Долг жизни вольтара

      И вновь в Тарлу пришла осень, его десятая осень здесь, как про себя отметил Маркус, глядя из окна личного кабинета в школе на подготовительную суету внизу. Скоро, через месяц, традиционно после вольтарского праздника Верлона начнётся новый отбор, на котором маг обязательно присутствует, придирчиво участвуя в выборе будущих учеников, и пустующие сейчас классы и общежития наполнятся гомоном людских голосов. Как много прошло времени, как много сделанного… Марк нежно провёл ладонью по простому столу, порадовавшись, что всё же оставил этот кабинет за собой, выделив новому директору школы другое помещение, ничуть не хуже. Пусть там сам всё устроит по собственному вкусу, а маг будет продолжать периодически проверять работы студентов здесь, на этом столе, где как-то раз нашёл его, уснувшего от усталости, Дорантэн, так до полуночи и не дождавшись любимого мужа. Как тот был зол, и как отымел его, здесь же, на столе, не раздеваясь, когда Маркус попытался успокоить его и загладить свою вину.       Уже пять лет как «Школа бытовой магии» распахнула свои двери, сначала для всего нескольких десятков учеников, а сейчас их число увеличилось уже до пятидесяти. Пришлось строить дополнительные учебный корпус и общежитие, выделив небольшую женскую часть. Маркус никогда не считал, что девушки чем-то слабее в магии, у искры нет пола, но они были менее амбициозны в своей основной массе, и потому реже даже просто пытались пойти учиться, довольствуясь ролью жены и матери. Мужчина с самого начала не стал добавлять к официальному названию школы своё имя, посчитав, что больше не имеет на это права. Одно дело, когда он сам каждого ученика выбирал и учил, и совсем другое, когда кроме него сейчас было ещё четверо постоянных и несколько подменяющих преподавателей, пусть и большинство из них — его же бывшие ученики.       Как наивен был Марк, заканчивая последние работы по отделке и закупая всё, что нужно для быта, от мебели до тарелок на кухне. Ему казалось, что вот, всё, готово, теперь только учить… но быстро выяснилось, что каждый день возникают множество мелочей, требующих его внимания касаемо быта студентов и обучения. Пять лет мучился Маркус, пытаясь поспеть везде, и, наконец ему надоело — он сам решил сложить с себя почётную должность директора школы и нанять для этого другого человека. Им мог быть даже и не маг, по крайней мере Маркус как-то обходился со всем обычными способами, но он нашёл подходящего выпускника кафедры целителей, который будет вести небольшой курс магии жизни и выполнять дополнительные административные обязанности, живя прямо на территории школы. Сам же Марк останется полноправным владельцем, одним из учителей, принимающим в школу и экзаменатором, сосредоточившись только на этой сфере деятельности.       Маркус довольно вздохнул, сняв с себя часть груза забот, теперь он мог сосредоточиться на качестве обучения. Что бы там кто ни говорил, но хорошо обучить азам за полгода можно, надо просто не лениться, ни ученикам, ни преподавателям. Классы были маленькие, до восьми человек, и каждый студент должен был отвечать на уроке уверенно, зная, что делает и почему. Нерадивых и ленивых просто выгоняли, вернув часть внесённой наперед оплаты. Не хочешь учиться — не отнимай чужое место и время и силы преподавателя. Марк оживился, заметив через окно входящего в ворота школы Уоррена. Тот по-прежнему занимался узорами, ведя скромную личную практику и вместе с бывшим наставником пытаясь продвигать их новшество, но то… не обрело ожидаемой Марком популярности, слишком велико было недоверие ко всему непривычному.       Как был горд маг, закончив свою первую задумку — переделку «узора альты» для женщин. Такой узор не только помогал сохранить ребёнка и легче родить, а, видит небо, Маркус понимал, через ЧТО проходят женщины, но и предохранял от ненужной беременности. Эту идею он почерпнул из собственной практики, когда родил второго ребёнка, Аскела, и решил попробовать как-то контролировать «дар жизни», чтобы больше не переживать о незапланированной беременности. В итоге ему это удалось, Марк дополнил собственный узор своеобразной перемычкой в нужном месте, и даже наполнившись, тот не формировал кокон, позволяя им с мужем наслаждаться друг другом в полной мере. Эту перемычку можно было убрать, активируя её, она тоже была своеобразным узором, и распадалась при намеренном воздействии — этот шанс Марк оставил на всякий случай, если всё же ему придёт в голову «сходить» за третьим, но Лииру и Амиру летом исполнилось уже по девять, а Милару и Аскелу шесть, и пока мужчину не тянуло повторить своеобразный опыт. Узор для женщин он дополнил аналогичным моментом, но теперь им уже чтобы забеременеть пришлось бы посетить Маркуса или Уоррена, чтобы снять её. Или не ставить вообще, но тогда узор срабатывал бы достаточно регулярно, с промежутком через год после родов, что для живущей с мужем жены всё равно гарантировало регулярную беременность. Женщины гениальность его затеи не оценили, как не оценили и того, что сами-то контролировать этот момент никак не смогут, ни снять, ни поставить, а зависеть от какого-то непонятного мага, да ещё и мужчины?.. Сегодня он тут, а завтра нет его, и что тогда? И ладно бы, если останется без этой самой перемычки, а если по его вине женщина на всю жизнь будет бесплодной? Нет уж, лучше по старинке, как предписано самими небом и землёй.       