И вот пришло солнце

Дела пошли в гору. Лу знала, что режим заботится о псиониках, была спокойна за свою группу. Повышение и премии пришлись весьма кстати, хватило, чтобы выкупить блок. Обставлять не стала, вместо этого, как только получила деньги на руки, понеслась в салон за новым байком, за давней мечтой. Йонас, прокатившись с ней на этом звере, ругался на чем свет стоит минут пять без перерыва под безудержный хохот подруги. Если переводить на человеческий: гоняешь, как сумасшедшая, лучше бы велосипед купила, жизнь — не игра, не сохранишься. Потом долго курили, обмениваясь не менее добрыми словами. У Малой парень завелся, вроде славный. Хотя Лу на них смотрела, как на малявок, которые друг другу письки тайком показывают в песочнице. Доган все так же в службе спасения работал, грузить поменьше стали. Горе-хилер все больше походил на приличного человека, в Центре пообтесался, знакомства полезные завел. Кей тоже не жаловался, после того, что было, нынешняя работа — ерунда полная. Приора, конечно, еще хотели убить субъекты некоторые, но сидели тихо, не рыпались. Даниэль продолжала кофе носить, но теперь все в офисе знали про ее настоящий талант. Журналисты бы вынюхали, но всех, кто взлом видел, запугали хорошенько, некоторых так, чтоб и имя свое забыли — на всякий случай. Приезжая с работы домой в очередной раз, Лу чувствовала, что чего-то не хватает. Малая стала реже бывать, Йонас тоже — только если всей компанией собирались. Блок в кои-то веки выглядел прилично. Странное растение хорошо вписалось. Напоминало о добросердечной старушке. Интересно, как она там? У Лу совсем не осталось поводов выбраться за город с тех пор, как Энн переехала. Дочь помогла найти квартиру на окраинах Центра, тесную, конечно, но мать говорила, что ей много не надо. К себе Лу никогда ее не приглашала, но в гости наведывалась часто, по пути. Самое странное, что привычный способ борьбы с одиночеством больше не привлекал. Никаких тебе случайных связей на раз, пьянок до потери пульса. После всего девушка на пару дней ушла в загул, забыться, отключить мозги, так долго бывшие в напряжении. Бары, клубы, кафе, темные переулки… Окончательно утратив инстинкт самосохранения, она покупала колеса у пушеров по сортирам, трахалась с какими-то утырками, дралась на кулаках, швыряла в уличную шпану мусорные баки. Потом, отоспавшись, отмывшись и посмотрев в зеркало на свою слегка отекшую физиономию, Лу заключила, что если Иво узнает, ее с работы выпрут. А он может. И ведь псионичка часто светилась на экранах в последнее время. Не узнал. Или узнал, но решил закрыть глаза, рассчитывая, что подобных фокусов больше не повторится. И правда, как отрезало. Лу пресытилась дешевым дофамином. Прошло полгода, и жизнь ее стала приторно размеренной, пустой по сравнению с тем, что было. Кей замечал, что подруга скучает, и Мартен, кажется, что-то улавливал, но как же тут поможешь? У нее есть все, чего может желать псионичка и даже многие чистые. Стабильность, деньги, признание. Экшена не хватает, что ли? У Лу был выходной после смены, она самозабвенно месила кулаками новоприобретенную боксерскую грушу, когда боковым зрением увидела, как засветился экран брошенного на кровать телефона. Уведомления у нее стояли только для начальства, остальные и подождать могли. Закатив глаза, пробормотала что-то нелицеприятное про Баретти, предполагая, что никто больше не мог ее дернуть посреди нерабочего дня. Как ни странно — не он. Даниэль: Месье Мартен передает свои извинения за беспокойство. Через два часа в ресторане «Жерминаль» важная встреча. 12 столик забронирован на двоих. Подтверди, что прочитала. Лу: Подтверждаю. Подробности? Даниэль: Не по телефону. Не беспокойся, ты знакома с визави. Два часа на все про все. Мокрая от пота, Лу рванула в душ, нацепила наскоро выглаженный брючный костюм цвета мокрого асфальта и собрала волосы в высокий хвост. Краситься не стала. На дорогах пробки, можно и не успеть. Все расползаются, чтобы набить брюхо. В Центре не любят оставаться в офисах во время обеденного перерыва. Прибыла за пять минут до назначенного времени, щелкнула сигнализацией и быстрым шагом направилась ко входу. Заведение пафосное, модное, но народу мало. Для перекусов не подходит. Вечером полный зал соберется. Хостес проводил ее до нужного столика, Лу пробежала глазами по меню, понимая, что