Долг жизни вольтара

      Несколько следующих месяцев пролетели в заботах и работе, подготовке к ярмарке и начавшейся стройке. В Зилате Амиратэн вновь с неудовольствием наблюдал за очередными конкурентами — повторить «норланскую» пряжу пытались уже не первый раз, правда, именно люди и под совсем другим названием, так что даже придраться не к чему, каждый имеет право продать результаты труда рук своих, а что визуально они похожи, то что в том такого, на огромном рынке много подобного товара. Размяв между пальцев нить чужого мотка, подошедший оценить продукцию конкурента Амир не стал даже его покупать, чтобы показать отцу — всего лишь краски с явным добавлением магии, но блеск совсем слабый, естественный, а о качестве нити и говорить нечего — просто обычная шерсть. Жители Зилата и завсегдатаи ярмарки уже прекрасно знали разницу, и у торговой площадки с «норланской» шерстью собирались покупатели, как только они прибывали, не дожидаясь дня начала ярмарки и не торгуясь с неизменно высокой ценой. Кого не устраивает — вот, могут приобрести качество и похуже, рынок — дело такое, на каждый товар найдётся свой покупатель.       То, что Руди всё же лёг под Милар, Амир понял, когда вернулся с Богуром с осенней ярмарки. Да и не удивительно, их-то месяц не было, так что снедаемая желанием на четвёртом месяце беременности альта просто не могла иначе. Амир прикусил губу, приказывая себе молчать, молчать и ещё раз молчать, глядя, как аккуратно садится к обеденному столу Рудеус, когда они тем же вечером всей семьей отмечали удачное завершение сезона и возвращение домой. Теперь Амиру с Богуром предстояло заняться внутренней отделкой нового дома, наполняя тот всеми жизненно необходимыми вещами, помогая в этом уже начавшей уставать оставленной присматривать за строителями альте.       Ночью в его старой комнатке на первом этаже большого дома, прислушиваясь к громким стонам за стенкой, Амир всё же позволил себе широкую ухмылку — а он ведь предупреждал, и это ещё альта, а не вольт. Итар до сих пор поражался долготерпению опытного Богура, который позволил ему «дозреть» самому. Обняв лежащего рядом на узкой кровати вольта, он потёрся носом о его шею — они оба устали, и сил после еды хватило лишь на то, чтобы по-быстрому помыться с дороги, а вернувшись в спальню, уже застали «музыкальное» сопровождение. Хотя оно всё же приподняло интерес вольта, и Амир, снова ухмыльнувшись, погладил его в паху, лаская полувозбуждённую плоть и целуя кривящиеся губы. Пока Милар, судя по звукам, страстно имела одного мужа, двое других в соседней комнате неспешно приласкали друг друга и, удовлетворённые, наконец-то уснули.       На праздник Верлона приехал Аскел с несколькими пожелавшими посмотреть город двоюродными братьями, сознаваясь родителям, что скорее всего жить в Тарлу не вернётся — его будущая невеста из родной деревеньки никуда уезжать не хотела. Он собирался следующим летом дать выкуп за альту из тех денег, что последние годы выдавал ему, как подмастерью в кузне папа Дэн, на что папа Марк, не слушая никаких возражений, добавил солидно сверху — Аскел хорошо поработал в этот сезон, шерсти, как и выручки, было больше, так что все, кто участвовал как-то в работе красильни, получили свои доли. Лорна и Милар традиционно всю прибыль от того, что они навязали — уважая кропотливую работу двух альт, Маркус «себестоимость» пряжи из неё не вычитал, Веда и Дэн — приличные доли, которые, усмехаясь, возвращали в семейный бюджет, Амир же причитающуюся сумму забрал — ему предстояло заниматься домом, да и вообще, у него теперь своя семья, которую надо содержать.       Когда летом они с Милар шли к родителям, чтобы обсудить будущий брак дочери, Богур тихонько уточнил у Амира насчёт выкупа за неё. Тот лишь рассмеялся, говоря, что они не породистые щенки и родители их воспитывали не на продажу, пусть не думает об этом. И вообще, в подобной ситуации впору приплачивать. Осторожный вольт всё же переспросил о выкупе у Дорантэна и Маркуса, на что получил более мягкую отповедь в том же ключе: семья Норлан не настолько бедна, чтобы поправлять своё благосостояние, торгуя собственными детьми. На этом вопрос и закрыли. К общим же семейным расходам Амир старался относиться с осторожностью, помня наставления папы Марка, что легко обидеть пренебрежением к чужому вкладу, но всё равно основную их часть, особенно относительно самого дома итар брал на себя. Хоть Богур и ворчал, что это его долг, но, поскольку собственность всё же была записана на Амиратэна, то смирился с таким раскладом.       