Долг жизни вольтара

      Следующее утро Маркус встретил, недовольно жмурясь на слишком уж настырное светило, что заглядывало в маленькое окошко спальни. Прошлым вечером, когда злость всё же немного улеглась, давая возможность обдумать ситуацию, он вдруг понял, что слишком мало информации, чтобы делать какие-либо выводы. Магические браки среди людей были большой редкостью: не-маги, коих большинство, естественно, не могли в них вступать даже при желании, а маги редко решались на подобное. Одной из причин была нерасторжимость такой связи, а также, в зависимости от условий брака, масса ограничений, хотя были и плюсы, как, например, усиление партнёра.       Сам Маркус о подобном знал лишь в общих чертах, не особо интересуясь и логично предполагая, что ему-то это не понадобится: нищий боевой маг без ярко выраженной стихийной предрасположенности с довольно средненьким потенциалом — да на кой он кому сдался. И вот тут он понял, что у вольтаров может быть всё по-другому, не в том смысле, что он — хорошая партия, при этой мысли губы Марка разошлись в кривой ухмылке, а в том, что, например, его можно расторгнуть… или вообще на каких условиях он заключён? Успокоив себя этой мыслью, он всё же смог уснуть даже без уже ставшего привычным тепла согревающей мази, чтобы проснуться ещё до рассвета с твёрдым решением спокойно поговорить с Дэном и всё прояснить.       Утро вольтара начиналось рано, и Маркус, чувствовавший себя с каждым днём всё лучше, тоже старался не залёживаться, даже имея оправдание. Но в домике Дэна уже не оказалось, и мужчина встревоженно вышел во дворик, оглядываясь по сторонам и с тихим вздохом облегчения натыкаясь на широкую, тёмную спину, согнутую над бадьёй для стирки. В первые дни, когда маг приходил в себя урывками и был слаб настолько, что вольтару доводилось кормить его с ложечки и ухаживать как за дитём малым, тот, обиходив друга, тут же находил себе занятие — латал прохудившуюся крышу, ремонтировал ставни, избавляясь от сквозняков, чистил дымоход у плиты, и вообще старался привести в порядок маленький, пустовавший какое-то время домик, в котором ранее жила довольно пожилая женщина. Марк тогда воспринимал это с облегчением, с одной стороны переживая естественную неловкость, с другой, слыша, как Дэн чем-то стучит неподалёку, и стоит лишь позвать… Все эти дни он был очень благодарен за заботу, за ненавязчивый уход, за помощь… так что изменилось?       Глубоко вздохнув, Маркус шагнул к сгорбленной над лоханью с бельём фигуре:       — Доброе утро, — мужчина присел на бревно рядом, встречаясь взглядом с приподнявшимся Дэном.       — Доброе, — тихо пробасил тот, поджимая губы и возвращаясь к прерванному занятию. Глядя на вновь опустившего голову вольтара, Марк прокручивал в голове всё то, о чём думал прошлой ночью и что собирался спросить у… «супруга». Размышлял, если бы он был в сознании и Дэн спросил его перед ритуалом, согласен ли тот, или, если бы наоборот, это друг умирал у него на руках и для того, чтобы его спасти, пришлось бы всего лишь… как бы он поступил? Неужели не согласился бы, не глядя на условия? Или дотошно взвешивал все «за» и «против»?       — У меня… есть вопросы, — вольтар кивнул, не поднимая головы, и Маркус опёрся локтями в собственные колени, бездумно разминая занывшее правое запястье. — Скажи, этот… брак можно расторгнуть?       — Нет, — тихо выдохнул Дэн, отстраняясь от стирки, а мужчина недовольно скривился. Ну да, это было бы слишком просто, но особенность магических ритуалов заключалась именно в том, чтобы крепко связать двоих через их искру. Одна из причин, почему это стало такой редкостью среди людей, была в эффекте усиления и зачастую подобный брак становился аналогом магического рабства, когда один из партнёров буквально забирал на себя весь магический потенциал. Уже только этого стало достаточно, чтобы подобные узы воспринимали с опаской, а то, что они буквально на всю жизнь…       — Почему это вообще имело значение? Что изменил этот брак? И как ваш маг смог мне помочь? — пройдя войну, Марк видел много боевых заклинаний и проклятий, но с подобным «усыханием плоти» столкнулся впервые.       — Помнишь, я говорил в самом начале похода, что мы окажемся рядом с родными мне местами? — Маркус кивнул, да, что-то подобное Дэн упоминал, но на шутливое предложение отпроситься у Каргена на пару дней и навестить семью тот, немного поразмыслив, отказался. Да и Тарла, в которую они зашли, свернув с торгового тракта, выделялась довольно большой общиной вольтаров, как раз переселившихся из горных долин и на равных вместе с людьми живших в городке.       — Когда после смерти Норда местные лекари признали, что не смогут тебя спасти, лишь замедлить агонию, я… связался с сестрой, — Дорантэн коснулся одного из рисунков у себя на груди, — когда я уходил три года назад, она как раз училась у наших магов и на прощание оставила мне этот узор. Он позволяет отправить ей короткое послание, хотя чем больше расстояние, тем меньше шанс, что она услышит, но… Веда отозвалась и пришла, успела, — вольтар говорил сдавленно, отчего Марку стало совсем неловко, но прояснить ситуацию всё же было необходимо.       — И Веда знала, что делать с поразившим меня заклятьем? — подтолкнул он рассказ Дэна.       — Да, — выдохнул тот, собираясь с мыслями, — оказалось, ей оно знакомо, вольтары недавно тоже сталкивались с подобным и смогли вылечить, вот только… нашей магией, а она должна была за что-то в тебе зацепиться, за что-то подобное ей… — Дэн неопределённо взмахнул рукой, на что Маркус кивнул. Волшба другой расы действительно существенно отличалась от общепринятой у людей. Хоть магическая искра у Дэна и была, но сам он напрямую управлять ей не мог, пользуясь татуировками в качестве активаторов для определённого набора чар. Довольно ущербная на первый взгляд магия, но лучше уж так, чем совсем никак. К тому же у вольтаров рождались и собственные сильные маги, к которым, похоже, принадлежала Веда.       — Это не первое подобное нападение, — продолжил Дорантэн, — наши думают, что новый тёмный маг испытывал собственное изобретение. Сначала он пошёл к вольтарам, живущим в долинах за горной грядой на севере, рассчитывая на уединённость и малочисленность наших кланов, но получил там отпор, хотя нескольких ему всё же удалось убить и покалечить. Потому Веда и знала, что делать, наши маги уже работали с этим проклятьем, спасая жизни, но только нашим соплеменникам, на тебя её волшба сначала не подействовала, — он вздохнул. — Прости, я знаю, что обманул сестру и решил всё за тебя, но по-другому не получалось.       Марк кивнул, встречаясь глазами с виноватым взглядом вольтара и нервно взъерошил коротко остриженные каштановые волосы на затылке. Нет, он ещё не простил, но понимал, да.       — И что теперь? Как мы будем дальше?.. — мужчина неопределённо повёл головой, обозначая всю непростую ситуацию.       — Как захочешь, — Дэн пожал покатыми плечами, — у вольтаров брак — это равный союз, если тебе неприятна мысль о… близости, то её не будет. Ничего не изменится, Марк, просто… будь осторожнее.       — Почему? — насторожился мужчина.       — Потому что… мы теперь связаны, — вольтар провёл по похожему рисунку на собственном правом запястье. — Чтобы лечение Веды сработало, нужна была моя частичка как якорь, и ритуал, что проложил русло, понимаешь?       Маркус неопределённо пожал плечами. В то время, когда он поступил в академию, на первом году общего обучения как раз началась война. Всех скопом переквалифицировали на боевиков либо медиков, хотя куда ему, условному середнячку-универсалу, до стандартов, по которым принимали на факультет боевой магии, когда его потолком была бытовая или алхимия. Тогда же и вовсе обучение серьёзно ужали, уделив внимание практике и ещё раз практике, а на оставшихся нескольких предметах с теорией бедные студенты часто спали, выжатые досуха. Закончившие же экстерном обучение новоиспечённые боевые маги отправлялись прямиком на фронт. Потому в образовании мужчины зияли серьёзные пробелы, но личный опыт и интуиция часто заменяли ему академические знания.       — В общем, это русло, оно постоянно работает в обе стороны, — силился объяснить вольтар, — если плохо тебе — часть моих сил, жизненных и магических, переходит к тебе, чтобы помочь, наоборот тоже… Магия вольтаров и лечение Веды подействовали, потому что в тебе теперь постоянно есть… частица меня.       