freedom

***

Лето, несомненно, было любимым временем года Хана. Так сложилось, и пусть регулярная жара стабильно каждое лето убивала его, а невесомые облака, что становились просто спасением в жаркие летние дни, так же регулярно возвращали к жизни. Но несмотря на жару, лето всё равно приносит Джисону кучу самых разных эмоций. Даже та же самая жара — если бы не она, вряд-ли они бы поехали в тот лагерь на два дня, практически месяц назад (одна из тех вещей, что Джисон ненавидит — быстро летящее время, конец июня пришёл слишком неожиданно), и он бы не испытал тогда тех чувств, которые до сих пор остаются внутри и напоминают о себе лёгким, непринуждённым теплом. Все вещи связаны между собой, и особенно, когда итог этой связи оказывается настолько хороший — Джисон правда готов перетерпеть все неудобства, даже если будет сложно. Сейчас единственное, что терзало его — оставшаяся пара в полтора часа, которую нужно пережить и со спокойной душой валять дурака весь оставшийся день. Солнце светило ярко, заставляя Хана чувствовать себя открытым для мира и перенимать ту самую яркость, но жары не было — они спокойно могли ходить в удлинённых шортах, лёгких штанах и хлопковых футболках и майках, и не будет ни жарко до желания осушить все кулеры на всей территории и до пота, скатывающегося по вискам в душной аудитории, ни прохладно из-за тихо крадущегося за спиной ветра. — Минхо-я, ты знал, что если постоянно хмуриться, можно постареть быстрее? — нет, это совсем не намёк хмурящемуся Минхо, когда тот не может ничего разглядеть из-за ярких лучей, что покрывают всё вокруг лёгким блеском и придают вещам и всем и всему цвета. Джисон даже не знает насколько это правда, не проверял. — Ханни, ты знал, что если замечать всё вокруг, можно лопнуть от перегруза информацией? — Минхо без зазрения совести передразнивает, тут же получая от Джисона нахмуренные брови и усмехаясь. Они с тоской провожали обеденный перерыв, на котором они смогли поесть, купить по Айс-американо и прогуляться. Обед уже переваривался внутри, мягко-коричневые стаканчики с прозрачной крышкой и такой же трубочкой от холодного кофе валялись в мусорке рядом с лавочкой, через которую они только что прошли, а время стремительно быстро уходило в закат — точнее, к солнцу на небо, — что заставило всё же свернуть в сторону к третьему корпусу, где была их последняя перед обедом пара и будет сейчас. В третьем корпусе они бывали не так часто, но бывали, и зато как — то ли воздух там другой, то ли виды из окна непривычные, но именно там всегда происходила какая-то дичь. Например, гонки на ящиках, к которым ребята с параллельного курса вокала и их одногруппники успешно прикрутили колёса на перерыве перед последней до обеда парой. Хёнджин и Джисон активно помогали своим знакомым и ребятам с их же курса, но из другой группы. В их в спешке собранной команде оказалось два басиста, два барабанщика, два гитариста и по клавишнику. Ребята с продюссирования и даже с дополнительной специальности продюссирования, к сожалению, не участвовали в этом шоу. Вокалиста не досталось. В ящик засунули гитариста, и это был не Джисон. А вот Минхо и Сынмин с тем же успехом помогали другой команде, искренне болея за вокалиста, который героически поехал внутри не очень надёжной конструкции. Впрочем, было весело, даже когда их разгоняли по аудиториям. Джисон всё ещё не может не улыбаться с довольного выражения лица Минхо, когда того поставили как водителя, проще говоря — толкать ящик. В их же команде эту должность заполучил клавишник, но победила в итоге вообще третья команда с двумя барабанщиками в главных ролях. Это всё воздух третьего корпуса. — Бу-бу-бу. Сейчас станешь тучкой и зальёшь здесь всё. — в ответ передразнил Джисон, перестав копаться в воспоминаниях двухчасовой и вернувшись в реальность. — Бе-бе-бе. Кое-кто сейчас полетит мигом в аудиторию