И вот пришло солнце

Снова она, в блестящем черным латексом плаще, твердым шагом ступает мимо импровизированного эшафота, уже украшенного противниками веры и врагами государства. Капюшон, надвинутый на лоб, скрывает кровавые слезы. На руках какой-то куль. В душу закрадывается подозрение. Неужели?.. Ребенок. Марк осторожно забрал крошечное существо, следуя приказу Мартена. Малышу повезло. Откуда взяла? Перевел взгляд на Приора, тот ничем не выказал удивления, только уголки губ подогнулись недовольно. Очевидно, спасение произошло без предварительного доклада. А ребенок лишь тихо гулил, с любопытством посматривая на инквизитора, будто чувствовал, как неуместен будет его крик в этом покинутом Единым месте. Спешно направляясь к машине, прочь от запаха смерти, выпачканных штанов и юбок повешенных, мужчина прижал теплый куль к сердцу, а то предательски кольнуло. Где-то там, у Периметра, его дочь встречает новый день в приюте для сирот, поправляет на носу очки и коротко вздыхает, наблюдая за игрой старших. Он видел. Бывал проездом, хоть Иво и не велел. Останавливался под разными предлогами, глазами выискивал знакомое по архивным фотографиям лицо. Летиция так и не смогла родить, хоть и чистая. Врачи не подтвердили бесплодие. Раньше не терзался подозрениями, верил. К чему, казалось бы, ложь?

***

Чертова Рид. Догадалась. О многом и сразу, влезла в их общую тайну в заляпанных грязью Термитника ботинках. У Жонсьера не было оснований сомневаться в верности псиоников, но их, нет, ее неприличных масштабов энтузиазм действовал на нервы. Она раскрыла его дело, она раскрыла преступления мадам Жонсьер. Повинен в том, не замечал очевидного. И вот уж во второй раз Иво вытаскивает его из переделки, связанной с женщиной. Cherchez la femme… С Джейн они не успели особенно сблизиться, но Марк искренне привязался к ней, к ее своеволию, острому языку. И она умерла. Мог скрыть. Мог решить иначе. А теперь умрет Летиция, та, что шла с ним рука об руку много лет. Заметив раньше, сумел бы предотвратить? Неужели все это время Викарий для нее был важнее? И этот… дьякон? Единый, верно, получал изощренное удовольствие, посылая разные невзгоды на голову отдельно взятого своего слуги. Телекинетик. Воин. Марк не стал возражать против инициативы псионички, ее способности могли оказаться очень кстати в экспедиции за Периметр. Тем более, опыт подсказывал, что они сработаются, как прежде. С Фаруком было бы спокойнее, секретарша Мартена, мягкая и уравновешенная, тоже не вызывала опасений. А Рид… Как автомат в руках новичка. Вроде и цель поражена, но от отдачи все плечо в синяках. Инквизитор, впрочем, не тешил себя иллюзиями, что с ним самим легко и приятно работать. Прекрасно осознавая свой непростой характер, он, тем не менее, считал, что за годы службы заработал право быть мудаком и не стесняться этого. А вот посвященной не помешало бы обточить коготки. Но разве ж она станет слушать дружеский совет? И уж тем более — следовать ему. Единый упаси, тогда мир перевернется.

