Грязный панч.

★Ты все мне сказала? — GSPD★

Чёрная картинка, которая нагло сдавливает мозг своим давлением, а на фоне ебучие звуки мучений, что только и делают, как добивают. Пинают, оставляют после себя плевок на грязной одежде в крови, а следом со смехом победителя уходят. Это ведь должно было быть обычной ночью, так? Тогда почему сзади собственной панельки, где живёт рыжий парень, сейчас мёртвое тело его отца? Он не появлялся в жизни его семьи. Это и семьей назвать было чем-то, мать вашу, невозможным. Бухал отец, как оказалось, употреблял, так еще и сына подставил до конца его лет счастливой жизни. А может Кашин сам виноват, что ему досталась именно эта фамилия? Взял бы фамилию матери... Наверняка проблем было бы гораздо меньше. Снова чёрная картинка всплывает в воображение, снова странные и до мурашек жуткие звуки. Стоны болезненные... Эти грубые голоса. Там умирает его отец, которого называть отцом хоть и было стыдно, но... Он ведь не спился... Да, может и ушёл из жизни, когда осознал, что втягивает уже слишком родное во все это. Семью. Только вот точно не спился. Но ведь нашёл силы уйти... Этому тоже надо научиться. Сделать из себя ублюдка, которого и врагам в жизнь не пожелаешь, а после уйти без следа. Тяжёлое дыхание распирает грудную клетку, а Данила поднимается со своей половинки кровати. Мягкой до ужаса, тёплой. Рядом тихонько спит Тушенцов, прячась от сквозняка в комнате, прижимая нос к одеялу. Он был теплее всего, что сейчас окружает рыжего. Да, Руслан до ужаса колючий. Но разве это мешает? Возможно иногда. А вот Даниле сейчас вовсе не тепло. Вовсе не спокойно. Кислород перехватил мысли, полностью контролируя потоки. Слишком дико. В глазах какие-то темные пятна танцуют вальс, а попытки вздохнуть становятся тщетными сразу же, как только взгляд уловил вид из окна. Теперь все везде мерещится, заставляя погрузиться в пелену воспоминаний, будто в зыбучий песок. Стоит только встать в нужную точку, так тебя уже и не спасти вовсе. Руки дрожат нервозно, будто листья от сильного осеннего ветра, но все равно пытаются стянуть с зарядки телефон. Этого сделать не получается. Следом кулаки врезаются в матрас, становясь опорой, дабы встать на ноги. Они ватные. Все онемело? Ноги точно, а вот в лёгких словно жидкость... Это даже не похоже на паническую атаку. Слишком больно... Вот, что такое косвенные мучения? Давно их не ощущал... Примерно с появления шатена. Половица скрипнула под весом тела, но этот звук казался чем-то более жутким, разрезающим барабанные перепонки напрочь. Сейчас любое действие казалось чем-то сверхъестественным. Старался идти тихо, но по пути врезался в торшер, да только благодаря реакции его поймать успел. Не хочет будить Руслана. Он поднимет лишний шум, начнёт свою волну, что тот все портит и обстановка из пиздеца перейдет в полную хуйню. Шаги протяжно оставляют за собой скрип пола, а сам парень с трудом доходит до кухни. Садится мимо стула, вовсе падая на пол. Поднял грохот, который сам и не услышал. Мысли были громкие, заставляющие погрузиться в полную дереализацию. Что это? Где? Почему? Почему все это только в жизни Дани? Сколько ещё дерьма ему нужно повидать, чтобы жизнь оставила его в покое? Сколько, блять?! — Убили.... Его убили... Убили... Его убили, убили... Убили. — Кашин ноги в коленях согнул, прижимая к себе ближе. Сталь тоже может треснуть... Сталь тоже можно разбить. Он из стороны в сторону качается, успокаивая себя самостоятельно, укачивая, как малого ребёнка. Ладонь собственная гладит плечо, отдавая какую-то дешёвую ласку и какую-то каплю понимания. Да вот даже так фальш это все... Данила сам себя не понимает, какая может найтись в этом капля? — Убили.... Он не спился, нет... Нет-нет-нет, убили... Именно убили... — Заела пластинка. Мозги ни в какую не могут перестать думать об этом. Думают лишь о том, кто это сделал и с кем. Отец одного убил отца другого, а эти оба пытаются ещё жить вместе? Не иронично ли? Им либо суждено убить друг друга также, либо суждено смириться с тем, что им не по пути вовсе. Ладонь с татуировкой хватает стул, который успешно упал, за ножку, чтобы подняться самому, а зачем? Он вообще не соображает... Все похоже на бред или контузию. Да для того и иного объяснения обычно другие. Данила, голову можно на отсечение дать, даже после этого случая сделает вид, что он тот самый человек, которого проблемы стороной обходят. Он ведь ебать сильный... Он ведь все сам, он же самостоятельный дохуя у нас, других не подпускает, да и сам не подходит. Тут только напролом к нему идти и в лоб. Тут только Тушенцов. Шанс подняться был упущен. Тот, видать, зацепил каким-то образом скатерть на столе, от чего она успешно стянулась вместе с сахарницей и другими вещами, что характерны для кухни. Вновь громкий шум, но снова мимо ушей. Рыжий просто рухнул назад, немного ударив об стену свою голову. Ладони к ней мигом прижались, а локти в ноги с силой впились, оставляя, в конечном итоге, след на них. Теперь шум был замечен сожителем...