через окно. — аудитория, к слову, на третьем этаже. — Отстань, мазила. Не докинешь. — угроза в виде угрюмого кота успешно устранена, ведь Минхо не смог долго хмуриться и улыбнулся, ненароком заряжаясь позитивом от солнечных лучей, что не на шутку подкупают всех вокруг. — Кто бы говорил. Всё, мой рот сейчас будет занят жеванием жвачки и не сможет больше разговаривать. — заключил Минхо и полез в карман джинсовых удлинённых шорт с подвеской в виде мордочки кота на кармане, которую Хан с самого утра назвал прелестной. — С близкими надо делиться. — Джисон мог бы подумать о многом сейчас, но от души забивает на мысли, разгружая голову и терпеливо подставляет ладонь, пока Минхо пытается достать подушечку мятно-персиковой жвачки. Минхо закинул в рот белую подушечку и молча вложил Джисону в ладонь такую же, спустя пару секунд слыша бодрое восклицание на всю улицу. — С персиком! Обожаю персики. Ты специально покупал такую, чтобы поделиться со мной и порадовать меня? — вполне наивно восклинул Джисон, смакуя сладкий, но не слишком вкус жвачки, ведь персиковую приторность удачно разбавляла не менее сладкая мята, в общем и целом создавая новую любимую жвачку Джисона. — Вообще-то, это моя любимая. — как совпало. — Завязывай мечтать и топай на пару, а то тебя препод прихлопнет. — Кто бы говорил. — может и зря Джисон показал Минхо язык, может и не зря — в конечном итоге это принесло новую порцию смеха и внезапные догонялки ровно в противоположную от корпуса сторону, то есть вправо от главной аллеи. Где-то около места проведения гонок за корпусом их ждут Хёнджин с Сынмином, которые решили дойти до магазина, пока есть возможность, а после они снова пойдут задирать друг друга на парах и пытаться рассказать как можно более смешную шутку, чтобы потом затыкать друг друга же от неконтролируемого и яркого, прямо как солнечный свет, смеха. Счастье определённо находится в мелочах.

***

— Давай наугад. — Так нельзя. — Можно. Давай… — Чонин. — Эту. — Чонин. — Эту. Мне нравится эта. — Ян Чонин, ты не исправим. При первом же официальном собрании на тему «Какую песню из ста и одной написанной Чаном из недр земли выбрать для выступления», как назвал посиделку у них в комнате на кровати Чана с колой и мороженым Чонин, у них возникли трудности. Трудности в выборе песни, потому что у Чана их действительно много. Они отобрали несколько песен, из которых две недавно написанные подошли им больше всего. Ключевое слово — две. Но Чонин быстро представил хороший способ выбора, зацепившись за последнюю написанную Чаном песню. — Она не дописана. Туда ещё нужно много чего добавлять, и она отличается от обычного моего стиля. — на коленях Чана ноутбук, на котором папка с файлами написанных песен без вокала и толкового текста. А рядом, прижимаясь к левому боку, Чонин, который полон вдохновения это исправить. — Ну и что? Допишем, внесём поправки, я тебе помогу. Напишем текст, наложим на песню, запишем вокал, хотя бы демку, а ещё лучше потом записать полную версию и куда-нибудь выложить. Надо же миру лицезреть твои шедевры. — заключил Чонин, прячась от взгляда Чана в пузырьках колы, ведь всем прекрасно понятно, как на него смотрит Бан сейчас. — И ты так уверен во всём этом? — смотрит с лёгкой надеждой и такой же улыбкой, а Чонин по своей натуре не самый сильный человек, поэтому знает, что долго такой взгляд вытерпеть не сможет. Он уверен в собственных словах — Чану хочется говорить только правду, которая действительно является правдой. И Чонин действительно хочет ему помочь, внести собственный вклад в важное для Чана дело, чтобы научиться выдерживать такие его взгляды, от которых тепло разливается по телу. — Да. Мы сможем, здесь же ты. — Чонин полез вниз, отстраняясь от тепла чужого тела ради пакета прямо под их ногами, в котором лежало недавно купленное мороженое. — И я. Мы вместе. — возможно, звучало