Дар

      Утро было ранним, и король точно оказался бы разбужен сыном, если бы сам не встал за несколько минут до того, как тот постучал в дверь.              Леголас встревоженно, но очень бодро, то есть в полностью свойственной себе манере, доложил отцу, что орки вдоль северных границ леса явно что-то почуяли и стали осторожнее. Царевич умозаключил, что отродий испугали многочисленные эльфийские дозоры. Дозорам было велено не скрываться, чтобы противник знал, что без боя ему не пройти. В стремлении теперь уставить таким дозорами весь периметр Леголас пожаловался на отсутствие контингента. Мастеровитых лазутчиков он уже пристроил на Север, а новобранцев должен был тренировать некто Френир. Далее Леголас пустился в критику Френира, сетуя на то, что если тот и вынет свою ушастую голову из винной бочки, то новобранцев, своим заплывшим взором, всё равно не разглядит. Наказать его он планировал пожизненным отлучением от спиртного. Тут же наконец-то выяснилось, что Френир Длинноухий и Френир из Гальд Дин — разные Френиры. Оказалось, что воин личной гвардии Френир был Длинноухому Френиру родным младшим братом. И, в силу толковости Френира-гвардейца, решено было совершить рокировку, поменяв Френиров местами.       Трандуил одобрял всё, что слышал от сына, отвлекаясь то и дело на свои мысли. Когда рапорт царевича уже подходил к концу, прозвучало нечто неожиданное, что короля обескуражило.       — Отец, ты влюблён?       Трандуил, распахнув небесно-голубые очи, уставился на сына.       — Что за вздор? С чего ты это взял?              — С того, что твоя спальня превратилась в цветник, — развёл кругом руками царевич.       Трандуил огляделся. Кусты с белыми цветами пушились вокруг стола. Жёлтые и нежно розовые вытянутые бутоны разрослись и теперь гирляндами свисали с потолка над кроватью. Сама кровать тонула в объятьях лиловых соцветий. Пол был вновь накрыт цветочным розовым ковром. Сверх прочего с десяток новых цветущих кустиков украшали углы комнаты то тут, то там. Окружающая разросшаяся флора источала кругом нежные и свежие ароматы.       Не имея на примете ни одного ответа, который бы мог удовлетворить сына, Трандуил произнёс:       — Разумеется, нет.       — Что «нет»?       — Моё сердце никем не занято, если ты об этом. И подумай о манерах в следующий раз, прежде чем так бесцеремонно вторгаться в мою личную...       — А это тогда что? — повторно обвёл пространство руками Леголас. — Тебе после стольких тысяч лет вновь запало в душу чьё-то пение?       Король наклонился в кресле.       — Ты пытаешься шутить надо мной?       Леголас вздохнул и опустил голову.       — Нет, отец. Я просто хотел порадоваться за тебя.       — Радоваться тут нечему. Ступай.       Лесной царевич склонил голову в коротком, быстром поклоне и покинул спальню.  

· · • • • ✤ • • • · ·

      Проводив сына, король снова оглядел комнату, полную цветов. «Зачем? Зачем я унаследовал твой дар, мама?» — обратился он к родительнице внутренне. — «Я, как благодатная почва, побуждаю к цветению любой сорняк, когда мне хорошо. Я могу заставить любой дуб вырасти выше неба, могу заставить пшеной всход стать столь обильным, что он накормит армию. Но... Зачем? Зачем, скажи, мне этот дар?...».       Изгнание цветов из спальни в этот раз решено было не устраивать. На утро они наверняка отросли бы снова. Их было не обмануть словами или планами. Цветы росли, лишь чуя истинные побуждения его сердца. Непосредственные, как младенцы. Они были словно зеркало для его души. Вот только разбить или выкинуть его не представлялось возможным.       Половину дня король решал, как ему быть с тем, что они отражали, а именно: своими глупыми чувствами и возможными их последствиями. Взглянув таки на вещи честно и бесстрастно (а сделать это было уже совсем непросто), он понял главное: если только он не собирается предать все добрые расы, своего сына и собственную совесть, то встречи у реки, а так же любые другие сношения с Бледным Орком, требовалось прекратить.       Смелое желание «прекратить» было непоколебимо до вечера нынешнего дня и до полудня следующего. Ибо, начиная с полудня, его сердце стало ожидать посылку. Да, решение её отвергнуть оставалось за ним, но решение её отправить принадлежало Азогу, и царь хотел убедиться, что оно осталось при нём.       