Чужая невеста

— Через сто метров поверните направо. — механический, но явно женский голос навигатора раздражал его больше обычного. Ягызу хотелось огрызнуться почти на каждую реплику указывающую ему путь. Он уже жалел, что открыл то видео и проклинал оживленное движение на дороге. Куда они все едут в половине двенадцатого ночи?! Зачем он едет туда? Отсутствие вменяемых ответов раздражало. Он не любил не понимать что и зачем делает. А ведь вечер начинался совершенно обычно. Он вернулся из офиса около восьми, решив провести эту ночь в своей квартире, и не ехать в отцовский дом. Сходил в спортзал и минут сорок побегал на беговой дорожке. Пока дыхания совсем не осталось. Пока лишние мысли не закончились. Сегодня у Хазан была ночь хны. И этих лишних мыслей было как-то слишком много. Вернувшись в квартиру, он принял душ и с бокалом красного вина и засел за работу. Безумная разница во времени с Лос-Анджелесом, делали его деловую активность почти круглосуточной. Днем он решал проблемы семейной фирмы, которая переживала не лучшие времена, а вечером, когда сотрудники его американской компании приходили на работу, он контролировал дела там. Бокал вина сделал его немного сонным и Ягыз решил приготовить себе кофе, когда телефон пиликнул сообщением в Директ. Он не очень активно использовал Инстаграм, но сообщения и ленту всегда читал, поскольку в его подписках были только близкие людей. На этот раз сообщение было от пользователя чей ник был ему не знаком. На аватарке девушка стоящая спиной на фоне заката, и он хотел проигнорировать сообщение от кого-то, не только незнакомого, но еще и настолько банального, но это было видео, и любопытство одержало верх. На экране появился какой клуб — музыка, стробоскопы цветного света и танцующие люди. Камера сделала приближение и в темноте он разглядел… Хазан? Она танцевала рядом с двумя девушками. Улыбка на лице, красное платье. Похоже, они с подружками решили продолжить ночь хны в более раскованной обстановке. Он проклинал полумрак за невозможность рассмотреть её лицо. Но кажется, ей было весело. Возможно даже слишком весело. Ягыз сжал телефон сильнее и заметил это только тогда, когда кнопка управлением звука сработала. Камера снимающего задвигалась, и Хазан он больше не видел, зато на экране было название клуба — незнакомый оператор снял табличку с логотипом висящую над баром. Какого хрена? Он ничего не понимал. Кто это снял? С какой целью отправил ему? Кликнув на профиль отправителя, на один из вопросов он получил ответ. Это была сестра Хазан, они виделись на ужине в доме отца. Но зачем? Мысли толкались в голове, перебивая друг друга. Хазан в клубе. С ними наверняка нет охраны, потому что он вообще сомневался, что его отец, или хотя бы ее мать были в курсе, как решили продолжить веселится девочки. Хазан танцует и улыбается. В этом красном, как кровь, платье для вечера хны. Ее и в обычной то одежде сложно не заметить, а в этом платье… Блять. Ягыз уже держал в руках ключи от машины, когда сообразил, что заявись он туда в трениках и черной футболке его могут и не пустить. Чертыхаясь, он взлетел по лестнице в спальню и одел первые попавшиеся в шкафу брюки и черную рубашку. В комплекте с кожаной курткой, вполне сгодиться для клуба средней руки. Только сев в машину и забив в навигатор название заведения, он понял, что понятия не имеет, что станет делать приехав туда. Какое у него было право вмешиваться в жизнь Хазан? Оберегать ее… Заботиться… Быть чем-то недовольным… Никакого! Этого права не было, и лучшим было бы позвонить отцу или начальнику охраны, чтобы просто обеспечить девушке безопасность. Просто поступить так, как подобает…будущему пасынку и хорошему сыну. Но он ехал туда один и едва сдерживался, чтобы не начать ругаться с навигатором. Подъехав к клубу, Ягыз быстро оценил его уровень. Не самый престижный район, отсутствие очереди на входе, не самые дорогие машины на парковке… Кажется девушки выбрали заведение себе под стать. Пройдя охрану, он оказался в зале, где одновременно находился бар и танцпол и ее он увидел сразу. Их столик сложно было не заметить — четыре девушки в красных платьях. Ее, кажется, не самое шикарное, на нем не было не страз не камней, и все это больше походило на то, что подружки невесты продолжили веселиться без невесты. Но даже без формальных признаков она выделялась, и от этого Ягыз разозлился еще больше. Они пили какие-то коктейли и весело переговаривались. Ненормальная! К ним же кто угодно мог пристать мог. Или даже подсыпать что-то в напитки. — Хазан, ты вообще головой думаешь? — его вопрос даже близко не походил на приветствие, но ему было плевать. — Ягыз? — ее перепуганное удивление, отмели сомнения, о том, кто был режиссёром видео. Она не знала. Из всех четверых, только Эдже не выглядела шокированной его появлением. — Что ты тут делаешь? — вытаращила глаза Хазан — Как узнал где я? — А ты тут спрятаться решила? — спросил Ягыз с сарказмом — Если так, то место и наряд крайне неудачные для этого. — Что? — она, кажется, не понимала о чем он. И похоже была уже довольно пьяной. — Ты про что думала, заявившись в заведение, подобно этому, в этом платье? — факт того, что она еще и пьяная, вывел его из себя еще больше — Предполагается, что ты сегодня должна щербет с тетушками пить, да песни народные петь, а не искать приключений в сомнительном клубе, где полно непонятных мужчин. — А ты значит о моей безопасности и нравственности переживаешь — она фыркнула. Она, блять, на него фыркнула! — Я не за что не переживаю, не обольщайся — кажется он повысил голос, потому, что на них уже во всю таращились люди за соседними столиками. Не говоря уже о ее подружках которые