бы более искренне, смотри Ян прямо в глаза, что он сделал только после того, как достал мороженое — глаза Чана слегка светились, было видно, что он хочет верить Чонину, из-за чего тот потерялся на мгновение. Такие взгляды Чана хочется собирать в кармашек, чтобы хранить воспоминания о них вечно. — Хорошо. Тогда давай займёмся этим. — Чан кивнул, а Чонин протянул ему шоколадное мороженое, с довольным видом открывая своё. — Тогда начнём прямо завтра. Сначала допишем песню, а уже потом будем думать про текст. — Чонин тоже кивнул и надкусил такое же мороженое, тут же вздрагивая из-за холода слишком большого кусочка, который попал в рот по неосторожности. — Не заморозь мозги, они ещё пригодятся. — Чан лишь усмехнулся на громкие попытки Чонина быстрее съесть холодное мороженое и не отморозить себе рот и чувствительные к холоду зубы. Ноутбук на коленях оказался закрыт и убран на кровать рядом, и Бан тоже принялся открывать своё мороженое, хихикая с Яна. Чану бесконечно тепло наблюдать за его желанием и стремлением стать лучше, вырасти, и когда-нибудь он точно скажет Чонину, этому ребёнку с радугой в глазах и моторчиком в одном месте, спасибо за многое.

***

Сегодня на Хан Джисона снова напала бессонница, но уже по его собственной воле — он хотел как следует подумать над многим, чтобы привести в порядок небольшую неопределённость, и Хёнджин, сладко сопевший на соседней кровати, только помог в этом, оставив Хана наедине с собой. Закутываться в одеяло с головой не хотелось, поэтому Джисон вообще откинул его, прижимаясь спиной к стене и обнимая собственные колени руками. Ему так много предстоит сделать — песня, которую они написали, с большой вероятностью не попадёт в выступление, но Чан лишь подтолкнул к этому решению, Джисон и до этого думал, что хотел бы чего-то более яркого, чтобы действительно показать весь их общий внутренний мир, но не переписывать же песню из-за этого, пусть сохранится как их первый написанный экземпляр, который в будущем будет казаться им чем-то далёким, но зато родным. А ведь жизнь не закончится после итогового фестиваля в конце этого года — нужно будет продвигаться дальше, писать новые песни и выпускать их же, уже самим искать места для выступлений, репетировать больше, больше, больше — об этом тоже нужно начинать задумываться заранее, чтобы быть готовым к трудностям, которые уже сейчас могут поджидать в самых неожиданных моментах. Его успокаивает мысль, что всё это они будут переживать все вместе. Джисону хочется надеяться, что у них большое будущее, которое они проложат себе сами. Уже начинают, если быть точнее. Все эти размышления спутались в один большой клубок под названием «А получится ли у нас?», ведь если смотреть на их желания с другой стороны, без розовых очков, можно увидеть усталость, выгорание, постоянную работу, жестокий шоу-бизнес, высокую конкуренцию, и всё далее по списку. Какова вероятность, что их песни заметит какое-нибудь хорошее агентство и возьмёт их под своё крыло, и они не утонут в огромном количестве таких же групп, как они сами, в самом начале? Надежда умирает последней, и Хан не перестаёт надеяться, у него и в мыслях нет перестать — но ради хотя бы душевного спокойствия за будущее хочется начать делать больше прямо здесь и сейчас. Делать для группы, для себя, для них как для друзей — ведь, в первую очередь, они друзья, а уже потом группа. Джисону действительно хочется, чтобы остальные тоже не волновались за неопределённое будущее, проживали всё здесь и сейчас и будь что будет. Но у самого прокладываются некоторые мысли, которые могут поставить под сомнение собственное умение дышать. Они выступят на фестивале, почувствуют облегчение, а дальше что? Что будет днём после фестиваля, что ещё через один день, а что через месяц, полгода, год? Будут ли они так же, как сейчас уверены в своих силах и будут ли у