Маркус неоднократно выслушивал подобные мнения, но лишь разводил руками, так и не получив ни одного шанса даже опробовать эту свою задумку. Наконец, несколько лет назад, когда Марк был на званом ужине у градоначальника Серго вон Тэрна, к нему подошла Мириам, жена Серго, и, тихо пригласив в небольшой кабинет, призналась в своей проблеме: женщине было уже тридцать, но детей им с мужем небо так и не послало. Первые роды оказались очень тяжёлыми, ребёнок умер через несколько дней, а её ещё неделю трясло в горячке. Затем ещё две беременности, но лишь благодаря дорогим зельям, хотя и они закончились выкидышами, а без них не было и того, хотя женские дни приходили. Марк не стал ничего обещать сбивчиво объяснявшей всё смущенной женщине, но предложил проверить хотя бы её искру, чтобы узнать, достаточно ли она сильна, чтобы попробовать. Едва он коснулся руки Мириам, как в комнату, куда завела мага женщина для конфиденциального разговора, ворвался со скандалом Серго, подозревая чуть ли не в измене исчезнувших вместе жену и Маркуса. Ситуация была абсолютно нелепой, но маг покинул тот дом, остро сожалея, что Мириам хотя бы не посоветовалась с мужем вначале и не поставила того в известность, желая сначала узнать у Марка, возможен ли в принципе какой-то результат. Он думал, что этот случай испортит довольно тёплые отношения с главой города, но через несколько недель тот с женой пришли к нему вместе. Серго нашёл в себе силы извиниться за произошедшее и попросил помочь, если это вообще возможно, и теперь Мириам нянчит годовалую девочку и собирается через годик родить ещё раз, а Маркус точно знает — всё работает.       Шаги Уоррена зазвучали по коридору второго этажа, направляясь знакомой дорогой к кабинету Маркуса, и тот обернулся на звук открываемой двери, приветствуя бывшего ученика, а теперь коллегу.       — Ну что, ты решил? — улыбнулся он другу, знавшему, где найти наставника в такое время.       — Да, я останусь там же. Спасибо, конечно, но это будет неудобно для пациентов, — отказался Уоррен от предложения Марка построить ему на всё ещё обширной свободной территории школы отдельную приёмную. Уоррен и так был одним из подменяющих преподавателей, и взял себе из учеников одного в личные помощники, когда тот вызвался изучать технику узоров. Но это оставалось мало популярным приёмом, и пациентами Уоррена были прежде всего старики и калеки, которым тот пытался облегчить жизнь.       Марк с бывшим учеником стали друзьями и коллегами, зачастую вместе разрабатывая новые узоры, но основную практику вёл именно Уоррен, хотя признать его целителем так и не позволили. В прошлом году к нему нагрянули с проверкой, что это за шарлатан такой, и это было совсем не так, как всё обошлось с Маркусом и школой, ведь тот всё же дипломированный маг, выпускник Академии, и учить бытовой магии ему бы никто не запретил. А тут какой-то выскочка-самоучка с сомнительным полугодовым дипломом, не имеющим никакого отношения к целительству! Парня чуть не арестовали, но за него заступился сам Серго, он же и признал действенность используемых методов, и эскулапы из гильдии целителей, брызгая слюной на непонятного конкурента, оставили Уоррена в покое, но практиковать он мог лишь в Тарле. Скандал получился знатный, что не добавило технике узоров популярности и Маркус уже всерьёз думал прекратить всё это, но Уоррен отказался — он будет продолжать, пусть лишь в Тарле, пусть лишь с очень специфическими пациентами, но каждый новый сделанный им узор облегчит чью-то жизнь, а значит, это того стоит.       — Что ж, дело твоё, но, если передумаешь, предложение остаётся в силе, — улыбнулся Марк. Когда-то он думал, что будет в своей школе сам преподавать именно узоры, однако на деле пока что его простой и укороченный курс немного разросся и достаточно условно делился на бытовую магию, алхимию, артефакторику и начала магии жизни, включая изготовление простейших зелий. Это всё было организованно несколькими потоками, и студентам приходилось выбирать, что именно они будут проходить, или платить за несколько курсов, продлевая обучение на следующий год. Но Маркус не хотел в итоге растягивать учёбу в школе на долгие три-четыре года, как в Академии, это просто того не стоило, да и цели такой он себе никогда не ставил. В их школу приходили дети селян и провинциальных горожан, чтобы получить практические навыки, пусть в ущерб общему объему знаний. Такой он и собирался оставить школу, а прибыль, что к пятому году её работы только-только начала появляться, решил направить на стимулирование успешности студентов.       В первые годы он просто пытался экономить на том, что мог придумать, например, в их школе работал самый минимум наёмных служащих, а уборщиков не было вообще, все подобные задачи обязаны были выполнять сами студенты, распределившись на группы и поддерживая чистоту своими силами и умениями. А что, школа бытовой магии, как-никак, а за собой убраться никак? Не умеешь пока магией, так ручками, ручками, тряпку в зубы и вперёд, глядишь, и стимул лучше стараться на уроках появится, и навыки от регулярной практики улучшатся, и что тебе кто-то что-то должен, позабудешь. Первые два года школу всё равно постоянно приходилось «подкармливать» деньгами от продажи шерсти, благо, их по-прежнему хватало, торговля шла хорошо, а секрет обработки пряжи оставался в руках мага, вернее, в его голове. Потом они каким-то чудом вышли в ноль, а теперь Маркус смотрел на довольно приличный положительный баланс прошлого года с неким недоумением. И куда ему их девать? Ведь и в самом деле не для прибыли же он создавал школу, он даже собственную оплату по должности учителя не начислял, отнеся эту графу в раздел экономии. Поэтому Маркус думал о двух возможностях: разработать на новый учебный год систему поощрений для успешных студентов в надежде, что это поможет далеко не самым богатым его ученикам и простимулирует их тягу к знаниям, а ещё была у него мысль оплатить уже полноценное обучение какого-нибудь «самородка», буде такой обнаружится в новом наборе.       — Вы, как обычно, поедете в Зилат на осеннюю ярмарку? — переспросил Уоррен, когда они вместе покидали стены школы.       — Да, послезавтра, — усмехнулся Маркус, — люблю стабильность в этом смысле.       