И вот пришло солнце

В день Х сперва все шло по плану. И Лу неожиданно поспособствовала его успеху, переговорив с советниками, задев некоторых из них своим лирическим выступлением, потянув за нужные ниточки. «Быстро учится», — подумал Жонсьер, с одобрением глядя на результаты. Прорыв по части генетической безопасности интересовал советников гораздо меньше, чем возможность упустить выгоду. Интересно, Иво действительно послал ее для силовой подстраховки или предполагал нечто такое? Как-никак, у девушки был хороший контакт с советницей Сарду, этой старой лисицей, с недавних пор ходившей на поводке, который, впрочем, легко можно было бы порвать в случае провала переворота. Даниэль помог второй хакер со стороны. И теперь, вместе с телефонным звонком, на них двоих свалилась самая сложная часть плана, та, которой изначально не было. Импровизация. Термитник. Обозленная толпа псиоников, готовых не только к грабежам, но и к убийствам, идейно заряженных, организованных. Летиция успела сказать пару слов своему дружку до ареста. Зажгла фитиль, сыграла-таки роль в представлении, тщательно спланированном Жаном-Франсуа, окончательно подписала себе смертный приговор. Должна была свершиться грандиозная трагедия. Нет, они должны были ее предотвратить. Наорали с Рид друг на друга… Осадок остался. План дрянной, ставка на малую неизвестную переменную. Она, конечно, псионик и говорить связно умеет, но сможет ли достучаться до лидеров восстания, незаметно слиться с толпой? Это ведь не советники, у которых из оружия только шпильки да каблуки. Задача на грани невозможного. Невозможной, впрочем, казалась вся их затея с тех пор, как Иво изложил инквизитору примерную последовательность действий. Иво придумал бы что-нибудь разумнее, но он был занят Синодом. Глядя на Лу через салонное зеркало, сосредоточенную, разминающую плечи, мужчина надеялся, что не отправляет ее на убой. Оба храбрились, видит Единый. До последней капли крови защищать человечество… Желание, родство, дружба и вражда не изменят этого намерения… Не изменят, убеждал он себя, но покалывание в пальцах было красноречивее. Не мог поделиться опасениями. Нельзя сбивать настрой. Стиснув зубы до боли в челюсти, он вел машину дальше, прочь от спокойного Центра, где пока все обошлось малой кровью, в самый эпицентр бури. Лу уже выходила, когда Марк окликнул ее: — Берегите себя, Рид. Она задержалась на мгновение, слабо улыбнулась и, ответив коротко: — Вы тоже, — выпрыгнула наружу. Лу не планировала сливаться с толпой, протискиваться через огромный ревущий поток в поисках главных. Времени не было. Блокпост слишком близко. Вся жизнь пронеслась перед глазами: обиды, сожаления, надежды. Шагала по лезвию бритвы, израсходовав пси на привлечение внимания. Не четвертая ступень, выше. Если бы не Тома… Хотелось убежать, спрятаться, подальше от жестоких обвинений, ледяного холода глаз и голоса Ирмы, которой достаточно было сказать лишь слово, и мятежники расправились бы с обессиленной псионичкой, шпионкой, предательницей. Телохранительница Приора — идеальная кандидатура для сакральной жертвы. И все же, жизни, которые зависели от успеха их с Жонсьером плана, стоили больше, чем одна единственная. На площади, спотыкаясь о трупы, вдыхая запах паленого мяса и слушая предсмертные стоны, вновь подумала о конце. Когда? Когда все это закончится? А когда закончилось, не сразу смогла поверить. Манифестанты, кто на ногах, сбежали, поджав хвосты, зализывать раны обратно в Термитник, а силовики принялись стрелять друг в друга, кто за Приора, кто за Викария. Обезумевшая охрана пси-эмпатика оборонялась на пределе человеческих возможностей, их раж был противоестественным, пугающим, и постепенно сошел на нет, когда в грудь Жана-Франсуа впился первый дротик с блокатором. «Получай, сволочь. Ты точно заслужил», — подумала Лу, нажимая на спусковой крючок, еще раз, для усиления эффекта. Эйфория охватила ее. Приятно вершить историю. Но еще приятнее узнавать, что во время беспорядков никто из близких не пострадал. Доган благоразумно последовал ее совету и укрылся с бригадой. Так что все друзья встретили рассвет живыми и здоровыми. Все друзья… А Тома и Ирма? Нет, не стоит винить себя. Сделала что могла. Девушка сомневалась, что старшая Бэр поступила бы так же. Ненависть меняет людей. К людям, к месту, к режиму — неважно. Важно то, что ненависть эта оставляет за собой выжженную землю. И хорошо, если на земле не найдутся трупы, случайные жертвы мстительного пламени. Что бы сказала Ирма, как главарь восстания, если бы те подонки убили Догана и других спасателей? Нет войны без крови. Нет перемен без слез. Что-нибудь такое, пафосное, пугающее. Иво оказался на диво хорошим бойцом, а Кей, как всегда, стрелял ничуть не хуже, чем по мишеням в тире. Лу даже не успела испугаться за них. Оба не лезли на рожон. Оставался вопрос — все ли прошло гладко у Жонсьера? Спросила у Иво, чтоб не тревожиться понапрасну. Ответил, но усмехнулся как-то… И ладно. А все-таки хорошо, что спросила. Прав Иво, конечно. Прониклась. Только озвучивать это — нужды никакой. Приор проницательный, а Стоун вообще знал ее, как облупленную. И смотрели на нее, по-заговорщицки, там, у здания Корпуса. А у Лу шевельнулось сердце, будто перевернулось или подпрыгнуло в груди. Кажется, не так оно работать должно… Да, общая миссия их, пожалуй, сплотила — ну и что в этом такого?