет помнить, как она стонала и текла в его руках. Запомнит, как она выглядит, когда стоит перед ним на коленях, потому, что именно это он собирался увидеть этой ночью. Он не возьмет ее девственность. Как можно? Девчонке же не жить потом. Хазым или сам ее убьет, или отошлет к отцу, где ее жизнь станет адом. Ягыз слишком хорошо знал правила их мира, и никогда не поступил бы так с девушкой. Но вот все остальное… Он хотел быть первым с кем она кончит. Первым, чей член она увидит. Хотел, чтобы она запомнила его навсегда. А еще хотел, чтобы хотя бы что-то в этом мире, хотя бы на одну ночь принадлежало только ему. Было только его. Полностью. Без остатка. Хотел не помнить кто он. Чей сын. Чей брат. Все не важно. Он мужчина. Она женщина. Как она там сказала? Пусть хотя бы эта ночь будет у нас? Пусть будет. — Иди сюда — Ягыз опустился на колени перед диваном и подтащил Хазан поближе к краю. Погладил пальцами ее ноги, не зная что ему нравится больше — эта шелковая ткань, или ощущение горячей кожи под ней. Он ободряюще улыбнулся, видя ее смущение и непонимание. Зацепив пальцами резинку, стянул ее пижаму вместе с бельем. — Хочу попробовать тебя на вкус, — прохрипел он. Конечно, ему хотелось большего чем это. Хотелось взять ее полностью, но он гнал от себя это эгоистичное желание. Вынужденный жить в жестоком мире и играть по установленным правилам, во многом ожесточаясь и сам в процессе, он все равно не был настолько циничен, чтобы поступить так с кем-то. Ягыз раздвинул ее ноги и перед ним предстала великолепная розовая, бесстыдная в своей гладкости киска. Уже приготовилась к брачной ночи, пронеслась мысль в его голове, но он отмахнулся от нее. Не хотел думать о правилах, последствиях и превратностях судьбы. Когда она была вот так близко к нему, внешний мир казался за много миль отсюда. Он лизнул ее и Хазан вздрогнула с хриплым всхлипом. Ее рука метнулась к его голове, а пальцы зарылись в волосы, дергая за растрепавшуюся челку. Ягыз улыбнулся от этого жеста прямо в истекающую медом кожу. Сладкая. Наслаждение, которое было под строжайшим запретом, печатью греха и гнетом осуждения, ощущалось острее. Вкуснее. Это было его запретное лакомство. Ее гортанные стоны, пальцы запутавшиеся в его волосах, ее капающее возбуждение, все это сводило Ягыза с ума. Наверное, впервые с тех пор как он лишился девственности в шестнадцать, он чувствовал, что может кончить в штаны. — Ммм. Ягыз. — услышал он полустон. Хазан покачивала бедрами прижимаясь к его лицу еще ближе. — Нравится да? — Ягыз хотел бы трахнуть ее хотя бы пальцами, почувствовать, как она растягивается, приноравливается под него, но не имея такой возможности, мучил ее и себя медленными, сводящими с ума движениями — Нравится когда я делаю так? — Да. Ее голос сочился жаждой. Она хотела кончить и он был, более чем рад, помочь ей в этом. Он провел языком вокруг ее входа, нырнув внутрь, скользнув руками под ее ягодицы, чуть приподнял ее для лучшего доступа, уткнувшись в нее лицом. Каждый стон Хазан, каждое ее движение под ним, возбуждали его еще больше. Вскоре она уже билась под ним, выгибаясь дугой и мыча что-то нечленораздельное, и Ягыз прижался к ней еще ближе, игнорируя и холодный пол на котором стоял на коленях и свое возбуждение. Это было чувство абсолютного триумфа — подарить ей ее первый в жизни оргазм. Чувствовать, как она кончает из-за него. Не хочу, что бы еще кто-то знал ее такой, пронеслось у него в голове. Никогда. Он отмахнулся и от этой мысли, вместо этого продолжив лениво касаться супер чувствительной сейчас девушки. Знал, что для нее это будет почти «слишком», но все же слишком хорошо, чтобы остановить его. Когда Хазан начала дышать более спокойно, он поднял лицо, смахнул упрямо лезшую в глаза челку, и встретился с ней взглядом. Ореховая мякоть утопающая в меде. Если бы он был сопливым подростком, который впервые влюбляется, он бы был заворожен этими глазами. Но он был тем, кто он есть, и знал, что это лишь одна ночь, а значит отметил лишь то, какой расслабленной и в то же время ошеломленной она сейчас была. С мрачной улыбкой он лизнул ее снова не отводя взгляд, и заставляя ее покраснеть еще больше, прежде чем спросить: — Вернешь услугу? — он произнес это почти в шутку, все еще во власти бездумной эйфории, двусмысленно, сам не веря, что вообще сказал это, но Хазан закусив губу кивнула и в голове перегорели, кажется все предохранители, что еще оставались. Разом. Ягыз выпрямился, считывая выражение ее лица. Все еще не веря, что понял все правильно. Он ведь, правда, не рассчитывал… — Ты не должна… — его голос был сиплым и звучал не уверенно. Сквозь пелену похоти, он вдруг осознал, что сейчас не в Америке. Перед ним невинная турецкая девушка. А он только что предложил ей сделать ему минет. — Если