Долг жизни вольтара

      В свой двадцать третий день рождения Амир проснулся, довольно щурясь на ранний рассвет, и немного поёрзал ягодицами, потираясь о упёршийся в них стояк. Спавший за его спиной вольт вздохнул и сонно прижал того поближе, невольно скользнув головкой вдоль ягодичной щели вниз, потираясь о междуножье, когда Амир тут же приподнял ногу, облегчая доступ. Головка сладко упиралась в узкую щёлку, но соскальзывала дальше, и Амир невольно покачивал бёдрами, дразня себя и сопящего за спиной Богура. Тот только прошлым вечером вернулся после сопровождения обоза, и они укрылись от чужих глаз в этом маленьком, скромном домике, который снимал вольт. Ну, как, снимал… расплачиваясь натурой, как говорится.       Когда два года назад по соседству с домом Норланов умерла пожилая женщина, её давно живший отдельно сын начал сдавать старый домик желающим переночевать, чем папа Марк был категорически недоволен. Мало того, что непонятно кто с той стороны забора всё время ошивается, так ещё и со стороны красильни. Амир полностью был с ним согласен, нашёл того самого сына… и сделал ему предложение, от которого было невозможно отказаться. Поэтому теперь по соседству с домом Маркуса вон Норлана гораздо более скромный одноэтажный домик на относительно небольшом участке земли принадлежал Амиратэну из семьи Норлан, благо, денег, выделенных на долю Амира из заработков красильни, хватило бы ещё на пару таких домиков. Тем летом, поставив семью в известность, что неприятное соседство разрешилось, он представил им и Богура, который будет на постоянной основе «снимать» домик, живя в нём между поездками, ну а ещё он спит с вашим сыном. Вы же не против?       Родители переглянулись, изучая смутно знакомое лицо охранника каравана, но пожали плечами — лишь бы этот сын был счастлив. Амир довольно кивнул, усадив Богура за семейный стол, а в последующий месяц немного привёл домик в порядок, чтобы там было комфортно жить им с вольтом, когда тот в Тарле, и прорубил в заборе небольшую калиточку как раз около красильни, чтобы не оббегать по улице. Так все оставались и поблизости, и никому не мешали. А по осени Амир и Богур отправились на ярмарку уже как пара, особо ни от кого не скрываясь, но и не позволяя себе ничего неприличного. Ну, они старались.       Амир прогнулся, упираясь щёлкой в напряжённую головку, сладко дразня самого себя — удивительно, но за два прошедших года Богур так до сих пор его и не взял. Вольт очень серьёзно отнёсся тогда к нежеланию итара «заменять» альту, и сам мог всячески приласкать там, хоть пальцами, хоть языком, но инициативу взять Амира не проявлял. Сам же итар, скованный собственным словом про то, что подставляться не будет, пока терпел столь своеобразное наказание, хотя дразнил вольта порой очень жестоко. Такая игра раззадоривала их обоих, но Амир понимал, что однажды сдастся, и сам оседлает вольта, а там будь что будет.       Богур замычал, потираясь носом о плечо итара, и обнял крепче, двигаясь увереннее и размашистее между бёдер Амира — так тоже было приятно, потому итар зажмурился, лаская себя рукой и доводя их обоих до бодрящего утреннего оргазма. А затем, быстро чмокнув всё ещё сонного, расслабленного Богура, выпорхнул из кровати, оставляя вольта отдыхать после поездки.       Этим летом Амир был ужасно занят: весной отправившийся с ним в горы за первой партией шерсти Аскел внезапно попросился остаться там, в деревне, мол, он будет приглядывать за всем и контролировать качество пряжи, которую отправляют домой, закупая в посёлке. Бывали за эти годы разные случаи, так что… с некоторым недоумением, но Амир согласился, раз брат так хочет. Отозвавший его в сторонку один из дедушек шепнул итару на ухо, чтобы тот не удивлялся — присмотрел Аскел себе альту, расспрашивал о ней у старших, вот и хочет раззнакомиться, пускай… Ну, пускай, так пускай, выкуп они соберут любой, так что брат, к двадцати годам благодаря работе в кузне раздавшийся вширь и ввысь и больше всех остальных детей походивший на отца Дэна, в этом смысле может быть спокоен. Вот только Аскел и правда подошёл к отбору шерсти серьёзно, а ещё он присылал больше, чем обычно.       Оставив при себе все подозрения и ехидные комментарии на эту тему, Амир погрузился в заботы, спеша переработать всю дополнительную пряжу. Хоть красильня забирала много времени и сил, но ему нравилось, так что итар с энтузиазмом экспериментировал, улучшая папины схемы и добиваясь новых результатов. Его тёмно-фиолетовая шерсть, при изгибе отливавшая насыщенно-розовым, произвела фурор в прошлом году, и сейчас Амир готовил несколько новинок, комбинируя оттенки и проверяя результат.       Если в красильне всё было в порядке, то вот в семье — не совсем. Не только Аскел покинул отчий дом этой весной, через пару недель ушёл и Лиир, при чём он явно долго решался на это, родители даже собрали его в дорогу, а тот… однажды утром просто исчез из дома, так ни с кем и не попрощавшись, и оставив большую часть приготовленных для него вещей и денег, а вот Рансома забрал. Именно «похищение» старого мерина обидело Амира больше всего, хотя в конюшне стоял пару лет назад купленный молодой жеребец. Папа Дэн на это лишь кивнул, мол, всё правильно, вольт должен уходить из родительского дома налегке, а долгие проводы — лишние слёзы. Мама Лорна с этим была в корне не согласна, и очень долго плакала, так что утешали её всей семьёй, да так удачно… что та вновь носила под сердцем дитя. Правда, теперь это будет лишь один ребёнок, а не «двойня», папа Марк в свои пятьдесят на такую авантюру больше не соглашался.       Своеобразно «порадовала» родителей и недавно отметившая двадцатилетие Милар. Теперь она официально считалась взрослой, и к дому Норланов выстроилась чуть ли не очередь из потенциальных вольтов-женихов за богатой и красивой невестой, совсем не давая прохода, когда та выбиралась на рынок или к подругам. Родители ей сказали, что примут любой её выбор, а та… взяла и привела сегодня в дом человека. Рудеус вон Хорсет был не совсем уж посторонним для семьи, в своё время он учился в «Школе бытовой магии», даже, как припомнил с трудом Амир, в одно с ним время, только всё же парень был на несколько лет его старше. А сейчас ходил подмастерьем у Уоррена, ставшего за эти годы почти членом семьи, и, похоже, сам вскоре был готов стать мастером узоров. С новой разработкой папы Марка узор, позволяющий не-магам заряжать артефакты, пусть слабенькие и не каждый день, перевернул Тарлу и отношение как к узорам в принципе, так и к бытовым артефактам. Больше года понадобилось на то, чтобы вновь всё утряслось, но теперь в школе был новый предмет — «магия узоров», все немногочисленные мастера узоров оставались нарасхват с записью наперёд на месяцы, а школьная мастерская работала круглогодично.       И всё же родители не были рады выбору дочери: альта не может всерьёз связать свою жизнь с человеком. Спать — сколько угодно, но не вступать в полноценный брак, будь тот хоть трижды магом. Милар была очень зла на родителей, ведь у неё прямо перед глазами находился пример, совершенно опровергавший это утверждение, так что разразившийся в этот день скандал с угрозами уйти из дома не радовал никого. Поэтому Амир, прикинув ситуацию, поймал негодующую сестру под локоть, и, кивнув Рудеусу, чтобы следовал за ними, повёл её к «себе» через калиточку за красильней — поостыть и поговорить.       