★МИР КАМЕННЫХ БЛОКОВ — ФОГЕЛЬ★

Руслан, когда в первый раз услышал грохот, уже насторожился. Дани не было в кровати, а если тот спит, то спит он убитым сном до семи утра, только потом начинает просыпаться от малейшего шума. Сейчас же на часах четвёртый час. Шатен немного подождал, но в итоге решил вновь лечь. Ненадолго. Второй грохот был громче и масштабнее, будто специально что-то поочерёдно решили ронять. Ну нахер... Лучше встать и проверить. Не зря. Сонные темные глаза с прищуром осматривались вокруг, пока Тушенцов, немного шатаясь, шёл на источник шума. Подходя к кухне, он уже услышал бубнеж, который повторял одно и то же. Это добавляет жути и понимания, что вещи летали на пол не специально. Щенячий взгляд моментально зашугался, как только увидел, что Данила сжался в углу комнаты, а рядом с ним творится какой-то хаос. Складывается впечатление того, что в этой комнате произошло покушение, а не что-то эмоциональное. — Дань? Ты чего тут? А? — В голосе явно слышен страх, а если прислушаться ещё немного, то и сочувствие найти можно. В голове дисбаланс, а в мыслях попытки разгадать данный парадокс. Сильный дрожит?... — Убили... Убили, его убили, понимаешь? Ты молчал... Ты не говорил, блять! — В человека добавили крупицу ранимости, так он сразу превратился в уязвимую оболочку. — Ты знал, Руслан! Ты мне ничего не говорил! Ты скрывал... Молчал, а в лицо нагло пиздел. — Голос истошно подрывается, начиная дрожать все заметнее. Шатен не умел поддерживать. Руслан никогда этого не делал, а сейчас он просто обязан этому научиться. Он ощущает себя пилотом за штурвалом, который читает инструкцию полёта. — Дань, успокойся. — Молодец, Руслан. Мастер. Тушенцов теребит свои руки, которые изрядно вспотели, пока глаза испуганно наблюдали. Как он успокоит, если сам боится? И снова пришли к истокам. В голове одно, а говорит иное. — Воды? Сигареты? Что принести? — Очередная попытка, но в ответ дрожащий поток дыхания. Дело не в словах вовсе... И только сейчас это дошло. Если Данила чаще всего успокаивает действиями, то может он сам этого хочет? Почувствовать себя в безопасности и ощутить себя безответственным хотя бы на какое-то жалкое мгновение. Руся вздохнул шумно и неловко, начиная поднимать стул, а после убирать все с пола быстро, дабы место возле Дани для себя освободить. Мысли напоминают кипящую воду в жалкой корчаге... Руки сами от картины дрожать начинают, а дыхание сбивается сразу же, как ком к горлу подходит, изнутри разрезая все. Но ведь теперь надо побыть сильным... Хоть раз в жизни. Нужно сделать вид, что на него можно положиться, чтобы Дане стало проще. Но если бы Руслан был на месте рыжего, то он бы не подпустил кого-то наподобие самого себя. — Ты врал... Я думал, что он спился. Во всем.. — Не успел договорить, как рядом садится Тушенцов. Неожиданно, если честно... И непривычно, что в