Я главный свет в кромешной тьме

После изнурительной битвы с багряными воинами ниндзя вернулись к храму. Усталые, но несгибаемые, они ждали увидеть знакомые лица. Но их встретила пугающая пустота. Ни Кая. Ни Софии. Ни мастера Ву. Даже братья времени исчезли, словно растворились. Команда остановилась у входа. — Где Кай, София и мастер Ву?! — голос Джея дрогнул, он метался глазами по сторонам, будто надеялся, что те просто спрятались за углом. — Мы видели их вместе с братьями времени, — напомнил Зейн. Его голос был ровным, но в глазах таилась тревога. И тут раздался знакомый голос: — У меня для вас плохие новости. Из тени вышел Кай. Измученный, злой, с пустотой в глазах. — С чего начать… — выдохнул он. — С самого начала, — вмешалась Ния. Она смотрела прямо на брата, будто хотела услышать правду ещё до слов. Кай опустил плечи. — У нас забрали клинок времени. А вместе с ним — Ву и Софию. — София… — глухо повторил Коул. Его пальцы сжались в кулак, в груди всё оборвалось. — Великолепно! — взорвался Джей. — Просто замечательно! Потеряли оружие, учителя и Софию в придачу. Может, сразу табличку повесим: «Добро пожаловать, враги, забирайте всё!» — Хватит, — твёрдо сказал Ллойд, вставая чуть впереди. Его голос звучал спокойно, но глаза горели решимостью. — Паника не поможет. Нам нужен план. — Конечно, — огрызнулся Кай. — Давайте ещё пару часов посидим и обсудим, как всё плохо. — Кай! — резко осадила его Ния. — Перестань. — Ллойд прав, — вмешался Коул. — Сначала нужно понять, куда они могли уйти. Ллойд обвёл всех взглядом. — Если бы вы завладели оружием, которое может переписать время, куда бы вы пошли? — Я бы похвастался дома, — сразу вскинул руку Джей. — Вот именно, — кивнул Ллойд. — Дом братьев времени. Там они и будут. На мгновение повисла тишина, но в глазах каждого вспыхнула надежда. *** Как только София зашла в комнату увидела Сайруса....и тут же улыбнулась. Она была рада видеть знакомое лицо. – Вы в порядке? Вас не ранили? — спросила блондинка. — Типичный вопрос ниндзя-медика. — нахмурился Кракс, схватив за локоть девушки и потянул в сторону, — ты не забыла зачем ты здесь? Она вздохнула, конечно мастер белой магии помнила, через некоторое время София сидела напротив Кракса. Ей пришлось вытягивать из него тёмную магию — процесс мучительный и для неё, и для него. Тьма сопротивлялась, будто была живым существом. Пальцы Софии дрожали, но она не сдавалась. Когда она закончила, Кракс осел на пол, тяжело дыша. — Теперь моя очередь, — заявил Акроникс и плюхнулся рядом. — Может, я хотя бы пять минут передохну? — устало пробормотала София. — Отдохнёшь потом, — отрезал он. Она стиснула зубы, но всё же приложила ладонь к его груди. Вновь тёмные нити потянулись к ней, холодные, как змеи. И тут по залу пронёсся вой сигнализации. — Нарушители, — нахмурился Кракс. — Кто-то посмел войти. У Софии сердце подпрыгнуло в груди, будто она наконец-то нащупала искру надежды в этой удушающей тьме. Друзья?.. — Эту крошку к рабам, — приказал Кракс ледяным тоном. — А я пока разберусь с нарушителями. Акроникс хищно ухмыльнулся, схватил её за руку, и мир вспыхнул красным, словно полыхнуло пламя. В следующую секунду София оказалась в мрачном зале. Воздух был пропитан гарью и дымом. По углам склонились измученные люди, каждый шаг их отдавался гулом о холодный камень. Здесь не было свободы — только рабский труд и вечная ночь. — Цветок среди навоза, — с усмешкой бросил Акроникс, обводя девушку цепким взглядом. София приподняла подбородок, её глаза сверкнули вызовом. — То есть своих рабов ты только что назвал навозом? Великолепный способ поднять им настроение. В его взгляде блеснула ярость. — Ты слишком дерзкая для пленницы. Она сдержанно улыбнулась. — Поверь, это у меня врождённое. — И ещё болтливая, — процедил он. — О, ты бы знал моего друга. Он чемпион мира по болтовне, — парировала София, сложив руки на груди и отвернувшись, словно он её вовсе не пугал. В следующее мгновение он исчез, оставив её одну в гулкой полутьме. И вдруг раздался низкий голос, крепкий, как скала: — Светлая девочка!.. София вздрогнула и вскинула голову. Перед ней, скованный цепями, стоял Карлофф. Его широкая фигура и несломленный