жадно следили за их перепалкой, как за партией в теннис — А вот тебе бы стоило. Фамилия, которую ты скоро возьмешь, не последняя в городе, и твои фото в таком виде — он показал рукой вдоль ее тела, замечая, как в вырезе платья вздымается ее пышная грудь — Не лучшее начало брака. Последней фразой он будто ее ударил. Потому, что вид у нее сейчас был такой, словно она собирается бить в ответ. — А мне кажется, наоборот, так я идеально подойду в твою семью. — ее голос сочился фальшивой сладостью — Под стать твоей сестренке, что вечно ищет внимания, и Синану, который и недели не может прожить без пьяного скандала на страницах прессы. Кому я не подхожу, так это тебе, ты же идеален во всем. Никогда не ошибаешься. Всегда все делаешь правильно. Его слова его задели. Конечно же задели. Он прекрасно считал их подтекст. Но он не собирался разбираться с этим сейчас. Вся эта их прилюдная сцена была далеко за пределами его зоны комфорта. Он не говорил так с девушками. Он не врывался в клубы, и не устраивал сцен. Но Хазан, ее поведение, и слова будили что-то в нем. Что-то почти первобытное. Что-то, что не поддавалась быстрой дрессировке. С ней, он почти не использовал отточенные до блеска навыки, чаще, это были сиюминутные порывы. Вот как сейчас. — Давай, поехали — скомандовал он взяв ее за локоть и потянув на себя — Я отвезу тебя домой. Он решил не комментировать ее тираду про его семью и его недостатки, а просто увести ее отсюда. Это надо было сделать еще в самом начале, не начиная спор. — Я никуда не пойду. Особенно с тобой — заупрямилась Хазан, привлекая к ним еще больше внимания. Девушка сидящая рядом с ней заволновалась и начала оглядываться, будто в поисках помощи, но Эдже сказала ей что-то на ухо. Ягыз переглянулся с младшей Чамкыран и ему показалось, что они поняли друг друга. Не вмешивайся, — говорил его взгляд. И не собиралась, — ответил ему взгляд маленькой манипуляторши. Он увезет сейчас Хазан отсюда, а Эдже порешает все остальное. — Хазан, не устраивай сцен, — ровным тоном, попросил Ягыз, решив действовать хитрее — Пойдем, тебе надо на свежий воздух. Подышишь, и вернешься. Она неохотно встала и заявив, «Я скоро приду, иначе, он не отстанет», пошла в сторону выхода, демонстративно проигнорировав руку, что он ей протянул. Закатив глаза на ее реплику, он пошел следом. Они вышли на улицу, и Ягыз понял, что Хазан лишь в одном платье, а ее верхняя одежда скорее всего в гардеробе клуба. Подойдя к машине, он открыл пассажирскую дверь: — Садись в машину. — Зачем? — она обхватила себя руками, но не сделала и шага в сторону машины — Ты сказал «подышать воздухом», я дышу. — Хазан — Ягыз терял терпение — Садись в машину, я сказал, холодно на улице. Посмотрев ему в глаза, и, видимо, определив, что терпения у него осталось на самом донышке, или просто потому, что и правда замерзла, она, молча, сделала пару шагов и села на сиденье. Захлопнув за ней дверь, Ягыз обошел Mercedes и сел за руль, заблокировав замки. — Зачем ты приехал? — спросила она развернувшись к нему — Как узнал, где я? — Какая разница, Хазан — Ягыз почему-то не хотел раскрывать карты, все еще и сам не зная, какие выводы делать из того, что ее сестра прислала ему то видео. — Я здесь, а ты и правда сглупила придя в клуб в этом платье. Это не безопасно, надо было позвать с собой охрану, если хотела повеселится сегодня. Какое-то время она молча смотрела ему в глаза. Изучала. А потом выдала загадочное: — Ты не умеешь извиняться, Ягыз Эгемен. — Я и не извинялся — буркнул он, не понимая, на какую дорожку свернул сейчас их разговор. — И правда, о чем это я — фыркнула Хазан, отвернувшись. Как же она его выводила. Он понятия не имел, что с ней сейчас делать. Отвезти в дом ее матери и обрушить на нее гнев Фаззилет за то, что выпила? Или отвезти в дом отца и устроить проблемы себе? Как он объяснит ее состояние и, что она с ним приехала? — Ваша мать знает, где вы ночь хны продолжили? — спросил он. Хазан помолчала, все так же глядя на вывеску клуба через лобовое стекло, а потом видимо решила не юлить и ответила со вздохом: — Нет, мистер «хочу все знать», она думает, что мы у сестры Нариман ночуем. — У тебя телефон с собой? — спросил Ягыз, не успев даже продумать детали решения, что мелькнуло в голове. Она снова повернулась к нему, изучая: — Зачем тебе мой телефон? — Так с собой, или нет? — у нее в руках была маленькая бархатная сумочка, а ему надо было знать, придется ли ему оставлять ее в машине и идти за телефоном, или обойдется без этого. — С собой — буркнула Хазан, переложив сумочку в правую руку, словно, охраняя, чтобы он ее не забрал. А он именно так и поступил. Пока она не успела отреагировать, выхватил сумочку и открыв, быстро достал телефон. — Ты что делаешь? — голос Хазан резанул пространство машины, она навалилась на него пытаясь отобрать телефон, а он убирал руку, одновременно пытаясь увернуться от ее волос, что лезли ему в глаза и нос сейчас. Они пахли так же, как и в ту ночь, и это возбуждало мгновенно. Как условный рефлекс, что успел выработаться за рекордно короткий срок. Они боролись, как дети за ее дурацкий телефон, а все что он хотел сейчас, это опрокинуть ее на сиденье и трахнуть. — Я позвоню твоей сестре, и скажу что мы уезжаем — попытался урезонить ее и себя Ягыз, вжимаясь в кресло и заведя руку с телефоном себе за спину. — Я никуда с тобой не поеду! — заявила Хазан, даже перестав отбирать телефон от возмущения. Она вернулась на свое сиденье и попыталась открыть дверь — Выпусти меня! Ягызу вдруг стало смешно. Настолько дикой была вся эта ситуация. Он словно снова переживал первые отношения с девушкой. С нелепыми ссорами, вечными спорами, и