Аскел, пробыв несколько дней, засобирался снова в горы, делясь планами по строительству будущего дома. Затраты там оказались довольно минимальны, покупать участок не нужно, только выбрать свободное место и расчистить, строить ему будут помогать пол посёлка — дядья, двоюродные братья и другие родичи. Аскел вообще хорошо вписался в ту жизнь, чувствовалось, что ему там нравится, единственное, о чём сожалел молодой вольт, так это об отсутствии некоторых удобств, к которым привык выросший в доме мага вольтар. Амир тогда лишь рассмеялся, делясь чертежами собственного: так в чём проблема, пусть строит дом из расчёта, что всё будет, Амир приедет весной за первой партией шерсти и сам всё ему зачарует, и узор для зарядки артефактов нанесёт — уж собственный дом тот обслужит сам, не так там много надо, да и искра у единоутробного брата была для вольта довольно сильной. А вообще пусть при случае кого из итар в семью заодно присмотрит — и помощь с артефактами будет, и между вольтом и альтой в постель положить, когда секса хочется, а детей — нет, пошутил Амир… а Аскел, глядя на маму Веду, призадумался.       После праздника Верлона между Милар и Рудеусом что-то немного изменилось — Амир заметил, что тот уже и двигается нормально, и сестра всем довольна, поглаживая растущий живот. Порадовавшись, что они таки нашли способ сделать для мужчины всё более удобным, итар сосредоточился на внутреннем убранстве, наконец-то переезжая с Богуром в большую «спальню вольтов» в новом доме. Конечно, вторая спальня, не через стенку, немного подальше, была не меньше, и ею уже занималась Милар, но перебираться всё же не спешила — мама Лорна как раз готовилась родить и дочь хотела помочь ей с ребёнком на первых порах, и сама учась ухаживать за младенцем.       А к празднику начала зимы в их с Богуром спальню пришла Милар… и даже не одна. Всё же права была мама Веда, не может беременная альта без мужа-вольта, ребёнку нужен его отец, это больше, чем просто желание. Милар и так долго продержалась, почти пять месяцев, но Рудеус просто не мог дать ей то, что нужно вольтарке, это мог дать только вольт, потому и не воспринимали никогда отношения альты с человеком всерьёз, сколько бы ни было между ними нежной привязанности, а природа своё возьмёт. Амир с Богуром это понимали, потому только посторонились на кровати, зовя робко заглянувшую в спальню жену лечь рядышком, а вот зашедший следом Рудеус немного удивил. Ну да хочет побыть с ней и в этот момент — пускай, расценил его приход Амир, чуть отодвигаясь от обнявшего альту Богура, поглаживавшего округлый животик и что-то ободряющее шептавшего на ухо смущённой Милар. Руди же присел рядом с Амиром и потянул вверх собственную рубашку, оголяя живот… с «даром жизни». Удивлённый итар поднялся к нему, разглядывая узор и переспрашивая:       — Ты же вроде не хотел, так зачем?.. — на что тот пожал плечами, отводя взгляд:       — Не особо наши средства помогают, так гораздо удобнее. А если с вольтом не спать, то ничего и не будет. Но мне мастер Маркус даже специальное плетение показал, чтобы точно случайных детей не было, так что… — он с некоторым вызовом посмотрел на старательно сдерживающего смех итара. Ну да, нет лучше средства вольтару поиметь человека, чем тот, который предназначен для этого самим Верлоном. — Ты вроде говорил, что если подтвердить нашу связь, то может получиться эффект усиления.       — Да, возможно такое, — кивнул итар, — но на самом деле не обязательно. Мы с тобой оба маги, это именно тот момент, который использовали люди для создания своего варианта магических уз. Но в нашем случае будет зависеть от того, как лягут. Одно могу сказать точно, ты меня усилить не сможешь, моя искра и так гораздо сильнее твоей, уж прости, — Рудеус кивнул, признавая очевидное. Он был довольно средним магом и свой потолок прекрасно знал, потому и выбрал узоры, где важна не столько сила искры, сколько внимание и концентрация, — так что либо не будет ничего, либо я тебя немного усилю. Но «русло» у тебя слабое пока, лишь со временем раскачается.       — Тогда мы можем, — сглотнул мужчина, скосив взгляд на пах Амира, — попробовать?..       — Думаю, да, — улыбнулся итар, касаясь руки Рудеуса. Рядом вольт и альта уже потихоньку любились, Богур осторожничал, лаская жену, и на них бросил лишь один удивлённый взгляд, когда тоже заметил узор на животе мужчины, но отвлекаться на него не стал. Смотреть на это Амиру было приятно, ревности к беременной, нуждающейся во внимании сестре он испытывать не мог, хотелось и самому потискать круглый животик, но он решил, что потом, сейчас — Руди.       