Дар

      Ночь король провёл в невнятном пылу. Ему мерещились руки, которые касались его ног, ласкали лодыжки и ступни. Руки то и дело крались выше, и Трандуил просыпался в тревожном возбуждении.         В темноте ему казалось, что даже простыни, которые едва касались его бёдер, усиливают напряжение внутри. Промучавшись так с час, он захотел вспомнить каково это, когда пик удовольствия охватывает всё существо пусть и на несколько секунд. Каково это, когда тело дрожит в предвкушении, а бёдра двигаются сами собой, пытаясь найти для себя разрядку. Но коснуться себя и отдаться желанию сейчас означало поражение. Это было равносильно признанию, что вожделение в нём вызвало оно, грязное чудовище из кровожадных тварей, именуемых орками, чернейшими существами, что ходили по земле Арды. Как смело оно так нагло разговаривать с ним? Как смело с таким вызовом смотреть в глаза и тянуться руками? Как смело смущать его своими гнусными речами и просить сбросить одежды? Прямо из воспоминаний в уши царя прокралось Чёрное наречие, бурлящее и густое. От чужих слов и фантазий встали дыбом волосы. Перед взором возник он, широкоплечий и жестокий, вожделеющий, преклонивший колено у его ног. Большой палец своей руки коснулся твёрдой плоти, семя выстрелило в тот же миг. Выплёскиваясь на живот, оно мешалось с простынями. Тихий стон разлился по спальне. Блаженная прохлада овеяла тело, иссушая бисеринки пота. Грудь восстанавливала дыхание. Долгожданная истома растеклась по рукам и ногам.       Омывшись под струями водопада четверть часа спустя, Трандуил вновь опустился на ложе. Вслед за телом стало легче и на душе. Разум приятно прояснился. Он настаивал на том, что настоящий Азог уж точно не был бы так нежен, что, при всей его непохожести на свой род, был он всё же орк, огромный и грубый. Обозначив свою ночную страсть как мимолётную блажь, королю удалось уснуть.

· · • • • ✤ • • • · ·

      Спустив с кровати ноги с первыми лучами, Трандуил почувствовал под ступнями нечто странное, нечто до щекотки нежное. Словно земля была покрыта не холодным камнем, а причудливым ковром. Король пригляделся. Крошечные розовые цветы разрослись по полу, накрывая его, точно ряска воду.       — Прочь! О, несчастье.       Часть соцветий он счистил ногой, часть убрал, взмахнув руками и разведя их в стороны. Цветы сдвинулись с плит, скомкавшись в углах. Времени разбираться с остальными растениями не было. Король поспешил одеться и заняться делами, которые откладывал вот уже несколько дней.       Несмотря на неприязнь между ним и гондорским наместником, восстановить поставки железной руды требовалось в ближайшие дни. К счастью, Дэнетор не забыл, как Лесной царь, рискуя жизнью, спас его гонцов, и в ответ снизошёл до неприличной скидки. Когда и с письмами от бургомистра Озёрного города было покончено, в дверь постучали.       — Мой король, вам посылка, — показался из-за двери Креад.       Быстро поднявшись и прошагав к дверям, Трандуил принял у слуги свёрток лично.              — Почему так долго? — произнёс он в лёгком раздражении.       Слова были скорее брошены королём в воздух, но Креад принял их на свой счёт и кинулся неистово извиняться, сгибаясь в неудобных поклонах (полноценным поклонам мешала дверь, из которой он выглядывал ровно наполовину). Согнувшись в очередной раз, он с размаху дал лбом в медную ручку, едва не отколов её от двери.          — Святые Валар и Эру Великий... — прихлопнув ушибленный лоб рукой, простонал эльф. — Простите, милорд Трандуил. Извин...       — Дай, посмотрю. — Нетерпеливо отвёл его руку в сторону король.       Возложив собственную ладонь на покрасневший и разбитый лоб слуги, он произнёс несколько тихих слов. Кожа вмиг стянулась, а ушиб исчез.         — Спасибо! — Креад рванул было головой вниз в поклоне благодарности, но, к счастью, нового столкновения его лба с ручкой удалось избежать.       — ... какие-то беззубые батраки передали, — принялся тараторить он. — Сказались, будто бы из Гондора. Но мы не поверили, ваша милость, да. Гондорцы-то вино любят, а у этих после одного глотка, как у бочек, днище выбило! Вы бы видели. Хотя вам не дело, конечно, такое видеть...       Стараясь закрыть разум от потока мысли любимого слуги, Трандуил просто молча двигал его на выход, пока тот болтал, не иссякая.         — ... Они в лодках уже сидели, когда им Френир по второму глотку дал. Но это он не в супротив указу вашей милости, а в качестве проверки, так сказать. В лодках же не считается? Ну вот. Там-то их и прорвало. По второму кругу. Как они теперь плывут до Дэйла, мы не знаем... а жаль. О-Они...о...       Аккуратно, но настойчиво вытолкав эльфа за дверь, Трандуил, наконец, направился к столу. Бросив на него свёрток и поддев ножом печать, он проник взглядом в содержимое. Внутри лежал массивный чёрный камень с прямыми сколами. Кристалл был не обработан и вообще имел неизвестное происхождение, но его грубая красота завораживала. На ощупь он был разнородным, местами гладким, а местами шершавым и словно бы едва уловимо поглощал свет. Поразительная вещь не была похожа ни на что, что Трандуил видел раньше. Царь даже не был уверен в том, что этот камень можно было отнести к драгоценным.       Жадно запустив руку в свёрток в поисках записки, он выудил на свет кусочек кожи. Чёрными буквами на нём было выведено:  

