Свидание вслепую

Накануне моего вылета он улетел сам. Экстренные съёмки в Канаде. Важный проект, отменить нельзя — так он сказал в голосовом сообщении, его голос был ровным и отстраненно деловым. «Буду в аэропорту к 17:00. Обязательно. Жди меня.» Последняя фраза прозвучала для меня как спасательный круг. Жди меня. Значит, не всё потеряно. Всё утро четверга я провела в оцепенении. Проверила документы, последний раз обошла пустой дом, вызвала такси. В 15:30 я была в аэропорту Лос-Анджелеса. 17:00. Я стояла у огромных окон. В глазах рябило от мелькающих такси. Каждая машина, замедлявшая ход, заставляла сердце биться чаще. Я вглядывалась в затемнённые стёкла, пытаясь разглядеть знакомый профиль. 17:30. Надежда начала растворяться, превращаясь в тревогу. Может, пробки. В Лос-Анджелесе они всегда. Может, его рейс задержали. Я достала телефон. Ни сообщений, ни пропущенных. Набрала его номер. «Абонент временно недоступен,» - голос автоответчика прозвучал холодно и безразлично. 18:00. Появился страх. С ним что-то случилось. Авария? Нет, не может быть. Но разум тут же подкидывал другое, ядовитое объяснение: а может, он просто... не захотел? Решил, что не стоит унижаться, гнаться за той, которая сама сбегает. Может, он там, в Канаде… уже махнул рукой на меня. Я металась между этими двумя полюсами — страхом за его жизнь и едкой горечью предательства, и рвалась на части. 18:20 Финальный вызов на мой рейс. Стюардесса у выхода на посадку уже смотрела на меня с лёгким нетерпением. Я последний раз вышла на связь, подняла дрожащий палец — «минуточку». Набрала его номер снова, прижав трубку к уху так сильно, что оно начало болеть. «Абонент временно недоступен». Тот же бездушный голос. Та же тишина в ответ. Я посмотрела на длинный, пустой коридор, ведущий к выходу. Никого. Потом на телефон. Мои ноги становились ватными, когда я шла к трапу. Самолёт отъехал от терминала, начал медленный разбег по полосе. Я сжала в руке телефон и не включала авиарежим. Глупая, истеричная надежда: вдруг в последнюю секунду... вдруг он пронесётся на машине по взлётной полосе, как в тупом романтическом фильме... На экране передо мной загорелась карта полёта. Я медленно, через силу, подняла палец и ткнула в кнопку на телефоне. «Авиарежим: ВКЛ». Маленький самолётик оторвался от точки с надписью «LA» и поплыл. Поплыл в сторону океана, оставляя за собой тонкую белую линию маршрута. А точка осталась позади. Маленькая, одинокая, ничем не примечательная. Прямо как я. И в тот момент, когда шасси с глухим стуком убрались в корпус, я почувствовала едва уловимый щелчок, как будто внутри ломается что-то очень хрупкое и важное. Последняя нить, что держалась на честном слове, на слове «обязательно», на детской вере в то, что если очень сильно ждать, то обязательно дождешься. Она порвалась. За окном Лос-Анджелес превращался в россыпь золотых огней, потом в тусклое свечение на краю тёмного континента, а потом и вовсе растворился в непроглядной тьме.