Богур как раз кормил псов: чёрную свору из шести крупных собак, что охраняли территорию обоих участков. За щенками у Амира стояла почти такая же очередь, как женихов к сестре, а в помёте у варфов было всего по два-три крепеньких щенка, так что гарем у довольного Мрака быстро пополнился ещё четырьмя купленными при случае суками. Альта, всё ещё недовольно кривясь, окинула взглядом скромное жилище брата, ну да, не богато, так им с Богуром много и не надо, а всё необходимое есть, не хуже, чем дома. Завидев Амира, ведущего сестру, вольт заспешил к ним, щурясь на недовольную гримасу Милар — характер у сестры был хороший, не ленивая, умная, добрая и внимательная, да и красивая… вся в мать… вот только упрямством она в неё же пошла. Сама Милардин называла это упорством, а не упрямством, и считала очень полезной и нужной чертой, ничуть не поддаваясь чужой критике.       Богур, не зная пока ситуации, поспешил выставить на стол привезённые из поездки гостинцы: фрукты, орехи, сласти. Амира он продолжал баловать всяким вкусным, чего в Тарле не сыскать, так что у них в доме всегда оставался запас съестных закусок, хотя обедали они обычно в большом доме вместе со всей семьёй. Альта уселась на лавку перед угощением, надувшись, как мышь на крупу.       — Тоже будешь меня отговаривать? — прищурилась она на брата.       — А ты меня послушаешь? — уточнил Амир, и, получив недовольный фырк, кивнул: — Вот и я так думаю. Ты садись, Рудеус, садись, разговор будет.       Тот присел рядом с невестой, положив ей ладонь на плечо и легонько сжав, молчаливо призывая успокоиться, когда Милар с подозрением уставилась на старшего брата.       — Вот скажи, Рудеус, — прищурился на «жениха» Амир, — зачем тебе моя сестра? Видишь же, характер вздорный, упрямый. Больше тебе скажу, она у нас избалованная, привыкла, что всё, что ни попросит, будет, — Милардин возмущённо открыла рот, но по знаку мужчины рядом промолчала, — ты ведь знаешь, что такое «право альты»? Вольтарка это тебе не ваша женщина, она пока вот тебя слушается, а потом всё может быть совсем иначе. И детей у вас не будет. Ты этого хочешь?       — Милар не такая уж упрямая, — улыбнулся Рудеус, обнимая альту, — я её знаю и люблю, такой, какая есть, лучшей жены мне не надо. Если хочет быть со мной, то я сделаю всё, чтобы она была счастлива… а дети… не у всех есть дети, живут же как-то. Я для нас с Милар уже и домик присмотрел.       — Не дадут вам жить спокойно, — подал голос Богур, разобравшись, в чём проблема. — Ты для вольта не соперник, уж прости. Милар будет всё равно считаться свободной, хоть вы кричите везде, что женаты, а к такому никто серьёзно не отнесётся. Ну, блажит альта, то ей вольт хороший не попался, и каждый на себя эту роль да примерит. Кто спокойно уйдёт, получив отказ, а кто и озлится. А если Милар будет упрямиться, в итоге найдётся тот, кто тебя приберёт куда подальше, а её увезёт из Тарлы. Поверь, ничем хорошим это не закончится.       — Ты сейчас серьёзно? — прищурилась альта на Богура.       — Да, — кивнул вольт, — скажу честно, на тебя многие облизываются, но пока ты под защитой семьи Норлан, боятся и пальцем тронуть. Кто Маркуса уважает, тот всё-таки боевой маг, мало ли что учудит, если выросшую у него на руках племянницу обидят, а кто и кулака Дорантэна опасается, больно тот у него тяжёлый, и пускать в ход он его не стесняется. Рудеус твой не будет же круглосуточно при тебе, да и пусть он маг, но узорами вольтов не напугаешь, а подловить в момент слабости всё равно можно.       — Ты вот на родителей кричала, — поморщился Амир, — а ведь должна знать, почему всё именно так сложилось… почему наши мамы приехали в Тарлу, просить помощи у папы Дэна.       — Мама Лорна не особо… рассказывала, — пожала плечами альта, смутившись. Амир удивился, ему-то мама Веда немного намекнула, когда как итар обучала, а потом он у папы Марка всё сам расспросил. Ему и в голову не приходило, что остальные могут не знать. — Так значит, обязательно нужен вольт, да? — вздохнула она, глядя на брата.       — Да, — кивнул ей Амир и с намёком перевёл взгляд на Богура. Тот поднял брови, переводя взгляд с одного смотревшего на него представителя семьи Норлан на другого, почувствовав себя не совсем уютно.       — Что? Я вольт, да, но тебя никуда не звал, — отгородился он от изучающего взгляда Милар, — Амир, ты хоть скажи.       — А я и говорю, — со смешком протянул итар, — ты меня в союз звал?       — Так тебя же, не Милар! И ты мне отказал! Дважды! — забеспокоился Богур.       — А зачем тебе союз с итар, м? Нам вроде и так неплохо. Ну, ладно, согласился бы я, так что, это помешало бы тебе через пару лет привести в наш дом альту?       — Ну… мы бы вместе выбрали, если бы захотели, — с сомнением протянул Богур.       — Вот, я и предлагаю тебе выбор, — кивнул на сестру Амир, — или плохо выбрал? — с недовольством протянул он, сложив руки на груди. Глядя, как этот же жест ровно так же повторила Милар, Богур только молча открывал и закрывал рот, потрясённо глядя на них.       — Кхм, могу я… кое-что уточнить? — напомнил о себе Рудеус. Он вздохнул, окидывая взглядом сидящих за столом: — Правильно ли я понял, что мастер Маркус в союзе не только с итар Ведарэн, но и с… твоими родителями? — повернулся он к Милар.       — Да, — ответил за сестру Амир, — он сначала вступил в союз с папой Дэном, а затем уже к ним присоединились наши мамы. Просто… это не особо афишируется.       — Понимаю, — кивнул Рудеус, — теперь многое становится на свои места. Я как-то видел случайно брачный узор на руке Маркуса, мы лишь ознакомительно изучаем узоры вольтаров, всё равно нам их не плести, но тот явно не был похож на союз лишь двоих… слишком большой. А ещё одно уточнение: у мастера не только первый, но и второй узор Верлона, так ведь? — пристально посмотрел он на Амира.       — Верно, — с улыбкой откинулся на спинку итар. Он и сам замечал, что чем становился старше, тем больше походил на папу Марка — формой носа, разрезом век, вот только характерный для расы вольтаров разительно другой цвет тёмной кожи, белых волос и жёлтых глаз всех с толку сбивал. — И если тебя это так интересует, то да, он — мой отец.       — Что ж, как я понял, ты предлагаешь что-то подобное? Как сделали ваши родители?       — Да, четвертной союз, — Амир бросил взгляд на продолжавшего молчать Богура, — вольт и альта поженятся официально, а мы с тобой вступим в него по-тихому, и все будут счастливы и довольны.       — Если… я соглашусь, то мне тоже придётся… принять «дар жизни»? — с сомнением протянул Рудеус.       — Нет, — выдал Богур.       — Нет?.. — с намёком переспросил Амир, уточняя, что именно подразумевается.       — Если ты согласен вступить со мной в союз только при таких… условиях, — вольт кивнул на парочку напротив, — то ладно, хотя вы оба должны понимать, что брак фиктивным не будет. Милар, ты понимаешь… что скорей всего понесёшь после этого?       Альта поджала губы, но кивнула, Рудеус нахмурился, глядя на крупного вольта напротив.       — Насчёт «дара жизни» Богур прав, настаивать мы не будем, — усмехнулся Амир, — но, если ты сам захочешь, можем вернуться к этому разговору позже. Ребёнок же… Так будет правильно, но… если тебе будет тяжело его принять… наши родители привыкли воспитывать «двойняшек», будет у нашего младшего братика племянник-одногодка, что в том страшного. Подумайте об этом, Милар, Рудеус, это выход, если вы точно хотите связать себя на всю жизнь узами магического брака. Если же нет… лучше живите так, без обязательств, и чтобы сестра оставалась под защитой родителей, — он поймал взгляд альты: — уверен, они позволят Рудеусу просто жить с тобой дома, если ты попросишь об этом. И… поговори с родителями спокойно, ладно? Маме Лорне и так тяжело, а тут ещё ты…       Милар кивнула, прикусив губу, и сжала руку жениха. Им предстояло сложное решение. Спровадив сестру, Амир потянулся и закинул в рот горсть орешков — из-за всех этих нервов у него разыгрался аппетит. А вот так и сидевший за столом с угощениями вольт смотрел на него крайне недовольно. Итар подсел ближе, обнимая обиженного Богура и ободряюще ему улыбаясь.       — Ты чего так расстроился? — он потёрся носом о нос вольта.       — Так я тебе совсем не нужен, да?       — Почему это? — удивился Амир. — Нужен, конечно, люблю тебя, — чмокнул он крепко сомкнутые уста.       — Почему тогда ты согласился на союз только… с этим всем? — махнул рукой вслед ушедшим потенциальным супругам Богур.       — Потому что и правда не видел в нём смысла, — вздохнул Амир, замечая, как леденеет взгляд Богура, и укладывая руку поверх напряжённого плеча. — Послушай, не сердись, ладно, просто выслушай. Я понимаю, почему ты… хочешь этого, хочешь заявить на меня права, хотя, видит Верлон, это не особо-то и нужно, итар и так в брак почти не зовут, у меня не толпятся под окнами женихи… только один был… — он с намёком усмехнулся. — Ну хорошо, согласился бы я, поженились мы, и?.. через сколько бы ты задумался о том, что надо бы альту в наш союз подыскать, м? Ты говоришь, что мы бы вместе выбирали… но это не так, выбирал бы ты, потому что мне она не нужна, ни в постели, ни ради детей, я итар. И привёл бы ты совершенно постороннюю мне вольтарку, которая бы ещё и решающий голос в нашей семье имела, и с тебя не слезала… Прости, но я… так не хотел.       Богур вздохнул, но хмуриться не перестал.       — А что изменится, если мы поженимся все вчетвером?       — О, знаешь, у нас и правда довольно необычная семья, — улыбнулся Амир, — папы спят в одной комнате, а мамы в другой, — поиграл он бровями. — И так было сколько себя помню, и всех всё устраивает. Разве что детей, думаю, делают все вместе.       — И ты хочешь?..       — Будем жить спокойно двумя парами в разных комнатах, сестра со своим человеком отдельно, мы с тобой отдельно. Милар я знаю очень хорошо, если она и правда этого Рудеуса так любит, то ей его и хватит. Ну, буду тебя ей изредка одалживать… если детей захочет, — усмехнулся Амир, чмокнув вольта в уголок опущенных губ. — Подозреваю, случаев, что мама Лорна с папой Дэном переспали, по пальцам одной руки пересчитать можно, и у всех них имена есть.       Напряжённые плечи Богура немного опустились, а горькие складочки в уголках губ разгладились. Он пытливо смотрел в глаза итара, всё ещё сомневаясь, и тогда Амир прижался к нему, утягивая в долгий, медленный поцелуй, прикрыв глаза и обняв за крепкую шею.       — Да и не согласились они ещё, и ты можешь передумать, насильно вязать не буду, — отдышавшись, предупредил Амир, поглаживая немного расслабившегося Богура, — если что, варианты я им подсказал, может, сами другого вольта найдут, главное, чтобы надёжного.       Богур выдохнул и притянул Амира к себе на колени, пряча лицо у него на груди, пока итар поглаживал его по голове и обнимал за плечи. Конечно, вываливать всё вот так на вольта получилось нехорошо, но времени заранее обсудить пришедшую в тот момент идею у него просто не было. Амир лишь знал, что надо как-то пригасить скандал, не позволить ещё и Милар покинуть семью так быстро и с разрывом. Ладно, Аскел, за ним присматривают старшие родичи в деревне, да и крепкий он, как дуб, спасибо папе Дэну, может, даже и вернётся скоро с невестой. Но вот уход Лиира очень сказался на семье, и даже Амир нет-нет, да и думал, как он там, всё ли хорошо, ведь ушёл просто в никуда, один, без цели, без планов… «мир посмотреть». Случись что, и они не узнают, жив ли он, в порядке ли, вернётся ли когда-нибудь в Тарлу. Только сейчас Амиратэн начал понимать, как сжималось от тревоги сердце папы Марка лишь при мысли отпустить куда-то далеко учиться ещё подростка-Амира. Тогда тот беспечно считал, что если что, то и справится, сейчас понимал гораздо больше, а смотреть, как порой тоскливо ищет глазами на привычном месте за столом или среди толпы на рынке мама Лорна своё «солнышко», было больно.       В красильню в этот день Амир больше не пошёл, заявив, что у него день рождения и отдыха, и он его посвятит… Богуру. До позднего вечера они гуляли по яркой, словно праздничной Тарле, а когда вернулись домой, весёлые и немного хмельные, вольт долго целовал Амира, пока они добирались до кровати, шепча, что никто ему больше не нужен, только звёздочка его ненаглядная. Той ночью итар наконец признал своё собственное однажды принятое решение детским и необдуманным, и вжался в вольта пахом, решаясь — сегодня.       Опрокинув обнажённого Богура на спину, Амир оседлал его, притираясь сладко тянущей щёлкой, и обхватил крупный член вольта ладонью, придерживая и нетерпеливо направляя его внутрь. Но тут же был остановлен быстро севшим Богуром, перехватившим его и прижавшим к себе, не позволяя натворить глупостей.       — Ты чего, Амир, любимый, куда… — хрипло шептал вольт, не давая итар насадиться, отчего тот заныл, требовательно ёрзая.       — Х-чу… — выдохнул он, — надоело, пусто внутри, хочу тебя…       — Ты ж завтра утром мне по голове дашь за такое, — ухмыльнулся Богур.       — Н-не, давно хочу, — признался Амир жалобно, — хватит. Возьми меня.       — Хорошо, звёздочка моя, только не спеши, никто не гонит, и не отнимет, — улыбнулся вольт, переворачивая итар и укладывая на спину. — Давай я всё сделаю, ладно?       Амир лишь кивнул, довольно жмурясь от того, как вольт выцеловывал ему живот, звонко чмокая и щекоча. От этого хотелось счастливо смеяться, но итар лишь вздыхал, улыбаясь и запуская пальцы в причёску Богура. Тот поднял на ладонях его под ягодицы, прижимаясь лицом к промежности и вновь доводя Амира до смущённого смеха пополам с возбуждением. Он чувствовал, что стал влажным не только от слюны, внутри всё дёргалось и пульсировало, горя от предвкушения, когда язык вольта проникал внутрь, меж широко раздвинутых ног. Член итара подёргивался, синхронно отзываясь на эту пульсацию, но Амир не трогал его, боясь банально быстро кончить. Тогда Богур остановится, и просто заобнимает его, укладывая спать, а хотелось большего: почувствовать вольта внутри, дать ему то, что любимый никогда не отказывал дать ему самому… хотя в какие-то моменты Амир сильно сожалел, что тогда попросил у итар «узор вольта». Будь у него обычный для альты и итар член, примерно как у человеческих мужчин, не была бы такой необходимой долгая прелюдия перед каждой их близостью с Богуром. Проблемой это на самом деле не было, просто частенько на ласках всё и заканчивалось, когда они, распалённые, кончали лишь от прикосновений.       Амир сдавленно застонал, когда язык внутри него сменили пальцы, настырно проникающие глубже, дальше. Всё это было не так чтобы в новинку, хотя обычно Богур сосредотачивался на чувствительном местечке внутри, дополняя удовольствие итара. Но сейчас Амир натужно выдыхал и ёрзал, упираясь руками в напряжённые плечи вольта, чувствуя, как пальцы внутри всё шире, почти болезненно растягивают его.       — Мне остановиться? — тихо спросил Богур, прижимаясь губами к его запястью, на что Амир замотал головой. Хмель уже успел выветриться, но решение было принято и раньше, просто он не мог никак озвучить его, а тут… Вольт продолжал его осторожно растягивать, точно так же, как это не раз делал сам Амир, когда подготавливал любимого, но теперь он впервые оказался по другую сторону, остро чувствуя свою беззащитность, уязвимость.       