непониманием, как себя вести. С той лишь разницей, что у него даже первые отношения не были такими. — Хазан — он сдержал смех и попытался, чтобы голос был серьезен — Ты выпила, я не оставлю тебя в таком виде на какую-то сестру Нариман. — И что? Отвезешь меня такую неидеальную в ваш идеальный дом на набережной, чтобы все полюбовались? — ее голос сочился обидой, и то, что она сказала, подцепило что-то внутри Ягыза. Окончательно выйдя из себя, он молча разблокировал телефон Хазан на котором даже не было пароля, и зайдя в последние звонки набрал Эдже. — Ты кому звонишь? — только и смогла пискнуть Хазан, видимо считав его настроение и поняв, что шутки кончились. Телефон больше отбирать не пыталась. — Хазан поедет со мной — сказал он, когда Эдже приняла вызов — Скинь мне адрес этой вашей Нариман, я привезу ее туда утром. — Но… — Эдже попыталась ему возразить, явно растерявшись, но Ягыз был не в настроении объяснять что-либо, поэтому скинул звонок. Что он мог объяснить? Как объяснить кому-то то, что и сам понимаешь с трудом? Да и потом, эта девочка прислала ему видео, значит что-то знала о них с сестрой и преследовала какие-то свои цели, а раз так — пусть имеет дело с последствиями. — Ты что задумал, Ягыз? — голос Хазан, кажется, стал трезвее на пару нот и на столько же испуганней. — Я отвезу тебя к себе в квартиру, ты поспишь, а утром я тебя верну к этой вашей Нариман. — Верни сейчас — Хазан вышла из себя, снова дергая заблокированную дверь — Я не поеду к тебе домой. — А я не оставлю тебя в клубе, где тебе могут подсыпать чего-нибудь в коктейль, когда с тобой только твои подружки, да младшая сестра. Я ведь тоже отвечаю за тебя. Ягыз завел машину и начал выезжать с парковки. — Ягыз, останови машину — Хазан вцепилась в его руку на руле. — Я все сказал, Хазан. Ты здесь не останешься. Не мешай мне. — он стряхнул ее ладонь, которая и правда отвлекала. Она убрала руку, и насупилась. Он боковым зрением это видел. Их глупый спор, кажется зашел в тупик. Она не паниковала, не плакала, а значит либо смирилась, либо изначально противилась только для вида. Ягыз уже не понимал, что из того, что они тут наговорили было правдой, а что, лишь словами, которыми они пытались защищаться друг от друга и прикрыть свои истинные мысли и мотивы. Он и правда отвечал за нее в какой-то степени, и узнав, что она в клубе одна, обязан был обеспечить ее безопасность, но вот везти ее к себе домой… Он не знал зачем это делает. Зачем так рискует? У Хазан зазвонил телефон и она ответила. Это была снова Эдже и она наверняка волновалась, судя по тому, что та что-то лепетала в трубку, но Хазан ее успокоила сказав «Езжайте к сестре Нариман, я позже приеду. Все хорошо». То, как она это сказала, что не спорила с ним больше и просто молчала, убрав телефон в сумочку, сказало Ягызу гораздо больше произнесённых сегодня слов. Как бы там не было, она его не боялась. Чтобы там не произошло в том каменном доме, она ему почему-то доверяла. И вот это ее доверие, отчего-то раздражало его так же сильно, как и озадачивало. Он понятие не имел, что ему с ней делать. И, надо сказать, Хазан не проясняла ситуацию нисколько. Сидела молча, поджав губы и лишь изредка посматривала на него, пока они ехали до жилого комплекса. Он тоже не начинал разговор, не зная, что сказать. Ехал, стараясь не отвлекаться от дороги, но каждый раз, когда фонари высвечивали салон машины, кидал взгляд на ее красное платье.

***

Она стала крутить головой по сторонам, когда они заехали в подземный паркинг. Ягыз припарковал машину на своем обычном месте и заглушил мотор. Хазан для чего-то достала из сумочки телефон. — Кому звонить собралась? — спросил он, отстегнув ремень. — Такси вызову и поеду к Нариман, я не останусь у тебя. — в голосе Хазан сквозил вызов, и это вывело его из себя мгновенно. Упрямая. — Не начинай опять — Ягыз выхватил у нее телефон и разблокировал двери. — И выходи из машины. Он убрал телефон Хазан в карман штанов и вышел, хлопнув дверью. — Я никуда с тобой не пойду — заявила Хазан, когда он обошел машину и открыл ее дверь. — Ты выпила. Пойдем. Поспишь немного, а утром я отвезу тебя. Он не знал, кого уговаривает — ее, или себя сейчас. Почему настаивает? Почему вообще увез ее оттуда, вместо того чтобы вызвать их компании такси и проследить за тем, чтобы они добрались без проблем. Или довезти их сам. Не знал, почему так рискует оставаясь рядом. Ведь уже испытал, как жалок его самоконтроль рядом с этой девушкой. Но отпустить ее не мог, почему-то. В голове Ягыза будто война шла. С самим собой. С мыслями. Со своей «хорошей» стороной. «Плохая» же шептала, что это его последний шанс побыть с ней наедине. Видеть, смотря в открытую. Чувствовать ее близость. Прикоснуться. — И ты думаешь я пойду с тобой, после того, что ты тогда сказал? — она обиженно фыркнула, и попыталась закрыть дверь машины, попутно чуть не выпав с сиденья. Она просто блядски изводила его сейчас. Ягыз поддержал Хазан за предплечье, давая время, чтобы вернуть равновесие, и ровно сесть. Он почувствовал, как по его щеке опять прошлись ее волосы, и, кажется, несколько зацепилось за его отросшую за день щетину, соединяя их как тончайшие провода. Ее волосы пахли орехами и ванилью. Ароматом греха в его легких. Их лица так близко сейчас. А еще, убирая ее волосинки со своего лица он заметил, что она плачет. Слезы блестели в тусклом свете паркинга. — Ты обидел меня — ее простые слова ударили его наотмашь. А слезы были даже красноречивей слов. Так вот в чем дело. Вот отчего ее упрямство. Ее задел тот их разговор в саду. Когда он по сути оттолкнул ее. Потому что, та их ночь, все еще горела в нем. И тогда, и сейчас. А в ней значит до сих