таком состояние с ним не то, чтобы остаются... А сидят рядом. Вплотную. — Я виноват? Возможно. Но я хотел для тебя лучшего... Странно, да? Мне было бы больно рассказать тебе, что твоего отца убил мой. Мне стыдно. За отца стыдно и за себя тоже... — Шепчет Тушенцов протяжно и ласково, гипнотизируя одним только присутствием рядом. А слова эти режут иначе, чем все другие с его уст. Режут правильно... Иногда, чтобы отпустить, ситуацию стоит превратить в уродца, которую будет смешно даже вспоминать. Становится теплее... А глаза голубые наполняются солёной жидкостью, которую страшно кому-то показать. Он не слабый. Он просто устал. Даня же тоже человек, да? Всем же можно плакать, а он далеко не исключение.. — Знаешь, — продолжает шатен, пальцы в замок чужих рук протискивая, дабы силу сжатия сбавить, — я ведь действительно дорожу тобой. Мне больно видеть тебя вовсе не злым, а разбитым... Когда ты тогда слег, помнишь? Я ведь не на шутку очко сжал... Боялся, что ты сделаешь вывод, что без меня тебе проще. Да, это так, но я этого боялся. Боялся, что увидишь во мне обузу, от которой стоит избавиться, а я этого не хотел, хоть вечно и говорил сплошную хуйню. — Рус посмеялся тихо, но в душе спокойнее стало, когда на своём плече он тяжесть ощутил. Данила склонил голову, хоть и прятал глаза в изгиб шеи смуглой. Эти глаза были видны для летучей мыши. Она впитывала капли. — А я боялся тебя потерять, поэтому хотел быть чужим, чтобы терять было нечего... — Шепчет в ответ Данила, немного брови хмуря. — Когда ты прекратил общение со мной, внутри меня что-то плачевно сдохло. А когда я тебя встретил... Ощущение, что все, что сгнило из-за тебя, само начало выходить. И на тебя, и на других. Я стал мудаком, который думал только о дистанции и своём комфорте. — Добавляет рыжий, на что Руслан недовольно хмурит свои темные брови. Несколько секунд тишины, чтобы правильно подобрать слова для ответа... Это впервые. — Но при этом ты единственный из всех, кто помогал мне? Глупость, Дань. Ты не умеешь о себе думать... А Давид хуйню вечно несёт, чтобы за живое задеть. Так ублюдок ещё и меня приписывает, зная весь казус и пиздец. — Шатен хмыкнул, а в ответ одобрительный кивок получил. — Снотворное помогает тебе? — Ты серьёзно, рыжий? — Что? Так помогает или нет? — Ты только что успокоился и сразу обо мне? Не отвечу тебе ничего! Про себя говори! Кашина это заставило посмеяться. Вот и верный знак, что его отпустила паника, а волны мыслей вновь откатили обратно. Главное, чтобы к цунами это не привело их двоих. А ведь приведёт. Но сейчас все это уходит на второй план... Они друг с другом, вроде как им хорошо. Впереди есть ещё пять часов сна, а следом к третьей паре. Руслан уже выходит на учёбу, чему он не рад, но придётся... Снова догонять предметы. Автомат ему в этот раз не светит.

⋆⋆⋆⋆⋆

Четверг - 10:34 — 21 Ноября.