В паху горело, Амиру одновременно хотелось, чтобы это закончилось поскорее, и чтобы Богур продолжал, касаясь лёгкими поцелуями каменного члена и поджавшихся яичек, и двигая в нём рукой. Наконец вольт длинно выдохнул, садясь на колени между его ног и закидывая лодыжки итара себе на плечи, приставляя к раскрытому входу крупную головку и постепенно надавливая. Амир прогнулся, прикипая взглядом к месту соединения их тел, чувствуя, как постепенно входит чужая плоть, заполняя его… так туго, так странно. Но тут Амир дёрнулся, когда головка надавила на железу внутри, совсем иначе, чем пальцы, распирая во все стороны, а затем, легонько покачиваясь, Богур вошёл глубже, упираясь в естественную преграду из внутренних детородных органов. У итар и вольтов они так и не развивались полностью, потому толстый член вошёл в него едва ли на половину и уткнулся, чуть надавливая до сладостной, болезненной дрожи.       — Звёздочка моя, — с придыханием прошептал Богур, склоняясь к нему и удерживая себя на вытянутых руках, чтобы не напирать слишком уж сильно. — Как ты? Не больно?       Амир замотал отрицательно головой и всхлипнул от переполнявших его чувств: радость и удовольствие, любовь и нежность смешивались в нём с виной и болью. Пусть Богур простил его за первый раз, но Амир не забыл собственной выходки, а теперь всё больше понимал, как тяжело и обидно было вольту тогда. Он потянул руки вверх, обнимая Богура за шею и шепча:       — Х-чу… хочу, чтобы ты кончил в меня, давай, — по его телу прошла судорога от собственных слов. Амир уже давно был на грани и сейчас любое касание к собственному члену, истекавшему смазкой на живот, могло закончиться слишком быстрым оргазмом. Поэтому он намеренно цеплялся за вольта, а когда тот начал короткими толчками раскачиваться над ним, закатил глаза и замычал, не в силах подавить накатывавшие волны дрожи, всё ближе подталкивавшие к сильнейшему оргазму. Богур резко выдыхал над ним, глядя на итара широко распахнутыми глазами, словно ловя каждый миг, каждую едва мелькнувшую реакцию на его движения. Он подвигал бёдрами как-то иначе, и Амир ахнул, запрокидывая голову назад и чувствуя, что вот-вот… но вольт немного отстранился, уменьшая столь сладостное давление, а затем резче толкнулся, вызывая у итара вскрик.       — Родной мой, любимый, я…не могу больше… слишком хорошо… — шептал Богур, ускоряясь.       Амир кивнул, стараясь прогнуться и впустить вольта поглубже, но он всё же не альта, у которой сейчас бы раскрылась матка, растягиваясь благодаря собственному узору и впуская толкающийся в её вход член в самое сокровенное, чтобы тот оставил там семя. Заметив, что у Богура засветился «узор вольта», он прижал того ближе, и затрясся в ответ на прозвучавший над ухом довольный стон, почувствовав влагу внутри. Его накрыло собственным оргазмом, долгим, глубоким, выматывающим, вырывающим из горла низкие, протяжные стоны, впервые для этого Амиру не понадобилось ласкать собственный член, из того и так полилась сперма, марая ему живот и грудь.       Богур уткнулся лбом над его плечом, мыча и продолжая медленно раскачиваться, пока «узор» продлевал для вольта сладостные мгновения, и наконец тот замер, выдыхая, а потом и отодвинулся, осматривая обмякшего под ним Амира. Тот после схлынувшего оргазма чувствовал себя совершенно без сил, хотелось только спать, хотя вылившееся из него семя вольта неприятно текло по ногам, оставляя влажные пятна на постели, да и собственное холодило кожу. Он благодарно замычал, когда его слегка повернули и переложили, обтирая чем-то сухим, а затем и вовсе уснул, как только почувствовал за спиной привычное тепло обнявшего его вольта.       А на следующий день Милар «осчастливила» их своим согласием, и уже все вместе они отправились к родителям, согласовывать, как всё организовать лучшим образом. Свадьбу Богура и Милар решили сыграть как можно скорее, тянуть смысла особо не было, только подогревать интерес вольтов к свободной альте, при чём было решено сделать всё красиво, с размахом, насколько позволяли сжатые сроки. Поэтому через неделю гуляли не только на большом подворье дома Норланов, но и на улице перед двором были выставлены столы с угощениями, где любой мог подойти и выпить за счастье молодых, если вдруг не хватило места.       Милардин и Богур сидели на возвышении на крыльце, принимая поздравления. Они уже на глазах у всех обменялись обещаниями и брачный узор украшал их руки, активированный мамой Ведой. Амир наблюдал за всем со стороны, поглядывая из-за чужих спин, его это шумное сборище немного утомляло, и было лишь сильнее жаль сидевших на виду «молодоженов», выглядевших уже не особо радостными — стемнело, а праздник и поток гостей всё никак не заканчивался. За эти двадцать с лишним лет семья Норлан стала в Тарле очень известной: и из-за Маркуса, с одной стороны человека, создавшего буквально с нуля собственную магическую школу, которая открыла многим людям совершенно новый путь в жизни, с другой — активно ведущего дела с вольтарами, часто отдавая именно им предпочтение при найме, те это видели, понимали и ценили; и из-за Дорантэна — не только отличного кузнеца, но уже сейчас одного из фактически старейшин общины, хоть и шли по привычке к старику Лазару, но всё чаще тот отправлял просителей к Дэну, и тот не отказывал в помощи ни словом, ни делом. Все знали его сестру, итар Ведарэн — учителя, что из года в год занималась юными вольтарами, да и взрослые шли к ней за узорами. «А Лорна — та самая мастерица, что плетёт роскошные шали из норланской шерсти», — шептали тихо сплетники. Считалось, что она приняла родовое имя Маркуса в благодарность за помощь с вольтарской пряжей, да и все её дети почитали бездетную пару мужчины и итар, как собственных родителей.       Амир все эти сплетни знал и лишь усмехался. Может, кто из вольтаров и догадывался, как именно обстоят дела, но помалкивал, а люди придумывали себе объяснения поудобней да покрасивей. Что-то с этим делать было абсолютно бесполезно и даже вредно, поэтому он лишь обходил по кругу гостей, приглядывая, всё ли в порядке. Рядом он заметил папу Марка, что тоже наблюдал со стороны за молодыми, и подошёл ближе, чувствуя, как родитель касается его руки.       — Ты как? — скосил Маркус взгляд на сына, на что тот пожал плечами. По сравнению с Богуром он в полном порядке, не на него же уже четвёртый час глазеют, да ещё и на столе свежеиспечённых супругов не было и капли алкоголя, им ещё вторую часть завершать и брак подтверждать. — Что-то я не вижу Рудеуса, не передумал часом? — усмехнулся мужчина, посматривая в сторону Уоррена и ещё нескольких своих бывших учеников, а теперь уважаемых магов, пришедших также засвидетельствовать почтение и поздравить молодую пару.       — Он предупредил, что не придёт на саму свадьбу, только как всё закончится, — улыбнулся Амир.       — Слабак, — хмыкнул Маркус. — Хотя если бы двадцать лет назад так сидели Дэн и Лорна… — мужчина цокнул языком, погружаясь в воспоминания, на что Амир решил задать тревожащий его вопрос:       — Пап, а ты… не ревновал папу Дэна? Ну, в самом начале?       — Было немного, — усмехнулся он, — хотя это Дорантэн меня больше ревновал, я ж до этого по женщинам был, вот он и думал, что я… но в принципе меня две вольтарки в семье действительно более чем устраивали, — рассмеялся Маркус. — А потом мы как-то все вместе пообвыклись друг к другу, стало не так уж важно, кто, кого и сколько, да и вы появились, а дети — это, знаешь ли, очень… непростая задача, вас-то никак не поделить, и вы нас тоже не делили.       