пор болела? Интересно, что это? Запоздалый стыд? Сожаление о содеянном? Или просто обидно, что он не стал бегать за ней? В любом случае, он ничего не хотел слышать. Не ее обид, не своего вынужденного «прости». Ее обиды не исчезнут от слов. А его «прости» будет фальшью. Он сказал тогда, что думал. И не сказал ничего, что не было бы правдой. Вместо пустых слов, Ягыз взял ее за подбородок и повернул лицо Хазан к себе. Вглядываясь в глаза. Пытаясь понять. А потом сделал то, что хотел сделать еще когда они только сели в машину — поцеловал. Ее губы были солоноватыми от слез. Но это просто слезы. Просто боль. Он тоже ее чувствовал. Тоже с ней жил. Сжалившись над ней сейчас, забирал часть ее себе. Часть того, чем она себя так мучает. Чем бы это не было. Забирал. Слизывал. Проглатывал. А она простонала. Прямо в рот. Выдыхая вкус Апероля. Клубничный осадок осел в горле. И от этого снесло крышу. Пробрало. Как будто он тоже выпил. Ягыз навис над Хазан, вжав ее в сиденье. Был готов растерзать ее. Прямо здесь. Но… — Ты пойдешь сейчас со мной — это больше не было предложением или приказом. Ультиматумом скорее. — Зачем? — она все еще сопротивлялась, хотя уже смотрела взглядом, который он запомнил так сильно. Ярко. Взволнованно. Жадно. Выжидающе. — Потому, что мы оба этого хотим, Хазан. — и он подтвердил свои слова поцелуями. Мазнул губами по скуле. Ниже, к шее. Прикусил. Зализал. Жадно. По-звериному. Она нужна ему сейчас. Нужна. Не слова. Не их неумелые попытки понять, что происходит между ними. Она. И она послушалась. Посмотрела на него долгим взглядом, словно пытаясь прочесть что-то, а потом вложила свою ладонь в протянутую его, чтобы он помог ей выйти из машины. И молча пошла с ним. Лифт уже поднимал их на нужный этаж, а Ягыз все еще не закончил торги со своей совестью. Он ненавидел такие ситуации, но сейчас проживал одну из них. Когда ты уже решил что-то, делаешь это, но все еще не знаешь, правильно ли, нужно ли… Да, он хотел Хазан. Хотел повторить произошедшее в каменном доме. Оставить ее себе хотя бы до утра. Сделать своей. Забрать себе часть ее «было». Стать для нее хоть в чем-то, но самым первым, а значит тем, кого запоминаешь навсегда. Хотел… и не знал, почему что-то внутри так настаивает на этом. Это было таким бредом. Зачем пытаться сделать «своим» то, что тебе не предназначено? Да еще и на пару часов? Не говоря уже о том, что даже просто впустить ее в свою квартиру это уже предательство отца и грех. В добавок ко всему, девушка выпила, а значит не совсем отвечала за свои решения… Ягыз рассматривал Хазан в зеркальной стене лифта, а в голове крутились вопросы и противоречия. Десятки «нельзя» толкались в голове рядом с осуждением самого себя и раскаянием за еще не содеянное. Что хуже? Согрешить однажды и не раскаяться, или повторить это дважды, но сожалеть? Хазан уловила его взгляд и стала смотреть в ответ. Так же — не в глаза, через отражение. И картинка в зеркале казалась такой… правильной. Он не знал, как может думать так, но думал. Он смотрел на их отражение и суетливые «нельзя» смолкали. «Хочу», которое чувствуешь всем телом, всегда звучит громче. А здесь, оно еще и трогало что-то в его душе. В самой его сути. С Хазан, он хотел не просто тело. Было бы так просто, будь это только тело — красивые девушки не редкость, найти ту, что захочется пригласить к себе, дело одного вечера. Но с Хазан он хотел не просто кончить, с ней он хотел «моментов». Моментов, когда на тебя смотрят вот так. Моментов, когда ты не просто прикасаешься к гладкой теплой коже, а когда чувствуешь это всем своим существом. Моментов, когда тебя пробирает до взмокшего затылка. Моментов, когда ты знаешь, что ее вздохи сейчас только от тебя зависят. Только ты ими управляешь, только ты за них отвечаешь. Он и забыл, как это, пока отец ее в дом не привел. Забыл… Да знал ли раньше… — Сколько ты выпила? — вопрос нужен был ему больше, чем ее ответ. Чтобы заглушить гул мыслей. Чтобы получить повод засомневаться. Она моргнула, словно он тоже вытащил ее из патоки мыслей и ощущений и повернувшись посмотрела ему прямо в глаза. Улыбнулась. — Два с половиной коктейля — ответила Хазан — Можешь быть спокоен, Ягыз Эгемен, я не доставлю тебе проблем. Вау! Если она сказала это с продуманным подтекстом, то девушка, не переставала его удивлять. — Я сильно сомневаюсь в этом — усмехнулся Ягыз невесело. Лифт наконец-то прибыл, избавив их от необходимости дальнейшего разговора. Он пропустил Хазан вперед, и пошел следом. В гулкой тишине было слышно, как позвякивают золотые браслеты на ее запястьях. А идя сзади он увидел, что тика на ее голове была украшена красными шелковыми лентами. Эти ленты играли в прятки с тяжелыми прямыми прядями ее шикарных волос вводя его в какой-то транс. Он вел к себе девушку у которой сегодня была ночь хны… И это не его невеста. — Направо — подсказал Ягыз, когда они дошли до развилки коридора. Он открыл дверь и они прошли в квартиру. Самым любимым здесь для него всегда был вид из окна, и ему почему-то захотелось чтобы и Хазан его увидела. Ягыз не стал включать верхний свет, включив только подсветку над кухонным столом и пару ламп возле дивана. — Это твоя квартира? — спросила Хазан разувшись. — Комплекс принадлежит нашей семье, — пояснил Ягыз, Хазан снимая куртку — А я купил эти апартаменты чтобы было где жить, когда прилетаю в Стамбул. — Какой красивый вид — оценила Хазан, пройдя в квартиру. — Хотя я больше люблю когда не только дома, но и чтобы природа была. Деревья, море рядом. Под конец она смутилась, словно одернув себя за что-то. Ягыз любовался этим ее смущением. Поглощал его. Ей наверное казалось, что ему не интересно и не нужно, то, что