них возможности, чтобы эти свои силы реализовать? Очень хотелось бы надеяться, что да. У Джисона руки чешутся встать и написать что-то прямо сейчас, но время скромно перевалило за два ночи, и в студию его явно не пустят — а если бы и пустили, он не смог бы спокойно и тихо туда пойти, в итоге разбудив Хёнджина и половину общежития в придачу. Из вариантов остался только собственный блокнот с карандашом, что Джисон и сделал — как можно тише поднялся с кровати, отпинывая одеяло чуть ли не на пол, быстро и всё так же тихо залез в ящик под столом, стараясь не допустить ни единого скрипа, и вернулся обратно, устраивая блокнот на коленках. Надежды надеждами, мечты мечтами, но иногда Хан, кажется, действительно серьёзно задумывается о реальных вещах. Не о фактах их существования, а о процессе их реализации. Он с самого начала знал, что придётся делать много, но когда ты постепенно начинаешь сталкиваться с желанием расти в неимоверной прогрессии, а рамки слегка надавливают, но не сжимают — возникают соответствующие вопросы. Джисон чувствует, как ответственность за себя и за друзей возрасла в разы с появлением группы — его никто не заставляет, все автоматически пытаются разделить ответственность и обязанности поровну, но Джисон всё равно хочет делать больше. Он хочет чувствовать себя надёжным для тех, кто его окружает, хочет, чтобы на него можно было положиться, хочет вырасти и иметь в кармане возможности, которые он сможет предоставить другим. Он хочет делать, делать и делать, не только надеяться, поэтому тут же твёрдо решает пойти в студию, как только появится свободное время. Раз он не может делать больше, он будет делать всё, что в его силах, в десятикратном размере. Он хочет, чтобы на него положились, в данном случае, сразу три человека. Себя самого он как-нибудь донесёт. Он хочет делать.

***

— Может, сделать что-нибудь пожёстче? То есть, добавить биты с самого начала, или лучше постепенно, чтобы была интрига? — Лучше постепенно, сначала можно вообще сделать один вокал, а потом ворвать всё одновременно с барабанами. — Да, но тогда начало будет слишком спокойное. — Или поставить одну гитару на начало вместе с вокалом, а уже потом барабаны, бас и другую гитару на перегрузе. — С чего ты взял, что у нас вообще будет перегруз? — Но без него песня будет смотреться слишком спокойной. — А с ним слишком жёсткой. — Но не обязательно же выставлять перегруз на передний план… Джисон, как и хотел, на следующий же день начал делать дела, и благодаря удачному стечению обстоятельств в виде общего свободного времени после пар, они смогли собраться в студии всей группой, чтобы начать работу над новой песней все вместе. И это оказалось на маленькую капельку сложнее, чем написание их первой песни. Джисон догадывается, почему. — Давайте так. Какой она должна быть по звучанию? — они заняли диван, который любезно предоставила студия, полностью, но Джисон расположился отдельно, на корточках около стены, сверля взглядом кофейный столик перед собой в попытках размышления. — Яркой. — Хёнджин не видел их заглавную песню без яркости, которая должна просто бить через край, заставляя почувствовать её полностью. — Вдохновляющей. — Сынмин больше углубился во вдохновляющую лирику, но и мелодия тоже должна быть такой. — Чтобы можно было почувствовать себя независимыми. — а Минхо вообще ушёл в чувства, которые должна вызывать песня при прослушивании. Независимость. — Хорошо. Наша песня должна быть яркой, вдохновляющей, с капелькой радужных надежд на будущее и ощущением независимости, которое от неё исходит. И при всём при этом она должна вызывать некое умиротворение. — заключил Джисон, отрываясь от разглядывания стола и окидывая взглядом остальных. Они все выглядели настроенными на действия, пусть в глазах читалась некая усталость — полный учебный день и дополнительные занятия довольно