Вот теперь Марк понял, сглотнув ком в горле. Взаимная постоянная связь… всё же не магическое рабство, но достаточно близко, чтобы он с оглядкой жил весь оставшийся век. С другой стороны, если бы не это, он был бы просто уже мёртв, вот и всё.       — А если… если я захочу семью, детей? — голос Марка невольно хрипел. Да, у него не было зазнобы, ждущей в одном из городков по маршруту их каравана. В свои двадцать семь он всё ещё не мечтал о свадьбе и паре-тройке детишек, о постоянном месте, которое мог бы назвать домом. Пока. Может, потому, что «домом» для него всё ещё был разрушенный войной Милнит, куда он вернулся лишь чтобы найти выжженное пепелище на месте знакомых с детства домов и целых улиц. Единственным утешением была последняя весточка от родителей, что они вместе с младшим братом покинули город, к которому подступала вражеская армия, но после их след затерялся в потоке беженцев, и Маркус до сих пор не знал, жива ли его семья. Порой он думал, что продолжал два года колесить по стране в тщетной надежде однажды почти случайно отыскать их…       — Я не буду ничего иметь против, — опустив голову, Дэн вновь взялся за стирку в попытке завершить разговор, — ты свободен в своём выборе.       — И у всех вольтаров такое… свободное отношение к браку? Зачем он вам тогда? — подозрительно прищурившись, уточнил маг.       — Нет, — выдохнул Дорантэн, — но я понимаю, что… что ты не рад этому, и не имею права ограничивать тебя. А зачем нам, — он пожал плечами, — знаешь, у нас из десяти детей семеро рождаются вольты — мальчики по-вашему. Поэтому брачные союзы у нас часто из двух-трёх вольтов-мужчин и одной альты-женщины. Альта — сокровище семьи, её берегут и всем обеспечивают, ведь ей предстоит вынашивать детей. Это легче сделать, если работают вместе сразу несколько вольтов, поэтому часто в брак сначала вступают только вольты, обозначив союз и становясь более выгодной и интересной партией для альты, которая присоединяется в нему позже. У меня самого четверо родителей: мама и трое отцов.       Пока Дэн говорил, брови мужчины поднимались всё выше. Вольтар редко рассказывал о своём народе и родне, Марк знал лишь о нескольких довольно простых традициях, которым Дэн следовал в повседневной жизни, и как-то раз тот обмолвился, что вырос в большой семье.       — Ты не упоминал о таком раньше, — потрясённо протянул Маркус. — Поэтому у вас… связь между мужчинами — это нормально?       Дэн кивнул, а маг взглянул на него по-новому. Нет, Марк не из тех, кто брезгливо морщился при упоминании однополой любви. В конце концов он тоже был юн, и хоть и не интересовался сам, но среди студентов академии эксперименты в сексе оставались темой не только обсуждаемой, но и всячески практикуемой. Да и война затем лишила многих предрассудков, выстраивая приоритеты по-своему: важно, какой человек внутри, можешь ли ты ему доверять, а секс, что ж, кто как распоряжается собственным телом — это его личное дело, для мужчины же было достаточно милых дам в публичных заведениях.       Вспомнилось, как однажды Маркус затянул весьма смущённого вольтара в дом развлечений: выпить и расслабиться в лёгкой компании с приятным продолжением. И хоть Дэн утверждал, что уже имел опыт подобного рода, но мужчина тогда, хмельной и весёлый, всё подтрунивал над явно чувствовавшим себя неловко другом. Тот под конец вечера всё же уединился с одной из дам, но вернулся на взгляд Марка подозрительно быстро и увёл окончательно захмелевшего мага из обители удовольствий. В итоге мужчина часто подшучивал над слишком большим размером достоинства вольтара, по словам того столь сильно испугавшим труженицу публичного дома, что ему пришлось уйти ни с чем.       — А что раньше не рассказывал, — продолжил Дорантэн, — так я уже знаю, что наши традиции и особенности не всегда воспринимаются людьми, не хотел тебя… беспокоить.       — Постой-ка, — прищурился Марк, глядя на понурившегося друга, — только не говори, что… Дэн, я что, тебе… нравлюсь?       Молчание и пронзительный, тяжёлый взгляд вольтара стали ему ответом.       