Под ветвями смоковницы

Я негу люблю, Юность люблю, Радость люблю И солнце.

Утро выдалось жарким, ситуацию спасал только небольшой прибрежный ветерок. Прошло уже несколько дней с тех пор, как Нил вступил в палестру. К удивлению Эндрю он действительно тренировался каждый день, и что самое удивительное — с каждым разом результат был все лучше и лучше. Возможно, у него действительно был шанс выиграть на этих играх. Эндрю сидел на прибрежных камнях и начищал до блеска свой ксифос. Клинок был очень тонким и острым, поэтому требовал особого обращения. Эндрю умел обращаться с оружием. Одно неловкое движение и он мог бы залить своей кровью весь берег, что конечно было маловероятно. — Ты опять взялся за ножи? — В лесной тени появилась девушка в ярко-красной театральной мантии с золотым венком на голове. Взгляд темных глаз пристально смотрел на Эндрю. Она стояла прямо, словно натянутая струна и казалось, ничто не могло вывести ее из этой напряженности. — Это ксифос, ты должна видеть разницу. — Эндрю не повернув головы, продолжал начищать клинок. Он уже мог увидеть свое отражение в лезвии, но продолжал делать вид, что занят. Он знал, что мать придет к нему сегодня. Она приходила раз в десять дней в надежде, что Эндрю покинет палестру. Эндрю не пошел бы на это даже под угрозой собственной смерти. Каждая минута проведенная с матерью ощущалась для него хуже любой пытки. Он не знал приходила ли она так часто к Аарону. В глубине души он был уверен, что нет. — Я же просила тебя перестать. Если Спарта с Афинами начнут войну… На мгновение она замялась, стараясь подобрать слова. — Я не хочу слушать гимны о твоей смерти. — Предпочитаешь ничего не слышать обо мне вообще? — Если бы это было так, я бы не стояла сейчас здесь, перед тобой. — Как давно ты была у Аарона? Она не отвечала. Эндрю знал, что ей точно не было стыдно за это. Люди воспевали муз, как прекрасных богинь — покровительниц искусств и науки. Будучи сыном одной из них, Эндрю не мог ими восхищаться. Смотря на нее он не мог принять в себе это божественное начало. Если любимица не только простых смертных, но и всего Олимпа позволяла себе такое отношение к собственным детям, страшно было подумать, что вытворяли остальные. Эндрю продолжил: — Ты боишься, что все узнают о твоей связи с человеком? Если я стану героем, даже Олимпийские Боги захотят узнать, кто мои родители. Лекарям такая известность не грозит. Ты стыдишься нас, прикрываясь заботой. Не боишься так открыто врать перед небесами? На короткий миг в глазах музы сверкнул гневный блеск. — Не смей так говорить. Эндрю вложил клинок в ножны и повернулся, пристально глядя в глаза матери. — Зачем ты пришла? Эндрю знал ответ на этот вопрос. Он просто хотел услышать от нее правду, но она никогда ее не говорила. — Мойры сказали, что это губительный путь. — А мойры не говорили, что иметь детей от смертных втайне от всего пантеона не самая лучшая идея. Хочешь, чтобы я как Аарон, сидел баночки перебирал? Или может на лире бренчал? Тебе стоило думать, перед тем как ноги раздвигать. Лицо музы не выражало эмоций, но Эндрю был готов поклясться, что еще немного и она придет в ярость. Она не могла себе позволить потерять лицо даже перед собственным сыном. Каждую их встречу Эндрю пытался вывести ее на эмоции. Каждый раз он был очень близок к этому, и каждый раз она уходила раньше, чем эмоции переходили черту. Она тяжело вздохнула и продолжила. — Я просто не хочу видеть твою смерть. — Не переживай, у тебя есть еще… — Эндрю принялся загибать пальцы, считая что-то в уме, — семь бессмертных детей и Аарон. Он точно тебя