Zemarbish. Mubayai

«Моё сердце. Сохрани»

         Король опустился на кресло, сжимая камень в руках. Как может кто-то из чёрного племени, которое эльфы всегда считали некими недосуществами, злыми и убогими, так ловко пользоваться письменностью и языками, создавать с их помощью смыслы и образы? Король давно заметил, что Азог говорил не просто на одном из орочьих диалектов. Тех было множество, все они происходили от языка Мордора, и были похожи на него, равно как кучка уродливых сыновей походила на своего красивого отца. Нет. Азог говорил на Высоком Чёрном наречии. Этот язык был достоянием высшего командования. Безошибочную людскую речь, так называемый всеобщий язык, было не менее удивительно слышать от него. При всей чудовищности, уникальность Бледного Орка невозможно было не признать.       На обратной стороне тряпицы было выведено привычное место встречи у Серых гор. Трандуил усмехнулся.       — Как будто у меня беда с памятью... — тихо промолвил он.       Легко снарядившись и тихо покинув дворец, он отправился в путь.  

· · • • • ✤ • • • · ·

      Накидка поблескивала мягким бликом, словно чешуя. Не по-осеннему тёплый ветер подхватывал изумрудно-зелёные ивовые косы и длинные светлые волосы эльфа. Короны Трандуил не надел. Кулонов и браслетов тоже. Не были украшены и его одежды. Ни застёжек, ни золотых колец.       Азог глядел на него тяжело и жаждуще. Белого варга поблизости не было видно.       — Где твой зверь? — бегло огляделся Трандуил.         — Dagal охотится, — гордо протянул орк. — Nardobal?       — Слушает лес.       Крепче сцепившись взглядом с королём, орк направился к нему навстречу, словно жаждущий к кувшину с водой. Остановился он, лишь оказавшись пред самим царём вплотную, а после склонился над ним в нетерпении. Трандуил воздел подбородок выше. Он вглядывался в каждую чёрточку сурового лица. Впервые так близко.       — Ты пахнешь предвкушением... — втянул носом Азог. — Что ты предвкушаешь?       Рука орка поднялась, пальцы потянулись к щеке царя. Тот отстранил голову в самый последний миг, прикрывая глаза.       — Ты не боишься, — задумчиво нахмурился орк. — Что тогда? Брезгуешь моих касаний?       Низкий хрип его голоса так близко вызвал едва уловимую дрожь во всём теле. Трандуил вновь оглядел орка. В этот раз он сам поднял руку к чужому лицу, почти касаясь пальцами шрамов.       — Зачем себя увечить?... — прошептал он.       — Я не боюсь боли, — в тон ему, тихо ответил Азог. Пальцы у его лица серьёзно испытывали его волю, он сглотнул.       — Значит, так вы показываете свою смелость? — продолжил царь.       Азог утвердительно хмыкнул и потянулся к королевским пальцам. Трандуил убрал руку.       — Ты не надел блестящих камней... — подметил орк. — Где украшения?       — Они не нужны мне сегодня.       — Ааа... — понимающе выдохнул Азог и оглянулся назад, на футляр с ожерельем. — Ты хочешь его.       Не произнеся больше ни слова, король ослабил пояс, что стягивал его одежды. После и вовсе медленно стянул его и бросил на землю. Одеяния свободно раскрылись, обнажая тонкую сорочку и открытые грудь и шею. Азог, сбив дыхание, поглощал жадным взором открывшийся вид. Едва ли Бледный Орк мог краснеть, но от тёмной орочьей крови побурела кожа его скул и кончики ушей. Шрамы на лице стали ярче и темнее.         Азог склонился ниже к шее короля. Теперь их лица разделял едва ли дюйм. Губы, что тянулись к коже, не успели её коснуться, Трандуил отшагнул в сторону, выпутываясь из грядущего объятия.             