Амир не просто так однажды упомянул магу о том, чем может обернуться их связь. Он хотел привязать мужчину не только к альте, хотел бы доверять ему, сделать по-настоящему членом семьи, но для того, чтобы что-то получить, нужно дать что-то взамен. Он мог спокойно поделиться силой, за все эти годы работы в красильне Амир ни разу не почувствовал истощения, отец даже затруднялся сказать, какого он уровня по человеческим меркам, то, что уровня стихийника — уже было очевидно ещё в школе, а что он обладал не одной стихией, Амир аккуратно обходил стороной в разговорах с чужими. У итар же по силе искры не делили вовсе, оставляя за каждым право выбирать, чем кому нравится заниматься в жизни. А ещё, проведя когда-то параллель с объяснениями папы Марка, почему лучше не демонстрировать окружающим «богатство» их семьи, Амир понимал, что чем больше его сила, тем больше она вызовет у других страха и зависти, а ему хватало в этой жизни и других проблем, чтобы не искать подобной сомнительной славы. Родителей в Тарле всё же больше уважали за то, что они делали, а не за заработанные деньги или магическую силу. Итар в свои двадцать три хотел так же: жить спокойно, любить мужа, заботиться о семье и красить шерсть… разве он так много желает?       Поэтому и подводил он Рудеуса к принятию себя медленно и неспешно все эти месяцы, спокойными разговорами, ровным, доброжелательным отношением и буквально парой вскользь брошенных слов. Но, конечно, «дар жизни» — это несколько больше, чем он рассчитывал, чувствуется рука опытного мастера, папа Марк со своей стороны тоже, видимо, работал. Сексуально привлекательным, правда, итар мужчину не видел, но постанывающие рядом Милар и Богур вполне подходили на роль возбудителей для обоих.       — Как ты хочешь? — уточнил Амир. Ему было не принципиально, потому он решил уступить явно решившему сделать первый, самый тяжёлый шаг мужчине.       — Чтобы ты… меня… — выдохнул Руди, вновь вызвав удивление итара, — я… мне понравилось… с Милар. Хочу попробовать, что такое, когда вольт…       Амир кивнул, чувствуя уже нарастающий интерес, скапливавшийся напряжением в паху, как бы то ни было, а взять мага оказалось оптимальным вариантом для них обоих. Он немного подтолкнул Руди к альте, и та втянула мужа в поцелуй, сладко постанывая и мягко покачиваясь в руках Богура. Тот уложил Милар на спину, придерживая разведённые ноги, и, сидя между ними, неспешно толкался, аккуратно входя, лаская округлый живот и возбуждённый член альты. Рудеус, становясь на четвереньки, наклонился к ней с другой стороны, Амир же встретился взглядом с удивлённым Богуром и широко улыбнулся ему, а затем и вовсе придвинулся ближе, заставляя вольта ненадолго замереть, пока итар жарко целовал его. Наконец, оторвавшись от одного мужа, Амир занялся другим, который в свою очередь вовсю целовал и гладил лежавшую между ними альту, и сам возбуждаясь от привычных ласк.       Замирая от желания пополам с любопытством, Амир рассматривал ягодицы мага, покрытые дополнительными узорами. Он осторожно коснулся ануса, проверяя, сработало ли плетение, и тот легко разошёлся в стороны от небольшого надавливания, плотно обхватывая палец… это было совсем не так, как с Богуром. Облизнув губы, Амир уже уверенней ввел пальцы глубже, зная, что у мужчин тоже есть внутри местечко для удовольствия, вот только расположено оно… странно. Ну да придираться в их ситуации не стоило, и немного повертев пальцами, он нащупал подушечками небольшой бугорок, намеренно лаская замычавшего в губы альте мужчину. Пальцы, уже три, легко входили в анус, что вызывало у Амира восхищение и интерес: а может, стоит попробовать переделать этот кусок «дара жизни», сделать его пригодным для вольта, или, скажем, итара, чтобы использовать этот самый эффект растягивания? Получилось же оно в «узоре альты», но его нельзя наносить одновременно с «узором вольта», возникал конфликт плетений, а сам «дар жизни» не ложился на вольтаров в принципе, гениальное плетение прародителя было предназначено именно для людей, да ещё и с хорошей искрой. Хотя, если такой кусок и ляжет, то тоже на… задний проход? Результат мог оказаться весьма непредсказуемым, и Амир, ухмыльнувшись, приставил головку возбуждённого члена к раскрытой, немного пульсировавшей в такт частого дыхания Рудеуса дырочке, медленно входя и давая мужчине привыкнуть к наполнявшему его гораздо более крупному, чем у альты, стволу. Эластичность — это, конечно, хорошо, но повторять первый, не самый удачный свой опыт с Богуром он не собирался, тем более вызывать у мага неприятные впечатления о себе как о любовнике.       