она говорит. И если честно, так это и было. По крайней мере он так думал. Но слышать, как она делится своими мыслями на удивление оказалось… нескучным. Ему… нравилось. — Тогда, тебе бы, наверное, понравилось в Калифорнии — сказал он улыбнувшись — Там океан, много зелени, но при этом все очень современное. Пойдем, я сварю тебе кофе — он пошел в сторону кухни, не оставляя ей особого выбора, кроме, как пойти за ним. Он начал готовить кофе, а Хазан расспросила его о Калифорнии. Чем ему там нравится, где он живет, и почему не хочет возвращаться домой. Ягыз ответил на все ее вопросы, кроме последнего. Пока он разливал кофе по кружкам, Хазан ушла в ванную, вернувшись уже без украшений в волосах и браслетов. Ягыз никак не прокомментировал это, но был ей благодарен. Звон браслетов его отчего-то раздражал. Они пили кофе в гостиной перед панорамным окном. Хазан сидела в его любимом кресле, задумчиво глядя на город перед собой. Ягыз же стоял возле самого стекла, глядя не столько на ночь за окном, сколько на девушку в нем отражающуюся. Смотрел, и сразу заметил, как, допив кофе, она будто задумала что-то, будто на что-то решилась. Отставив кружку на столик, встала и подошла к нему со спины. — Спасибо за кофе — услышал он ее тихий голос — За то, что забрал меня из клуба благодарить не стану, — добавила она лукаво улыбнувшись. — Я хотела еще потанцевать — Она теперь тоже смотрела в их отражение в окне, и там рассматривала его реакцию. — Значит, жалеешь, что сейчас здесь? — спросил он серьезно, все так же не оборачиваясь. Не хотел спрашивать. Был бы рад наплевать на ее чувства и мысли. Но не мог. — Об этом не жалею — покачала головой она. Ягыз обернулся, чтобы лучше видеть ее глаза. Видеть, насколько то, что она говорит совпадало с тем, что она чувствует. Рассмотреть ее. Взгляд Хазан был взволнованным, но в нем не было недоверия и страха. Все еще. Опять. Блять. Губы, что он зацеловал в машине, уже почти вернулись к прежнему цвету, но блестели, разогретые только что выпитым кофе. Ее хотелось поцеловать опять. Блять. Тусклый свет ламп делал кожу щек и шеи словно светящейся. Бледная и гладкая, она манила. Мимолетно он представил, как было бы круто положить сейчас ладонь на ее горло и, развернув, прижав спиной к стеклу, поцеловать. Блять. Дыхание Хазан приподнимало и опускало шикарную грудь, которую он так и не увидел в прошлый раз, и это незнание изводило его. Он видел мягкие полушария над вырезом ее красного платья и хотел оставить на них засосы. Да будь все проклято. Это, с ума сводящее, тело, и эта доверяющая ему, не имея на это не единой причины, девушка затянутая в красный шелк платья для девичника. Ягыз посмотрел ниже и увидел следы хны на ладонях. Что хуже — сделать, и тут же пожалеть, или удержаться и сожалеть потом? — Пойдем, тебе надо поспать — услышал свой голос Ягыз, словно издалека. Так будет правильно. Им нельзя испытывать судьбу даже вот так, находясь наедине, что уж говорить о большем. — Пойдем, спальня наверху — Ягыз, не в силах видеть растерянность и разочарование в глазах Хазан, пошел в сторону спальни. Опять не оставляя ей выбора. Он не давал его себе, не даст и ей. Выбор не их привилегия. Они поднялись по лестнице. Картинка из его снов. С той лишь разницей, что сейчас ему придется показать ей спальню, выдать что-нибудь из своих вещей, чтобы она переоделась для сна, и уйти. Уйти, и никогда больше не прикоснуться. Уйти, и никогда больше не поцеловать. Блять. Он щелкнул выключателем и загорелась тусклая подсветка над кроватью. — Что тебе дать? — он подошел к комоду — Пижаму, или просто футболку? — Я не хочу спать — услышал он голос за спиной. Слова, смысл которых перевернул что-то внутри. — Хазан… — голос сдавленный ошейником, что он сам же и затянул на себе. Он не оглядывался, смотрел перед собой, не доверяя не ей, не себе, сейчас. А она опять нарушила все возможное и невозможное, когда подошла ближе и обняла. Ладони легли поверх его живота, а к левому плечу она прижалась щекой. Ягыз замер, боясь даже вдох сделать. А она, наверняка слышала, как бухает его сердце под ее ухом. — Это ведь последняя ночь, когда мы можем вот так — услышал он. Кто из них искуситель больше, — он, ведь он привел ее сюда, или она? Ягыз не знал. И в одно, решившее все, мгновение, ему стало плевать. Он положил свои ладони поверх ее рук и, не давая передумать, не ей, не себе, развернулся, целуя и одновременно поворачивая ее, так чтобы она оказалась спиной к комоду, чтобы подсадить ее на гладкую поверхность, давая себе больше доступа к долгожданным губам и шее. Жадно. Влажно. Идеально. Пока хватало воздуха. Когда и он закончился, Ягыз оторвался от губ Хазан, чтобы насладится прекрасным видом. Щек, что догоняли по цвету платье, припухших губ и глаз, что снова светились только для него. Светились, еще не закопченые похотью, но он собирался очень быстро это исправить. Но пока. Пока Ягыз рассматривал ее. Впитывая. Запоминая. А она… Она удивила его тем, что смотрела в ответ, кажется, с той же миссией. Словно запоминая. Словно впитывая его. — Скажи, что ты хочешь? — спросил Ягыз прижавшись к ее лбу своим, чтобы не видеть ее глаза, ненадолго — Будет все, как ты хочешь. Он, наверняка, смутил ее этим вопросом, но ему надо было слышать ее. Знать, что не его одного перемалывают эти эмоции и желания. А еще, с ней и сегодня он хотел чтобы было вот так. Хотел не просто взять что-то от нее, не просто упиваться ощущением прикосновения к запретному. Он хотел отдать что-то в ответ. Сделать так, чтобы она не пожалела. Чтобы она запомнила. Дать ей то, ради чего она решалась быть такой смелой. Какое-то время она сидела молча, рассматривая его, словно