Под качающимися кронами король медленно двинулся в сторону реки. Там, у воды, он опустился на мягкую траву, подобрав под себя одну ногу. Ткани накидок: бархат, шёлк и тенсель — осели вокруг него на землю, как лепестки огромного лотоса на воду. Трандуил спустил плащ с плеч, развязал хлопковую рубашку и отбросил ворот. Длинные волосы он собрал со спины одной рукой и убрал набок. Свет, что проникал сквозь листву, упал на его длинную шею, ключицы и плечи.       Орк всё ещё стоял позади, но его дыхание стало таким шумным, что царь без труда различал его. Послышался щелчок футляра, затем шаги. Задетые одежды зашуршали, Азог опустился на землю позади царя так, что не чувствовать его массивное тело спиной стало просто невозможно. Лёгкий звон ожерелья присоединился к журчанию реки.           — Надевай и убирайся. Понял? — тихо промолвил король.       В ответ послышалось что-то похожее на «Хм».       Справа от головы эльфа вперёд протянулась могучая рука, демонстрируя блеск и богатство украшения. Несколько ярусов ожерелья должны были покрывать и плечи. С них тонкими струйками «стекал» вниз жемчуг.       От увиденного дыхание короля перехватило. А может, виной тому была рука, что притянула это сверкающее великолепие к разгорячённой шее. Ряды драгоценного металла теперь окольцовывали её. Невольный глоток сжал горло. Пальцы, что прижимали цепи к коже, почувствовали это движение и огладили шею. Король на это едва удержал рвущийся наружу вздох.       Звякнула часть застёжек.       — Во дворце, — хрипло начал орк, — где мы меняли людских рабов, был большой стол. Ммм... я хотел разогнать оттуда весь этот сброд, колдунов и жалких вождей...       Трандуил чувствовал затылком движение его губ.       — Я хотел...       — Молчи, — прошептал царь.       — ...согнуть тебя над этим столом...       Звякнула ещё застёжка. Трандуил закрыл глаза.       —... раздвинуть твои ноги... — сильная ладонь крепко сжала бедро короля, — ... и трахать тебя языком.       Губы короля разомкнулись, чтобы вытолкнуть трепещущий воздух. Он чувствовал, как что-то низкое и горячее возбуждается в нём. Неизвестно каких усилий стоила Бледному Орку та нежность, с которой он касался плеч Лесного царя, но таковая была и сковывала тело Трандуила жарким пленом.       Сатиновый блеск хлопкового ворота обрамлял плечи. Боковые ярусы ожерелья требовалось расправить на них, и орочьи пальцы стянули тонкую рубашку ещё ниже, почти до локтей. На надплечье короля опустились губы. Царь вскинул голову. Владелец губ явно хотел прикусить кожу, но сдерживался. В конце концов он коротко провёл по ней языком. Трандуил не удержал шумный вздох. Надплечья снова коснулся поцелуй, а затем цепи жемчуга опустились на светлую кожу.       Второе плечо тоже накрыли жемчужные круги, и, когда с этим было покончено, орк обнял короля крепкой рукой поперёк туловища.       — Убери...       — Nar…       Трандуил опустил свою руку поверх чужой, но вместо того, чтобы убрать её, отчего-то крепче вцепился. Он чувствовал чужой раскрытый рот у своего затылка и то, как орк опускает своё лицо в его волосы.       — Твой запах делает меня твёрдым.       Азог говорил почти у самого уха короля, и тот горел от его слов. Вода струилась по камням прямо перед его мутным взором.       — Lat ratbish. Mmm... Vosubish.       Широкий язык неожиданно и влажно опустился на шею и прошёлся снизу вверх. Он ласкал кожу прямо сквозь ряды жемчуга и цепей. Ожерелье тихо зашелестело. Губы захватывали кожу вместе с цепочками. Не выдержав, король издал тихий стон. В паху было жарко и тяжело. Река перед ним давно превратилась в поток смазанных жёлто-стальных бликов, а звук её едва можно было разобрать сквозь шум крови в ушах.       