Амир кивнул, соглашаясь. Он и правда рос, не особо понимая, что может быть не так, когда у него две мамы и два папы, когда к любому взрослому в семье можно подбежать и рассказать о всех детских радостях и тревогах, и ни один не отмахнётся, не откажет в помощи или ласке. Амир любил и уважал всех своих родителей, хотя где-то в глубине понимал, что всё же больше всегда выделял папу Марка — тот был для него основным авторитетом и примером для подражания, пусть ребёнок в детстве и не знал, что именно Маркус дал ему жизнь, только к десяти годам, увидев растущий живот родителя, он заподозрил что-то неладное.       — Ты постарайся всё же с Рудеусом помягче да поаккуратней, — посоветовал отец, — ему сейчас тяжелее всех будет, слишком всё не так, как у людей заведено. Хорошо, что он маг узоров, Уоррен своим ученикам о вольтарах и их истории много рассказывает, как его ещё Веда наставляла, у меня он совсем мало проучился, только ещё в школе. Не позволяй им совсем от вас отгородиться, Милар может понадобиться вольт во время беременности, человек ей всего не даст… Вы с домом решили?       — Да, — кивнул Амир, — эти несколько ночей мы с Богуром ещё проведём там, как раз закончат строители на другом месте, а потом поживём в наших с Милар комнатах на первом этаже. Там, конечно, тесновато будет вчетвером, но мы поместимся на эти пару месяцев, пока старый дом разберут и поставят новый. А вернёмся с осенней ярмарки и новоселье как раз справим.       — Хорошо, — кивнул Маркус, — Лорна не может нарадоваться, что Милар будет совсем рядом жить, да и с детьми помочь всегда найдётся кому. Ты очень правильно тот дом выкупил, я и соседние участки, если будет подходящий случай, на кого из вас возьму.       Амир кивнул, конечно, в большом доме пока места хватает, но всегда нужно иметь план на будущее. Аскел вернулся ненадолго на свадьбу сестры вместе со старшими родичами, пока без невесты, но если судить по разговорам, то может и вовсе там остаться. Тринадцатилетки Дэзар и Авгур живут пока в одной спальне и разойтись по разным комнатам весной не захотели, им и вдвоём неплохо, хотя спальня Лиира освободилась. Братья были очень дружны и всё делали вместе, даже вдвоём напросились к отцу в кузницу, как Аскел уехал. Тот их, конечно, взял. А теперь и первый этаж будет свободен, как они с Милардин съедут в новый дом, хотя она может ещё и передумать, и остаться в старой комнате… Хорошо, что у мамы Лорны будет новая забота, ехидно усмехнулся Амир.       Внимание итара вдруг привлекла небольшая группа из молодых вольтов — четверо друзей Лиира из его компании, с которыми он вечно бегал сначала с детскими играми, а потом и, взрослея, с более серьёзными развлечениями. Те в своё время много нервов истрепали самому Амиру, когда вошли в возраст и начали к нему приставать, правда, делали они это не на глазах у брата, Лиир был у них авторитетом, а потому при нём как-то стыдились. Но всё равно Амир не раз вынужден был отваживать от себя прилипчивых молодых вольтов, тренировавших свою «неотразимость» на сверстнике-итаре, а потом лечивших ушибы от его кулаков. Со временем они отстали, но затем не раз пытались позаигрывать уже с Милар, правда, уверяя её и брата в серьёзности своих намерений. Тихо хмыкнув на то, как компания отделилась от гостей и пошла куда-то за дом, Амир незаметно последовал за ними в темноту, прислушиваясь к не совсем трезвым голосам.       — Говорю тебе, этот Богур специально Амира окучивал, чтоб к Милар пораньше подобраться, — доказывал один из них, — а как только она в возраст вошла, тут же его бросил и переключился на альту.       — Наверняка уже брюхатая, так скоро свадьбу справили, — раздавшийся гогот заставил Амира скрипнуть зубами.       — Ага, и ты видел её лицо? Не сильно-то она счастлива, видать, у Богура маленький оказался, — подключился третий.       Освещённое множеством магических огней большое подворье давно сменилось дорожкой, ведущей к саду. Выросшему здесь итару не было никакой нужды в дополнительном свете, он бы и с завязанными глазами сориентировался, а вот гости брели вперёд немного неуверенно. Тихо мазнула у бедра чёрная тень — кто-то из псов потёрся о ноги хозяина, и Амир не глядя опустил ладонь, в которую тут же ткнулась довольная морда — собак выпустили, но команду «охранять» пока не давали, так что они заблудших гостей только провели любопытными глазами, окружив, но не приближаясь.       — Хотел бы я на нашу «брошенку» сейчас посмотреть… строил из себя недотрогу, а теперь, поди, жалеет, что Богура привечал.       — Ага, мог бы и развлечься с нами немного, не убыло б от него… да и не прибыло бы тоже, — и вновь глумливый смех заставил Амира лишь тяжело вздохнуть. Не то, чтобы ему было совсем всё равно, что о нём скажут, говорить всегда будут, кто за спиной, а кто и в лицо, но если бы на каждую такую фразочку Амир вспыхивал, то стало бы только хуже и гаже. Тогда, ещё подростком, он принял для себя тяжёлое, но разумное решение — отвечать только на действия, обидные слова же просто игнорировать. Этот подход во многом ему помогал, не только в подобных случаях — пропускать мимо ушей лесть, не вестись на провокации, трижды обдумывать любые заманчивые предложения. Ну, и куда их несёт? С этой стороны только склад и калитка к его дому.       — Думаю, можно здесь, — наконец определился один из них, подходя к стене амбара.       — Слушайте, может лучше не надо… — раздался в темноте неуверенный голос.       — Да не боись, от дома далеко, никто нас не увидит, уйдём тихонько после этого, да и всё, — заявил другой, чем-то шурша.       В темноте раздался тихий звук чего-то льющегося. Амир не выдержал и раздражённо закатил глаза — только обосцать им тут всё не хватало, эта компашка и училась у мамы Веды, и у них с братом была частенько в гостях, должны же знать, где тут нужник, при чём их несколько же, и во дворе, и в шко… Чиркнувшие у земли искры оборвали поток раздражённых мыслей Амира, следующий миг всю сцену осветил яркий магический светляк, а итар увидел разлитое у деревянной стены красильни маслянисто блеснувшее пятно и присевших у него вольтов, пытавшихся добыть огонь.       — Вы что творите? — задохнулся Амир, ощущая, как его волной накрывает ярость, а магическая искра в ответ разгорается всё сильней, заставляя дрожать воздух вокруг него. Если у отца любимыми были заклинания, связанные с водой, то Амиру больше пришёлся по нраву воздух, хотя он относительно легко справлялся с заклинаниями любой стихии, и всё же именно воздух, невидимо окружавший всё и вся, был ему ближе. Сильнейшее желание придушить воздушной петлёй всю четвёрку, настороженно обернувшуюся к нему, накатило на Амира, и тому стоило больших усилий, чтобы обуздать этот порыв. Такой скандал на свадьбе сестры никому не нужен, а мысль о том, что вместо приятной ночи они с Богуром будут вынуждены прикапывать трупы, немного остудила его гнев. Вольты вскочили, поискав глазами кого-нибудь у него за спиной, но поняв, что Амир сам, немного расслабились, один даже попытался ногой зашоркать разлитое из лампы масло. Ну да, конечно, так им этого никто не спустит. Они с отцом закрыли красильню на эти дни и навешали охранных заклинаний, но от воров, а не… поджигателей.       — А вот и наша «брошенка», — с издёвкой протянул другой, шагнув ближе к Амиру и пытаясь отвлечь того от происходящего за спиной, — ну как, доволен выбором сестры? А мы ведь предлага…       Договорить ему не дал смачный удар в челюсть, стоило беспечному вольту подойти слишком близко к замершему в нерешительности, как им показалось, итару. Солидная разница в весе и габаритах почему-то неизменно внушала вольтам, что сила на их стороне, и полученный ранее опыт с Амиром, видимо, за пару последних лет поистёрся из их памяти. То, что он итар, вводило в заблуждение — те крайне редко проявляли свои магические навыки в бою, особенно против соплеменников, служа народу вольтаров как учителя, лекари и мастера узоров, а что Амир хорошо владеет и человеческой магией, и вовсе не укладывалось в их головах, мол, всё это обман и дядя Маркус любимого племянника в своей школе просто вытянул да научил паре слабых трюков.       Опешивший вольт отскочил, закрываясь от следующего удара и покачнувшись, когда Амир нацелился уже в корпус, заставляя сделать ещё шаг назад. Один из его дружков, видя, что итар ограничиваться парой ударов не собирается, а тот просто не успевает что-то сделать в ответ, попытался прийти на выручку, чем нарушил негласное правило: «честная драка — один на один». При любых других раскладах у Амира развязывались руки, и он уже не стесняясь, добавил бурлящей в нём магической силы, направляя её в собственные узоры. Амир воспринимал происходящее как-то рывками, быстро реагируя уже на третью угрозу, решившую вмешаться и оттянуть взбесившегося итара, молча и с остервенением дубасившего двух крупных вольтов, словно мешки с песком. Четвёртый попытался-было кинуться в сторону огней дома, но тут из темноты в круг магического светляка ему на встречу размытыми кляксами ступили большие чёрные псы, поблёскивая шестью парами глаз и с недовольством глядя, как хозяин сам затеял драку, а им команды не даёт. Шерсть на загривках вздыбилась, делая тех ещё массивнее, а ощеренные белые клыки и низкое, утробное рычание предупреждали — без разрешения Амира никто никуда не уйдёт. Вольт испуганно шарахнулся назад, к троим поверженным дружкам, уже валявшимся на земле и сдавленно охавшим, а итар наконец остановился, переводя дыхание и чувствуя, что всё же немного сбросил пар. Пинать ногами лежачих было как-то уже не солидно, но что делать дальше?..       Он растерянно замер, размышляя: неудачникам-поджигателям по сути ничего не удалось сделать, разлитое масло, конечно, доказательство, но могли попытаться оправдаться, мол пошли до ветра в саду, спьяну зацепились за что, да лампа и разбилась, ну ничего же не случилось такого, правда? А это Амир как с цепи сорвался, отдубасил их троих, первым сам напал, что тоже правда. И то, что он магию использовал — тоже очевидно, не может итар без неё вот такого вот результата добиться. Говорил ему папа Марк, обучая игре в лорку, обдумывать каждый шаг и его последствия, сколько раз говорил. Но и ограничиваться лишь избиением этой компашки — неправильно, хотя за обидные слова в сторону себя и близких он, считай, отплатил. Тяжело вздохнув, и заметив, как немного оклемавшиеся вольты норовят подняться, он бросил тихую команду:       — Держать, — трое псов подступили к поверженным противникам, ко всеобщему ужасу хватая тех за горло и смыкая клыки… но не до конца, дышать можно. Тот, что оставался на ногах, был опрокинут сильным прыжком на землю, но, видя, что ему грозит, попытался защитить шею руками, тогда его «надсмотрщик», немного растеряно глянув на доставшуюся ему «жертву», пытающуюся на спине странно отползти подальше, вдруг вцепился в самое «ценное», уже там смыкая клыки. Несолидно взвизгнув, вольт попытался отодрать собачью бошку, уткнувшуюся ему в пах, но пёс лишь предупреждающе зарычал. Амир хмыкнул на сообразительность одной из молодых сук, похвалив её, на что та слабо махнула хвостом, но хватки не разжала. — Не советую дёргаться, а то ненароком чего и случиться может, — предупредил Амир, рассматривая незадачливую четвёрку. Вздохнув, он коснулся на груди узора связи и позвал: «Па-ап, ты не мог бы подойти к красильне. И папу Дэна тоже возьми». Всё же это дом Маркуса вон Норлана, пусть тот думает, что делать с хулиганами, а папа Дэн фактически старейшина, он рассудит, как лучше. Пусть старшие решают: предать всё огласке или отпустить идиотов.       Амир погладил ткнувшуюся в ладонь Золу, попытавшуюся облизать ему ладонь. Только сейчас итар заметил разбитые в хлам костяшки, ну да ладно, боли не было, накачанные магией по самую завязку узоры активно работали, но он всё же потихоньку стянул кожу заклинанием из арсенала человеческой магии, помогая побыстрее скрыть последствия драки. Раздавшиеся за спиной быстрые шаги оповестили о приходе родителей, заставших живописную композицию из вольтов-нарушителей и собак. Амир в нескольких словах поведал им, как всё было, опустив неприятные фразочки, и приготовился слушать чужие враки. В том, что поверят именно ему, итар ни на миг не усомнился, но то его родители, а чужие могут увидеть всё иначе. И да, ладно бы попытались залезть, из любопытства, озорства или даже кражи, благо, пол склада внутри бывшего амбара уже было забито готовой пряжей. Попыткой бы всё и ограничилось, заклинания отца хорошо бы им дали по мозгам. Но сжечь… результаты многих лет труда, запасы редких красителей, доработанные им артефакты… Да, к следующей весне они бы восстановились, но этот год был бы полностью потерян, и убыток бы это принесло значительный.       — М-мы… мы только свадьбу подпортить хотели, — тонко заблеял тот, у которого было свободно горло, — Лиир говорил… здесь всего лишь склад старый, пустой, а от дома далеко… ничего бы не было, а-а-а, пусти-и, — безрезультатно попытался он отодвинуть пёсью морду, сомкнувшую челюсть на самом дорогом.       — Заткнись-заткнись, — захрипел кто-то из более смелых, но слово было сказано и при свидетелях. Амир вздохнул с облегчением и дал собакам команду отпустить, но те остались рядом, охраняя хозяев от столь странных гостей, а Маркус с Дорантэном переглянулись, решая, как быть.       — Вот что, вы четверо пойдёмте-ка со мной, — пробасил Дэн, уводя охающих и держащихся за бока и лица вольтов в сторону, а Марк с беспокойством посмотрел на сына.       — Ты в порядке? — итар кивнул в ответ и Маркус оглянулся на всё ещё галдящую за спиной свадьбу: — Пора это всё прекращать уже, хватит на сегодня. Иди к себе, тебе ещё собственный узор рисовать, или пусть Веда всё же?.. — Амир покачал головой, он решил, что сам это сделает, навыков хватит. — Ладно, я отправлю Богура и Милар к вам, как только будет можно. Иди, отдохни.       Амир всё так же молча направился через калитку к собственному домику, зажигая пару тусклых светляков под ногами. Да уж, свадьба определённо удалась. А ведь он правда недолго думал о том, чтобы быть там, рядом с Богуром и Милар в этот момент, свидетельствуя общий союз, но… передумал в какой-то момент. Им ещё с людьми работать, а те к такой странной семье могут очень настороженно отнестись, ведь не просто два мужчины заключали брак, но ещё и брат с сестрой… хотя любимому было бы так легче. Но чем бы тогда закончилась эта свадьба?.. Весело и с огоньком?..       