Руди застонал и приподнялся, инстинктивно прогибаясь в пояснице, когда головка проехалась по железе, и Амир сделал несколько пробных толчков, намеренно почти выходя и вновь погружаясь на достаточно небольшую глубину — как раз чтобы надавить на нужное место. Мужчина вздрогнул, несдержанно вскрикнув, и обернулся к итару, глядя удивлённо назад, но поняв, что в него вошла едва ли треть ствола, сглотнул, и, кивнув, опустился локтями на постель, отклячивая зад и расставляя шире ноги. Такой жест доверия только сильнее возбудил Амира, он посмотрел на Богура, что тоже не спеша вколачивался в альту, подводя ту к долгому, сильному оргазму, а затем приналёг на мужчину, медленно продавливаясь в глубь небольшими толчками, отчего Руди кряхтел, стискивая пальцами постель, но ничуть не возражал. Когда бёдра Амира коснулись покрытых узором ягодиц, мужчина под ним дрожал, стонал, но определённо был возбуждён происходящим — ладонь итара обхватывала ствол Рудеуса, немного сдавливая и изредка оглаживая от головки к корню, размазывая по члену его собственную смазку.       Длинно выдохнув, Амир приподнялся, глядя как собственный член до самого основания впервые погрузился в чужую плоть — это было очень возбуждающе, плотный обхват чувствовался по всей длине, а яйца уже ломило от желания кончить. Посмотрев на находящегося на грани собственного оргазма Богура, он встретился с ним глазами, и больше их не отводя, толкнулся в мага, вызывая у того стон удовольствия, вторящий несдержанным вскрикам альты. Это было чем-то большим, чем просто вожделение, Амир в каком-то смысле чувствовал каждого из них, и удовольствие других приносило радость ему и желание поделиться собственным.       Богур не выдержал первым, он закатил глаза, длинно, низко рыча и кончая в альту, удерживая себя над ней, но несколько раз мощно содрогнувшись, отчего и Милар, сжавшись вокруг нависшего над ней вольта, застонала и обмякла. Амир, не в силах больше сдерживаться, обхватил Руди поперек живота рукой, держа крепче мужчину, у которого подрагивали и разъезжались от его толчков ноги, и с удивлением почувствовал через живот того собственные движения. Он закусил губу, двигаясь всё быстрее и ускоряя ласки второй ладони на члене мага, а когда тот с гортанным криком кончил ему в кулак, и сам зажмурился, толкаясь до упора и выдыхая сквозь зубы, переживая ослепительные мгновения удовольствия и наполняя мага собственным семенем… так глубоко, так хорошо…       «Узор вольта» сработал, и Амира снова сотрясло в оргазме, словно он и впрямь пытался подарить новую жизнь нутру мужчины, выплёскиваясь и напирая в обессиленно распластавшегося Руди, лишь тихо охавшего от его последних, самых сладких движений. Голова кружилась от затопившего его чувства облегчения, бёдра конвульсивно подрагивали, а член пульсировал, отдавая последние капли семени, и Амир потихоньку отодвинулся, медленно освобождая мага и наблюдая, как раскрытая его членом дырка тут же начинает стягиваться обратно — эластичность тканей работала в обе стороны, быстро и безболезненно возвращая им естественную форму, а теперь запечатывая внутри всё то, что дал супругу итар. Погладив всё ещё удерживающей его рукой наполненный, немного даже, казалось, выпирающий живот мужчины, Амир удовлетворённо кивнул — пусть на самом деле у итар и не может быть ребёнка, но его инстинкты говорили, что всё правильно, и он осторожно уложил Руди на кровать, а сам облизал испачканную в чужой сперме ладонь, укрепляя их связь. Приподнявшийся с альты Богур широко распахнутыми глазами смотрел на мужа, и Амир, проказливо усмехнувшись, потянулся к нему, делясь вкусом мужчины в поцелуе и наконец завершая брак Рудеуса с вольтарами. Конечно, усиление не обязано произойти сразу, но над «руслом» можно и поработать, углубляя и расширяя его, а там, глядишь, всё и получится.       Этой зимой Богур не стал так часто отлучаться из Тарлы, отказываясь от дальних поездок и если и выезжая куда, то от силы на два-три дня, сопровождая обозы в ближайшие города. К его ситуации отнеслись с пониманием, всё же беременная альта дома, подмигивали Богуру женатые вольты, а потому Амир наконец мог насладиться собственным домашним уютом, которым обычно сопровождалась эта часть года в их доме — когда все длинными зимними вечерами собирались в гостиной или на кухне на первом этаже, проводя вместе время, во что-то играя и общаясь. Какие-то вечера они оставались у себя, какие-то проводили в родительском доме, и тогда папа Марк учил игре в лорку Рудеуса, пусть у того получалось пока плохо, но игра его захватила, и Амир был рад, что у него наконец появится ещё один соперник. Мама Лорна, занятая новорожденным, поглядывала на дочь и шепталась с ней о своём, папа Дэн с мамой Ведой и младшими сыновьями что-то делали на кухне, привычно готовя большой стол на десятерых, а сам итар был бесконечно счастлив, устроившись на небольшом диванчике у огня в объятиях Богура.       