Forum delicti

Ей снова шесть. Она прижимается к косяку двери, ведущей в спальню родителей. Сквозь затемнённое стекло проглядываются силуэты. Липкий страх стремительно растекается по венам, не давая толком сообразить. Детские ручки, хватавшие край пижамы, сильно сжимаются, растягивая тонкую ткань в стороны, и мелко подрагивают. Страх перекрывало другое ощущение – интерес. Пересилив желание с громким плачем убежать в свою комнату, спрятаться с головой под одеялом, затаить дыхание. Девочка осторожно, стараясь не выдать себя с потрохами, слегка нагибается, буквально одним глазом пытаясь разглядеть в деталях открывшуюся картину. По светлому паркету разбросаны разбитые статуэтки, что доселе украшали резные полки из чёрного дерева. Взгляд настороженно скользит по полу, улавливая редкие мелкие капли алой субстанции, наконец доходя до высокой двухспальной кровати. Шелковое постельное бельё небесно-голубого цвета, сильно измятое, обрело бордовые разводы, ноги матери свисали, лишь немного задевая пол. Взгляд медленно поднялся на крупную фигуру отца, что сидел на бёдрах хрупкой женщины; казалось, ещё пара мгновений — и её рёбра треснут под его весом. Левая рука, сжатая в кулак, подлетела в воздух. Удар. Правая. Удар сопровождается неприятным хлюпаньем. Девочка зажала рот рукой, сдерживая вскрик. На следующем ударе она прикусила руку, оставляя глубокие следы от зубов. Она не понимала, не понимала ровным счетом ни-че-го. Мама даже не кричит, по лицу Лери одна за другой скатываются горячие слёзы. Не в силах больше терпеть она закричала, раздирая горло, ещё немного — и в кровь. Но отец не слышал… «Мама! Мамочка!» — Крики смешивались со слезами. — «Нет! Нет!» Её никто не слышал, она кричала в пустоту, паника накрывала с головой, к горлу подкатывался ком. Трудно дышать. «Хватит», — Но ничего не происходит. Удар. Кровь, казалось, пропитала шелк на сквозь. Глаза почти не видят от нескончаемого потока слёз. Она пытается рассмотреть лицо матери — фарш. Удар. Снова крик. Мрачноватую, тёмную комнату с тремя деревянными кроватями, залил тусклый зеленоватый свет. — Лери! — звала Друэлла, срываясь на крик. Она склонилась над кроватью Гранде. — Лери! Проснись, прошу! — Валери, — Голос Рейген дрожал, будто она только что узрела боггарта. Темно-русые спутанные волосы прилипали к мокрому, раскрасневшемуся от слёз лицу, ими была пропитана и подушка. Во сне слизеринка ворочалась в кровати, иногда больно ударяя Розье, находившуюся слишком близко. От незнания, что делать в такой ситуации, Эллу медленно окутывала паника. — Розали, сходи за Помфри. Прошу, быстрее!.. — с некой мольбой взглянула та на Рейген. Не успела последняя покинуть спальню, как Лери резко села в кровати, жадно хватая ртом воздух, так будто долго находилась под водой. Она провела трясущейся рукой по красному лицу, с которого всё ещё стекали слёзы. Так плохо. Невыносимый жар создавал ощущение, что она медленно сгорает заживо. Несмотря на попытки отдышаться, воздуха всё ещё катастрофически не хватало. Она даже слышала собственное тяжелое сердцебиение, настолько громкое, что, возможно, слышала не только она. — Тише, тише. Это просто сон, — успокаивающе шептала Друэлла, стискивая её в крепких объятиях. Правда, не ясно, кого Розье больше старалась успокоить: Гранде или себя. Взор Валери был неясным, затуманенным. Осознание нереальности произошедшего приходило крайне медленно, голова кружилась, не давая толком сконцентрироваться на словах Эллы. Это просто сон. Сознание, издеваясь подкинуло картинки из её кошмара. Лицо — фарш, к горлу подступила тошнота. Плохо, слишком плохо. Нет, не просто сон. — Всё было не так… Тогда было иначе, — Её голос больше напоминал карканье вороны, слова доставляли боль. Розали протянула ей стакан воды. Руки отказывались подчиняться хозяйке, стакан ощущался невероятно тяжёлым. — Спасибо, — Уже шепотом. — Не так? О чем ты? — ласково спросила черноволосая, что всё ещё не выпускала Валери из своих объятий, только сейчас они были более ненавязчивыми. Четкость зрения наконец вернулась, и она смогла оглядеть обеспокоенные лица подруг, хотя можно ли им дать такое звание, она ещё не решила окончательно. Вот Друэлла с растрёпанной черной косой сидит на её кровати. Красные пухлые щеки Розали ярко контрастировали со светлыми волосами, ниспадавшими на плечи легкими волнами. Сама Лери в двух руках сжимала осушенный в пару глотков стакан. — Мне снилось моё воспоминание, но не совсем оно, — Поймав непонимающие взгляды двух пар глаз, она продолжила: — Я не знаю, как это объяснить. Рейген наклонилась к Валери, разжимая пальцы той, забрала стакан. — События те же, реакция не та. Я не чувствовала этого тогда. Мне не было страшно. Я кричала? — Пауза не более пары секунд. — Конечно кричала, меня никто не слышал там… Во сне. — Какое воспоминание? — Вам не обязательно знать, — Получилось сказать немного