она сюда не пожрать пришла, а встретиться с кем-то важным. Анонимный визитер, решивший отчего-то переговорить не с самим Приором, а с его телохранительницей. Лу, конечно, готова была уверовать в собственную важность с учетом новой повестки. Когда все вокруг только и говорят, что о новых правах псиоников, она должна служить примером для остальных. Иво балует своих сотрудников неспроста. Тонкий репутационный ход. Но ей только на руку, жаловаться не приходится, можно и побыть лицом перемен. Девушка уже нафантазировала, как ей придется беседовать с кем-то из советников, например, Норьегой… Или с темной лошадкой, до поры не заявлявшей о себе открыто? Каково же было ее удивление, когда к двенадцатому столику подошел инквизитор Жонсьер. Он, похоже, тоже пребывал в недоумении. Не поздоровавшись, сел. Молчаливая, тревожная картина. Вопросительно изогнутая бровь, не менее вопросительный взгляд напротив. — Полагаю, произошла какая-то ошибка. Мадемуазель Вейсс уведомила меня о том, что здесь состоится важная встреча, — мужчина заговорил первым. Визуально он будто постарел на пару лет, хотя и выглядел ухоженно. Все та же черная униформа, приглаженные каштановые кудри, строгая морщинка на переносице. Тот же блеск прищуренных карих глаз, руки, сцепленные в замок. Сломило ли его произошедшее? Вряд ли. Но из колеи выбило, это точно. — Как и меня. Вы разве не в отпуске, месье Жонсьер? — поинтересовалась Лу, несколько раз получавшая эту информацию от Мартена, регулярно удовлетворявшего ее любопытство относительно коллеги. — А у вас разве не выходной, мадемуазель Рид? — парировал он, не отрицая. — Откуда вы знаете мой график? — удивилась девушка. — Если бы у меня была плохая память, я бы, очевидно, достиг меньших успехов на карьерном поприще. — Да не посягаю я на ваш профессионализм. Ну, давайте вместе подождем, я уходить не собираюсь, — Лу тоже сложила руки на стол, хотя и знала, что это неприлично — кажется, инквизитор, как и она, не придавал значения тонкостям этикета. — Аналогично. Все же, думаю, будем выглядеть глупо вместе. — Глупо? Я на вас тень отбрасываю, что ли? — огрызнулась Лу, расценив реплику как оскорбительную. — Рид, я про то, что стульев только два. Думаете, третий, кем бы он ни был, сядет на стол или к вам на колени? Неловко вышло. Впрочем, псионичка не растерялась. — А может, к вам? Я телекинетик, вон там стулья свободные, притяну запросто, — столовые приборы на столе многозначительно завибрировали. — И распугаете всех посетителей, — глянув на конвульсии ложек, спокойно произнес Жонсьер. — Правильно, нечего уши греть, когда важные люди разговаривают. Марк улыбнулся. Подошла молоденькая официантка, одетая в черное и белое, приняла заказ и, не задерживаясь у странного столика, за которым сидел церковник и псионичка, явно скрывающая клеймо, периодически поддергивая вниз рукав рубашки, направилась в сторону кухни. Привычка, отучиться трудно. Вообще говоря, Лу предпочитала браслеты, но в сегодняшнем образе им не было места. Через пару минут принесли заказ. Девушка недовольно хмыкнула, глядя на шедевр молекулярной кухни. — Недостаточно для ваших аппетитов, мадемуазель? — спросил Марк, не в силах сдержать иронии. — Белка мало. Мышцы не из воздуха берутся, сами знаете. Вдруг им обоим пришли уведомления. Инквизитор и псионичка сначала глянули друг на друга, потом на экраны. Лу получила сообщение от Даниэль, файл, какое-то документальное сопровождение. Открыла, пробежалась глазами. «Командировка… Дело повышенной секретности… За Периметр… Сопровождение инквизитора М. Жонсьера…». Нахмурилась, подняла взгляд. Он еще дочитывал. — Вы знали? К чему тогда это представление? — Похоже, что знал? — дернулся мужчина. — Написано, подробности завтра, в офисе месье Приора. Вы ознакомились, Рид? Когда такое присылают, удаляют обычно через несколько минут после прочтения, из соображений конфиденциальности. — Нет еще. Задумалась. А… И правда исчезло. Ну вы-то прочитали? — Я прочитал. Завтра как раз выхожу на работу. Вам не кажется странным такой способ передачи информации? Полагаю, дело рук не мадемуазель Вейсс, а самого Приора. — Видимо, третьего не дождемся, — Лу демонстративно приступила к трапезе. Еды на тарелке, конечно, было преступно мало, но вкус приятно удивил. — Это верно. Я пытаюсь понять, в чем смысл. Должно быть, месье Приор