***

Услышав со стороны входа тихие шаги, Лу, только недавно заступившая на дежурство, обернулась, с облегчением, не слишком довольная обществом ухающей невдалеке совы и подвывающих хищников. Звери отвыкли от людей. И люди от них отвыкли. В детстве мечтала о собаке, немецкой овчарке, такой, как у копов в доштормовых фильмах. Встреча с волками, тем не менее, ничуть не интриговала. Поблизости, к счастью, было много хлама, металлического в том числе. Девушка подумала, если не покалечит обнаглевших пришельцев, так спугнет точно. По какой-то неведомой причине она ожидала увидеть Фарука. Этот большой парень из КС не обладал пси-способностями, но рядом с ним было не страшно. Неудивительно, что Жонсьер отличал его. Такой человек, верный, стоит сотни иных. А еще Лу пришла в голову забавная мысль, что если бы Фарук был собакой, то непременно немецкой овчаркой. Она захихикала в кулак и встретила недоуменный взгляд Жонсьера. Сука, чего его принесло именно в этот момент. — Рид, я сменю раньше, можете отдохнуть, — не стал заострять внимание на том, что ее безо всякого видимого повода пробило на смех, решил, должно быть, посвященная совсем с катушек съехала на свежем воздухе. — Не спится? — дурацкий вопрос, сейчас придумает какую-нибудь колкость. — Как видите, — мужчина пожал плечами. Похоже, он не горел желанием вступать в диалог. — Да и неудивительно… — брякнула Лу и осеклась. — Что, простите? — А… Неудивительно, хотела сказать, день сложный, столько тайн в голову лезет. Лу мысленно прокляла себя за неумелую ложь. На самом деле она думала о Летиции. В голове не укладывалось, как можно предать собственного мужа, вот так, по-тихому. Повезло, что Иво хорошо знает Жонсьера, ценит его, а то ведь отправил бы с женой за компанию, повисеть примера ради… Минимум — выпер бы со службы. — Не это вы хотели сказать, — строго произнес Марк, хищно прищурился. — Ошибаетесь, — последняя попытка. — Не ошибаюсь. Говорите, Рид, — провал последней попытки. — Ладно, раз уж вам так надо знать, что я думаю. Непросто вам, наверное. С женой так вышло… — девушка замялась, не зная, продолжать ей или лучше заткнуться. — А вам не кажется, что это личное? — злиться не стал, только, устало выдохнув, взгромоздился на вывороченный бетонный блок. Забавно он выглядел в этом желтом комбинезоне в облипку. Девушка отказалась от химзащиты, ограничилась комбинезоном из плотной непроницаемой ткани, только Марк и Даниэль, как и полагалось липовым ученым, вместе с париками à la botaniste нацепили монструозную униформу. Задумалась, разве инквизиторам можно переодеваться из привычного черного? Ради долга, наверное, да. А впрочем, вдруг у него под комбинезоном трико черного цвета? «Ну и мысли…», — заключила про себя псионичка. — Потому и не хотела озвучивать вслух. — И все же озвучили, — продолжал наседать Жонсьер. — Так ведь выудил, дознаватель, — хмыкнула она и подкатила глаза к небу. Марк замолчал. Минуту, наверное, глазел в черноту ночи, но и девушка уходить не собиралась, чувствуя, раз он не психует и не изливает на нее потоки сарказма, есть шанс получить прямой ответ. — Правда, Рид, непросто, — наконец заговорил он вполголоса. — Но мы клятву дали. Благо для единиц — ничто по сравнению с благом для общества. Не всегда бывает приятно осознать себя той самой единицей, но что поделаешь, случается. С нашей-то службой. Думаю, и вы уже столкнулись. Лу охотно поддержала: — По мелочи, ни в какое сравнение. Не умею я сочувствие выражать, простите. — И не стоит. У вас и так все на лице написано, Рид. Работайте над этим, — улыбнулся он непривычно мягко. — Сами работайте, месье Жонсьер, как сегодня на меня наорали, никакой выдержки… — проворчала псионичка. — Повод был. И нечего так смотреть, Рид. Вы пойдете спать или нет? — Не хочу, — соврала она. — Не возражаете против моей компании? — Давно вас стали беспокоить мои возражения? Оставайтесь, но если завтра с ног повалитесь из-за усталости, пеняйте на себя. Приступ надвигающейся сонливости удалось перебороть. Раз уж сказала, что спать не хочет — нужно соответствовать. А зачем она так сказала, собственно? Все равно после странного этого разговора сидели молча, как деревянные истуканы на страже древнего храма… Лу привычно хлопнула себя по бедрам в поисках сигарет, но обнаружила, что оставила их внутри. Возвращаться не хотелось. Выругалась едва слышно. Но слышно на природе было все. Марк осуждающе качнул головой, хоть без нравоучений обошелся — Баретти хватает. Фарук проснулся сам, удивился изрядно. Идиллическая картина. Сидят вместе, не собачатся, только в тишине полной…