Так что всё к лучшему, как говорила мама Лорна, утешал себя Амир снимая окровавленную рубашку и обтирая следы чужой и собственной крови. Ещё не хватало Богура волновать, тот и так наверняка не в духе. Убрав свидетельства недавней драки, благо, его так и не удалось никому толком достать, просто не успевали, переодевшись в мягкие домашние штаны, Амир присел у стола, разложив на нём собственную толстую книгу с узорами. Берясь за пробочку со спрятанной внутри флакона краски кистью, он с неудовольствием заметил, что руки немного дрожали, а костяшки всё ещё выглядели припухшими. Ну да не страшно, мама Веда его хорошо научила, и основные узоры, в том числе брачный, Амир сплёл бы довольно спокойно даже без книги, просто та придавала немного уверенности, когда он в первый раз в жизни делал настолько важный шаг. Это — навсегда. На всю жизнь они с Богуром будут связаны, вместе будут делить все тяготы и радости, вместе воспитывать детей Милар. В глубине души он даже был немного рад, что всё случилось именно так, ведь дети Богура не будут чужими по крови и ему, да и сама Милар, как будущая мастерица, останется в семье, а её детям станет гораздо проще продолжить семейное дело Норланов, если захотят. Это было бы сложнее, уйди она в чужую семью, попробуй ещё доверься посторонним. Именно на доверии для Амира строились отношения, даже любовь, как он считал, не сможет удержать вместе тех, кто друг другу не верит.       Тихо скрипнула дверь, пуская внутрь их небольшого домика Богура. Тот раздражённо одёргивал праздничную одежду, снимая расшитую жилетку жениха, но, увидев Амира, устало улыбнулся и присел рядом, боясь отвлечь и молча глядя, как на кожу итар ложатся мазки кисти. Нанесение узора краской не было самым трудным, гораздо сложнее именно плетение магией внутренней части узора, той, что оплетала искру и не исчезла бы, даже если срезать кожу с её материальным подтверждением, служившим лишь якорем для начала плетения. Поэтому Амир не боялся ошибиться с самим узором, он знал и понимал сами принципы его работы, а это было гораздо важнее, чем дотошно выводить каждую линию, не отклоняясь ни на волос. Он улыбнулся Богуру в ответ, завершая нанесение узора и встряхивая рукой, чтобы краска на предплечье быстрее высохла и не смазалась случайным касанием.       — У меня для тебя есть подарок, — заинтриговал он вольта, вставая из-за стола и доставая спрятанный на днях свёрток. В нём оказались массивные, широкие наручи, закрывавшие предплечья от запястий до самого локтя. Богур обычно одевался как воин, особенно в период сопровождения обозов, а это значило, что большую часть года его руки были обнажены, и лишь на несколько холодных месяцев он накидывал лёгкую куртку. Теперь же, когда брачный узор будет на виду, следовало скрыть его от слишком любопытных глаз — не только любой обученный итар, но теперь и человеческий мастер узоров сможет догадаться, что брак вольта не такой уж простой. Оценивающе взвесив на ладонях тяжёлые наручи с мягкой подкладкой и жёсткими металлическими вставками, скрытыми снаружи слоем толстой кожи, он одобрительно кивнул: такие наручи не только добавят веса в удар, но и защитят от чужого. Да и сделаны они были красиво и аккуратно, сразу видна рука мастера, Амир долго выбирал, желая подарить Богуру самое лучшее. Пусть итару и не очень нравились постоянные отлучки любимого, но тот был в праве сам решать, чем он хочет заниматься в жизни, а переходить на сытую и спокойную должность в городской страже он категорически отказался, по крайней мере пока.       — Снимай, — рассмеялся Амир, глядя, как вольт примеряет обновку, затягивая шнуровку на внутренней части, — твоя очередь, давай дорисую.       — Там Рудеус пришёл, ему Веда рисует пока, — пристроил предплечье на столе перед итар Богур, — они с Милар чуть позже подойдут.       — Хорошо, — сосредоточился на узоре Амир. Дополнить уже активированный Ведой, но ещё не подтверждённый близостью брачный узор было не сложно, так что итар справился быстро, однако вольт, смотревший на его пальцы, державшие кисть, всё равно заметил что-то странное:       — Что у тебя с рукой? — удивился он, перехватывая ладонь Амира, как только тот закончил и отстранился от его предплечья. Тот лишь чуть усмехнулся, глядя, как вольт изучает всё же не до конца спухшие костяшки, да и свежая кожица на них немного выделялась.       — Да так, какая свадьба без драки, сам знаешь, — пошутил итар, на что Богур нахмурился, пристально глядя на Амира.       — Кто? — требовательно произнёс он, на что итар пожал плечами.       — Не важно, правда, там уже всё разрешилось, они получили своё, да и папа Дэн им наверняка внушение сделает, — Амир улыбнулся, касаясь щеки вольта, — просто несколько идиотов, решивших подпортить чужую свадьбу. Не волнуйся, никто на меня не посягал.       Он, смеясь, потянулся к губам Богура, наконец и сам расслабляясь в его объятьях. Амир уже всерьёз подумывал, не начать ли им с вольтом лишь вдвоём, когда заскрипело старое крыльцо и в домик вошли Рудеус и Милар, руки которых теперь тоже украшали тонкие линии пока не подтверждённых брачных уз. Кивнув им и пригласив вновь, как неделю назад, занять место за небольшим столом напротив них с Богуром, Амир пристально посмотрел на сестру и её мужчину.       — Рудеус, это последний момент, когда ты можешь передумать, ты понимаешь? — проговорил он с нажимом. — Конечно, это не совсем тот вариант магического брака, что у людей, но всё равно мы все будем так или иначе связаны.       — Предлагаешь мне вот прямо сейчас отказаться от Милар? — вздёрнул бровь мужчина. — Когда мы зашли так далеко? Нет, Амир, я всё обсудил, и с мастером Маркусом, и с итар Ведарэн, так что не волнуйся, из вашей спальни не сбегу. И зовите меня Руди, так привычней, — усмехнулся он.       — Хорошо, давайте руки, — он провёл по ладони каждого приготовленным ножом, позволяя нескольким каплям крови упасть в стоящую посредине чашу с водой. Затем каждый сделал из неё глоток, и Амир соединил ладони с Богуром и Милар, с другой стороны так же взялся Рудеус, повторяя за итар слова собственной клятвы беречь их семью, заботиться о всех её членах, до самого конца жизни. Амир выпустил собственную силу, что заскользила по узорам, повторяя их, наполняя смыслом и запечатлевая в искре каждого. Руди болезненно морщился, первый узор Верлона по старинке вгрызался «крючьями» в его искру, а не присоединялся к оплетающей её «сети», но рук не разжал.       — Теперь, — улыбнулся Амир, выдыхая, — осталось самое интересное, пойдёмте, — кивнул он остальным и потянул вольта в спальню, пусть небольшую, но с довольно широкой, новой кроватью — первым, что они купили два года назад в этот дом.       На секунду Амир задержался около сестры, прошептав, чтобы та начинала с Руди сама, не обращая на них внимания. Та кивнула, явно немного смущаясь чужих глаз, но всё же настойчиво потянулась к мужчине, целуя его и подводя к кровати, помогая раздеться и заставляя сосредоточиться лишь на себе. У Амира же была собственная задача, и он обнял вольта, прижимаясь к нему в тихой ласке. Да, он ревновал. Немного. Глупо, правда, ведь сам всё затеял, да и прекрасно знал, что вопреки всем злым языкам Богуру его сестра не так уж интересна. Они постояли какое-то время просто крепко обнявшись, опираясь друг на друга… и теперь так будет всю жизнь, улыбнулся Амир и поднял глаза на вольта.       — Хочу тебя, — шепнул он Богуру и тот усмехнулся, кивнув. Подтолкнув массивную фигуру, что послушно следовала его указаниям, к кровати, он усадил вольта на её край и стянул штаны сначала с Богура, а затем переступил и собственные, едва не порвав завязки. Глаза того лучились смехом от такого нетерпения, но вольт послушно раздвинул колени, позволяя Амиру приласкать его и немного растянуть перед тем, как войти. Сегодня, как итару бы не хотелось, но спешить он себе не позволял, как и отвлекаться, пусть непристойные звуки на кровати рядом и говорили, что у сестры тоже всё идёт прекрасно. Последние дни они не могли насытиться друг другом, и даже этим утром Амир, плюнув на последние приготовления к свадьбе, вылюбил вольта так, что даже сейчас тот лишь довольно покряхтывал под ним, относительно легко впустив внутрь. Понимал ли Богур причину такой ненасытности итара, он не знал, но что был совсем не против разделить с ним ложе на кануне свадьбы с другой, заставляло Амира только сильнее желать запечатлеть себя на теле вольта.       