Милар родила в начале весны и это оказалось для Амира новым испытанием. Он не смог быть рядом, хотя и собирался поддержать сестру, но боль альты отдавалась в нём далёким эхом, и Веда, посмотрев на него, напоила отваром и отослала подальше — помочь бы он всё равно не смог, только намучался. Второй младенец огласил криком большой дом — последнюю неделю Милар оставалась там, под присмотром родителей, которые помогут и в первые дни после родов. Амир же ходил по собственному дому, с удивлением понимая, каким пустым он чувствуется теперь, без Руди и сестры.       Рудеус оказался совсем не против «углубить русло», и они периодически занимались этим, порой даже не в спальне по вечерам, а закрывшись по случаю где-то в кладовке или пустой комнатке, особенно когда Богур всё же отлучался из дома. Амир с большим удовольствием занимался «углублением» с магом, наполняя того собственным семенем и желая, чтобы то же самое сделал и второй муж, но Руди пока как-то побаивался вольта в этом смысле, хотя Амир уверял, что тот гораздо более опытный и ласковый любовник, чем он сам. Итар наконец-то понимал, что в той, когда-то подсмотренной им сцене с родителями и впрямь не было ничего такого — Маркус и Дэн уже много лет были в браке, они знали, как доставить друг другу удовольствие и не навредить, потому неудачная попытка неопытного Амира в первый раз повторить их и привела к тому неприятному инциденту. Теперь же он уверенно брал мага, со страстью и желанием вбиваясь в него и доводя того до оргазма порой лишь этим, тем более, что сама Милар какое-то время перед родами и после них была не особо заинтересована в сексе.       То, что Рудеуса вон Хорсета часто видели у дома Норланов, для посторонних объяснялось просто — молодой подмастерье узоров перешёл от Уоррена к другому мастеру — Маркусу, зачастую помогая тому и в школе, но всё же собираясь со временем открыть собственную практику. Руди был из тех, кто приехал в Тарлу учиться в Школе магии, да так и остался, сначала увлёкшись магией узоров, а затем и вольтаркой. Своей родне об изменившемся статусе он не рассказывал, да и отношения там, как по неохотно оброненным нескольким фразам понял Амир, были не очень хорошие. Так что до неизвестно куда съехавшего из съёмной комнаты мужчины всем по большому счёту особого дела не было.       Время шло, Аскел таки поставил собственный дом и летом привёл в него не только молодую жену-альту, но и жену-итар. Та приняла брачный узор с ними на общей церемонии и присутствовавший на ней вместе с Богуром и родителями Амир искренне поздравил брата с таким решением, надеясь, что всё у них сладится. Молодой вольт в свои двадцать один не только выглядел немного старше, но и чувствовался как-то взрослее, основательнее, простая жизнь в горном посёлке ему нравилась больше городской суеты, Амир же признавал, что вряд ли смог бы жить вот так, в узком кругу родичей-соплеменников. Итару было интересно всё время узнавать что-то новое, творить самому, и он понимал папу Марка, до сих пор так с осени по весну и преподававшего в школе — там всё время что-то менялось, приходили юные ученики, мастерская артефактов и зельеварня готовили новую продукцию, а сам Маркус наконец преподавал магию узоров — всем несколько общих, ознакомительных лекций, включая историю их возникновения и использования у вольтаров, а затем выбирал одного-двух личных учеников из пожелавших после полугодовой подготовки учиться и дальше узорам студентов.       