Полдень миновал, а за ним следом и ещё несколько часов. Креад, впервые так необходимый королю, не стучался в его дверь со свёртком, хотя уже давно должен был. Государь даже выглянул проверить, на месте ли слуга.       Спустя ещё час Трандуил решил, что всё к лучшему, и что покуда нет посылок, нет и соблазна нарушить внутренне принятое решение. А ещё через час проклял разного рода привязанности и покинул опочивальню сам.       — Креад!       — Да, мй кроль! — взглянул на него слуга, спешно проглатывая что-то и делая вид, что эти крошки от лембаса находились на его груди всегда.       — Послушай, Креад, нет ли... вестей с границ? — в большом волнении, но при том осторожно начал Трандуил.       — Эээ... Да, м-мой король. — Незаметно попытался очистить пальцы от крошек эльф. — Владыка Леголас, ваш сын, достиг больших успехов вдоль наших северных границ. Как я слышал. Он...       — Я говорю не об этом, — нетерпеливо прервал его Трандуил. — Нет ли в этот раз новостей, с которыми ты приходишь ко мне обычно?       Креад задумался. На миг его лицо приобрело отсутствующее выражение, а затем вдруг прояснилось.          — Аааа! Мой повелитель, конечно есть! Френир Длинноухий же больше не начальник на западном дозорном пункте! А заместо него теперь другой Френир. Сущевредный какой-то. Как пришёл, сразу в реке всех мочить, кто обеденную кашу вином запить решился. А ещё, говорят, родственник...       — Эру, дай мне сил. Он назначен вместо Длинноухого моим приказом! Неужто ты думаешь, несчастный, что я не знаю сам кого куда назначил?       — Милорд, прошу простите!       — Я спрашиваю, не получал ли ты посылок в этот день, — удручённый бестолковостью слуги, закипел король.       — Вашу милость интересует свёрток? — ударил себя в лоб Креад.       — Да, нашу милость интересует свёрток!       — Ещё в полдень пришёл, мой к-король! — перепугался эльф.       — Где же он?       — Так я отдал царевичу Леголасу, вашему сыну, стало быть.       — Что??       — В-Ввв шш..       — Не заикайся, говори толком!       — Увиделись мы с ним у г-грота, случайным образом, мой король. Владыка Леголас спешил куда-то, но увидел у меня посылку и проявил интерес. Я и сказал, посылка, мол, для короля, а от кого — всё голову ломаем. Он потребовал отдать свёрток и вскрыл его.       Выражению лица царя позавидовали бы некоторые балроги. Креад отшагнул назад. Сделавшись бледнее луны, он продолжил рассказ.       — ... что было внутри я толком не разобрал. Н-Но царевич Леголас прочитал письмо из свёртка. И вроде как всё понял. Он сказал, письмо — наверняка ловушка для вас, мой царь. Мол, кто-то хочет выманить вас в лес.       — Что было в письме? — севшим голосом вопросил Трандуил.       — Я сам не знаю языков, милорд, прошу простить, но царевич сказал, что написано было только одно — место встречи. Вроде того.       — Что было дальше?       — Владыка Леголас приказал третьему отряду вооружиться и следовать к месту в письме. Чтобы убедиться, что... ну... не злонамеренно... Владыка сказал, что письмо написано на Чёрном языке, а значит, может быть ловушка от орков. А коли таковые там окажутся, приказ — убить.       В мыслях короля в мгновение ока возник берег реки, где росли ивы, и тот, кто ждал в полдень его, Трандуила, а дождался...       — Мой государь, я думал, вы знаете... Прошу, простите! Простите! Владыка Леголас приказал отдать... Я не смог...       Извинений царь уже не слышал, он бежал по лестницам и дворам, по предгорку и затем в небольшой лесок. Там, оседлав верного оленя, он помчался к Серым горам.       — Прошу, добрый друг, быстрее. Скачи быстрее, — взмолился царь.       Могучие ветвистые рога, что так хороши были против полчищ врагов, в то же время были помехой к скорости. К счастью, Фиа понял тревогу хозяина и пустился во весь опор. Рощи удалось достичь быстро.       Спешившись, Трандуил бросился к деревьям. Третий отряд насчитывал восьмерых воинов запаса. Таких хватило бы, чтобы расправиться с обычным отрядом уруков. Король раздвигал ветки, ужасаясь и одновременно стремясь узнать итоги столкновения их с Бледным Орком. Трандуил знал, что Азог был силён до невероятия, но на встречу с царём он не брал оружия. А ведь ждал он именно его, царя. Сердце зашлось чёрной горечью протеста: произошёл обман и обман не по его воле. Он продвигался через заросли к воде и страх завладевал им. Страх того, что цветы в его спальне завянут и отомрут, ведь тот, кто возбудил в нём столько страсти, наверняка погиб. Чувство несправедливости было горче полыни.       