ты не хочешь… — Я хочу — ее голос был тихим но исполненным какой-то мрачной уверенности. Должно быть так звучали люди, которые знали, что завтра для них не наступит. И Ягыз понял, что не станет останавливать ее. Не сможет. Да и зачем? Их «завтра» и правда не наступит. Завтра она уйдет в свой мир. Через пару недель будет сидеть за столом регистратора в качестве стыдливой невесты, а он… Он хотел взять себе от нее все, что она захочет дать. Еще раз поцеловав ее бедро с внутренней стороны, он всосал кожу, и чуть задержался, чтобы оставить след. В таком месте, никто не заметит, только она. Ему хотелось оставить на ее теле подтверждение, что эта ночь у них была. Пометить ее. Он встал и стянул с себя худи, потому что ему уже давно было слишком жарко. Хазан лежала и смотрела на него изучая его тело. Он посмотрел на нее еще раз, ища признаки страха, или не уверенности, но увидел лишь, все еще шальноватые после оргазма, глаза завороженно следившие за ним. Она лежала на диване в одной лишь пижамной рубашке не пытаясь прикрыться. Они и правда переступили сегодня все возможные границы. Ягыз дернул пояс джинсов, снимая их вместе с боксерами. Ее глаза расширились при виде его члена и Ягыз усмехнулся бы на эту реакцию, если бы собственный пульс не грохотал так сильно в голове. Это была одна из самых диких и горячих ситуаций в его жизни. Не в одной фантазии или сне о Хазан, а их за эти две недели было предостаточно, он не мог даже представить нечто подобное. Представить, что будущая госпожа отцовского дома, станет вот так лежать перед ним почти обнаженной, все еще раскрасневшейся после оргазма, и собираться делать ему минет. Он подошел ближе к дивану и Хазан села на самый край, подогнув под себя колени. Его член теперь был почти возле самого ее лица, и Ягыз закрыл глаза на пару секунд, чтобы не кончить только от этого зрелища. — Покажи мне как… — услышал он взволнованный голос. До девчонки, видимо наконец начало доходить, что здесь сейчас происходит. Но у него уже не было сил возится с ее неуверенностью и волнением. — Прикоснись ко мне — Ягыз взял ее ладонь и положил ее к себе на живот. Хазан начала несмело. Прошлась пальцами по чуть заметным углублениям пресса, спустилась ниже, чертя линию косых мышц, а потом, ведомая его похотливым взглядом, опустила пальцы и обвила член у самого основания. — Возьми в рот — прохрипел он, теряя контроль от этих несмелых, сводящих с ума, движений. Она приоткрыла губы и обхватила его кончик, опровергая мысль о том, что она не знала, на что согласилась. Хазан не спешила, исследуя текстуру кожи языком, пробуя на вкус. У Ягыза подогнулись колени, и он положил руку на ее голову, надеясь, что ему хватит выдержки не начать двигать ею, так, как ему это нужно. Она вопросительно посмотрела на него, на секунду замерев, и он ободряюще погладил ее волосы. — Не представляешь, что творишь сейчас со мной Хазан — сказал он, чуть качнувшись к ней бедрами. — Как я хочу трахнуть твой ротик. — Так сделай это — прошептала она, прежде чем снова обхватить его губами. Чуть задевая зубами, но ему уже плевать. Он больше не контролировал себя. Ее слова лишили его последних крупиц разума и осторожности. Он взялся ладонью за ее затылок направляя, а она в ответ лишь положила руку ему на задницу, подталкивая придвинуться ближе. И все… дороги назад окончательно не стало. Он чуть надавил ей на затылок безмолвно приказывая посмотреть ему в глаза. Она сменила позу, прогнувшись, чтобы смотреть было удобней и вот так, не отрывая взгляд и даже не моргая, взяла в рот чуть больше. Ей с непривычки сложно было принять его хотя бы наполовину, но даже этого было сейчас Ягызу достаточно. Он зафиксировал ее голову рукой и двигал бедрами задавая ритм. Сначала медленно, потом наращивая темп. Она едва поспевала за ним, порой царапала зубами, но ему было уже все равно. Он был так близко. Настолько, что сработала многолетняя привычка самоконтроля. Он не мог кончить ей в рот. Очень хотел это сделать, но не мог. Не с Хазан, и не сейчас. В голове мелькнул образ, как он задирает ей рубашку и делает это на ее шикарную грудь, которую он все еще не видел, но это наверное тоже было бы для нее слишком, плюс он не должен был оставлять следов на ее одежде. Поэтому он резко отпрянул и прорычал: — Отклонись. Она поняла, что он требует с заминкой, но выпрямилась, отклоняясь назад. Завороженно глядя, как его рука заканчивает то, что начала она. Ягыз выплеснул свое освобождение в ладонь, слишком перегруженный ощущениями, чтобы сожалеть, что это не совсем так, как ему хотелось. Пульс чуть замедлился, возвращая способность думать и анализировать происходящее. Он посмотрел на Хазан, которая все еще стояла на коленях на диване и до него дошло что они сейчас натворили. Что он натворил.