решаясь, а потом: — Ты в прошлый раз оставил след на моей коже — тихо и смущаясь произнесла Хазан. — Оставил — Ягызу не легко дался спокойный голос, но он преуспел в этом, не смотря на пульс что бился в горле. — Хочу сделать так же с тобой. Можно? Блять. Ягыз мог только кивнуть. И подумать, что возможно погорячился отдав власть в ее руки. — Как мне это сделать? Она даже еще не прикасалась к нему, а ощущалась все так, будто они уже без одежды. В Хазан, неопытность соединялась с жаждой познания, и природной, не наигранной, страстью, и эта взрывоопасная смесь с ума его сводила. — Выбери место и втяни кожу губами ненадолго — Ягыз чуть отошел от Хазан, предоставляя ей право выбора. Его ладони лежали на ее коленях. Большими пальцами он поглаживал нежную кожу. Хазан смотрела на него, словно и правда выбирала, где оставить засос. Дышать стало чуть сложнее. Видимо, решив, или осмелев окончательно, она расстегнула пару пуговиц на его рубашке и, отогнув ткань, прикоснулась губами чуть ниже ключицы. Легким поцелуем. Подняв на него глаза, она словно спрашивала «тут нормально?» и Ягыз чуть заметно кивнул. Этого жеста ей оказалось достаточно, потому, что она тут же опустила голову и мазнула по выбранному месту языком. Царапнула зубами. Втянула кожу. Потом запустила пальцы между пуговиц его рубашки и посмотрела ему в глаза: — Снимешь? — робко спросила она. Ягыз помедлил пару секунд считывая выражение ее глаз, смакуя то, что видел в них, а потом расстегнул манжет рубашки. Сначала один, затем другой. Все так же глядя ей в глаза, пьянея от этого, почему-то. Упиваясь сейчас этим простым, и уже давно потерявшим свой эротизм и значимость, действием. Раздеваться перед ней, было так неправильно, но почему-то ощущалось не только необходимостью, подгоняемой возбуждением, но… так естественно. Он хотел видеть ее обнаженное тело. И знать, что эта потребность взаимна, будоражило. Он расстегнул все пуговицы, снял, и кинул рубашку на кресло. Хазан посмотрела на его тело и положила ладошку на его живот. Провела выше, очертила татуировку. Теплая загорелая кожа, на бледной и чуть прохладной его. Он не торопил. Она смелела. Рассматривала. Трогала. Царапала. И все это время не отрываясь следила за его реакцией. Придвинувшись ближе, снова провела губами по месту где шея переходит в плечи. Словно принюхиваясь там к нему. Словно запоминая. А потом… да. Помечая его так же, как он тогда пометил ее. Ягыз не в силах больше оставаться пассивным зрителем ее соблазнения, сдёрнул ее с комода, ставя на ноги. Опустил голову, целуя, обняв, и подталкивая в сторону кровати одновременно. Он уложил Хазан на покрывало не прекращая поцелуй. Почти лег сверху удерживая себя на руках. — Языз — его имя было как вопрос. Чуть отстранившись он посмотрел на Хазан. В ее взгляде все еще не было страха. Паника немного. Совсем немного. — Я не сделаю ничего, что может тебе навредить. Ничего, чего ты не захочешь — успокоил он ее, приподнявшись на локте и серьезно глядя на девушку. — Если скажешь остановится сейчас, остановлюсь. Он имел в виду, что говорил, хоть и сделать это будет невероятно трудно. Решив, что эта ночь будет для нее, он надеялся, что ему хватит сил и выдержки осуществить, обещанное самому себе и ей. — Нет. Не останавливайся. Ягыз улыбнулся бы от поспешности ее ответа, если бы не волнение застрявшее в горле. Он посмотрел на ее тело, и провел пальцем по ряду воздушных петель, что шли от выреза на груди до талии. — Можно? — спросил он тихо. Он храбро кивнула и он начал расстегивать. Одну за другой. Маленькие красные пуговки обтянутые красных шелком. Открыли сначала впадинку груди, перемычку бюстгальтера телесного цвета, а затем полоску мягкой кожи живота. — Приподнимись — попросил он Хазан потяну ее за руку. Она села и он вытащил ее руки из платья оставив его свисать на талии. Хотел бы снять его полностью уже сейчас, но для него было сейчас кое что поважнее. Грудь Хазан. Через бежевое кружево проступали ее возбужденные соски. Он провел пальцем вокруг одного и довольно сильно сжал полную грудь. — Я хотел сделать это почти сразу, как тебя увидел. — сказал ей Ягыз глядя прямо в глаза. Это была правда. Он по прежнему помнил, как отец привел ее в дом впервые и представил на семейном ужине. На ней был бежевый свитер со шнуровкой на плечах и простые джинсы. И весь вечер его отвлекали эта смуглая кожа в прорезях теплой ткани и то, как колыхалась под свитером ее грудь при малейшем движении. Еще тогда он подумал, что они идеально поместятся в его ладонь. И не ошибся. Идеально. Поэтому, он продолжал сжимать и поглаживать, глядя ей в глаза, растягивая момент. Смакуя ее реакцию. Как она стала по-другому дышать. Как заерзала чуть заметно потирая ноги друг о друга. — Ты тогда едва смотрел на меня. — тихо сказала Хазан — Мне показалось, совсем меня не заметил. Ягыз не хотел говорить об этом. Не о том вечере, не о своей одержимости ею позже. Она и так знала больше, чем ей можно, и нужно знать. Он опустил руку ниже, провел по животу, проник ладонью под складки платья, добравшись до края трусиков. — Хочешь больше? — спросил он. Она сомневалась. Он видел это. Дышала чаще и чуть нахмурила брови, но он пообещал не подталкивать ее и пока слово держал. Он не собирался брать ответственность за все один. В этом грехе их было двое. И в ту ночь, и в эту. — Хочу, но боюсь. Я не должна себя так вести. — ее смущение при этих словах было таким трогательным. Таким…чистым. Его неожиданно взбесило это: — Думаешь я перестану тебя уважать, после того как ты легла со мной вот так? — спросил Ягыз, стараясь чтобы тон был ровным — Я рос в Америке, Хазан, во мало традиционного. Она моргнула пару раз, закусила