Свидание вслепую

Джонни ворвался в дом как ураган, сжимая в руке папку, а на лице играла та самая азартная улыбка, которая когда-то свела меня с ума. — Малышка, ты не представляешь! — начал он, ещё не снимая куртку, протягивая мне папку. — У «Prisma» намечается новый масштабный проект. Фотосессия для обложек Rolling Stone, целая куча музыкантов. Смотри, тут такие возможности… Он раскрыл папку перед моим лицом, показывая пальцем в пункты контракта. Цифры, проценты, сроки. — Джонни, — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала. — Я пока не хочу ничего решать с этим. Он не услышал. Или не захотел. — …можно привлечь того самого дизайнера, Элис, для стилизации, а Бен… — Джонни! — это уже было почти криком. Он замолчал, наконец опустив папку. Его взгляд стал внимательным и настороженным. — Давайте пока без меня. Стэн и Бен справятся. И Элис тоже. Я хочу вернуться домой. Не в гости на неделю, а реально вернуться. Не знаю, сколько мне нужно, чтобы… восстановиться. Просто побыть там. Он медленно положил папку на стол. — Вернуться, — повторил он, и в его голосе прозвучало нарастающее недоумение. — Куда? В Москву? Марго, здесь твоя жизнь! Посмотри вокруг! Твой блог пошёл вверх, у студии море клиентов, и, наконец, я тут! А чего ты добилась в своей Москве? Вечная работа, дожди, снег, маленькая квартира, пробки, мама, которая тебя вечно пилит? Это не возвращение, это шаг назад! Огромный шаг назад! Его слова меня очень разозлили. — Во-первых, она меня не пилила, а, видимо, говорила правду о тебе! А в Москве — моя земля, — вырвалось у меня, — Мои люди! Там я могу просто быть собой, а не блогершей и бизнес-вумен, которая должна всегда улыбаться! Я устала, понимаешь? Устала быть на виду! Устала от этой роли! Его лицо стало каменным. — Так значит, наша жизнь здесь для тебя просто роль? — спросил он тихо, и это было страшнее крика. — Всё это… для тебя просто… сцена? Что-то во мне щелкнуло, и я почувствовала, что вот-вот слечу с катушек. Внутри меня просыпался демон, страшное существо, которое готово крушить все на своем пути. Не игривый сексуальный чертенок, каким я пыталась быть на концерте, а настоящее темное зло. — НЕТ! — закричала я, срываясь на хрип. — Но эта жизнь меня съедает! ПОЖИРАЕТ! Я просто выгорела! Мне нужно отдышаться там, где меня никто не ждёт с камерами! Где мне не надо рассказывать все о своей жизни, чтобы меня любили! Где я смогу наконец понять, кто я, блять, БЕЗ ВСЕГО ЭТОГО! Без тебя! Без твоей славы! Без этих проклятых вспышек! Я не помню, как моя рука схватила первую попавшуюся вещь с кухонного стола, это был дорогущий керамический салатник. Я швырнула его об пол с громким, яростным треском. — Марго! — рыкнул он, делая шаг ко мне. — Разве ты еще не разобралась?! Разве после всего не поняла, кто ты?! — НЕТ! — я отшатнулась, схватив чашку его любимую чашку с черепом. — Ты не понимаешь! Ты никогда не поймёшь, каково это — быть НИЧЕМ, а потом стать ВСЕМ, и бояться, что завтра снова станешь НИЧЕМ! Чашка полетела в стену, оставляя на плитке бурое пятно от кофе и керамическую пыль. — Да что ты говоришь?! Это я никогда не пойму?! Я, по-твоему никогда не был НИЧЕМ?! Да я… — он замахнулся, держа в руках обеденную тарелку, и кинул её на пол. — Я постоянно переживаю какое-то дерьмо, но от этого не бросаю все и не бегу назад! Мы кричали, громко и грязно перебивая друг друга, не слушая. Он — о возможностях, которые я готова выбросить на ветер, о неблагодарности, о том, что я растворяюсь в каком-то призрачном прошлом. Я — об усталости, о потере себя, о том, что весь этот мир душит меня. В какой-то момент силы покинули меня. Я стояла, обхватив себя руками, посреди кухонного апокалипсиса, среди осколков нашей, казалось бы, идеальной жизни. Дышала прерывисто, всхлипывая. Он стоял напротив, бледный, с напряжёнными скулами. В его глазах бушевала буря: гнев, боль, непробиваемое непонимание. Вокруг царил хаос из битой посуды и разбросанной кухонной утвари. Мы снова устроили беспорядок здесь, но не потому что трахались на кухонном столе, а потому что выплеснули друг на друга всю грязь, злость и обиду. Ледяное молчание было хуже криков. Оно заполнило каждый сантиметр пространства между нами, превратив его в непроходимую пустыню. Я развернулась и пошла прочь. Открыла шкаф, достала чемодан, начала механически, бездумно складывать вещи. Я почувствовала его взгляд, прежде чем услышала шаги. Он стоял в дверях, прислонившись к косяку и молчал. Я застегнула молнию с резким звуком. Повернулась к нему, но не подняла глаз. — Я уезжаю в четверг. Мой рейс в 18:40. Если захочешь… проводишь. Потом я подняла чемодан, почувствовав его непривычную тяжесть, и прошла мимо него. Он не сделал ни шага, чтобы остановить, лишь тихо сказал: — Я провожу.