резче, чем она хотела. — Это было пять лет назад, мне ни разу не снилась та ночь. Который час? — Почти семь, — ответила зеленоглазая, взглянув на маггловские наручные часы. *** Наконец семестр завершился, и тишина, глубокая, как снег на полях, опустилась на замок. На Лери от нее веяло не унынием, а мирным покоем. Решив остаться в школе на рождественские каникулы, она наслаждалась свободой от учебы и домашних заданий. Сегодня ровно в одиннадцать отходил экспресс Хогвартс – Лондон. Ученики, чьи чемоданы не были собраны накануне, сейчас дружно опаздывали на завтрак. Троица соседок на завтрак тоже не спешила, Друэлла, которая на каникулах отправлялась с семьёй в Бремен — городок на севере Германии — заранее купила подругам подарки. Кое-как закрыв набитый доверху чемодан, она облегченно вздохнула и повернулась к сидевшим на кровати девочкам. Вспомнив про подарки, Элла подошла к тумбочке и выудила из неё два увесистых свертка, украшенных широкими лентами глубокого изумрудного цвета. Тоже самое проделали и оставшиеся девочки. Друзья обменялись подарками, которые условились открыть в рождественскую ночь. И вся процессия с улыбками на лицах отправилась в большой зал. С заколдованного потолка хлопьями падал снег, не настоящий, а волшебный — сухой и теплый. За ночь появилось и множество покрытых инеем рождественских елей. Большой зал выглядел изумительно. После завтрака девочки забежали в комнату, оделись, забрали чемоданы Друэллы и отправились прочь из замка, на станцию Хогсмид. К этому времени легкий снегопад, начавшийся ещё ночью, превратился в настоящую вьюгу. — Ну и противная же погода! — жмурясь от снега, летящего в глаза, выразила своё недовольство Лери. — И не говори, — стуча зубами от холода, ответила Элла. — Да ладно тебе, зато как красиво! — Розали расставила руки в стороны и несколько раз покружилась вокруг своей оси. Вот кому метель явно приходилась по нраву. — Ага, если смотреть из окна замка. — Вот вечно ты чем-то недовольна, — с укором проговорила Рейген, запуская снежок в бок Лери. — Сейчас же перестань, я не хочу все каникулы проваляться в лазарете, — Казалось, ещё чуть-чуть, и она закопает веселую Розали в ближайшем сугробе. — Так не интересно, — обиженно надула пухлые губки Рози, и следующий снежок полетел в Эллу. — Ах так?! — Всегда серьёзная Друэлла бросила чемоданы и начала вершить месть. Снежки один за другим летели в Розали, Лери же было так смешно, что в следующую секунду она повалилась в сугроб, держать за живот, что уже начинал болеть от заливистого смеха. А бой тем временем продолжался. — А можно с вами? — спросил непонятно откуда взявшийся мальчишка с растрепанными пшеничными волосами. Вид у него был крайне бестолковый. Тот протянул руку Лери. — Антонин Долохов. А ты, кажется, Гранде? — Всё верно, Валери. А что насчёт можно ли с нами, это не ко мне, — Лери кивнула в сторону застывших Друэллы и Розали. Ответа от них не последовало, зато в прямо в голову Долохову прилетел снежок. — Это «да»? — усмехнулся он. Ещё один комок снега попал за шиворот. Антонин быстро поддался всеобщему веселью. И так бы продолжалось и дальше, если бы не поезд, который вот-вот отходит. — Элла, я смотрю ты решила остаться, — Розье замерла, глаза у той поползли на лоб. Конечно, она уже раз сто забыла и про поезд, и про чемоданы, брошенные в снег. — Ну что ты застыла, бегом в Хогсмид! — Ты уезжаешь на каникулы? — Обратился Антонин к Друэлле. — Да, да, да! — В панике затараторила она, оглядывая себя. — Если не успею высохнуть, матушка меня убьёт! — Ты много болтаешь, давай живее! — прикрикнула Лери. — Ты с нами, Антонин? — Ага, и можно просто Тони, — Просто Тони, завидев в одном из сугробов чемоданы, которые успело прилично засыпать снегом, быстро схватил те и выжидающе взглянул на троицу. — Пошли, — хором сказали Элла с Рози, наконец отряхнувшись от снега. До станции Хогсмид первокурсники добрались в рекордные сроки, до отбытия поезда остались считанные минуты. Друэлла кинулась обниматься ко всем по очереди, с Долоховым же ограничилась пожатием руки. — Я буду по вам скучать… — грустно улыбнулась Элла. — А я по тебе нет, — с максимально серьёзным лицом ответила Валери. Розье сделала такой вид, будто ей сказали, что она выйдет за грязнокровку. Лери на это тихо посмеивалась. — Я по тебе тоже, — Рейген чуть слезу не пустила. — Ой, да ладно вам, вы же не навсегда прощаетесь! — посмеялся Антонин. Поезд издал протяжный гудок, оповещающий о скором отбытии. — Беги уже, — сказала Лери. Друэлла спохватилась и быстро забежала в экспресс, Долохов подал ей чемодан, и двери с лязгом закрылись. «Как вовремя», — подумалось Валери. По дороге в замок слизеринцы не умолкали ни на минуту. Долохов действительно был тем ещё дурачком, но Лери он однозначно нравился. С ним было просто весело. Антонин тоже имел русские корни, так что тем для разговора было предостаточно.