не опозорит, а жаль. Этим придется заняться мне. Эндрю соскользнул с своего и побрел вглубь леса, не попрощавшись. Муза недолго смотрела ему в след и вскоре исчезла так же неожиданно, как и появилась. В лесной чаще было намного уютнее и прохладнее. Эндрю вздохнул полной грудью и направился в саму глубь. Помимо разговора с матерью, сегодня, он должен был встретиться с лесной нимфой. К тому времени как он подошел к назначенному месту, она уже сидела на небольшом старом пеньке, покрытым мхом и что-то перебирала в руках. В отличие от обычных нимф, с длинными, вьющимися волосами и в тонких почти прозрачных накидках — эта выглядела как их полная противоположность. Ее волосы едва доходили до плеч, и были очень светлыми, практически белыми и казалось, излучали едва заметный радужный свет. На ней было легкое, светло-зеленое платье, которое практически сливалось со всем лесным окружением. Как только Эндрю вошел в поле ее зрения, нимфа сразу поняла, что гость был явно недоволен. — Вы опять ссорились? — Девушка смотрела на Эндрю с нескрываемой грустью. Эндрю нервно нарезал круги вокруг пенька, на котором сидела нимфа. — Мы никогда и не мирились. Она опять делает вид, что ей не плевать на всех кроме своей репутации. — Присядешь? — Нимфа указала на место рядом с собой. — Спасибо, насиделся. Ей же ничего не будет за связь с людьми. Зевс полмира переебал и ничего. — Не говори так. — Голос нимфы стал тверже. — Ох, Рене, можно подумать, не у тебя конфликты со всем пантеоном. — Эндрю закатил глаза. — И я не хочу, чтобы они были еще и у тебя, это доставляет много трудностей. На мгновение Рене закрыла глаза и не двигалась. Ее пальцы слегка задрожали, оказалось, что в них она держала лавровый венок, который сама же и плела. — Она пошла к Аарону. — Нимфа открыла глаза и поправила золотые браслеты на запястье. — Пф, хочешь сказать ей стало стыдно? — Эндрю все еще продолжал ходить кругами. Рене пожала плечами. — Возможно, в ее словах есть искренность. — Будь в ней хоть капля искренности, она бы не скинула нас в ту дыру. — Может она переживала за вас? У полубогов не самая приятная участь. — Она должна была об этом переживать до того как появился я с Аароном. Я не хочу больше это обсуждать. Рене продолжила плести венок из листьев лавра, ловко переплетая их пальцами. — Ты видела того рыжего? — Эндрю внезапно остановился и уставился на нимфу. — Конечно, еще я видела, что ты собирался его прирезать. — Тебе не кажется, что он какой-то мутный? — За все то время что он здесь находится, я не заметила ничего странного. — Вообще? — Эндрю удивленно посмотрел на Рене. — Он обычно просто бегает целыми днями. Видимо слова Кевина об афинянах его серьезно задели. — Все равно я ему не доверяю. Он понял, что я не человек в первый же день. — По тебе легко понять. Не каждый эллин имеет золотые кудри. — Ники все еще думает, что это просто хорошая наследственность. Рене легонько засмеялась, прикрывая рот рукой. — Я считаю, ты слишком строг к нему. Мне кажется, ему можно доверять. По крайней мере, я не вижу в нем открытого негатива. — С каких пор ты разбираешься в людях? — Эндрю поднял бровь. — Кажется, это всегда было моей особенностью. — Рене заправила прядь волос за ухо и прикрыла глаза, затем снова резко подняла голову, глядя на Эндрю с легкой полуулыбкой. — Тебе нужно собирать смокву. Иди, пока солнце не в зените. Сад, в котором росла смоква, находился недалеко от северного берега Алопекса. Здесь же находился пляж, на который, правда, редко кто приходил. Только Эндрю раз в десять дней на встречу с матерью. В глубине сада находилась