Неловкость после утреннего разговора пролегла между ними на весь день. Дэн постоянно что-то делал: стирал, готовил из купленной на рынке рыбины уху, вторую, ловко выпотрошив и обмазав глиной, оставил медленно запекаться на углях до ужина, убирался в доме, пока Марк, потрясённый неожиданным открытием, старался ему не мешать и не путаться под ногами. В какой-то момент он и вовсе спрятался в комнате, задаваясь вопросом: как, как он мог не заметить интереса к себе со стороны вольтара? Да, тот никогда не выражал своё внимание прямо, чаще всего мужчина принимал заботу с его стороны как часть игры в «долг жизни». Но Маркус и сам быстро оценил достоинства немного молчаливого, спокойного и рассудительного спутника.       Вольтар редко вмешивался в разговоры других, больше слушая, но как-то так повелось, что если что-то его беспокоило или интересовало, то за объяснениями он обращался именно к Марку. Первое время маг просто понимал, что он единственный, кто более-менее знаком Дэну в новой обстановке, а затем и сам привык общаться с инорасником, которого вначале и правда немного сторонились, с опаской поглядывая на мощную фигуру. Затем был период, когда к Дорантэну в отряде пообвыкли, но тогда уже его начали потихоньку задирать, проверяя, насколько вольтар прогнётся и какой толщины у него шкура. И тут уже сам Маркус невольно следил за происходящим, готовый вмешаться в возможную перепалку, чтобы разрядить обстановку и не доводить до настоящих конфликтов в отряде. Со временем так и сложилось, что Дэн стал для мага постоянным напарником в пути, а во время стоянок в городах они частенько снимали комнаты вместе, подстраховываясь от неприятностей уже там. Но как давно вольтар незаметно стал неотъемлемой частью жизни Марка?        Нет, у мужчины не возникало именно романтических чувств к Дэну, но они хорошо понимали друг друга, спокойно ладили в быту, да и, стоило привыкнуть к внешности инорасника, как Маркус должен был признать, что в ней не было ничего отталкивающего. Более того, при длительном знакомстве вольтар оказался довольно красив… Пусть своеобразно, экзотично: крупные, но гармоничные черты лица, словно резцом высеченные губы и нос, пронзительные жёлтые глаза, светлые волосы, лёгкие, словно пух, сначала покрытые платком, а затем стянутые в мелкие косицы, глянцево блестящая тёмная кожа обычно открытых, сильных рук, мощная стать воина… Будь Дэн человеком, и на него вели бы охоту все девицы в округе, но приметная внешность прежде всего выдавала в нём вольтара.       В Милните, где вырос Маркус, инорасцев жило мало, и то это были зверолюды с высокой долей человеческой крови, когда от звериной сущности оставались лишь слабые внешние признаки в виде изменённых ушей, хвоста или ногтевых пластин, часто напоминавших небольшие когти — неизбывное свидетельство смешанного происхождения. Лишь однажды маленький Марк видел феникса и был страшно разочарован: ни огненных крыльев, ни хохолка-короны, как рисуют легендарных жар-птиц — тот, проезжая по улицам их города в составе делегации, во всём походил на обычных людей, выделяясь лишь традиционной ярко-алой одеждой. Вольтаров, живших на северной границе их королевства, и вовсе не привечали в столице, а в других крупных городах разрешали селиться лишь за городской стеной — кровь этой расы не смешивалась с человеческой, оттого и отношение было иным, более отчуждённым.       Вечером, закончив с уборкой и поужинав, Дорантэн затеял и сам помыться, для чего поставил в зале у очага бадью и натаскал воды, грея её камнями, сложенными на решётку у огня. Марк, оставив друга приводить себя в порядок накануне празднования, порадовался, что ему-то вольтар помог вымыться ещё несколько дней назад, когда маг даже не подозревал об их изменившемся статусе. Сжав правое запястье сквозь гревшую повязку с нанесённой после ужина мазью, Маркус заглянул через щёлку приоткрытой двери в зал, отметив, что Дэн уже закончил с помывкой и протирает кожу тем самым маслом, видимо, купленным у кого-то в общине. За эти два года мужчина успел хорошо выучить привычки вольтара, особенно его чистоплотность. Не то, чтобы инорасник был особо брезглив, но при каждой удобной возможности он мылся, обычно во время стоянок в городах. Нередко они даже вместе посещали бани, так что вид обнажённого тела друга ранее его ничуть не трогал, сейчас же, когда надо было выйти и забрать со стола приготовленный лечебный отвар, оставленный после ужина настояться и поостыть, он испытывал несвойственное ранее смущение и злился сам на себя за это.       