★Ууу — ЛСП★

Кашин сидит на своём привычном месте, задротит в телефоне, пока пара по физике идёт полным ходом. Сегодня день лекций, поэтому от них ничего не требуется, кроме того, как впитывать информацию, словно не ученики, а губки. Давид рядом сидит молча, а вот Лиза все расспрашивает рыжего, как у того дела и почему вялый. — Ты не выспался? — Говорит девушка, щеку на свой кулак укладывая. — Выспался. — Нехотя бубнит, полулежа на парте разместившись. Продолжает листать ленту в VK, какие-то мемы скидывая Руслану. — Почему тогда грустный? — Продолжает на позитиве Неред, но в ответ получает лишь мучительное мычание и картину на то, как Кашин лбом об парту бьётся. — Хуй сосал невкусный. — Сказал неподумав, а получилось так, что сам себя подъебал. От этого пропустил порцию тихого смеха, а следом губы в тонкие линии сжал. — Блять, Данила!! — Возмущается девица. На вопросы она получает только такие ответы от него. Ну не идиот? — Ты можешь нормально отвечать? — Продолжила она свое недовольство. — А ты можешь хуйню не спрашивать? Просто настроения нет, че за доебы? — Лениво тянет, на что Давид теперь смеётся. — Бля, у вас флешмоб? Будете с каждого моего высера ржать? — С нахальным тоном выговаривает, на что Деймур глаза успешно и по привычке закрыл. — Ты на Руслана глянь. — Брюнет кивнул в сторону парты, где Русик сидел с Коряковым. Ну... Как сидел. Тушенцов на корточках между партами шёл к выходу из аудитории. Препод строгий, да и без настроения, поэтому хуй отпустит. Проще самому съебаться. Илья с этого ржал, снимая на телефон, а Кашин не промах. Когда тот рядом проползал, то рыжий не упустил момент. — Русь, моя ширинка не за пределами аудитории, ты чутка забылся? — И говорит это с такой улыбкой ехидной, ради которой Руслан готов всю наркоту сдать обратно. Образно, конечно. Сколько бы времени не прошло, но бывших наркоманов не существует. Смиритесь с этим. — Сука, я тебе член нахуй откушу. — Шепчет тому в ответ так, чтобы только рыжий и слышал. Он у голубоглазого смех вызвал, да дальше ползти продолжил. Куда он? В туалет. Зачем? Ломка, блять. Ночь тревожная выдалась, как и прошлые все дни, поэтому организм в срочном порядке требует дозу. Дозу мгновения, где можно побыть в небытие. Пустые коридоры, где шаги от кроссовок эхом отражаются. Даже нет состава педагогов, которые обычно везде ходят с бумагами и грубыми высказываниями в адрес друг к другу. Слишком тихо, а пакетик в кармане все более притягивает внимание Руслана. Нюхать на парах — это идея хуевая, но что поделать? У него почти всегда с собой этот волшебный допинг, правда не употреблял тот значительное время. Теперь тот самый момент настал, так ведь? Кабинка туалета, таблетка, которая превратилась быстро в порошок, карточка из под чехла и мелкая купюра для удобства. Все для комфорта, блять. Какой-то миг, а белый порошок уже оставляет ожог слизистой, от чего глаза начинают слезиться. Пальцы шустро нос массируют, дабы дискомфорт быстрее убрать. Для того, чтобы вещество проникло в стенки слизистой и кровь, потребовалось немного времени. Следом ноги начинают терять силы, а Рус, подметив это, садится на закрытую крышку туалета. Голову шатен благополучно откинул назад, а глаза начинают ловить жалкое искажение реальности. Все плывёт и сжимается, словно в спираль превращается сам потолок, а остальное растягивается. Слишком нереально для того, чтобы это было правдой. Наркотики вообще не могут быть честными, а наркоманы подавно. Верить словам нарика запрещено, жаль, что не законом. На телефон приходит сообщение. Нет... Не вовремя. Данила 11:07 Ты куда ушёл? Мне к те выйти?

Руслан 11:08

Вск хорошр, не надр

Данила 11:09 Ты где?