небольшая глиняная постройка, внутри которой часто оставляли корзины, кувшины или другую мелочевку. Сад был диким, поэтому в постоянном уходе не нуждался. Местные жители часто приходили сюда собирать смокву в обмен на небольшие подношения для Рене, которая считалась покровительницей всего острова. Эндрю только подошел к сарайчику, как увидел вдалеке высокого грузного мужчину, который шел по направлению к саду. Внезапно он почувствовал, что кто-то тянет его за руку в темный глиняный сарай. Свет проходил только через маленькое окошко в дальней стене и Эндрю уже был готов пустить свой ксифос в дело, но тут человек, нарушивший его покой ослабил хватку и приложил палец к губам. Несмотря на тусклый свет Эндрю, смог разглядеть светло-рыжую капну волос. — Что ты тут устроил? — Эндрю пришел в ярость. Его рука все еще была в опасной близости к клинку, а горло Нила в опасной близости к самому Эндрю. — Тише, пожалуйста, я все объясню. — Что ты мне объяснишь? — Эндрю вытащил клинок из ножен и приставил его к горлу Нила, тот в свою очередь попятился назад, до тех пор пока не уперся в стену. — Откуда здесь мистий? — Слушай, — Нил бросил взгляд на клинок, — мне было бы спокойнее говорить без лезвия под горлом. — Еще одно слово не по делу и ты замолчишь навсегда. — Эндрю надавил на кинжал чуть сильнее. Одно неловкое движение и голова Нила полетела бы на землю. — Мистия прислал мой отец. Он хочет отрубить мне голову не меньше чем ты. Когда я рассказывал, что принадлежал очень влиятельному человеку, я практически не врал. — Ты говорил, что за тобой никого не отправят. Ты ставишь под угрозу всю школу. — Если сейчас ты выйдешь и скажешь этому громиле, что никогда не видел рыжего паренька в шрамах — он уйдет. — С чего ты решил, что я буду тебе помогать? — Буду тебе должен. — На твоем месте я бы такими словами не бросался. Эндрю сам не понял почему вдруг решил ему помочь. Возможно дело в том, что Рене не увидела в нем угрозы или в чем-то еще. В конце концов, он сложил ксифос в ножны и направился к выходу. Как и ожидалось, громила ходил неподалеку. Эндрю придал своему лицу самое дружелюбное выражение, которое только мог и подошел ближе. — Эй, друг, что-то ищешь? Не часто к нам мистиев заносит. — К вам несколько дней назад приплывал парень, — он взъерошил себе волосы, — рыжий такой, побитый. Не видел? — Видел, он мне сразу не понравился. Он что-то натворил? — Эндрю пытался казаться максимально заинтересованным и, судя по реакции мистия, у него это вышло. Здоровяк как-бы случайно потер ножны меча, Эндрю отметил, что как минимум ножны — были очень дорогими. Они были не только искусно украшены, но и выполнены из очень качественной лошадиной кожи. Ножны Эндрю были намного проще. Кроме того мистий носил за спиной лук. Обычно луки считались оружием для трусов, но этот, язык не поворачивался назвать таковым. Похожим, судя по легендам, могла пользоваться Афина. — Чем-то насолил своему отцу, в семейные разборки не лезу. Я просто делаю то, за что мне заплатили. — Понимаю, но боюсь, ты опоздал. Он уплыл. — Эндрю сделал небольшую паузу. — Вчера. Вроде как в Афины. — Не врешь? — С чего бы. Я же сказал, он мне сразу не понравился. Перекинувшись еще парой слов, мистий ушел, а Эндрю вернулся в сарай, где все еще сидел Нил. — Он ушел? — Нет, я его прирезал, пошли, нужно спрятать тело. Нил удивленно приподнял бровь. — Здесь? — Нет, в саду. Нил уже собирался идти в угол постройки за лопатой, но Эндрю жестом остановил его и похлопал по плечу. — Расслабься, я пошутил, но это был первый и последний раз, когда я выгораживаю твою задницу.