взгляд напоминали гору, которая даже в кандалах оставалась горой. — Карлофф!.. — у неё перехватило дыхание. — Карлофф в цепях. Но Карлофф жив! — с ухмылкой заявил он, и в его голосе прозвучала несломленная сила. София уже хотела что-то сказать, но вдруг заметила ещё одну фигуру чуть в стороне. Это был мужчина, не прикасавшийся ни к молоту, ни к наковальне. Его руки были свободны от грязи и пепла, а голос наполнял зал мягким светом. Он пел. Тихо, спокойно, словно его голос мог рассеять тьму. Это была не просто песня — это было воспоминание о доме, о свете, о жизни, где нет оков. — Даже в темноте кузнец поёт о свете, — усмехнулся мастер металла. Мужчина обернулся и подошёл к ним. В его взгляде не было страха, лишь достоинство и мягкая печаль. — Лу, — представился он спокойно. София замерла, как будто земля ушла из-под ног. — …Отец Коула, — выдохнула она, едва находя слова. — Я видела ваше фото у него в альбоме. Лу резко выпрямился, его песня оборвалась. Он шагнул к ней ближе, глаза расширились. — Ты сказала… Коул? Она кивнула. И тогда его лицо осветилось так, будто впервые за долгие годы в темнице загорелось настоящее пламя. Его глаза наполнились слезами, но в них сияла надежда. Слабая, дрожащая — но настоящая. *** Коул и Джей осторожно пробирались сквозь густые заросли, стараясь не издавать ни звука. Каждый шорох ветки, каждый треск сухой травы казался слишком громким. — Я всё понимаю, но вдвоём? — шептал Джей, оглядываясь по сторонам. — Тут часовых больше, чем у меня родственников на всех праздниках вместе взятых! — Я не уйду без неё, — резко отрезал Коул, в его голосе не было ни капли сомнений. Джей закатил глаза, но спорить не стал. В глубине души он понимал: для друга это было не просто задание. Когда они добрались до края поляны, перед ними открылся огромный дом. Гладкие стены, множество охраны и, к их удивлению, полностью стеклянная крыша, через которую внутрь было видно приглушённый свет факелов. — Ну, хоть одна удача на сегодня, — пробормотал Джей, и, обменявшись коротким взглядом, они начали спускаться вниз. Не успел Джей как следует ступить на пол, как на него неожиданно налетел массивный силуэт. — ААА! — Джей едва не закричал, но звук тут же захлебнулся, когда его обхватили железные руки. Воздух мгновенно исчез из лёгких. — Карлофф так рад вас видеть! — радостно проревел гигант, сжимая мастера молнии так, что у того глаза полезли на лоб. — В-вза…имно… — прохрипел Джей, отчаянно пытаясь разжать его руки. — Но если ты меня сейчас не отпустишь, я увижу звёзды в помещении! Коул с трудом удержался, чтобы не рассмеяться, и шагнул вперёд. Но прежде чем он успел что-то сказать, раздался знакомый голос: — Долго же вы… Они оба резко обернулись. В проёме стояла София. На её лице мелькнула усталость, но глаза сияли — смесь облегчения и скрытой радости. Коул застыл, не веря своим глазам. — София?.. Она усмехнулась, скрестив руки на груди. — А я уж думала, вы заблудились по дороге. Или решили, что без меня справитесь? — Ты шутишь в такой момент? — Коул сделал шаг к ней, и голос его дрогнул. — Я чуть с ума не сошёл, пока искал тебя. — Да ну, — София приподняла бровь, — я жива, цела, даже волосы на месте. Чего ты так переживаешь? Коул не выдержал и резко обнял её, прижимая к себе так, словно боялся, что она снова исчезнет. — Переживаю? София… я думал, что потерял тебя. Она замерла в его руках, ощущая его тепло и бешеный ритм сердца. На мгновение её собственная маска дерзости дала трещину. София быстро поднялась на носочки и едва коснулась его щеки поцелуем. — Спасибо, — тихо прошептала она, тут же отстраняясь и делая вид, будто ничего особенного не произошло. — Но только никому. Слышишь? Никому. Коул остолбенел, словно его ударили молотом по голове, и только кивнул, не находя слов. — Романтика, романтика! — сдавленно пробурчал Джей, всё ещё болтаясь в медвежьих объятиях Карлоффа. — Может, кто-нибудь сначала спасёт меня, а потом уже целоваться будете? София прищурилась и фыркнула: — Джей, если не заткнёшься, я тебя поцелую тоже. В лоб. С размаху. — Всё, всё! — взвизгнул он, пытаясь освободиться. — Ладно, согласен, лучше Коулу достанется! София и Коул переглянулись — и рассмеялись. — У меня появилась идея. Карлофф! — крикнула София, — лестница! — Уже понял! — крикнул мастер металла. Кузнецы зашумели. — Сын! — раздался голос Лу. — Я рад тебя видеть! — Папа?! — Коул едва не выронил каменный кулак. — Какого ты тут… ладно, потом! Джей закатил глаза: — О, прекрасно! Воссоединение семей! Может, и моих родителей сюда заодно привезём? София хмыкнула: — Джей. Лестницу держи. И рот закрой. Кузнецы, не теряя ни секунды, принялись за работу. Воздух наполнился звоном металла, тяжёлым дыханием и запахом раскалённого железа. Искры летели во все стороны, вспыхивая, как крошечные звёзды в мраке подземелья. Каждый удар молота отдавался эхом в груди, сливаясь с бешеным биением сердец. — Ну что, мужики, за дело! — громогласно крикнул Карлофф, и его голос утонул в грохоте. — Если хотим выбраться отсюда — нужна лестница! Длинная, прочная… такая, чтобы даже дракон по ней взобрался! Кузнецы подхватили клич. Одни вытаскивали тяжёлые балки, другие скрепляли их заклёпками, третьи подпирали готовые секции. Конструкция медленно, но верно тянулась кверху, превращаясь в серебряный мост к свободе. София, наблюдая за этим, провела ладонью по раскалённому металлу, не чувствуя жара — только дрожь, поднимавшуюся по пальцам. Она боялась пошевелиться, словно всё это было лишь хрупким сном. Сердце гулко билось: они смогут… они действительно смогут вырваться. Коул стоял рядом, испачканный пылью и потом. Его каменные кулаки дрожали не от усталости, а от переполнявшего чувства. Когда он поймал взгляд Софии, в его глазах мелькнуло то, чего она раньше в нём не видела — облегчение, смешанное с нежностью. И от этого её дыхание сбилось. Но тишину нарушил, как всегда, Джей: — Ну, наконец-то! — воскликнул он, вытирая пот со лба. — А то я уж думал, мы тут целый торговый центр лестниц откроем. «Добро пожаловать в Лестницепарк! Вход бесплатный, выход — по расписанию врагов!» Кузнецы прыснули со смеху. Даже Лу позволил себе слабую улыбку, глядя на сына и его друзей. — Джей, — устало, но твёрдо сказал Коул, — замолчи. — Да-да, конечно! — взорвался Джей, едва не махнув нунчаками Карлоффу по плечу. — Каждый раз одно и то же! Я только рот открою — и сразу хор: «Джей, замолчи! Джей, не мешай! Джей, хватит!» София прищурилась, но в уголках её губ дрогнула улыбка: — Может, потому что иногда стоит слушать, а не тараторить? Джей театрально прижал ладонь к груди: — О, прекрасно! Прекрасная София и её каменный герой снова в дуэте против бедного меня! Может, я тоже хочу быть частью вашей идеальной парочки! — Мы не парочка! — выкрикнули София и Коул в один голос. И тут же оба осеклись, переглянувшись. Щёки Софии залились румянцем, Коул резко отвернулся, но на лице его появилась редкая, тёплая улыбка. — Всё! — драматично заявил Джей, закатив глаза. — Я ухожу! Может, хоть дракон согласится меня выслушать! София не выдержала — фыркнула, прикрыв рот рукой. Смех прорвался сквозь усталость и страх, словно луч света в темноте. Коул посмотрел на неё и впервые за долгое время тоже позволил себе рассмеяться. Лу тихо запел, его голос разливался по подземелью мягкой мелодией, такой спокойной и тёплой, что казалось: сама сталь на кузнечных станках стала чуть мягче. Каждая нота, каждое слово наполняли пространство надеждой, поддержкой и тихой радостью. Кузнецы с вдохновением поднимали последние секции лестницы, словно чуя, что песня помогает им. София провела рукой по последнему пруту, проверяя прочность конструкции. Сердце колотилось, словно готово вырваться наружу. Коул стоял рядом, плечо к плечу с ней, и она почувствовала его уверенность, тихую, но непоколебимую. — Готово! — громогласно крикнул Карлофф, ударяя молотом по последней заклёпке. — Лестница стоит! Все тяжело выдохнули. Пот, пыль, жар и искры — всё это осталось позади. Металл холодел, тянулся вверх к свету, как мост между страхом и свободой. Джей размахнул руками: — Ну вот! Можно считать это… триумфом! «Лестницепарк» закрыт! — он рассмеялся, смущённо поглядывая на Софию и Коулa, которые переглянулись, чуть улыбаясь. В этом подземелье, среди раскалённого металла и звона молотов, все чувствовали одно: надежда жива. И они вырвутся на свободу.