Он остановился поправить табличку с названием школы из гладкого, словно отполированного до зеркального блеска дерева. Как-то ещё во время строительства пришла в голову магу «гениальная» мысль: попробовать то же самое «сглаживающее» воздействие, что он применяет к шерсти, и на дереве. Хорошо, что для эксперимента он взял кусочек с ладонь размером, тут же ухнув на него чуть ли не треть всех сил. Но результат был интересный: древесина становилась гладкой и блестящей, словно покрытой лаком, при этом гораздо плотнее и крепче, и очень приятной на ощупь. А вот то количество сил, которое отнимало у мага это заклинание на древесных волокнах, абсолютно не стоило по сути мизерности объёма результата. Закрыв для себя этот вопрос, Маркус всё же обработал таким любопытным способом подаренные старшими вольтарами детям резные игрушки, чтоб не раскололи и заноз не наделали, и вот эту табличку, по частям.       Рансом, гнедой мерин, названный Лорной Ветерком на языке вольтаров, терпеливо ждал хозяина у коновязи на территории школы, меланхолично пожёвывая пару корнеплодов, выпавших из корзин. Овощи как раз чуть ранее привезли и уже сгрузили в погреба возле столовой под присмотром принимавшего товар нового директора, подпихнувшего упавшее ногой в сторону коня на глазах у недавно наблюдавшего за этой сценой из окна мага. Маркус тогда на данное мерину имя лишь пожал плечами, сократив до первого слога, Ран так Ран, хотя конь и правда оказался под ездоком шустрым и выносливым, с хорошим, не тряским ходом. Сев в седло, мужчина окинул напоследок взглядом дело рук своих, чувствуя глубокое удовлетворение: его школа работала, она была нужна, она оправдывала затраты на себя, хотя бы текущие, и она улучшала жизнь людей вокруг, пусть пока незаметно, мазками, не всегда очевидными деталями.       Например, в Тарле было собственное производство бумаги, небольшая семейная артель, которая делала бумагу довольно низкого качества, сероватую, шершавую и грубую, и не такую чтоб очень дешёвую, но за неимением альтернативы её закупали те же несколько школ, в том числе и школа Веды. Городская управа же закупала себе нормальную, светлую и гладкую бумагу, привозя её из Сартра. Маркус посмотрел на всё это безобразие, съездил в артель, как представитель школы, пытаясь договориться или цену понизить, или качество улучшить, но его осадили, мол, все покупают, и ты купишь. Марк разозлился, высказавшись в том ключе, что такой бумагой только задницу подтирать, если у кого окажется желание в прямом смысле просрать столько денег, и то жёстко будет, и поехал сам в Сартр, привезя перед открытием школы партию нормальной бумаги по цене лишь чуть выше, по пути в шутку раздумывая, не посоветовать ли братьям-торговцам продавать у себя в уже нескольких лавках ещё и писчие принадлежности. Обиженные бумагоделы подулись, поднапряглись, и улучшили-таки собственное производство, видимо, тоже подумав о чём-то подобном. За качественной бумагой под боком появилось и больше тех, кто занимался переписыванием книг, школы получили по той же цене лучший товар, а магистрат больше не тратил деньги на привоз бумаги, закупая её у местных и немного экономя на разнице и доставке. Ну и стоило так артачиться? С бумагоделами он помирился… но не сразу, как раз когда вместе с ним приехал секретарь из управы с первым заказом.       Ещё у главы города были амбициозные планы на развитие Тарлы, в том числе и с помощью бытовой магии, но тут уже его немного осаживал Маркус, напоминая, что масштабы не те, не стоит замахиваться на слишком большие или затратные проекты. За шесть лет новый градоначальник действительно много сделал, причесав городок, и маг немного сожалел при мысли, что его в качестве повышения по службе могут вот-вот перевести в более крупный город, но Серго успокаивал его — Тарла ему нравилась, если будет выбор, он останется. О, как насчёт сделать магическое уличное освещение, как хоть в том же Зилате, а? Маркус на это поначалу закатывал глаза, расписывая объёмы работ и сколько надо будет постоянно держать на службе в управе магов, чтобы они всю эту иллюминацию поддерживали в рабочем состоянии. Создание довольно простого артефакта, такого как «магический фонарь», входило в программу обучения всех студентов школы, и сейчас её территория по вечерам освещалась множеством огней работы бывших учеников, а все общежития и классы давно избавились от свечей и масляных ламп. Материалы для практических работ предоставляла школа, а потому ей принадлежал и результат, вот и переходили из года в год по наследству расставленные уже во всех помещениях самые разные фонарики, только протяни руку да напитай. Так что Маркус в прошлом году задал-таки студентам определённый размер и форму, и отобрал самые качественные результаты их работы, которые выкупила за недорого управа, компенсировав затраты на все материалы. А насчёт подпитки… сам Маркус страшился подобной судьбы — всю жизнь лишь заряжать артефакты, с него хватит и домашней утвари, но может кто и захочет своей искрой питать огни города, благо, обученных магов постепенно становилось всё больше, не только местных, но и частично оседавших здесь же приезжих учеников.       Так в маленькой, провинциальной Тарле появились на улице магические фонари, правда, пока только на одной.       Поджав губы, Маркус шёл за одним из служек торговой гильдии Зилата, который явился к ним на ярмарке прямо к прилавку с шерстью, потребовав взять образцы товара и следовать за ним. Марк успокоил заволновавшихся вольтаров, оставив родственников мужа торговать дальше, благо, ничего сложного в этом не было, и пошёл за служкой, сопровождаемый не захотевшим отпускать его в одиночку Дэном. С самого начала ярмарки маг почувствовал по поведению покупателей, что что-то не так. Те подходили к прилавку с каким-то сомнением, порой долго мяли шерсть, присматриваясь, но всё равно в итоге покупали, спрос не падал. И всё же эта ситуация заставляла мужчину нервничать, задаваясь вопросом «что не так?», а теперь ещё и этот вызов.       