Они сидели тесно, укрытые от мира ивами. Азог по-звериному жадно и широко вылизывал шею короля, подбираясь к нижней линии челюсти. Он ласкал языком размашисто, широко открывая рот, и король почувствовал кожей небольшие клыки. Они едва не свели его с ума и вырвали новый стон.       — Царь... — прохрипели ему в ухо. — Отдайся мне. Или уходи сейчас. Позже ты меня уже не остановишь.       Разум Трандуила откликнулся на эти слова, хотя и с трудом. Вдохнув поглубже речного воздуха и уповая на то, что он поможет прояснить сознание, Трандуил вдруг заметил, что мощное тело сзади, в котором он утонул как в кресле, держит его в совершенно возмутительном захвате. Одна рука, вонзившись острым протезом в землю, удерживала его слева, другой руке король почти позволил добраться до своего паха.       Волевым усилием определившись в пространстве, Трандуил высвободился и поднялся на ноги. Только сейчас он обратил внимание на землю вокруг. То, что показалось ему вышедшей из берегов водой, на самом деле было целым гобеленом из серо-голубых цветов, похожих на незабудки. Они появились вокруг эльфа и орка из ниоткуда, источая кругом негу и усыпляя бдительность. Проклятые цветы-желания, похоже, решили погубить его. Устыдившись их так, словно они могли каким-то образом выдать его чувства ещё сильнее, он в спешке стал собираться.       Натянув рубашку, которая почему-то едва держалась на локтях, обратно на плечи, он прикрыл ожерелье, резко оправил одежды и подхватил с земли плащ. Король нёсся от реки, не оборачиваясь и не прощаясь. Безумное сердце он заставил молчать. Вместо этого он радовался и восхвалял разум и, чего греха таить, самого орка за то, что они оба напомнили ему: к тому, что произойдёт, он готов не был.       Фиа, что всегда чувствовал в себе надобность, оказался поблизости и в этот раз. Он увлёк взбудораженного всадника домой.       Окружающий мир казался сном, когда мелькал то по левую, то по правую руку от короля. Страсть плескалась в нём, как в плохо закрытой фляге, и Трандуил стремился поскорее остаться один, чтобы откупорить её.       Оказавшись во дворце, он стремглав промчался в свои покои и шумно запер двери. Никого. Долгожданная тишина. Трандуил принялся сбрасывать с себя одежды на ходу, пока не остался в одном лишь нежно мерцающем ожерелье. Кинувшись к кровати, он, однако, до неё так и не дошёл, вместо того упав на ходу коленями на пол. До ложа дотянуться он смог только одной рукой и так и замер, не в силах больше терпеть. Рука обхватила горячее естество.              Вспомнилось всё, что было сказано у реки. Предстал перед глазами и круглый стол во дворце Пекелероса, с которого яростно сметались кубки, и на котором так хотел сейчас лежать грудью король. И язык, коим грязно и непристойно обещали ласкать его в местах, для языка не предназначенных. И губы, что терзали шею. И страшно грубые, шершавые руки, которые, в воображении царя, всё же пробрались к нему под одежды и настойчиво сжали его возбуждение.         Спустя только пару движений рукой и стоном, что был подавляем им всю дорогу, он, наконец, излился. Излился бурно, густо и совершенно не обращая внимания куда. Пик блаженства погрузил всю комнату во мрак и смёл всё лишнее из смущённой головы.       Вскоре после страстной лихорадки нега окутала бёдра. Напряжённая складка над бровями разгладилась. Трандуил взмахнул головой, откидывая волосы с лица. Из огромного зеркала в углу комнаты на него смотрел кто-то очень разомлевший, развращённый собственными фантазиями и стоящий на коленках в распутной позе.       Себя он в этом эльфе не узнал и, из последних сил забросив ожерелье в ящик, упал на кровать без чувств.