не уверен, сработаемся ли мы. С этой целью личная встреча до непосредственно выполнения миссии? — И как думаете, сомнения обоснованные? — Нет. Хотя, конечно… Нет, Рид, я так не считаю. В прошлый раз при подобных обстоятельствах наша оперативная группа провела слаженную, продуктивную работу. Слаженная и продуктивная работа — это когда они рявкали друг на друга всю дорогу? Когда Марк заодно с Фаруком пытался при помощи грубой силы открыть металлическую дверь, чудесным образом позабыв, что в команде имеется телекинетик, до этого протащивший их джип через разрушенный мост? Лу была несколько обескуражена такой характеристикой. — Обстоятельства… Снова лаборатория, похоже. А мне до сих пор кошмары с той снятся. Душевая, ставшая коллективным захоронением. Люди, с которыми обращались хуже, чем со скотом на фермах. Дети и взрослые собрались в этом тесном помещении лишь для того, чтобы получить от вероломных тюремщиков пули в спину, в грудь, куда придется. Кто-то, наверное, успел совершить последний рывок вперед, навстречу смерти, кто-то ногтями цеплялся за кафель, сползая вниз. Кто-то умер сразу, а кто-то долго истекал кровью, зная, что выхода из подземелья нет, зная, что жертва была напрасна. Их страдания никто не увидит. И ученые, наверняка мнившие себя хозяевами положения, проводя по указке свыше бесчеловечные опыты, полегли там вместе с теми, кого привыкли пытать. Лу берегла рисунок неизвестной девочки, найденный в одной из камер, как напоминание. Для себя, для потомков, если нужно — для всего мира. Она не стыдилась реакции, которую не удалось сдержать в кабинете у Мартена. «Может, Марк бы понял? Ведь у него ребенок…» — подумала девушка и вспомнила, как тот тактично промолчал, сопровождая ее по коридорам, пытался уберечь от зрелища, что ждало в конце. Но она не жалела, нет, это нужно было увидеть… — Сочувствую, — коротко ответил инквизитор и, прокашлявшись, продолжил. — Полагаю, некому кроме нас. Это темные тайны, Рид, Церкви и человечества. Чем меньше людей о них знает, тем лучше. Для всех. — Может быть, потом… — сама не уверенная в своих словах, предположила псионичка. Инквизитор ответил строго, покачав головой: — Потом будет потом, а мы живем здесь и сейчас. Пока обществу хватает шокирующих открытий. Иначе, сами знаете… Только что слезли с пороховой бочки. — Как вы, кстати? Отпуск взяли, тоже, наверное, непросто далось. Вы, вроде, трудоголик, — так себе попытка перевести тему, но сработало. — Вроде, — слабо улыбнулся мужчина. — Я не для себя отпуск взял. Кхм. Рид, раз уж нам работать вместе и вы в курсе всего… Считаю нужным поставить вас в известность… Я забрал девочку из приюта. — Это то, о чем я думаю? Охренеть! — воскликнула девушка так громко, что немногочисленные посетители и персонал обернулись на шум. — Поздравляю, месье Жонсьер. Хорошим отцом будете. — Шутите, да? — Нет, почему? Ну, если станете орать на дочь, как на допросах, то, конечно, воспитание не заладится. Но вы же умнее, разделяете. Дом, работа… — опять глупость сказала; помнится, из-за разделения этого он не заметил, как живет бок о бок с преступницей. — Что ж, спасибо. — И как она, месье? На вас похожа, верно? — Похожа. Но вообще-то, больше похожа на вас, Рид, — лукаво глянул на нее инквизитор, держа интригу. — На меня? Это как понимать? — Характером, интересами. Я, дурак, читал до того, чем девочки в этом возрасте интересуются, купил много всякого, ей не по нраву. Спасибо, говорит, улыбается, да и только. Зато как оставил машину на ночь, не служебную, личную, во дворе, так и застал ее, в капоте ковыряется, едва макушку видно. Испугалась, отпрыгнула, как меня увидела. Ругать не стал. Я, говорит, механиком хочу стать. Представляете, Рид? Механиком! Так что ей ваш мотоцикл показался бы гораздо интереснее, чем десяток самых дорогих нарядов. Летиция бы… — Была шокирована? Может, и нет. Ее любовь к живописи ведь тоже не все понимали. Знаете, месье Жонсьер, слушаю вас, и идея возникла. — Не уверен, что она мне понравится. — А я уверена, что она вам не понравится. Ну и что же? На то и есть компромиссы, мы же раньше вообще одним воздухом дышать не могли, тошно было. — Это правда, Рид, до сих пор иногда подташнивает. — Поверьте, взаимно, — усмехнулась Лу. — Ну все, обменялись любезностями, хватит. Так вот, почему бы не показать вашей дочке мой байк? — Что? — удивленно