Возможно, так же чувствовал себя и Руди, которого альта, стараясь отвлечь от неприятных ощущений после внедрения узора, принимала охотно и страстно, обнимая и подмахивая широко расставленными бёдрами, пока обнажённый мужчина, уже не помня себя, вколачивался в податливое тело вольтарки. Амир, как ни хотел бы последовать за ними, не спешил, его задача сейчас — раззадорить вольта так, чтобы тот не думал о всяких глупостях, которые нет-нет, да и лезли в голову самому итару. Когда мужчина на кровати рядом протяжно выдохнул, кончая в Милар и сдвигаясь с неё на противоположную от них сторону, Амир всё же скосил взгляд на переводившую дыхание сестру, убедившись, что та даже не кончила… как вообще они собирались… Но альта всё равно довольно улыбалась, тянулась к мужу-человеку с объятиями и поцелуем, и Амир наклонился к уху вольта, шепча:       — Любимый, сделаешь мне подарок? — тот непонимающе посмотрел на него, облизнув губы и кивнув, что угодно, конечно. — Я хочу ребёнка, любовь моя, — Амир жёстко обхватил напряжённый член вольта, зажатый между их телами, наглаживая тот, пока сам аккуратно толкался в самую глубину, отчего Богура выгнуло, но итар не дал ему кончить, отодвигаясь и улыбнувшись на недовольный стон вольта.       Тяжело вздохнув, Богур многообещающе посмотрел на Амира, но всё же повернулся к Милар и провёл рукой вдоль её тела, привлекая к себе внимание. Та всхлипнула под чужой ладонью, но кивнула, а когда Руди попытался отодвинуться дальше от мощного вольта, не отпустила его, и тот лёг на бок рядом с ней, глядя, как в его жену входит другой, скользя по его собственному семени в раскрытое лоно. Альта обхватила ногами бока Богура, подстраиваясь под него, и Амир, видя, как всё глубже проникает большой член, не выдержал, и сам пристраиваясь позади вольта. Правда, пока лишь едва касаясь головкой меж ног, где блестела смазкой щёлка Богура, но когда тот качнулся немного назад, то сам насадился на член итара. Удивлённо оглянувшись, вольт подвигал бёдрами и толкнулся вперёд-назад, а Амир чуть поддался вперёд, чтобы муж больше не соскакивал с его члена, вновь замирая на месте и трепеща от возбуждения. Такой способ явно пришёлся по вкусу и самому Богуру, так что когда он начал вбиваться в альту, одновременно насаживаясь на Амира, то ему хватило всего пары минут, чтобы с громким рычанием кончить в тут же содрогнувшуюся в собственном оргазме Милар. Амир и сам, как только вольт хоть немного замер, быстро задвигал бёдрами, отчего Богур снова содрогнулся, кончая и сжимая член итара внутри, и так несколько раз, пока семя итар не пролилось уже внутрь вольта.       Довольно выдохнув, Амир провёл рукой по влажной спине Богура, но тот не реагировал. С улыбкой посмотрев на Рудеуса, шокировано наблюдавшего за произошедшим, он отодвинулся от вольта и осторожно попытался перевернуть того на бок, чтобы немного облегчить немаленький вес на сестре. Та, похоже, тоже отключилась, испытав первый в своей жизни оргазм альты. Проведя по явно набухшему животику Милар, он заметил, как на глазах меняется цвет узора и довольно усмехнулся, уже увереннее сдвигая Богура на бок и позволяя им разъединиться — дело сделано, теперь можно и отдохнуть. Ложась за спиной тихо сопящего вольта, он поймал взгляд встревоженного Руди:       — Не волнуйся, всё в порядке, так и должно быть, — он погладил Богура по плечу. — Ты не думай ничего лишнего, Милар в этом не виновата… как и Богур, просто узоры альты и вольта были созданы так, чтобы близость была максимально приятной и продуктивной, когда срабатывает один, второй его усиливает. Без этих узоров за всю жизнь у альты было бы один-два ребёнка, и то не от любого вольта, а только от подходящего именно ей… а поди угадай, кто это, — Амир вздохнул и чмокнул расслабленного Богура в шею.       — Только вот… спросить хотел, — вновь тихо обратился он к обнявшему альту мужчине, как-то немного боязно коснувшемуся её живота, — вы с Милар ведь до этого были вместе?       — Около года, — кивнул тот, вздыхая, — она когда к подружкам уходила, часто со мной вместо этого встречалась. Так что да, если тебя это интересует, сегодня не первый наш раз.       — А она… тебя?..       — О… нет… — смутился мужчина, — Милар говорила, что это совсем не обязательно, можно и так, ну, ртом, и что с вами так подтвердить брак тоже можно.       — Руди, я, конечно, очень рад… что сестра так бережёт твой зад, но… тебе говорил уже… вольтарка — не женщина, поверь, ей такого скоро будет мало. Так что я бы посоветовал тебе приготовиться к этому, и не только морально, потому что иначе она придёт за удовлетворением к Богуру, а тот даже права отказать ей не имеет, тем более во время беременности собственным ребёнком. Позже, конечно, всё выровняется, может, она вообще лишь одним ребёнком решит ограничиться.       — Ты поэтому настоял на своём условии? — прищурился Рудеус, приподнимаясь на локте. Амир кивнул. Когда Милар пришла с согласием на брак, он настоял, что та по его просьбе примет в семью Норлан того из родственников-вольтаров, на кого он укажет. Род передавался по альте, а Милардин была пока единственной в их поколении, и кто там будет у неё самой и мамы Лорны, они узнают только через десять лет, но высоки шансы, что вольты. Так что оставить себе лазейку для продолжения рода и принять при необходимости кого из будущих племянников или племянниц, кто захочет перенять семейное дело, было просто необходимо. — Насчёт, хм… подготовки… ты всё-таки настаиваешь на втором узоре?       — Зачем? — удивился Амир. — Вроде люди и так как-то умудряются заниматься этим, думаю, что-то подходящее найдётся в арсенале магии жизни, только поискать надо.       Мужчина вздохнул и кивнул, а Амир продолжил, разглядывая их брачные узоры. У альты он был самым полным — полностью подтверждённый брак с двумя и кровные узы с третьим, у него и Богура тот заполнился на две трети, и только у Руди брачный узор едва заполнился, подсказывая, что тому ещё есть над чем… поработать.       — А насчёт подтверждения с нами, скажу тебе честно — это не обязательно, если не хочешь, — тот вздёрнул брови, и Амир пояснил: — главные в нашей семье Богур и Милар, им это было необходимо, иначе всё не имело смысла. Я подтвердил брак с ним, ты с ней, так что если ты не хочешь, то заставлять тебя никто не будет, поверь, нам тоже мало приятного принуждать к близости практически незнакомого мужчину. Давай с этим не спешить, может через какое-то время для всех нас это уже не будет такой проблемой, и через пару месяцев или даже лет всё произойдёт само собой.       — А если нет? — прищурился Рудеус.       — Значит нет, — пожал плечами Амир. — Мы в семье давно приучены к рубашкам с рукавом, родители так одевались всегда. Богуру я наручи подарил, будет носить, хотя совать нос в брачный узор вольта — это себя не беречь. А ты, я думаю, и сам догадаешься не хвастаться своим, так что никому дела до нас и не будет, отчитываться ни перед кем не надо. Но, если ты всё же подтвердишь брак хотя бы со мной, то может быть интересный результат…       Богур вздохнул и замычал вопросительно, его растревожил тихий разговор над головой, и Амир погладил вольта по плечу, накидывая поверх обнажённых тел тонкое покрывало:       — Спи-спи, всё хорошо, — прошептал он на ухо мужу, и кивнул второму: — потом поговорим об этом, давай и правда спать.