Попросив вольта дать ему самому возможность отвечать на вопросы, если только к Дорантэну не обратятся напрямую, Маркус, собравшись, подошел к палатке одного из смотрителей рынка, отвечавшего за их участок. Поднятые боковины позволяли увидеть сидевшего за столом солидного мужчину — того самого мага, Альфреда вон Шольца, что в первый их приезд на рынок приходил с проверкой и в итоге купил все шали для своей семьи. В нескольких метрах перед его столом, немного правее, уже стояли незнакомые вольтары, у ног которых, как понял Маркус, подходя ближе, была разложена окрашенная пряжа из овечьей шерсти, правда, совершенно обычная. Маг начал догадываться, что здесь происходит, но приятного всё равно мало.       Смотритель кивнул вызванному Марку и предложил стать рядом, разложив свой товар, взятый в качестве образцов.       — Итак, вы утверждаете, что у вас вольтарская шерсть, — спросил он у чужаков, те искренне ответили, что да, конечно, а какая же ещё. — И у вас тоже вольтарская? — приподнял он бровь, глядя на Маркуса.       — Да, — пожал плечами чувствовавший давление работавшего артефакта маг. Если он солжёт, то тот об этом узнает. — Как я вам и говорил когда-то, господин смотритель, шерсть с овец, выращенных вольтарами, ими же и пряжа сделана, и окрашено ими. Ничего особо не изменилось, вы же знаете, десятый год как торгуем, и никаких нареканий от покупателей нет. Только красителей прикупили к тем, что были раньше, этот вот из новых, — он поднял насыщенно-розовый, словно персик, моток, передавая его служке, чтобы показать смотрителю. Тот кивнул, изучив жемчужные переливы на пряже.       — Но у нас тоже всё так же, — загалдели недовольно вольты рядом, зыркая на Маркуса с Дэном, — чего к нам прицепились?       — А какие из старых? — остановил чужое возмущение взмахом руки смотритель, магией заставив их замолчать на полуслове — говорить что-то полагалось только отвечая на вопросы ведущего разбирательство. — Те, что вольтары окрашивают своими красками.       — Этот, этот, и ещё вот эти два, — выбрал из палитры разложенных мотков перед ним Маркус, — пряжи этих цветов у нас всегда больше всего, и, может, припомните, именно их мы привезли в первый раз.       Маг спокойно передал служке отобранные, чтобы он разложил на столе перед смотрителем. Тот задумчиво кивнул, разглядывая уже знакомые по купленным им первым шалям блеск и глубину цвета, а потом дал служке сигнал принести и уложить рядом с мотками Марка обычную пряжу вольтов соответствующих оттенков. Те в каком-то смысле совпадали, но разница всё равно была слишком велика. Он подозвал мага ближе, указывая на лежащую перед ним шерсть:       — А что скажете на это?       — Что это самая обычная шерсть, может и вольтарская, тут не знаю, — пожал плечами, Маркус, вертя в руках чужой моток, — просто не зачарованная итар, насколько я могу понять. Что в том такого?       — А то, что цену они поставили не сильно ниже вашей, — протянул, подняв брови, смотритель. — И утверждают, что тоже имеют полное право называть свой товар «вольтарской шерстью».       Марк оглянулся на притихших вольтов и тяжело вздохнул. Да, жадность, она такая, до добра не доводит, но продавать простую крашенную шерсть по цене зачарованной, пользуясь уже знаменитым именем… нехорошо. Марк, конечно, может прямо сейчас подать на них смотрителю жалобу, наверняка кто-то из покупателей так и сделал, потому они сейчас и здесь, но тогда их всех ждёт длительное и неприятное публичное разбирательство в чём же разница, если Марк претендует на исключительность своего товара. Оно ему надо? Никакой пользы это не принесёт, ещё где-то и проговорится на неудобном вопросе, что и сам приложил руку к чарам. Да и в чём-то они действительно правы, их шерсть тоже вольтарская, какая же ещё… если бы вольты в этом солгали, его бы даже не позвали.       — Что ж, — мужчина дёрнул уголком рта, вновь оборачиваясь к смотрителю и окидывая взглядом разложенный товар, и развёл руками: — думаю, если покупатель не видит настолько очевидной разницы между зачарованной шерстью и обычной, соглашаясь платить лишь за пару слов… то это очень невнимательный покупатель, которому легко всучить любую подделку. Это, конечно… плохая ситуация, но её решение я оставлю на суд смотрителя торговой гильдии, — чуть склонил голову Маркус, отступая на своё место.       Тот важно кивнул, удовлетворённый спокойной реакцией мага, и постановил оштрафовать вольтов на солидную сумму, которая пойдёт частью на полное устранение ущерба жалобщика, купившего, не глядя, несколько тюков, а частью гильдии за разбирательство. И пообещал удвоить штраф, если поступит ещё хоть одна жалоба. Поскольку Маркус вон Норлан, как представитель вольтов, продающих зачарованную вольтарскую шерсть, таковой жалобы пока не подавал, то и на возмещение каких-либо убытков, прямых или косвенных, он не претендует. Но может претендовать в будущем, если ситуация повторится, намекнул смотритель, окидывая взглядом стороны конфликта и почти прямо говоря Маркусу, что тот при желании может надавить на недобросовестных конкурентов, и гильдия его поддержит, конфисковав таким образом всю выручку. Косвенные убытки, они такие, считать можно ой как по-разному, чего только стоят страшные слова «недополученная прибыль» и «урон репутации». Хотя репутации их «вольтарской шерсти» действительно был нанесён серьёзный урон.       Маркус тяжело вздохнул, провожая пристальным взглядом чужих вольтов, уплативших приличный штраф и заспешивших убраться подальше от палатки смотрителя. Задним числом он даже удивился, что подобного не произошло раньше. За плечом тяжело сопел молчавший всё время разбирательства Дэн, так же глядя вслед соплеменникам, и Марк ткнул его локтем в бок:       — Не вздумай устраивать драку, — он обернулся на вольта, стоявшего рядом, — я серьёзно, Дэн. Полностью тебя понимаю, но в таком случае тот же смотритель уже нам такой штраф выпишет. Тут с этим строго, оно того не стоит.       — Почему ты не подал жалобу? — прогудел Дорантэн, отмирая. — Пусть бы заплатили двойную цену.       — А как мы докажем, что их шерсть НЕ вольтарская? — кисло улыбнулся Марк. — Пусть идут. Может, чему научатся.       — Как в следующий раз не попадаться? — недовольно пробормотал Дэн, направляясь к их торговому месту.       — Ну, хотя бы, — пожал плечами маг. Конечно, вольтары тоже не сплошь идеалы, как и люди, это ему так повезло. Марк улыбнулся последней мысли и легонько коснулся руки мужа в мимолётной ласке: — Всё нормально, думаю, я знаю, как нам выйти из этого положения.       У прилавка уже привычно толпились покупатели, похоже, столь явная подделка мало кого по-настоящему затронула. Маркус прошёл к товару и встал рядом, пока не вмешиваясь в бойкую торговлю, видя, что родичи Дэна вполне справляются, и обдумывая пришедшую ему в голову идею. Дело в том, что у него было под рукой ещё одно название, тоже на слуху у покупателей. Марк погладил одну из шалей, разложенных для продажи, другую, рядом, кто-то уже покупал, и он помог упаковать и передать. Эти шали называли… норланскими, по фамилии связавшей их мастерицы. В самый первый раз Марк не совсем удачно при большой толпе народа сказал, что шали связала его жена. Естественно, он не соврал перед артефактом, Лорна ему именно жена, и даже взяла его фамилию в качестве родового имени, тут не подкопаешься. Поэтому, чтобы отличить те самые, оригинальные шали, связанные заочно ставшей знаменитой мастерицей, от шалей, всё же связанных из их шерсти другими и зачастую тоже попадавшимися на рынке, их так и стали называть сами покупатели. Всего Лорна, не отвлекаясь от домашних забот и детей, неспешно плела за год до десяти таких шалей, делая их себе в радость, а не по нужде, и выглядели они всегда роскошно и необычно, тут не поспоришь, так что три золотых за шаль осталось постоянной ценой, и ещё ни одна не уехала с ярмарки обратно.       Лорна как-то пыталась передать несколько шалей маме Марка и жене его брата в качестве подарка, маг подозревал, что Веда всё же поделилась с ней своими впечатлениями о напряжённых отношениях мужчины с родителями, но тот… не стал, планомерно каждый год продавая все её творения и отдавая выручку жене. И не потому что пожалел трех золотых для матери или невестки, просто слишком уж приметны были шали, на слуху их название, а Ликар всё же достаточно близко от Зилата, и поставить в ряд одинаковые фамилии, пусть и не самые редкие, будет достаточно просто для вдумчивого наблюдателя. Маркус не хотел ни косвенно как-то подставить родителей своей столь неприятной в их понимании связью с вольтарами, ни навести на них кого-то, жадного до денег. Не лучше было бы и увидеть, как на лице матери отвращение при мысли, что шаль связала вольтарка станет бороться с восхищением подобной работой. Он даже ездил в Ликар после ярмарки по-прежнему только верхом и в одиночестве, привозя родителям и племяннику, которого так ни разу и не увидел, небольшие, но приятные подарки. Именно это соображение — беспокойство о них — в итоге перечёркивало промелькнувшую идею назвать пряжу… норланской. Тогда вопрос об уникальности стоял бы совсем иначе: пряжа, изготавливаемая не просто вольтарами, а семьёй Норлан и их родственниками, и у него были бы в руках все нужные ключи. Если с названия школы он сознательно убрал своё имя, желая той развиваться и однажды пережить своего создателя, то секрет обработки пряжи Марк очень хотел оставить именно внутри семьи, обеспечив безбедное будущее тем, кто будет носить родовое имя Норлан. Но Маркус качнул головой, по тяжком размышлении отметая это столь изящное и простое решение.       Погода стояла всё ещё тёплая и относительно сухая, поэтому временную стоянку разбили в леске у нужного поворота. Стуча копытами, Рансом быстро мерил расстояние от оставленных с телегами вольтаров и Эвана до городка Ликар. В десятый раз Маркус проделывал этот путь, но радости, как в первый, больше не испытывал. По-деловому встретивший его отец и чем-то озабоченная мать тут же усадили первенца на кушетку, с двух сторон держа за руки, словно беря в плен.       — Ты очень вовремя, сынок, как я рада, что мы тебя дождались, — улыбнулась доброжелательно мать, довольно глядя на него.       — Что случилось? — встревожился Маркус, чувствуя, как засосало под ложечкой.       — Ничего такого, вернее, нет, конечно случилось, — залепетала она, широко улыбаясь.       — Давай я, а то ты будешь долго мусолить, — недовольно пробурчал отец, похлопывая Маркуса по руке. — Послушай, сын, Эмиля переводят в другую управу, на хорошую должность… вернее, переводят его тестя, тот станет новым главой города Мингир, и ему не помешают свои люди на месте, поэтому он забирает с собой Эмиля с дочерью и нам предлагает перебраться с ними вместе. Ты ж знаешь, я хороший писарь, а Камилла часто внука глядит, да и второй на подходе.       — Во-от как, — протянул Маркус, успокаиваясь. Он хмурился, пытаясь припомнить, где тот самый Мингир, но получалось как-то совсем смутно: — Это же где-то на юге?       — Да, — довольно улыбнулась, мать вновь сжав его руку, — близ столицы юго-западной префектуры, крупный город, богатый, и мы с Грегори подумали… что ты… только вот…       Она обрывала себя, не желая вновь поднимать неприятную для всех тему, но отец Маркуса закончил за неё:       — Что ты бросишь своё глупое занятие с бытовыми артефактами и поедешь с нами, там и тебе хорошее место найдётся. Только вот твоя вольтарка… вы ещё… вместе?       