выдохнул Марк, которого жизнь явно не готовила к такому предложению. — А почему нет? Вы не на своей машине ведь? Давайте прокатимся, с ветерком. Повысите свой родительский рейтинг, крутым будете. — Я и до вас крутым был, Рид. Я умею водить мотоцикл. Неожиданное откровение. Лу присвистнула, на секунду представив на плечах инквизитора не строгий мундир, а залихватскую косуху. И как он, весь такой серьезный и сосредоточенный, мчится по ночным магистралям, обхватив байк коленям, пригнувшись вперед, навстречу ветру. Любопытное было бы зрелище. Качнув головой, ответила: — А так и не скажешь. Но свой не дам. Только сзади. Пришлось прерваться. Жонсьер оплатил счет. Добавки как-то не хотелось, тем более, что отдавать лишнее за три капли на тарелке Лу не привыкла. Но, что ни говори, это, конечно, лучше синтетики — на языке хоть какой вкус остается. До поступления на службу частенько приходилось перебиваться разной пресной гадостью, удовлетворявшей только единственную потребность — набить желудок, снабдить тело калориями, чтоб не мучилось. — Вы так говорите, будто я уже согласился, — закончил он, уже выходя на улицу. «Можешь не отмазываться, вижу, что согласился», — подумала Лу. Щелкнула зажигалкой, затянулась. Хорошо. Неожиданно хорошо в такой-то компании. Подумать только, раньше считала Жонсьера прямо-таки олицетворением злостного режима, в красках и с охотой описываемого Йонасом. Не то чтоб сейчас крылья за спиной выросли, но кто без греха, вообще-то? Кто без греха, тот пусть первый бросит камень в них обоих. А сейчас ей с инквизитором было даже в каком-то смысле спокойнее, чем с родной матерью. У Энн тонкая душевная организация, скажи что не так — будет месяц грузиться. А Марк, как она сама, пуленепробиваемый. Можно язык не завязывать на узел. — А что мешает? День свободный. Боитесь, не довезу? — Ладно. Хотя и чувствую, что пожалею об этом. — Крэп! Шлема-то второго нет. Берите мой, я так поеду, — протянула она новенький, черный, благо, не с цветочками, а то бы точно не поехал. — Вам мозги не продует, Рид? — то ли с заботой, то ли с насмешкой спросил Марк. — Не беспокойтесь, не должно. Я так понимаю, объяснять что да как — нужды нет? Тогда завожу. Инквизитор отзвонился по поводу оставленной машины и сел на мотоцикл вторым номером. Раньше приходилось, похоже. Лу пожалела о своем предложении. Присутствие Жонсьера необычным образом смущало ее. Сколько раз катала других, сосчитать трудно — не в новинку. Однако, от прикосновения именно его рук по телу пробегала легкая, приятная дрожь. «Сука, да неужто?» — панически обдумывала свои ощущения псионичка. А он проблем не создавал. Не ерзал, не отклонялся куда не надо, и вообще вцепился так, что у Лу аж пресс побаливал к концу. Правильно, конечно, но… Резкое сокращение дистанции. Хотя инквизитор, похоже, не воспринимал поездку в таком ключе. Стартанула медленно, ехала потихоньку, пока не поняла, что везет не мешок с картошкой. Малая вечно чудила, то изгибалась, как змеюка, то без повода стучала по плечу. К сожалению, сосредоточиться полностью на дороге не получалось. Оглушительный шум ветра в ушах, похоже, способствовал усилению мыслительных процессов. Лу поняла физиологию раньше, чем психологию. Пожалуй, полгода назад ей было бы крайне сложно поверить в эту симпатию, хотя первые ее ростки тогда и взошли… На многое пришлось посмотреть под иным углом. Поначалу Жонсьер вызывал у нее яркие, преимущественно негативно окрашенные реакции, которые потом перетекли в принятие, сочувствие, солидарность. А сколько раз она думала о нем за эти месяцы? Беспокоилась. «Влипла, втюрилась», — неутешительный вывод сделала псионичка. В вечно брюзжащего дознавателя, старше ее раза в полтора или в два. Они вроде бы такие разные, а все же — может, и одинаковые. Чем дольше Лу работала в корпусе, тем больше точек соприкосновения находила с церковниками, с которыми раньше бы в одном поле срать не села. Но рабочие отношения — одно, а это… Ну, лицо у него приятное, когда не злится, тело в тонусе, мозги на месте, работают без перебоев. Чего еще надо? «Дура ты, Лу, у него жену недавно грохнули. Тебя за твои мысли Единый на хер бы отправил». Подобные самообвинения не помогали. Его ладони все так же крепко сжимали ее талию, рождая ненужные и, более того, неприличные фантазии. «А ему как, интересно? Нравится?».