утомляли, но здесь они могут расслабиться. Как только определятся со всеми нюансами, которые возникают с каждым новым сказанным словом. Прийти к общему мнению непросто. Пусть они все имеют общие цели, примерно одинаковые пожелания на заглавную песню и похожие мысли, каждый всё равно хочет внести что-то своё, свою часть, которая другим может и в голову не прийти — а вылить все эти мысли в одну единственную песню ещё сложнее. Сложно, но возможно. Как говорится, если захотеть — можно сделать всё. — Дак что там с началом? Мы все примерно понимаем, какой должна получиться песня, разве нет? — Сынмин протёр глаза и уставился на собственные руки, с интересом ковыряя каждый палец и много-много размышляя. Это же действительно непросто. Первую песню, которая так и не получила названия, Джисон написал сам, а здесь сидят они все с одной целью. Конечно, не полностью сам, они уже работали все вчетвером, но тогда основной мотив уже был придуман Джисоном, с чем никто не стал даже пытаться пререкаться, потому что не хотелось, а сейчас им только предстоит продумать его полностью. Даже если не полностью, то самую основу, и для этого им нужно прийти к компромиссу. — Мы можем действительно добавить гитару в начало, а потом подключить ритм-гитару с перегрузом, но не акцентировать на этом внимание. — Хёнджин искренне пытался поддержать Джисона и найти золотую середину между мнениями Минхо и Сынмина. — Тогда квинты нужно будет играть либо приглушённые, и на припев, например, брать обычные, либо переменным штрихом. — вариантов немало, но выбрать нужно что-то определенное, что Минхо и попытался сделать, оставляя изначальный вариант не добавлять перегруз вообще. Пускай это и не он будет играть на перегрузе. — С этим разберёмся потом. Сейчас нужно чётко определить как минимум звучание припева, чтобы отталкиваться от него, и хотя бы примерно всей песни в целом. — шестерёнки в голове в очередной раз запустились, когда Хан пытался представить общую картину. — Если песня должна быть яркой, значит нам надо сделать быстрый или умеренно быстрый темп. Явно не плавный и лирический. — И использовать мажорные аккорды. — добавил Сынмин, на что Джисон кивнул, ощущая, как затекли ноги из-за достаточно долгого нахождения в одном положении. — И подобрать нужное количество тактов для ударных. — Хёнджин мечтательно и сосредоточенно закинул ногу на ногу, распластавшись на диване и нагло стесняя Сынмина. Некоторые мысли, которые шли в голову, чаще всего не подходили, поэтому их приходилось тщательно фильтровать, чтобы из этого получилось что-то действительно достойное. — Если разбирать структуру, то тогда, конечно, подойдут мажорные аккорды, чтобы добиться той яркости, которую мы хотим. — Минхо тоже подключился, до этого ковыряя носком чуть потрёпанных кед ножку стола, сидя с краю по правую руку от Сынмина. — Нужно будет чередовать. Бриджи и куплеты, например, необязательно делать такими же быстрыми, как припев. Просто сделать небольшую разницу. — Тогда нужно будет вообще менять такты и подстраиваться. — Да, но разница должна быть действительно небольшой. Тогда будет гармонично. — Не факт. Но это, опять же, нужно будет смотреть на практике. Где сколько тактов, это не вопрос первой важности. — Нужно делать примерный набросок звучания, подобрать аккорды, определить темп. Начнём сейчас? — дел помимо написания песни у них ещё по горло, но это не значит, что они важнее. Так Сынмин и думает. — Вы можете пойти отдыхать, а я останусь. Хочу что-нибудь набросать, потом покажу примерный вариант. — устали все, мозги кипят, но мысли всё льются, льются и льются, и Джисон слишком боится потерять какую-то важную из них, поэтому он даже не рассматривает вариант уйти отдыхать прямо сейчас. Даже небольшой набросок можно будет хорошо развить, и шансы на его создание нельзя упускать. — А ты разве не устал? Мы все утомились