Маркус зло вздохнул, незряче уставившись прямо между требовательно глядевших на него родителей, и резко поднялся, вырываясь из ставших столь удушающими родных рук. Чем дальше на юг, тем хуже относятся к инорасцам, особенно после войны, это Маркус знал не понаслышке, так что вопрос о вольтарской жене первенца для его родителей очень даже насущный. Если подобное откроется, то на карьеру Эмиля и его отца это может в итоге сильно повлиять.       — Конечно, мы вместе, — зло выдохнул Маркус, отходя от них и оборачиваясь лицом, — у нас магический брак. Так что, нам поехать с вами?       Мать застыла, прижав руку к груди, а отец, недовольно пожевав губу, заключил:       — Разве ты… не сможешь как-то разорвать этот брак… — он прищурился, глядя на Маркуса, — та девица тебе навязалась, у тебя не было выбора, мы всё понимаем. Но ведь есть надёжный способ решить эту проблему…       Марк задохнулся от того, что именно предлагал ему отец. Решить проблему… Ну да, смерть одного из супругов разрушает даже магический брак… Он тяжело качнулся, не понимая, зачем вообще сюда пришёл.       — Давайте, я сделаю всё ещё проще, — прошипел он, глядя на родителей. — Забудьте, что я вас когда-то нашёл. Никто меня тут особо не видел, а на новом месте о моём существовании в принципе не знает. Можете считать, что я погиб на войне и так и рассказывать всем, кому захотите. Я же обязуюсь вас больше никогда не потревожить. Так вас устроит?       — Сынок, что ты такое говоришь? — поражённо протянула Камилла.       — Мам, а в предложении отца тебя правда ничего не смутило? — женщина отвела взгляд от разъярённого лица сына.       — Что ж, так тому и быть, — ударил ладонью по столу Грегори вон Норлан, — если это твоё решение, то тебе за него и отвечать, сколько ещё мы будем за тебя переживать? Ты уже давно и достаточно взрослый, живи, как хочешь.       Марк не удержался от поражённого смешка. Действительно, сколько можно. Тридцать семь годков, трижды счастливо женатый, имеющий на руках четырёх детей, собственную школу и прибыльное дело маг. Да, он и правда живёт, как хочет. Маркус тут же успокоился и смерил родителей совсем другим взглядом. Они подарили ему жизнь, заботились, воспитали не самым дурным человеком… и всё же всему приходит конец. Он улыбнулся встревоженной матери, подошёл поцеловать её в щёку на прощание.       — Я рад, что Эмиль оправдал ваши ожидания, и теперь сможет о вас позаботиться, — искренне произнёс Маркус, оставляя на столе отложенные в подарок деньги и несколько небольших свёртков, — но мне жаль, что больше я не смогу позаботиться о вас. Надеюсь, внуки тебя порадуют, мам. Отец, — он кивнул отвернувшемуся от сына родителю и буквально вылетел из дома, сам не помня, как вскочил на коня и хлестнул того поводом, пуская в галоп, оставляя за спиной что-то, что всё равно навсегда останется частью него.       Конь мчался довольно долго, даже не понукаемый всадником, словно ощущая всю бурю эмоций, что билась внутри мага, но всё же постепенно замедлил ход, плавным покачиванием успокаивая и думы Марка. Медленно начал накапывать мелкий, противный дождик, холодя лоб и щёки. Может быть, именно так чувствовала себя Лорна, уходя с Ведой наконец из дома родителей, не принимающих её выбор? Словно что-то важное, нужное, но болезненно тянущее назад, вдруг обрывается, и от этого испытываешь странное облегчение и вместе с тем пустоту. Оставалось только ему самому запомнить этот урок, и не позволить их детям столкнуться с таким же непониманием со стороны родителей. Благо, общество вольтаров в своих традициях казалось Маркусу немного свободней человеческого… хотя…если кто-то из четверых подрастающих малышей окажется альтой, будут ли они просить выкуп с жениха? Мужчина предвкушающе ухмыльнулся, если что, своим детям он позволит выбирать себе любимых без оглядки на мнение родителей, а там…       Вдруг кожу Марка кольнуло у метки Дорантэна, и он прижал руку к груди, но так ничего и не услышал. Расстояние не такое уж большое, но, похоже, вольтар попытался с ним связаться, а сейчас… маг несколько раз сосредотачивался, направляя магию в символ, чтобы дотянуться до Дэна, но тот не отвечал. Подхлестнув Рансома концом длинного повода, Маркус вновь поднял того в галоп, спеша к месту их стоянки, до которой оставалось не так далеко.       Услышав характерный шум лязга металла и сердитых криков, Маркус придержал коня, на миг замирая и оценивая ситуацию. На их стоянку напали, окружив, и если стадия переговоров и была, то явно уже перешла в острую. Судя по характерной внешности напавшие — вольтары, шесть… семь… нет, восемь… уже семь, выдохнул Марк, тряхнув рукой с водяной плетью, глубоко рассёкшей одного из чужаков со спины. Тот замер и упал на колени, заваливаясь без дыхания и заливая лесную подстилку кровью вперемешку с расхлюпавшимся дождём. Хотелось ударить чем-то посильнее, разнести всё в клочья парой магических шаров, кинутых в нападавших, и в таком нехитром действии излить те отголоски ещё не утихшей до конца внутренней бури. Но в такой свалке он точно бы задел своих, поэтому приходилось аккуратно выцеливать чужаков те несколько удачных мгновений, что они его не замечали, а потом попытались напасть уже и на Маркуса, подступаясь к коню. Водяная плеть — не самый лучший вариант для боя верхом, Рансом, хоть и слушался, но стоять спокойно, пока на него шли с угрожающим криком, не хотел. Соскочив с мерина, что тут же, почуяв свободу, заспешил уйти в сторону от странной и пугающей возни двуногих, Марк уже прицельнее бил по нападавшим, отступая и потихоньку оттягивая их на себя, смещая перевес в сторону своих. Всего в их компании было семеро: сам Марк, Эван, ездивший на ярмарку в Зилат вместо брата, который женился и теперь оставался на этот месяц в Тарле, приглядывая за лавками, Дорантэн и четверо его родичей, два отца и два младших брата. И хоть вольты все выглядели внушительно, но опытным воином среди них был лишь Дэн. А вот нападавшие двигались уверенно и более-менее слаженно, выдавая этим кой-какую подготовку… если что случится… хорошо… что Веда осталась дома…       Марк выдохнул, расправившись с очередным напавшим и оглядываясь. Дорантэн был рядом, добивая последнего из выживших чужих вольтов, свои же потихоньку возились, оттягиваясь к повозкам, осматривая друг друга. «Вроде все живы, хвала небесам», — затопило облегчением мага, он поискал глазами среди вольтов ещё одну фигуру:       — Эван! — закричал Маркус, окидывая взглядом побоище. — Где Эван!       — Я тут, — раздалось из-под телеги, и тот выполз наружу, — простите, я…       — Всё нормально, — успокоил его Марк. Лучше так, чем если б совсем не боевитого торговца зарубили с первого удара.       — Так, те, кто не ранен, ставьте шатёр, — распорядился Марк, стирая льющуюся с неба влагу с лица, — кого задели, давайте я гляну и может чем помогу.       Палатку быстро растянули между деревьев, и Маркус осмотрел вольтов. Хоть немного задело почти всех, но мужчина в который раз полюбовался на красоту работающих узоров, теперь уже в силах оценить её полностью. Кровь, если рана не была глубокой, быстро останавливалась сама, и возле поражённого места срабатывал участок узора, снимая боль и помогая залечить. Марк лишь немного добавил своей магии при нескольких более серьёзных ранах, чтобы это происходило скорее. Пока доберутся до Тарлы и следа не останется. Он выдохнул с облегчением, выпрямляясь над последним «пациентом» и слегка качнувшись, но тут же усмехнулся, встречаясь взглядом с настороженным Дэном. Тот с братом оттащили трупы в сторонку, а теперь достали из повозки с припасами еду и воду, помогая восстановить силы устроившимся хотя бы в относительной сухости в не такой уж большой палатке двум людям и пятерым вольтам. Дорантэн и вовсе стоял где-то у Марка за спиной, почти снаружи.       — А теперь расскажите, что произошло, — обвёл Маркус взглядом притихших вольтов. Конечно, выяснять отношения в кулачном бою у вольтаров было такой милой традицией, но обычно всё редко заканчивалось смертью кого из соплеменников, а тут… Если бы он не успел, против восьми хорошо вооружённых и обученных вольтов всё могло закончиться гораздо хуже.       — Это те самые, помнишь, с шерстью, — прогудел позади него Дэн, — они нас отследили и решили если не удалось заработать обманом, то отнимут то, что наторговали мы. Воспользовались тем, что мы задержались и остановились в лесу, нагнали и напали.       Марк кивнул, кусая губы от собственной беспечности. Он не захотел терять несколько дней и утром они вышли чуть раньше подходящего каравана, с которым сговорились идти дальше. Отошли к повороту на Ликар, и остальные его ждали, пока Маркус заглянет к родственникам, чтобы по его возвращении тут же продолжить путь и догнать нужный караван на следующей стоянке. Казалось, это имело смысл, лучше так, чем ещё несколько дней ждать другого, да и погода могла испортиться в любой момент. И вот его самоуверенность привела к такому…       — Мне жаль, — повинился он, склонив голову в сторону родителей Дэна, — из-за моей беспечности мы оказались без охраны, если бы не это, может, они бы и не рискнули напасть. Да и всё это из-за этой… шерсти.       — Ничего, — устало махнул здоровой рукой старший вольт, — на тракте никто не застрахован от такого, мы знаем. Если бы не мы, они бы напали на кого другого. Дэн, что там?       — Судя по меткам, они с западных гор, отец. Свободные вольты, скорее всего бывшие наёмники, но уж точно не пастухи и не прядильщики, мозоли на руках совсем другие.       — Наверняка прослышали про нас, и решили, что смогут всё провернуть. Хорошо, если они ту шерсть купили у кого, а не украли, — старший вольт кивнул сыну, — прикидайте их чем-нибудь, да пусть гниют, много чести хоронить таких проходимцев.       Маркус вышел из шатра к телеге за чем-то, но сам позабыл, замерев у края борта, вцепившись в него пальцами и подняв лицо к небу, позволяя каплям стучать по лбу, закрытым векам, щекам… Они чуть не погибли, все они… он бы приехал, а тут лишь гора трупов… те вольты бы их телеги просто увели на тракт, да и ушли бы спокойно, а он бы даже не узнал… или застал бы их за грабежом и точно бы разнёс всё…       — Ты чего тут? — подошёл со спины Дэн, осторожно обнимая и прижимая к себе, даря живое тепло. — Тебя трясёт? Что такое, ты не ранен? — вольтар резко развернул Марка к себе, и тот судорожно выдохнул, медленно оседая у колеса телеги. Давно его не накрывало, с тех пор, как…       — Я в порядке, правда, — слабо улыбнулся мужчина, — сейчас отпустит, лучше посиди со мной.       Дорантэн оглянулся на шатёр, кивнул и быстро снял с борта телеги пару не пригодившихся распорок, освободив край прикрывавшей товар от возможного дождя очень плотной ткани. Эту ткань Маркус сам зачаровывал на совесть, чтобы не пропускала воду, и теперь над сидящим на земле магом от телеги тянулся небольшой навес, по которому стучали капли, а рядом Дэн бросил пару дорожных одеял. Точно, надо было ж отнести остальным. Но вольтар уже сообразил и сам, ухватив скатки и какие-то вещи, отнеся всё в шатёр, пока Марк продолжал незряче смотреть перед собой, пытаясь успокоить колотившую его дрожь.       Он беспомощно оглянулся вокруг, льющаяся с неба вода смешивалась с пролившейся кровью и размывала её, делая всё вокруг неприглядно бурым, но позволяя земле принять то, что её по праву. А вот под телегой было всё ещё сухо, и маг, ухмыльнувшись, заполз туда, расстилая на траве одно из покрывал. А что, и правда хорошее место. Когда Дэн вернулся к повозке, Марк поманил его за собой, лёжа на боку под ней и вольтар, убрав распорки, опустил ткань почти до земли. Повторив то же самое с другого борта, он занырнул к мужчине в довольно узкое полутёмное пространство, ложась на спину рядом и аккуратно раскрывая руки для объятий.       — Давай я тебя высушу сначала, — усмехнулся маг, повторяя уже проделанную с собственной одеждой процедуру. Такая сушка была далека от идеальной, но лучше уж так, чем в мокром. Заметив какую-то странность, Марк затеплил светлячок, ещё раз проходясь ладонью по скрытой тёмной рубашкой груди вольтара и поняв, почему это место никак не хочет обсыхать — у него на пальцах оставалось немного крови. — Ты почему не сказал, что ранен? — возмущённо прошипел Маркус, задирая рубашку на вольте и присвечивая себе.       — Да так, там же царапина, само заживёт, — не слушая глупых оправданий, маг осмотрел и правда оказавшийся неглубоким, но всё ещё слабо кровоточащий порез, помогая ему закрыться толикой своей силы, а затем прошёлся по ним обоим лёгким очищающим — Маркус чувствовал себя жутко грязным, так и хотелось содрать одежду и со скрипом намыть зудящую кожу. Он знал, что это нервное, и пытался отвлечься от дурных мыслей, ложась наконец в объятья вольта и устраивая щеку у него на плече, извернувшись и натянув-таки на них обоих второе покрывало. Скоро он согреется, Марк знал это точно.       — Ты быстро вернулся, — шепнул Дэн, касаясь губами его лба. — У твоих родителей всё хорошо?       — Да, — криво усмехнулся мужчина, — у них всё прекрасно. Но они переедут, так что больше в Ликар заворачивать не придётся. Хорошо, что ты меня позвал, — Марк потёрся щекой о ткань рубашки и длинно выдохнул. Он ведь и правда едва успел.       — Я не… хм… А куда? Далеко? — пытался отвлечь мага от случившегося расспросами вольтар.       — Далеко, аж на юго-запад, — признался мужчина, — вряд ли я с ними ещё когда-нибудь увижусь.       — Мне жаль, — вновь лёгкий поцелуй коснулся его кожи, и Маркус наконец-то выдохнул, расслабляясь и словно растекаясь по жёсткому телу вольтара, чувствуя, как напряжение отпускает его. — Знаешь, я тут вспомнил, сегодня как раз десять лет нашему браку, — Марк вопросительно замычал, они отмечали обычно ту дату, когда в союз вступили Веда и Лорна, небольшой семейный праздник, хотя для самого мужчины всё началось с дня их первой настоящей близости, тогда он принял окончательное решение, и ни разу с тех пор не пожалел о нём. Но тот день был после праздника Верлона, ещё больше двух недель… — Это когда Веда нас связала узами, — тяжело вздохнул вольт под ним, — а я не знал, доживёшь ли ты до следующего дня.       — И тебе пришлось напоить меня своим семенем, чтобы подтвердить брак? — ехидно протянул мужчина, сейчас его подобная перспектива совершенно не смущала. Понятно, что получить с едва живого Марка хоть пару капель бы не удалось, так что… — Эй, ты на меня дрочил? И как?       — Сложно, — выдохнул вольт, не оценив игривого настроя мага, — за стеной ждала Веда, чтобы начать лечение, когда узор наконец получит подтверждение, а я ни на что уже не надеялся. Думал, в лучшем случае прибьёшь меня, дурака, как поправишься, да и всё.       — Скажи, — Маркус приподнялся на локтях, разорвав затянувшееся молчание, при тусклом свечении магического огонька вглядываясь в лицо вольтара, — ты не будешь против, если нашу шерсть теперь станут называть норланской? Ну, это чтобы больше такого не было… она всё равно останется вольтарской, просто…       — Конечно, — прервал сбивчивые объяснения мужчины Дэн, пожав широкими плечами, — это твоя задумка и твоя работа, ты можешь называть её как хочешь, хоть норланской, хоть маркусовой…       — Нет уж, такое было бы слишком, и это «наша» работа, нашей семьи, — усмехнулся маг и немного сместился, дотягиваясь до таких родных губ. Осторожный, медленный поцелуй, чтобы просто почувствовать его рядом, убедиться, что тот жив, в порядке, медленно перерос в более страстный, когда Маркус вжался в Дэна вдруг налившейся эрекцией. Он отстранился, облизнув губы и заглядывая в глаза вольтара: — моё сокровище хочет немного?..       — Марк… — выдохнул тот, и сам тяжело дыша, — остальные же…       — Мы тихонько, — заверил его маг, вновь целуя и гася светлячок. Он медленно потирался пахом о вольтара, чувствуя, как и у того всё встало, и заглушая своими губами тихие всхлипы. Просунув руку между ними, Марк оттянул свои и чужие штаны, оголяя возбуждённую плоть и обхватывая оба ствола рукой, прижимая друг к другу. Он медленно потирался, сдавливая и лаская, потихоньку ускоряясь, пока Дэн под ним не вздрогнул от пробежавшего спазма удовольствия, и Маркус тут же быстро довёл себя до оргазма, смешивая оба семени на животе вольтара. Пройдясь ещё раз очищающим и немного поморщившись от его неприятного эффекта, словно по коже чем-то скребут, маг довольно выдохнул, устраиваясь на муже.       — Дэн, — тот отозвался длинным звуком, поглаживая Марка по спине и легонько прижимая к себе, — а ты бы хотел ещё ребёнка? Нет, я просто спрашиваю, — уточнил он, почувствовав, как напрягся вольт.       — Ну, право альты… — начал тот и кашлянул, почувствовав тычок в бок, — я… хм… я был бы счастлив.       — Так нравится видеть меня пузатым? — прищурился Марк, оглянувшись на мужа.       — И это тоже, не буду отрицать, но… — он пожал плечами, — не знаю, как это объяснить. Тогда ты больше позволяешь мне заботиться о себе, наверное, так.       — Понятно, — протянул мужчина, устраиваясь на вольте поудобнее. Ему тепло, сухо и хорошо, что ещё надо в этой жизни? Прямо в данный момент ничего, и Маркус даже скользнул в лёгкую дрёму, когда у телеги раздался чужой голос:       — Кхм, простите, — Эван стоял в нескольких шагах у их убежища, нарочито громко обращаясь к Марку и Дэну, — дождь закончился, может, стоит отправиться в дорогу? Не хотелось бы здесь ночевать.       — Д-да, да, конечно, — Марк вскинулся, стукнувшись макушкой о дно телеги и встречаясь взглядом со смеющимися глазами Дорантэна. Быстро приведя одежду в порядок, он выполз из-под телеги на неяркое осеннее солнышко, проглянувшее между туч, примеряясь, как лучше: попробовать всё же догнать тот караван на следующей стоянке, или вернуться к трактиру и подождать другой, дав своей семье отдохнуть.