С другой стороны, наблюдать вот так за вольтаром оказалось немного… волнующим. На глянцевой тёмной коже танцевали блики огня, и Марк не мог не следить за крупными ладонями, наносящими ароматное масло неспешными движениями, за рассыпавшимися после мытья волосами, белыми прядями скользящими по широким плечам, за мягкими перекатами мышц, заставляющими танцевать магические узоры, покрывавшие большую часть тела Дорантэна.       Устыдившись собственных смешанных чувств и мыслей, Марк резко открыл двери, натолкнувшись на взгляд повернувшего голову на звук вольтара:       — Я-а… за отваром, — словно оправдываясь, он направился к столу, старательно отводя глаза от даже не дёрнувшегося прикрыться Дэна. Последовавшая затем просьба всё же заставила его замереть:       — Поможешь смазать спину? — вольтар повернулся к нему боком, поводя мощными плечами и убирая на сторону ещё немного влажные волосы.       — Конечно, — согласие вылетело из уст Марка даже раньше, чем он осознал это. Залпом проглотив горьковатый напиток, он повернулся к развернувшемуся спиной другу и шагнул ближе, опуская пальцы правой ладони в стоявший на столе горшочек с маслом. Приятный аромат уже давно окутал комнату и Маркус с удовольствием вдыхал его полной грудью, пока аккуратно и планомерно водил рукой по коже от основания шеи по позвоночнику вниз и в стороны. Последние несколько дней от вольтара пахло раскалённым металлом, углём и дымом, теперь же, как раньше, тонкие нотки келама дарили какое-то уже привычное спокойствие.       Не первый раз Марк помогал вольтару с этим маслом, и на взгляд мужчины в такой ситуации ранее не было ничего необычного — ведь правда неудобно самому себе доставать до спины, да ещё и такой широкой. Так что ни в подобной просьбе, ни в собственной помощи он и раньше не видел ничего особенного, почему же теперь это так… волнующе? А ведь если он и раньше нравился Дэну… каково это, когда к тебе, пусть с такой мимолётной, но всё же заботой прикасается тот, кого ты?.. Маркус завороженно провёл по мягкой, маслянисто блестящей коже, невольно любуясь крепкой спиной, сейчас такой расслабленной под его ладонью. И тут же одёрнул себя, со стуком возвращая на стол горшочек с маслом.       — Готово, — пробормотал он, спеша, пока Дэн не обернулся, спрятаться в комнате и услышав донёсшееся вслед тихое «Спасибо». Лишь закрыв за собой дверь, Маркус выдохнул с облегчением, пытаясь усмирить гулко забившееся сердце и подозрительное движение в штанах. Он, что, правда начал возбуждаться на Дэна?       Мужчина поднёс к лицу пропитанную маслом ладонь, вдыхая такой знакомый аромат, столь сильный теперь, что от него кружилась голова. Со слабым стоном пальцами левой руки он ослабил шнуровку на брюках и коснулся и правда впервые за эти две недели подавшего признаки жизни члена. Не позволяя себе задуматься, Марк скользнул испачканной маслом рукой в брюки и обхватил твердеющий орган, закрыв глаза и видя лишь тёмную, поблёскивающую в сполохах затухающего огня спину вольтара. Закусив губу, он сделал несколько осторожных движений, чувствуя всю неправильность и вместе с тем логичность собственных действий: на кого ещё ему дрочить, если не на собственного… «мужа»? Судорожно выдохнув, он устроился на кровати, приспустив штаны и уже основательнее наглаживая эрекцию. Первый за долгое время оргазм накрыл его очень быстро, заставив толкаться в промасленный кулак, сквозь зубы глуша довольный вскрик, словно Маркус — подросток в доме родителей.       Вытерев испачканную, но всё ещё сохранившую приятный запах ладонь, Марк завозился на кровати, чувствуя расслабленную, сонную негу и устраиваясь поудобнее. Его тело наконец-то выздоравливало, это хорошо, а об остальном он подумает завтра.       