***

Стойко держалась, для псионички. Наверняка представляла себя на месте тех несчастных. Прикованных к постели, распростертых на столах для вивисекций, тех, что влачили день за днем в жалкой клетушке размерами меньше, чем у заключенных в тюрьмах. О преступниках хоть кто заботился, а псионики… Вероятно, для всего мира, для родных и друзей, они исчезли, пропали без вести. Единый знает, зачем их помещали в раствор, оставляли в этих банках, словно маринованные овощи… Наблюдали, как быстро умрет псионик? Устойчивее ли он чистого или нестабильного? Как показатели будут меняться до терминальной стадии? Стыдно. Гадко и стыдно. Годы службы в Инквизиции закалили Жонсьера, но и ему было дурно от осознания, что кто-то из верховных чинов Церкви, Викарий тех времен просто дал добро на пытки и убийства ни в чем не повинных людей… якобы ради науки. Чему он служил все эти годы? Кому? Нынешний Викарий ничем не лучше. Может, порядочные закончились еще на Первом? А потом тот, кому эта тайна показалась слишком грязной, ликвидировал проект. Вместе с подопытными, учеными, стерев их из истории окончательно, оставив лишь бренные кости, которые в спешке даже не потрудились убрать. В глазах Лу блестели слезы, когда она выходила из очередной камеры, но он не счел нужным спрашивать — и так все понятно. Услышав скрип двери, отделявшей их от внешнего мира, Марк вместе с Даниэль рванул к выходу. Адреналин ударил в голову, и он сам не заметил, как оказался в безопасности. Оглянулся назад, а там Фарук, со своими тяжелыми сумками, поспешно поднимался после падения. Недостаточно поспешно. Не успевал. Лу оставалась в паре метров. Кровь запульсировала в висках. Марк понял, что происходит. Это секундное замешательство — перед действием. Время словно остановилось, и мужчина застыл, как вкопанный, прибитый к полу собственным бессилием, молча наблюдая за тем, как решится судьба боевиков корпуса. Протянула руки, и дверь поддалась, замерев. Лишь узкая щель осталась. Рид прошла через проход неровной походкой, глупо улыбаясь, и чуть не рухнула на бетонный пол. Сначала ее подхватил Марк, затем и Фарук, подошедший следом. Спасая старушку, Лу рисковала здоровьем, могла надорваться, из последних сил разгибая прутья на окнах, но спасая Фарука, она рисковала всем. Предчувствие подсказывало, что эту дверь они бы больше не открыли. И стеклянный взгляд хакерши это подтверждал. Чуть не потеряли двоих, храни Единый… Фарук вытирал кровь с побелевшего лица Лу, Марк стоял в стороне, напряженно ожидая, когда она очнется — очнется ли… На душе было неспокойно. Если так рискует, пусть и ради своих… Опасно, безрассудно! Инквизитор злился, на себя, на нее, на Приора, который послал их сюда, на Викария и на всю Церковь. Раздраженно приказал закрыть глаза, как только Лу пришла в себя настолько, чтобы предпринять попытку подняться. Послушалась, не возражала. Обратно ехали без музыки, без разговоров. Только рычащий мотор внедорожника, только мерное дыхание уснувшей Даниэль. Марк усмехнулся посетившей его мысли. Редко приходится работать с молодыми и симпатичными дамами. Бывают, конечно, такие, но обычно они сидят напротив него в допросной. Иво Мартен знает толк в подборе кадров. Даниэль, бесспорно, приятная девушка, удивительно, что до сих пор не замужем. Впрочем, должность подразумевает хранение конфиденциальной информации, а супруги иногда… нарушают эту конфиденциальность. И снова, как всегда в последнее время, мысли вернулись к Летиции, к тому, что вновь придется надевать непроницаемую маску на пороге собственного дома. Следить за каждым словом, эмоцией, проступившей на лице. Марк Жонсьер жил с покойницей. Тяжесть ее преступлений не оставляла выбора. Да и Марк не простил бы себя, если бы приговор скостили только потому, что они с Иво давно знакомы. Должно следовать клятве.