Нравилось Амиру и путешествовать, мама Веда говорила, что у многих вольтаров в юности есть такое — постоянный внутренний зуд, не позволявший оставаться на одном месте и заставлявший уйти из родного края, чтобы увидеть, что там, за горизонтом. Так когда-то ушёл из горного посёлка в поисках новой жизни папа Дэн, так их покинул Лиир, но Амиру хватало и периодических поездок, а возвращение домой всегда приносило радость и чувство покоя. Самой длинной и серьёзной в этом плане оставалась осенняя ярмарка в Зилате, путь до которого занимал около двух недель в одну сторону. По весне они часто выбирались на ярмарку куда поближе, уже без собственного товара, налегке, но закупаясь чем интересным и полезным для себя. Богур обязательно сопровождал все караваны, в которых участвовали члены семьи Норлан, но постепенно тот и сам начал задумываться — а не слишком ли надолго он оставляет свою семью в Тарле, так что, к радости Амира, вскоре вольт всё же надел форменный доспех стража города, довольно быстро сменив его на более солидный заместителя одного из командиров, по достоинству оценившего опытного и ответственного воина. Единственное, что не изменилось, так это сопровождение Богуром поездок Амира, но тут уж ему шли на встречу, отпуская со службы, чтобы беречь в опасном пути уважаемых родственников жены.       С удивлением Амир, как-то расспросивший у мамы Веды о «даре жизни», узнал, что Рудеус — далеко не единственный, кому она за последнее время нанесла этот узор. Всем будущим магам в школе последние два года разъяснялось, кто такие вольтары и зачем им узоры, естественно, говорили и о первом и втором узорах Верлона, и весть о том, что от вольта может понести и человек, разошлась среди людей. В основном к итар, конечно, приходили женщины, которые жили с вольтами, чтобы хотя бы проверить, достаточно ли сильна их искра, ведь далеко не каждая даже пробовала поступить в школу магии. Такое изредка случалось и раньше, но теперь, когда об этой практике говорили открыто, женщины не стеснялись своей связи с вольтаром, и многие хотели подарить любимому ребёнка, пусть для этого и придётся вступить в непонятный магический брак. А вот мужчины пока закономерно опасались подобного, во всех смыслах.       Летний зной немного спал, и вечерняя прохлада вместе с разгоняемыми магическими фонариками сумерками опустилась в сад, где на террасе был накрыт праздничный стол.       — Мне всегда было любопытно… вы специально так подгадывали, ну в одно время? — посмотрел на Маркуса Руди, перехватывая на колене тянущего ладошки к дяде-одногодке Ролана. Малыши-двухлетки были очень дружны и проводили вместе много времени, порой и засыпая то в одном доме, то в другом.       — Не совсем, — улыбнулся папа Марк, оглядывая сидевших за столом детей, — можно сказать, что только Авгур у меня был запланирован, а Лорна подстраивалась под нас с Дэном.       Все шестеро старших детей семьи Норлан были рождены летом, буквально в течение одного месяца, пусть и в разные годы. У вольтаров особо не отмечали дни рождения, делая праздники лишь в десять лет — когда окончательно определялся будущий пол и могло измениться имя ребёнка, и в двадцать, после которого вольтар считался взрослым. Маркус же привнёс в их жизнь этот праздник, но только один, отмечая разом дни рождения всех детей и вручая каждому подарки. Правда, день был выбран по самой поздней в календаре дате рождения Аскела, потому родившийся «первым» Лиир всегда немного дулся — ему приходилось ждать почти месяц. После переезда Аскела и женитьбы детей эти несколько лет они отмечали его в день их свадьбы, совмещая праздники.       Вот и сегодня у четверых за столом были «дни рожденья», а ещё у четверых — третья годовщина свадьбы. Это стало поводом для шуток, но Амиру всё же было капельку грустно: пусть за столом не оказалось Аскела, у того сейчас собственная жизнь, семья, но то, что за эти три года они так и не получили от Лиира даже весточки, наводило на очень плохие размышления… хотя папа Дэн «утешал» тем, что и сам как-то не… догадывался найти способ оповестить родных, что с ним всё в порядке, когда несколько лет ходил с обозами охранником. Кочевая жизнь молодого вольта не способствовала переписке, он знал, по крайней мере надеялся, что у родных дома всё хорошо, и у него всё было в порядке, так чего ж беспокоиться?       Руди перехватил маленького Ролана на руки, поднимаясь — пора было возвращаться домой, что очень не нравилось малышу, не желавшему расставаться с «братиком», но маг старательно отвлекал сына Милар и Богура, обещая, что завтра они обязательно снова увидятся. Мужчина вообще оказался очень хорошим отцом, заботливым и внимательным, порой Амиру думалось, что тот и впрямь считает его своим, несмотря на явную разницу во внешности человека и ребёнка вольтаров. И всё же…       — Да пусть ночуют у нас, — усмехнулась мама Лорна, пытаясь угомонить собственного сына, и кивнув шестнадцатилетним Дэзару и Авгуру. Те подхватили по ребёнку на руки и понесли в большой дом, развлечь детей, пока старшие не придут укладывать их спать, и они смогут уйти к себе. Подростки давно уже перебрались на первый этаж, в бывшие комнаты Милар и Амира, сбежав ещё от младенческих криков, но теперь с удовольствием возились с немного подросшей малышнёй. — Идите, мы тут сами приберёмся, — милостиво отпустила альта старших детей и их супругов.       