Праздник Верлона, как смутно помнил Маркус, для вольтаров был главным торжеством года, в этот день они чествовали своего прародителя, поминали предков, навещали при возможности родителей и всячески демонстрировали, что живут хорошо и достойно: веселились, готовили праздничную еду, устраивали уличные гуляния. Дорантэн, ранним утром убежавший на рынок, к обеду приготовил несколько традиционных блюд, а после него предложил Марку прогуляться по городку. Тарла, в которой вольтары жили довольно свободно с другими расами, отмечала праздник вместе с ними, ведь любое подобное торжество также улучшало и торговлю, поэтому многие улицы были превращены в стихийные рынки и сцены для представлений.       Затосковавший в четырёх стенах, но не рисковавший пока выходить в одиночку наружу, Маркус принял предложение с радостью и энтузиазмом. Пыльные улочки встретили многочисленными лотками с мелкими товарами и закусками, фокусники, жонглёры и сказители развлекали разнообразную аудиторию, где рядом спокойно соседствовали люди, вольтары и зверолюды всех мастей и степеней человекоподобности. Мужчине понравился этот мирный и весёлый городок, война, начавшись у южных границ, не докатилась сюда, а переселенцы, бежавшие от её ужасов и начавшие здесь новую жизнь, давали новый толчок развитию Тарлы.       Неспешно прогулявшись по нескольким улочкам до сумерек, они остановились у небольшой таверны, где решили поужинать и послушать местного сказочника. Дэн кивнул кому-то из посетителей и вскоре к ним подсел пожилой вольтар, оказавшийся тем самым кузнецом Лазаром, рассыпавшимся в благодарностях и похвале умениям Дорантэна. Звучащая с небольшого помоста легенда о героях и могучих магах после настоящей войны вызывала у Маркуса лишь едкий смех, и когда подавальщик вместе с их заказом предложил кувшин местного пива, согласно кивнул, не раздумывая. Под выпивку враки сказителя воспринимались легче и в пол-уха, а на обеспокоенный взгляд Дорантэна Марк только отмахнулся — он свою норму знал, от пары кружек пива ничего ему не будет.       То ли пиво оказалось крепче, то ли тело Маркуса, всё ещё слабое после болезни, было более восприимчивым, чем ему хотелось бы, но на третьей кружке мужчина начал заваливаться на лавке, а попытавшись встать, и вовсе чуть не упал, благо, вольтар с беспокойством следил за другом, сам ограничившись лишь одной. Дэн, расплатившись и подхватив мага под руки, осторожно вывел того в прохладу позднего вечера, потихоньку направляясь к их домику и поддерживая хмельного друга, когда того подводили собственные ноги. Марку же было хорошо — проблемы отступили, ему и вовсе в какой-то момент показалось, что они с вольтаром просто во время очередного захода каравана в город вышли прокутить немного денег и развеяться после многих дней, проведённых в напряжении и ожидании возможных неприятностей в пути.       Маркус всё порывался напеть какую-то шуточную песню, но никак не мог вспомнить куплет, а Дэн, зараза такая, не хотел подсказывать, когда с неба упали первые крупные капли. В недоумении стерев с лица влагу, Марк запрокинул голову и чуть не упал снова, но вольтар придержал, помогая утвердиться на заплётшихся ногах и поторапливая домой под набирающим силу дождём. Когда они добрались до снятого домика, оба были мокрые, но градус веселья неожиданная помывка мужчине не убавила.       Первым делом Дэн помог Марку снять верхнюю, промокшую насквозь накидку, и затеплил огонь в очаге, затем завёл мага в спальню, помогая разобраться с оставшейся одеждой и пытаясь уложить хмельного друга в кровать. Для Маркуса, внезапно вспомнившего, что перед ним его… «муж», ситуация показалась крайне забавной. Прищурившись, он с ухмылкой наблюдал за таким как всегда невозмутимым и заботливым вольтаром, иррациональное желание подшутить над ним, вызвать реакцию толкнуло к тому, о чём Марк впоследствии не то чтобы жалел, но…       Покрепче взявшись за жилетку вольтара, он, приподняв голову, впился губами в рот Дэна, уже представляя ошарашенное выражение на его лице, когда отстранится от замершего в ступоре друга. Но миг, и напряжённые уста размыкаются для уже настоящего поцелуя, а не просто касания губ, а на затылок и поясницу ложатся сильные ладони, не позволяя отстраниться. Поцелуй вышел неожиданно пьянящим настолько, что, когда они всё же разорвали его, чтобы глотнуть воздуха, Марк запрокинул голову, чувствуя, как алкоголь в крови смешивается с нарастающим возбуждением, и невнятно застонал, толкнувшись бёдрами в жёсткое тело перед собой.       