Руслан 11:12

Дань пожалуцмта блять

В туалете я

Не иди

Данила 11:14 Я вышел и иду к тебе. А вот сейчас все пошло не по плану. Можно подумать, что у них бывает иначе... Исход событий ожидать было можно и даже нужно, особенно, если ты знаешь сущность Кашина и его упрямство. Так ещё и интуиция его ебучая... Вечно заранее понимает, что пиздец стоит ожидать. Руслан тревожно поднялся, скинув пакетик в мусорку. Ну туалет же он не будет проверять? Он же не идиот. Доза была небольшая, поэтому того только немного шатало и все на этом. Зрачки, правда, выдавали полностью и насовсем, но для этого можно просто не смотреть в глаза голубые. В этом плюс очень тёмных карих глаз. Зрачков в них толком не видно, а увидеть можно в случае, если посветить каким-то ярким источником света. Послышались шаги, а следом знакомый голос. — Ты в норме? Если тик, то говори мне сразу и всегда. — Говорит Данила, начиная проходить мимо кабинок. Он встал возле окна, а следом на подоконник запрыгнул, спиной к оконной раме прижимаясь. — Да он слабый был, все хорошо. — Отвечает Тушенцов, выходя из кабинки. Нашёл взглядом растерянным Даню, да к нему начал подходить. Старался идти максимально ровно, вроде даже получалось. — Все равно предупреждай. У тебя на вороте чет белое... — Кашин сам стряхнул, а следом принял привычное положение. — Я ебал там сидеть. Ещё Лиза на мозги капает вечными вопросами... — Бубнит, взгляд от Руса не отводя. Замечает поведение странное, немного брови свои хмурит. Тушенцов стоит никакой, словно на все в режиме замедленной съёмки смотрит. — Руслан? Все порядок? В ответ тишина, лишь носом шмыгает. — Так, блять... — Рыжему долгое время на подумать не надо. Сразу спрыгнул, да в кабинку вошел, где Руслан был. Осмотрел все, оставив урну напоследок. Да вот когда очередь до неё дошла, то Данила пожалел, что вообще заметил в Руслане странное поведение. Пакетик маленький и пустой лежал там. Только идиот не поймёт, что тут и к чему. — Сука, Руслан, блять! — Сразу полетел из уст гнев. Дверью кабинки Данила громко хлопнул, начиная держать курс к шатену. — Ты, блять, снотворное пьёшь! Нельзя мешать нихуя! Даже алкашку, блять... Ебал я твой рот гнилой! Ты можешь, сука, один раз... Просто один раз понять, что я о твоей заднице переживаю?! Ты можешь начать уже ценить, что я для тебя делаю?! Ну какого хуя ты вновь... — Данила видит мёртвые глаза, которые больше напоминают стекло из-под пивной бутылки. Тушенцов молча стоит и слушает, но только Кашин сомневается, что он вообще слышит. — Вновь, блять! Берёшь в свои руки прошлое, откуда я тебя тащил, а?! — Говорит рыжий, продолжая смотреть тому в глаза чёрные. Высматривает границы зрачков и понимает, что они слишком далеко от нужного положения. И дело не в освещение помещения. Дело уже в Руслане. — Ты выбираешь торчать, как уебок, когда около тебя есть человек, который может все твоё говно впитать? Ты, блять, на угаре? Точно... Ты же сейчас реально угашен, сука! Как же противно. Как же... Блять, неприятно! Данила ходит рядом, смотря то на Руслана, то себе под ноги. Куда угодно, лишь бы не в его глаза. — Дань, я... Мне надо, понимаешь? Это важно. — Старается оправдаться, но для Кашина эти слова являются титрами, которые он забыл включить. — Торчать? Поздравляю, сука. Как мне хочется тебе сейчас въебать, чтобы из головы вся дурь вышла. — Ругается он, что вполне логично. Человек, который стал родным, стоит перед ним обдолбанным. И это он ночью говорил те тёплые слова? Нет. Это явно был другой Руслан... Так хотелось думать. — В пизду, тогда мне важно быть у Сокола. Прикинь? Сокол мне важен, ибо это гарант моего дохода. — Начинает Даня, а в глазах напротив видит миг испуга. — И я пойду к нему. Буду ходить, пока ты свои наркотики не бросишь. Чем быстрее, тем лучше. Удачи, блять. — Кашин нахмурился, но перед уходом снова подошёл к Руслану. — Через неделю сдашь первый тест на наличие наркоты. Ссать будешь при мне. Тушенцов хотел, честно хотел возразить, да айсберги в глазах напротив не позволили и рта раскрыть. Данила смотрел исподлобья, строго и с разочарованием. Шатена он оставил в туалете, понимая, что вести разговор сейчас было бы пыткой. Тот не слушал бы вдвойне, что может только сильнее разозлить рыжего. Вроде все обычно... У них каждый день несёт очередные причины, чтобы начать скандал. Те друг друга не слышат и не пытаются услышать... Но теперь тут не только агрессия и терпение, а ещё и волнение. Вечное переживание друг за друга. Чем больше человек дорог, тем больнее слышать его слова в ссорах. Если слова Руслана вечно напоминали огромную кучку кинжалов, которые тот выпускает через каждое слово — то Данила другой. Он делает больно, когда говорит аргументами. Старается ведь всегда справедливо решать все, да по факту разъяснения вести... От этого и хуже. Когда понимаешь, что тебя убивает чистая правда с чужих уст.