Амир с довольным вздохом встал из-за стола, со смешком опираясь на руку Богура — он хоть и выпил всего пару глотков, но сладкий вечерний воздух, вкусная еда и близость родных пьянили не хуже дорого вина, которое специально к праздникам покупал папа Марк, понемногу наливая всем взрослым. Милар шла следом в обнимку с Рудеусом, и тот тихонько поглаживал животик жены, на котором пару дней назад сменился цвет узора — альта пожелала ещё одного ребёнка. Это не оказалось для них с Богуром большим сюрпризом, за три года они стали настоящей семьёй, хотя вот решение Руди немного… удивило. Да, конечно, иметь собственного ребёнка, а не воспитывать чужого, наверняка, важно, но то, что мужчина решился сам его выносить… Амир предвкушающе усмехался, ожидая этой ночи.       Несколько дней назад они в каком-то смысле повторили ту, первую совместную ночь. Тогда Руди сначала кончил в Милар, а затем они поменялись местами, и Богур пристроился уже к лежавшей на мужчине альте, выжидающе посмотрев на Амира. Тот был совсем не против, становясь позади него и позволив вольту в столь сложной комбинации, откровенно наслаждаясь, двигаться одному за всех них. Итар и сам считал, что лучше всего «посерединке»… Но сегодня всё будет немного иначе, Амир хотел, чтобы этот ребёнок и впрямь стал в каком-то смысле их общим, потому Руди предстоит маленькое… испытание.       В их с Богуром спальне, освещенной магическим фонариком, Милар тут же утянула мужчину к кровати, страстно целуя и скользя ладонями под одежду — её мысль о будущей беременности Рудеуса тоже волновала. Амир подозревал, что именно альта в итоге подтолкнула мужа к этой идее, по крайней мере они точно договорились сделать это вместе… как когда-то Лорна и Маркус. Амир не спеша раздевался, посматривая на сладкую парочку, не слишком ли у них всё быстро, и порой бросая взгляд на вольта, устроившегося на кровати рядом: за эти три года чего только они не делали в каких комбинациях, так что смущения и неловкости уже давно не было ни в одном из них, а вот нежности и возбуждения — хватало.       Подхватив со столика подготовленный алый шнурок, итар подступился к лежавшему на спине Руди, принимавшему стоявшую у края кровати Милар, и та немного отклонилась, чтобы он мог обвязать основание напряжённого члена и яички мага, закрепив под ними кокетливый бантик. Милар хихикнула, а Амир помассировал пленённую плоть мужчины:       — Не тянет? — тот, вздыхая, покачал головой. — Хорошо, так ты не кончишь быстро, и нам с Богуром тоже достанется, — подмигнул Амир, ложась рядом с вольтом и чувствуя, как тот его обнимает, лаская приподнявшуюся плоть и потираясь сам.       Рудеусу нравилось снизу. В общем-то, его выбор в жёны именно вольтарки как бы должен был намекнуть мужчине о его не совсем осознанной тяге, ведь мастер узоров не мог заранее не знать об особенностях их расы. Потому он хоть и не сразу, но принял желания собственного тела, а теперь часто кончал лишь от того, что его имели, благо, с «даром жизни» весь процесс был безболезненным и не нёс серьёзных последствий. А вот шнурочек Амир сплёл сам из нескольких нитей окрашенной им шерсти — насыщенно-красный цвет с золотым отливом красиво смотрелся на бледной коже мужчины. Было на нём и небольшое заклинание — «путы», используемое вообще-то людьми, чтобы пленник не освободился, но на зачарованную шерсть плохо ложились заклинания, такова была её особенность после всех их обработок, поэтому давление оставалось не слишком сильным и длилось не так уж долго… но им хватит.       Милар, не сдерживаясь, толкалась в лежащего под ней мужчину, хрипло постанывавшего в ответ на страсть уже несколько дней как беременной супруги… сегодня была его очередь. Когда альта, застонав, наконец кончила, по телу Руди несколько раз прошла дрожь, но член мага, дёрнувшись, так и не пролился. Дав мужу отдышаться, к нему подступился Амир, поглаживая живот с магической татуировкой и проверяя, всё ли готово. «Дар жизни» был напитан силой искры, а узор-перемычка, оберегавший от срабатывания, исчез, так что…       Рудеус перевернулся, становясь на четвереньки и поворачиваясь к итару задом, он знал, как тот любит, и был совсем не против такой позы. Амир легко вошёл в раскрытый анус по сперме сестры, заталкивая её глубже в нутро мужчины, лишь на последней трети приостановившись и медленно проталкиваясь всё дальше, до самого упора, пока не прижался к ягодицам мага, обхватив его под живот одной рукой, другой придерживая за плечо. Стоны Руди становились всё громче от того, как быстро задвигался в нём итар, не сдерживаясь и желая кончить, наполнить мужчину собственным семенем… Да, у него и альты оно бесплодно, но «дар жизни» формирует «завязь» из того материала, который будет у него в наличии в момент активации. Обычно это частица плоти носителя и семя вольта, которое и выступает активатором для его работы, но что если в этот момент внутри окажется не только семя вольта?       