Дэн шумно потянул в себя воздух, по-прежнему не размыкая рук, и уже сам поцеловал Маркуса, на этот раз мягко вовлекая его губы, лаская их языком и вызывая новый стон… но ни звука, ни жеста сопротивления: в голове мага всё смешалось, ему было хорошо, а остальное не имело значения. Вольтар осторожно ослабил хватку, помогая присмиревшему Марку сесть на кровать и снять сырую рубашку, когда же руки легли на завязки брюк, мужчина прикусил губу и приподнялся, позволяя их снять и увидеть, что да, Дэну не показалось. Хмель делал всё проще, и когда вольтар присел перед кроватью на корточки, помогая снять обувь и стянуть с ног калоши брюк, Марк бездумно провёл по собственному вставшему члену, глядя на склонённого вольтара и вновь не сдержав довольного стона.       Дорантэн поднял голову, чуть вздёрнув брови и с усмешкой посмотрев на возбуждённого мага:       — Ты пьян, Маркус, ложись уже, — тот в ответ что-то недовольно буркнул и вновь огладил себя, перехватывая норовившего подняться Дэна закинув ему лодыжку на плечо. Вольтар замер, в неярком свете свечи глядя на уже явно ласкавшего себя мага, смотревшего прямо на него, а затем осторожно спросил: — Марк, что… чего ты хочешь?       — А разве… ты не должен выплнять спр… спуружский долг? — заплетшимся языком еле выговорил мужчина, расплываясь в довольной улыбке. Дорантэн усмехнулся на такую формулировку, но едва заметно кивнул, чуть прищурившись, а затем придвинулся ближе к кровати, склоняясь над пахом мага и отводя теребившую возбуждённый орган руку.       Марк несдержанно всхлипнул, почувствовав чужие губы на головке, и тут же зарылся пальцами в копну мелких косичек, прижимая голову вольтара ближе и понуждая взять глубже, но руководить действиями Дэна у пьяного мужчины никак не получалось. Тогда он попытался толкнуться бёдрами вверх, в тёплую влажность чужого рта, но и тут, стоило Дэну лишь раз поперхнуться от резкого движения, как бёдра Маркуса были с силой прижаты к кровати — не двинешься.       Мужчина сдался и откинулся на спину, опираясь на локоть одной руки, чтобы удобнее было смотреть, пальцами другой то мягко массируя кожу головы вольтара, то зажимая в кулаке пучок белых косичек. Зрелище, представшее перед ним, возбуждало не меньше действий: тёмная кожа Дэна почти сливалась с царившей в комнате тьмой, едва рассеянной пламенем свечи, выделялись лишь белые очертания косичек, порой щекотно касавшихся бёдер и живота, да светлые брови. А вот когда вольтар немного отстранялся, чтобы длинно провести языком по стволу и поймать взгляд мага, того пробирало до самого копчика от блеска жёлтых глаз с расширенными провалами зрачков. Вскоре Дэн плотно обхватил губами кончик, играя с головкой языком, и быстро задвигал по увлажнённому члену сомкнутыми в кольцо пальцами, отчего бывший уже на грани Марк бурно излился прямо тому в рот, чувствуя, как вольтар втягивает щёки, выдаивая последние капли семени.       Оргазм блаженной волной накрыл мужчину, тот с облегчением застонал и рухнул на подушку, довольно скалясь и устало прикрыв веки, через подступающую дрёму слыша, как часто задышал возле него вольтар, а затем что-то влажное немного брызнуло на бедро. Невольно сморщившись, не размыкая глаз Марк повернулся на бок, довольный и безразличный к окружающему миру, и уже почти уснул, как его затормошил Дэн.       — Давай, выпей-ка отвар. Нельзя пропускать, Марк, ну, проснись, — он нехотя разлепил веки, чтобы увидеть перед собой очертания пиалы с настоем. Горестно вздохнув, мужчина покорно проглотил лечебный напиток, краем хмельного разума даже отметив, что тот вроде бы и не такой противный, как обычно. Как только отвар был выпит, с чувством выполненного долга Маркус обхватил жёсткую подушку и, отбившись от попыток надеть на него хотя бы сухую рубашку, завернулся в наброшенное поверх голого тела одеяло, тут же провалившись в глубокий сон.