Руки раздвинули ивовые косы. Тела. Первое, что увидел король были тела в знакомом литом доспехе цвета сухого осеннего листа. Трое лежали у подножья ив. Один тонул головой в мелкой реке, окрашивая воду красным. Ещё троих король увидел дальше на траве. Все были мертвы. Сражение, что тут состоялось, было жестоким. Кого-то смерть настигла от меча, у кого-то была свёрнута шея. На броне у двоих воинов виднелись следы длинных звериных клыков. Траву тут и там покрывали длинные росчерки красной и чёрной крови.          Вдалеке, за ивовым стволом, Трандуил увидел его. Орк был без движения, а под его левым боком возлежал белый варг. Стоило королю подойти ближе, варг поднял окровавленную пасть и зарычал.       — Hoshanai, mubulat dyr...       Азог несильно толкнул волчий бок согнутым коленом. Признав царя, Демон успокоился и вновь опустил широкую голову на траву, роняя кровавую слюну.       Орк был жив, но изранен. Он опирался спиной о древесный ствол, почти не шевелился, а дышал медленно. Было ясно, что в этой позе он сидит не первый час. Тёмная орочья кровь была здесь повсюду. Азог поднял глаза на Трандуила.       — Lat skâtash. Lozudurkh...       Чувства переполнили короля, нахлынули внезапной мощной волной. Его страхи оказались напрасными, орк не погиб. Нет. Вместо него погиб весь третий отряд. Сожаление о погибших и облегчение, чувство потери и радость обретения. Эти эмоции толкались в нём, выплёскиваясь наружу. Не давая им совсем разорвать себя надвое, король стремительно упал на колени и, не боясь за дорогие одежды, которые измокнут в чёрной крови, обвил руками шею и голову орка, сжимая его в отчаянном объятии.       Промычав, орк прижал его к себе в ответ одной рукой.       — Я знал, что ты придёшь... — прохрипел Азог.       Отстранившись настолько, насколько позволила тяжёлая рука поперёк спины, Трандуил взглянул в лицо перед собой. Расслабленное... Глаза прикрыты так, словно орк смотрел на что-то поистине успокаивающее и приятное. Через мгновение он в любопытстве склонил голову в бок.       — Ты послал их сюда, чтобы проверить мою силу?       — Что?... — растерянно переспросил король.       — Ты хотел проверить меня? — повторил вопрос орк. — Мою твёрдость и решимость? Моё достоинство? Я прошёл твоё испытание... — гордо, но устало заявил он. — Я сокрушил их. Лишь один из них бежал обратно.       — Их отправил не я... Произошла ошибка.       — Хм?       — Я не желал смерти ни им, ни тебе. Твоё письмо перехватили.       — Хмм...       — Ты... был безоружен?       — Забрал меч у одного из них. Хорошие клинки... У Демона тоже хорошие клинки, — вдруг усмехнулся он.       К великому горю короля помочь мёртвым воинам было уже невозможно. Но орку — да.       — Дай осмотреть твои раны.       — Ерунда.       — Позволь... — Трандуил протянул ладонь над рассечённым бедром. Однако когда лечебный свет вспыхнул над раной, орк взревел. То было не похоже на обычный крик. Лес сотрясся настоящим звериным рёвом. Демон зарычал в унисон с хозяином. Король в спешке убрал руку. Рёв стих. Рассечение осталось на месте. По всей видимости, эльфийская магия, что заживляла раны, бралась из чего-то столь противоположного чёрному началу, что просто ранила орка ещё сильнее.       — Морготово племя!... — тихо воскликнул царь.       Орк мрачно рассмеялся. Вскоре смех его перешёл в кашель.       — Оставь. Магия эльфов — bagronk.... Всё стянется, если как следует закалить.       — Ты можешь не пережить такое.       Вновь хриплый смех.       — Моя плоть — железо. Приложи на рану заплату из стали и она врастёт в тело, как его часть. Это решённое дело... Забудь, — вдруг отмахнулся Азог так, словно его раны были едва существенны.       Трандуил попытался отстраниться. Медленно. Орк так же медленно подался вперёд.       — Я ухожу, — выдохнул король, завороженно всматриваясь в лицо напротив.       Азог притянул его ближе.       — Разве не видишь? — произнёс орк едва слышно. — Я здесь для тебя. Как равный для равного. Ничего больше не важно...       — Убитые тобою — важны, — отозвался король. — По ним будут пролиты слёзы.       — Плакать — удел слабых и женщин.       — Не смей...       — Ты сохранил моё сердце? — неожиданно спросил орк. — Чёрный камень.       Трандуил вспомнил поглощающий свет кристалл.       — Он непростой?       — Ты сохранил?       — Да.       — Хорошо, — прикрыл глаза Азог. Затем он вновь взглянул на царя. — Сбереги.       Трандуил кивнул, позволяя чужой сухой ладони переместиться со спины на свою щёку. Собственные руки сжали спину орка сильнее. Губы были ближе, чем раньше.       — Так сильно желаю тебя, что не могу спать — для такого есть слово в ваших языках? — проговорил орк.       — Любовь.       — Хм... Мне не нравится как звучит.       — Мне тоже.       Оставшийся дюйм между их лицами исчез. Сухие жёсткие губы накрыли рот короля. И, может быть, виной тому были переживания последних дней или метущийся королевский дух, но эти губы его не отвратили. Через мгновение он прижался к ним в ответ, обхватывая руками чужую шею.       Широкая орочья ладонь лежала на его затылке, язык, влажный и большой, проник в рот. Король прикрыл глаза. Ответил коротко, но страстно. Напоследок, прижавшись губами сильнее, он разорвал поцелуй. Отстранился.       Под провожающим его мутным взглядом он принялся подниматься. Голова закружилась, ослабевшие руки расправили плащ. Король сделал несколько шагов к реке, когда услышал позади себя:       — Эти раны того стоили.       Трандуил дышал глубоко, пытаясь успокоить сердце.       — Больше не приходи сюда. Никогда, — твёрдо произнёс он.       Осмотрев напоследок тела ещё раз, он с тяжёлым сердцем вернулся во дворец.  

· · • • • ✤ • • • · ·

      — Отец! — Эхо сводов отразило взволнованный знакомый голос.       Король только что отправил патруль за павшими воинами в лес к устью (Азог уже наверняка ушёл) и двинулся к себе сквозь колоннаду Большого зала.       — Отец! — догнал его царевич. — Ты... Ты весь в чёрной крови.. Ранен?       — Нет, — ответил Трандуил, не останавливая хода.       — Ты, стало быть, был там?       Ответа не последовало.              — Проклятье. Ты злишься на меня из-за погибших. Что я отослал третий отряд без твоего ведома. Но я сделал бы это снова, если бы это означало спасти жизнь моему отцу! Посмотри на меня!       Трандуил замедлил ход, пока совсем не остановился. Молодой царевич преграждал ему путь.       — Тебя хотели убить, — сурово произнёс Леголас. — Убить те, с кем вы заключали союзы в начале месяца. Я узнал печать! Всё это время думал, где видел её раньше. Круг и линия — это око. Такие носят на своих щитах орки Дол Гулдура. Письмо, что я вскрыл, было на языке Мордора. Остальные тоже? — яростно заглянул он в глаза отцу. — Ты пренебрёг этим? В письме было место встречи одной строкою. Ни подробностей, ни подписи. Кто отправился бы в подобную ловушку по своей воле?? — Мой отец. Желаешь, ударь меня, а если хочешь, прокляни, но я повторю это вновь — ты снова пытаешься оборвать свою жизнь.       — Ты совершил ошибку, — предостерегающе начал король. — Семеро наших воинов погибло из-за того, что ты посмел скрыть от меня...       — Я рад, что вскрыл его, — грозно заявил царевич. — Письмо было ловушкой. Дэаган едва живой вернулся один. Остальные погибли. В указанном месте ждал Азог Осквернитель! А ты готов был пойти туда сам?       — Как ты смеешь сомневаться в моих силах? Думаешь, я не справился бы с ним?       — В засаде могло быть с полсотни орков, а не только их вожак!       Трандуил вздохнул.       — Я не ищу смерти. Ни от руки орков, ни от чьей-либо другой руки. А теперь убавь пыл, пока не лопнули глаза.       Леголас шумно вдохнул, в досаде оглядевшись.       — Твой плащ, — вновь указал он на одежды короля. — Что было там, когда ты пришёл?       Король помедлил с ответом, но всё же произнёс:       — Ты должен знать, что орк жив.       — Как ему удалось?... Паскудно.       — Леголас, — позвал сына царь мягко.       — Да?       — Я знаю, что ты действовал из лучших побуждений и не хотел беды. Но если ты снова решишь прочитать мою личную почту, или тем более намеренно скрыть от меня манёвры вроде сегодняшних, ты больше не покинешь дворца ближайшую тысячу лет. Теперь ступай.       Щёки царевича потемнели, он опустил голову вниз в коротком кивке-поклоне.       — Слушаюсь, отец.