одинаково. — задал очевидный вопрос Минхо. — Устал, но я хочу остаться. Чувствую, что могу написать что-то классное. — Да, такое чувство нельзя упускать. Я бы тоже схватился за него всеми силами, вдруг вышло бы что-то стоящее. — бинго. Джисон опасается, что может привыкнуть к их с Минхо одинаковым мыслям. Хотя, он не думает, что это случится так скоро. Они правда решили уйти, оставив Джисона одного со своими мыслями и вдохновением, которое попросту не может сойти на нет. В итоге у них готов только примерный набросок стиля звучания, и из всего их разговора это всё. Джисон планирует добавить что-то, а желательно побольше, и возможно начать набрасывать, опираясь только на примерный стиль. Он чувствует, что может больше, чем делает, и главное, чтобы это не начало гложить его. Поэтому он сделает всё, что хочет воплотить, и начнёт прямо сейчас. Хёнджин на прощание бросил тихое «Не перестарайся» и похлопал по плечу, глядя на сумерки за окном, потому что усталый взгляд выдавал Джисона с потрохами. Сам Джисон верно отложил мысли об усталости и заданиях, самое ужасное — теоретических, которых у него по горло, и чётко поставил себе цель продумать всю песню от и до. Ладно, это было очень самоуверенно. Цель действительно оказалась слишком завышенной, потому что это невозможно сделать за такое количество времени с такой кашей в голове. Выключая компьютер и сохраняя дорожку в программе с парой звуков барабанов, а ещё сплошной текст в заметках на телефоне с идеями и набросками, потому что любимого блокнота под рукой не оказалось, Джисон решил прийти сюда завтра ещё раз, чтобы продолжить. Завтра настало быстро, и Хан уже тут как тут. Может, это недостаточное количество сна так повлияло, но Джисон снова в студии в предполагаемое ранее время. И снова после пар, потому что их никто не отменял. Благо, сегодня уже пятница, поэтому на душе более спокойнее, чем раньше. Деревья в чуть приоткрытом окне колышатся из-за лёгкого ветра, создавая ярко-зелёными листьями шуршание, успокаивающее слух. Ярко-оранжевый свет закатного солнца попадает точно в комнату, и отсутствие пушистых облаков только скрашивает улицу, представляя солнцу возможность окрасить всё вокруг. Сейчас самый разгар лета ощущался как никогда сильно, и Джисон легко вздохнул, застревая в моменте. Закат сегодня слишком прекрасен, Хан в этом убедился, когда на стол с лежащим на нём блокнотом попал солнечный свет, перекрашивая блеклые листы бумаги и часть джисоновой руки в светло-оранжевый, невольно заставляя улыбнуться контрасту цветов. У Джисона пустая голова — он еле распутал клубок мыслей до этого, и сейчас активно пользуется этим, — так что он сосредоточен только на возможных вариантах будущей песни, которые он записывает в блокнот. На разных страницах разный пример, где-то припев самый яркий, где-то аутро ярче всего вместе взятого, где-то его вообще нет, где-то несколько бриджей, а где-то и аутро, и бридж, и… В общем, вариантов очень много. Джисон примерно прикидывает, как будет звучать та или иная версия, и это он даже не начал пробовать подбирать ноты, аккорды и тональность. Джисон увлёкся написанием и погрузился в свой разум настолько, что не сразу заметил вибрирующий телефон, что тоже стал оранжевым, на столе рядом с блокнотом. А когда заметил, спохватился и чуть не выронил его из рук, бросая карандаш на стол. Привычное «Минхо-я с окошком» высветилось на экране, и Джисон поспешил взять трубку, расслабленно откидываясь на спинку дивана после сидения не в самом удобном положении. — Ало, Минхо-я? — в динамике раздался чужой голос — Хан может поспорить, что на лице Минхо сейчас яркая улыбка, — а перед глазами у Джисона студия, которую полностью затопил тёплый цвет, буквально покрывая блеском всё вокруг. — Джисон-а, ты сейчас где? — в голосе правда слышались весёлые нотки от приподнятого настроения, и Хан сам легко