Амир не знал, никто особо не смог бы проверить, чей именно ребёнок зародится внутри мужчины в итоге, но в каком-то смысле это будет их общее дитя, всех четверых. Мысль об этом возбуждала итара, и он всё неистовее толкался в мага, чувствуя ладонью на животе, как его член двигается внутри Руди, и от этого горячась ещё сильнее. Мужчина протяжно стонал, опустившись покрасневшим лицом в постель, Милар с беспокойством приподняла его, пытаясь поймать расфокусированный взгляд, но тот захлёбывался криками удовольствия, удерживаемый на коленях лишь силой рук Амира. Итар же, не собираясь особо затягивать, резко выдохнул сквозь зубы и зажмурился, напирая на бёдра принимавшего его мага и сладко кончая, а затем переживая новую волну дрожи благодаря «узору вольта», заставившей продолжить накачивать мага семенем, и так до последней капли. Чувствуя блаженство, он с благодарностью погладил немного выпятившийся живот Руди, так хорошо принимавший его, и пощекотал напряжённый пленённый орган, до сих пор так и не получивший разрядку. Ничего, ещё немного.       Богур, занявший место освободившего мага Амира, не спешил. Он несколько раз ласково прошёлся ладонями по дрожащему мужчине, обессиленно лежавшему на кровати, что-то у того спрашивая, и лишь получив согласный кивок, осторожно приподнял его, усаживая на колени спиной к себе. Руди со вздохом запрокинул руки назад, обхватывая шею вольта и прижимаясь к его груди, сам постепенно под собственным весом насаживаясь на плоть Богура. Вольт начал медленно двигать бёдрами, стоя на коленях и приподнимаясь вместе с мужчиной, демонстрируя того, нанизанного на его член, остальным супругам, как маг выгибается, как дрожит от сладкой муки, как выпирает головка чужого большого члена сквозь кожу живота, а под ней багровый от прилившей крови член мага тяжело покачивается в такт этим толчкам, не в силах дать такую желанную сейчас разрядку.       Милар подступилась ближе, обнимая любимого, целуя покрасневшие щёки и влажные губы, Амир же погладил узор на животе мага и опустил ладонь ниже, скользнув к концам узелка. Легонько потянув, он ослабил шнурок, а затем и вовсе снял его, осторожно массируя мошонку. Поцеловав в губы приостановившегося Богура, он поймал потемневший взгляд вольта и прошептал:       — Давай, любовь моя, сделай это… наполни его так, чтобы Руди понёс, — воззвал к инстинктам вольта Амир, отчего Богур рычаще выдохнул и перехватил мужчину под мышками, прижимая к себе, а затем быстро задвигался, вскидывая бёдра вверх. Маг, сам не держась на ногах, лишь повис в обхвативших его руках, запрокинув голову на плечо бравшего его вольта, зажмурившись и громко, непрерывно стеная. Наконец Богур толкнулся сильнее, низко зарычав и засаживая магу, тот дёрнулся несколько раз, выплёскивая собственное семя на простыни перед ними, и снова сработавший «узор вольта» заставлял супруга за спиной Руди наполнять того сверх всякой меры, а раньше лишь слегка округлившийся живот уже заметно выпятиться. Мужчина продолжал напряжённо дрожать, из его члена сочилась сперма, пока вольт неспешно, мягко покачивал бёдрами, порой толкаясь чуть сильнее и вызывая нечаянный всхлип и несколько новых капель семени мага. Наконец Богур довольно вздохнул, расслабляясь, а потом осторожно снял с себя окончательно обмякшего мужчину, укладывая его на бок.       Амир легонько коснулся наполненного их общей любовью и желанием живота, проверяя, но всё происходило не так быстро, как у альты. Итар усмехнулся, что ж, если не получится сегодня, то можно будет попробовать ещё раз, и не один…       Впоследствии Амир признавал, что самым желанным для него на всю жизнь останется Богур, но вот на втором… Видеть, как Руди и Милар потираются друг о друга беременными животами и вставшими членами, пока он и вольт берут их сзади — да, это определённо второе.       А через восемь месяцев у Милардин из семьи Норлан родилась «двойня»… Никто из посторонних особо не удивился, ведь у её мамы такое случалось трижды подряд. А что, это у них семейное.