нижнюю губу, видимо переваривая услышанное и тихо, неуверенно сказала: — Но нам ведь нельзя… От того адреналина и тестостерона, что курсировали по его телу, его первой реакцией было засмеяться услышав эти слова. «Нельзя». Это еще мягко сказано. Их «нельзя» это приуменьшение, сука, глобальных масштабов. Он бы и засмеялся, будь с ним сейчас девушка более опытная. Циничная. Способная оценить безумие их ситуации с юмором. Но это была Хазан. Из них двоих, цинизм был присущ только ему. — Нельзя — подтвердил Ягыз спокойным тоном, — Но раз мы решили, что сегодня будет последний раз, когда мы позволяем себе друг друга, скажи, что по-настоящему ты хочешь? Она вновь закусила губу, сводя его с ума этим. Он так хотел ее сейчас, но не смел дотронуться понимая, что тем самым нарушит данное себе и ей слово. А он хотел остаться последовательным хоть в чем-то, когда дело касалось это девушки. Хоть в чем-то постараться сделать правильно. — Дотронься до меня — попросила она, сдаваясь его и своим желаниям и почти оглушая его этими тихими словами — Покажи, как это бывает. Хочу знать как это, когда ложишься с мужчиной которого желаешь. Хочу знать, как это с тобой. Ягыз попытался улыбнуться ей, но вряд ли у него это получилось. Он не мог быть сейчас нежным. Пока нет. Зверь внутри заскреб когтями, после ее слов. Это древнее как мир «с тобой» сорвало в голове какой-то предохранитель. Он расстегнул молнию на платье и быстро стащил его с Хахан, отбросив на пол. Красный шелк кровавой лужей лег на белый ламинат. Теперь о ее ночи хны напоминали только круги на ладонях, но и они уже были не важны. К этому времени, красное традиционное платье стало лишь преградой к ее гладкой коже, а хна на ладонях всего лишь следы без значения. Важными остались только она сама и то, что он хотел с ней сделать. Уложив Хазан на спину, Ягыз сместился ниже, и лег прямо между ее ног, нависая над ней. Толкнулся в нее бедрами отслеживая по глазам ее реакцию. Хазан инстинктивно подалась к нему, когда он толкнулся в нее членом. — Вот так — сказал он мрачно — Если бы все было по-настоящему, это было бы вот так — он приподнял ее бедра к себе, прижимая плотнее, сминая в ладони ягодицу. Он дышала чаще, и цеплялась за его плечи, пока он терся о нее. Это было все настолько слишком, делать с ней подобное… но все еще, настолько... мало. Ягыз отодвинулся о нее, потянув за руки на себя. Она села, не понимая что он хочет. — Иди сюда, — сказал он поворачивая ее к себе спиной. Положив правую руку поперек ее живота, он прижал ее спину к своей груди. Хазан выдохнула и положила голову ему на плечо, открывая идеальное место на шее, для поцелуя. И он поцеловал. Стараясь не оставлять следы. Лаская кожу языком. Прошелся от сгиба плеча до впадины за ухом. Ее кожа нагрелась и стал чуть более заметен аромат ее парфюма, крема, или геля для душа. Что-то горьковато-цитрусовое, синтетическое, так не похожее на сладкий ореховый аромат волос. Ягыз впитал его в себя, запоминая. Запоминая как она дышит, как ее кожа ощущается под пальцами, как вздымается ее грудь. Не выдержав, он левой рукой сжал ее сосок через ткань. Его с ума сводило, что он до сих пор не видел какого они цвета. Чтобы не сорваться и не раздеть ее полностью, он положил руку ей между лопаток и прогнул: — Положи только голову — подсказал он. Она послушалась, и в штанах стало еще теснее. Его любимая поза. Ее шикарная задница в бежевых слипах, прямо перед ним, тонкая талия и гладкая спина. Он уже начинал ненавидеть это бежевое кружево, за то, что оно скрывало от него. Ягыз придвинул ее бедра ближе к себе, и потерся о них. Сделал пару движений, показывая насколько она его завела, и навалившись сверху, проник ладонями под чашечки. Сжимая. Потягивая. Хазан застонала в подушку, и он больше не мог сдерживаться. Ему казалось, что он может кончить прямо так. Даже не касаясь себя. Настолько это все сейчас было «слишком». Слишком, но все равно недостаточно, поэтому он выпрямился, расстегнул ее бюстгальтер, а потом перевернул ее на спину, снова поцеловав. Не прекращая поцелуй забрал кружево, не дав ей опомнится, и тут же избавляясь от ненавистного предмета одежды. Хазан, кажется соображала уже так же туго, как он, потому, что даже не стала прикрываться, как он ожидал. Не давая ей опомниться, а себе зависнуть, пожирая ее взглядом, он стянул с нее трусики и откинул их в сторону, оставляя перед собой лишь обнаженное тело. Темные. Ее соски были темными. Крупные, но сейчас они сформировали для него идеальные тугие бутончики. Он сожрать ее был готов. — Ягыз — его имя снова было вопросом, который немного отрезвил его. — Хочешь, как в прошлый раз? Ягыз не стал в этот раз дожидаться ее ответа, уже знал, что разрешит. Подтянув ее к себе ближе, поцеловал живот и, разместившись поудобней, развел ее ноги. В этот раз она простонала почти сразу. Тут же испугавшись этого звука, закусила палец. — Не надо — его голос слышался грубой но, он надеялся, просьбой — Не сдерживай себя, дай мне услышать. Она покраснела. Но палец ото рта убрала. Ягыз возобновил, начатые ранее ласки, упиваясь тем, как он отзывчиво реагирует на каждое движение его языка и звуками, что она теперь себе позволила. Уже знакомый вкус… Техника, что ему позволял его опыт… Он был уверен, что еще чуть чуть и она кончит, но Хазан удивила его: — Я тоже хочу. — произнесла она царапнув короткими ногтями по его плечу. Блять. Он не мог сказать ей сейчас «нет». Потому, что не мог сказать «нет» себе. Девушка, видимо, решила играть по-крупному, и он был более, чем рад, ее решимости. Ставить на кон все, рисковать — не так страшно, когда рядом кто-то настолько же отчаянный. Или отчаявшийся. Ягыз встал