улыбнулся, откидывая голову на подушку сзади и утыкаясь взглядом в потолок. — В студии. — Спускайся вниз, прогуляемся. — и скинул трубку, не дожидаясь ответа. Но Джисон и не собирается отказываться. Он лишь пожал плечами и как не думал, так и не стал, и уже через несколько минут очутился прямо перед зданием студий с полным комплектом всего того, что с собой принёс. А ещё перед Минхо. — Ты чего здесь вообще? — спросил Джисон, подходя ближе к Минхо, который на закатном солнце, что садится с каждой секундой всё быстрее, выглядел как само солнце. — Мимо проходил, так и знал, что ты здесь. — Ли усмехнулся и сбавил темп шага на прогулочный, когда Хан присоединился к нему, держа в руке единственный блокнот с карандашом внутри. — Решил вытащить тебя на улицу, а то такую красоту пропускаешь. — Ты бы видел, что стало со студией, там ещё красивее. — оглядываясь по сторонам и вдыхая свежий летний воздух, полный смеха, лёгкости и свободы, Джисон мечтательно улыбнулся только из-за атмосферы, которая опустилась на них сейчас. — Здесь всё равно лучше. Солнце должно быть под солнцем, а не под крышей. — Это ты сейчас про кого? — Про себя, конечно. — Минхо потянулся с характерным стоном и поправил невидимые чёрные солнечные очки, которые если бы и были, то только, чтобы убавить излишнее самолюбие Минхо, которое плещется из глаз и, кажется, проявляется только на закатном солнце. — Придурок. — Джисон усмехнулся, наблюдая, как ярко-оранжевый цвет постепенно сменяется на более блеклый, и как на улице так же постепенно появляется всё больше людей, которые, видимо, решили прогуляться на закате, прямо как они. — Ладно, не дуйся, про тебя тоже, конечно. — звучало неубедительно, но Джисон всё равно расплылся в улыбке, ударяя Минхо кулаком в плечо, потому что заслужил. Они сами как-то решили не торопясь прогуляться, пока идут в общежитие, и обязательно через главную аллею, на которую повыходили уже все, кто только мог. В буквальном, чёрт бы его побрал, смысле. — Стой, ты видишь? — как среди толпы отдыхающих студентов с разных курсов им удалось рассмотреть Хёнджина и Сынмина — вопрос хороший. То, в каком положении они их рассмотрели, ещё лучше. Или хуже. Они выглядели как никогда счастливо, улыбки застыли на лицах, и стояли они чуть дальше от центра аллеи с другой стороны. Хёнджин что-то сказал, они посмеялись, Сынмин ответил, а потом Хёнджин сделал шаг вперёд, чуть наклонился и… — Это… — либо у них совместные галлюцинации в одно время в одном месте и видят они одно и тоже, либо Хёнджин только что наклонился и поцеловал Сынмина в губы, рукой отодвигая мешающую чужую прядь волос, а тот смущённо улыбнулся и шутливо ударил того кулаком в грудь, после пряча лицо в ладонях и отворачиваясь в смущении. Стоп, что? — Чего, блять? — Минхо и Джисон одновременно искренне выпучили глаза, замирая на месте, потому что не каждый день вы наблюдаете за поцелуем друзей вот так. Да даже просто за поцелуем друзей, потому что зрелище это действительно редкое. Это постараться ещё надо, чтобы увидеть. — Подожди, ты тоже это видел? — Джисон коснулся чужого предплечья пальцами, чтобы удостовериться, живы ли они ещё, или, может, в параллельную реальность занесло. Всякое бывает, правда? — Что за… — а Хёнджин и Сынмин сейчас просто улыбались и смеялись с чего-то очень смешного, наконец возобновляя путь ровно в противоположную сторону от общежития. Джисон клянётся второй раз за вечер, что может чувствовать яркую ауру счастья, которая от них исходит даже на таком расстоянии. — Может, это… Пойдём? — Минхо и Джисон как самые лучшие друзья на свете тактично прошли мимо, при этом переглядываясь с очевидными вопросами на лице и всё ещё шокированными глазами. Джисону так хочется сказать кое-что не совсем приличное, но очень подходящее под только что увиденное. Кому-то всё ещё не всё равно на рамки приличия? — Какого…