в изножье кровати. Пристально глядя ей в глаза, вывернул пуговицу из петли, вжикнул молнией, и спустил штаны вместе с бельем. Хазан села, лихорадочно облизала губы и опустила взгляд. Не пряча, нет — рассматривая. Словно запоминая, или подмечая детали. Протянула руку, неуверенно сжала у основания. Ягыз сглотнул удерживая себя от того, чтобы не двинуть бедрами. Хотел чтобы и здесь она сделала лишь то, что хотела. Хотел дать ей выбор, который едва ли позволил ей в первый их раз. Она попыталась провести ладонью вверх низ, и он, не выдержав, положил свою руку сверху, задавая ритм. Она быстро училась и он ткнулся в ее руку, чувствуя биение собственного пульса. Ее движения на его члене стали резче, подтачивая его самоконтроль. Чтобы отвлечься, и отвлечь ее, он наклонился за поцелуем, опрокидывая ее снова на спину, но член коснулся низа ее живота и они оба замерли. Ягыз задержал дыхание. Каждая мышца в теле горела сейчас возбуждением, а Хазан усугубила все тем, что направила его рукой к своей промежности, так чтобы головка коснулась клитора. Блять. Их обоих слово током пронзило. Он видел по ее лицу, что с ней то же самое сейчас, что и с ним. Самое безумное, что она сделала это не подумав. Инстинктивно. А он, ведомый этим же инстинктом, не мог сейчас отступить. Ягыз сжал ладонью покрывало возле ее головы. Она испытывала сейчас его самоконтроль так сильно. Ходила по очень тонкой грани. Но кажется сама Хазан этого не понимала, потому, что не отпускала от себя вцепившись одной рукой в его плечо, а второй лаская себя его членом. Это могло бы быть таким развратным и пошлым, если бы не выражение чистейшего изумление на ее лице, которое просвечивало даже сквозь копоть похоти. Идеальная девочка. Его девочка. Отзывчивая, страстная, такая живая и настоящая. Неподдельная в своем желании, а значит желанная во сто крат сильнее. Они терлись друг о друга, но этого было мало. Ему не хотелось кончать пока, он хотел подольше ощущать ее рядом такую — обнаженную телом и страстями, что раздирали ее изнутри. Ягыз переместил тело, почти ложась на нее, потрогал грудь, снова сжав сосок и вырвав ее хриплый тихий стон. Лизнул, вызывая стон погромче, а затем совсем перестал думать и выровнявшись, и обхватив член рукой, прошелся головкой между ее ног, уже сам дразня их обоих. Нельзя. Совершенно точно, абсолютно, нельзя. Ее девственность не предмет обсуждения. Это данность, которая должна идти в комплекте к ее имени и фамилии. Его отец назвал ее невестой, уверенный, что она невинна. Это то, что от нее требовалось. То, кем она обязана быть. Не испорченной. Словно товар. Или один из пунктов предсвадебного списка. Ягыз считал это средневековьем, но не мог изменить традиции. Нельзя. Такая дикость. Она лежала перед ним, истекая соками. Хотела его, а он не мог ее взять. Не мог дать, то, чего им обоим хотелось. Не мог сделать ее первый раз менее болезненным. Ведь он был уверен, в свою брачную ночь она не будет так возбуждена. — Я только совсем немного — услышал он свой голос — Хочу почувствовать. Ягыз посмотрел ей в глаза, ожидая там появление страха. Но в них были лишь похоть и доверие. Он обхватил член посередине и проник внутрь одной головкой, тут же вытащив обратно. Хазан рвано выдохнула, но он уже плохо слышал это сквозь шум собственного пульса. Он специально не трогал ее, не ласкал, чтобы она почувствовала только это. Как он проникает в нее. Растягивает. — Ягыз — она прижала его ближе, целуя плечо, пока он повторил несколько раз это, сводящее с ума своей незавершенностью, движение. Хазан повела бедрами и ему пришлось сжать себя сильнее, чтобы не войти в нее полностью. — Не двигайся, иначе я не выдержу — прохрипел он. Это была пытка. На которую впрочем он обрек себя сам. Еще немного. Ничего не будет. Он сможет. Он вошел чуть глубже, наблюдая за ее реакцией, за тем, как она все еще выгибается ему на встречу, хоть он и запретил. Это был конец. Финальная черта. Максимум того, что он мог себе с ней позволить. А она цепляясь за него руками, смотрела между их тел и тихо поскуливая, продолжая делать все, чтобы получить больше. — Я хочу, чтобы это был ты — он едва разобрал эти слова. Потому что Хазан прошлась стопой по его бедру, надавливая и приподнимая к нему бедра. Им было нельзя. Он должен был сдержаться. Но она посмотрела ему прямо в глаза, и он не выдержал этой мольбы. Подался вперед. И услышал стон, далекий от звуков удовольствия. Это должно было напугать. Раздавить обоих. Но вместо этого, сознание затопила эйфория. Быть в ней полностью было… охренительно. Так… узко...горячо...правильно. Он видел, что ей больно, но прекратить все сейчас было бы двойной пыткой для нее, поэтому он подхватил ее за талию притягивая ближе, поцеловал отвлекая, и начал двигаться, лаская пальцами, так, что очень скоро вместо гримасы боли он увидел удовольствие. — Ягыз — она выгнулась, кончая с его именем на губах, а он едва успел выйти из нее, кончив следом ей на живот. Секунды три понадобилось, чтобы пришло осознание что он наделал. Что они сделали. Их «нельзя» оказалось слишком слабым. Он оказался слишком слабым. Но это нарушение правил, эта дозволеность… они не ощущались как свобода. Как победа. Только как проигрыш. Как если бы, он ставил на зеро и проиграл — шансы как и с любым другим числом — один к тридцати пяти, но с зеро ты заранее знаешь, что скорее всего проиграешь. Он проиграл. Да еще и поставив чужую драгоценность на кон. Лишенная своего единственного козыря, Хазан опять сейчас смотрела на него именно так, как он себя чувствовал… Смятение. Растерянность. Она должна была плакать, наверное. Проклинать его. Но она молчала. Просто часто дышала и смотрела на него.