freedom

***

— Сынмин, как там твои уточки? — Что? Мои? — Ну да. — Давай проверим. Странно, но уточки стали отличным поводом выйти на улицу. Не считая прекрасную погоду, конечно. — Мы будем покупать им еду? — спросил Хёнджин, зашнуровывая светло-сиреневые кеды на бантики и вылетая в коридор, захлопывая за собой дверь. — У меня осталась одна упаковка. — помахав любимыми утками сушёными овощами перед лицом Хёнджина, Сынмин развернулся на пятках и направился вперёд по коридору, а Хван пристроился к нему. — Тогда вперёд к уточкам! Улица встретила их закатной прохладой и ярким солнцем, заливающим всё вокруг своим светом. Стоило им только выйти на улицу, у обоих отвисла челюсть. Особенно у Сынмина, у которого скоро будет передоз оранжевого цвета, хотя он не против умереть от этого. — Как красиво! — светло-оранжевые кеды ступили на аккуратный асфальт, и Сынмину захотелось расправить плечи, обтянутые объёмной белой футболкой, ещё сильнее, чтобы почувствовать весь воздух, который тоже будто стал ярко-оранжевым. — Посмотри на небо. — Хёнджин указал куда-то наверх, тут же хватая из кармана светло-голубых джинсовых шорт телефон, чтобы запечатлеть разводы на такого же цвета небе. Сочетание цветов было просто сумасшедше красивым, потому что оранжевый идеально выделялся среди голубого полотна, а полное отсутствие облаков и солнце прямо по горизонту только добавляли красок. — Смотри, наши шорты цветами точно такие же, как небо. — О, правда! Получается я закат, а ты небо. — Сынмин улыбнулся, вздыхая полной грудью и ощущая, как расслабляется перегруженная за весь день голова. — Пошли, закат ты наш. — и хлопнул по заднице, чтобы просто было, прежде чем самому пойти вперёд под ворчание Сынмина где-то позади. Это всё атмосфера, которая порождает свободу и возможность спокойно и глубоко дышать. Они, конечно, оказались не единственными, кто вышел на улицу, чтобы отпечатать в памяти красоту природы, которая оказалось так близко в их рукам — казалось, протяни ты ладонь вперёд, и сможешь коснуться пальцами размытых ярко-оранжевых полос на небе и сделать их ещё больше, а так же почувствовать тепло солнца, которое всё это устроило. Иногда красота ближе, чем кажется, и это тому подтверждение. Шагать по главной аллее в толпе других таких же студентов не вызывало дискомфорта, потому что у всех тут одна цель. Было приятно разделять её с другими, а ещё с тем, кто всё никак не может успокоиться. — Ну посмотри, это же буквально мы. Яркий, оранжевый ты и светлый и голубой я. — ноги сами остановились, чтобы сделать передышку и просто поглазеть на всё про всё. — Почему это я яркий? — сравнение интересное, не поспоришь, да и Сынмин и не собирается. — От тебя прямо прёт яркостью, ты разве не замечаешь? — получив в ответ отрицательный кивок, Хёнджин продолжил. — Просто поверь мне на слово. Ты как солнце, такой же слепой… Ой. Раздался громкий искренний смех, перебиваемый собственным, потому что, как всем известно, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Странно, что Хёнджин не пьян. — Так вот, что ты обо мне думаешь, понятно. — улыбка стала ещё ярче, прямо как пышные кроны деревьев по краям широкой аллеи, где по другую сторону от них студентов не так много, что иронично. Пусть они и стоят не в самом эпицентре, кажется, что с другой стороны дышать будет лучше. И смеяться. — Я хотел сказать ослепляющий и ослепительный. — Хёнджин уверенно сделал шаг вперёд и наклонился, чтобы дотянуться до чужого уха, пока Сынмин замер на всякий случай. — Ослепляешь меня своей красотой. — Замолчи, придурок. — после обжигающего в тёплом воздухе шёпота на ухо Сынмин сам отпрянул и шуточно ударил Хёнджина кулаком в грудь, а после отвернулся спиной к нему с глупой улыбкой на лице. — Идиот. — А что, моему Минни не нравится? — вполне невинно заявил Хван, видя, как Сынмин начинает закипать и тоже становиться оранжевым на фоне стремительно закатывающегося за горизонт солнца. — Ты придурошный, это звучит ужасно. — Ким повернулся обратно и встретился с чужой такой же глупой улыбкой, а собственная растянулась на лице ещё сильнее против воли Сынмина. — Пошли уже, иначе утки откинутся быстрее, чем ты можешь себе представить. По пути к озеру, что являлось и продолжает являться источником прохлады всё лето, Хёнджин получил ещё пару шуточных (а может и нет) ударов в плечо, и как только они спустились к озеру — всё его внимание сразу переключилось на местных обитателей, что позволило Сынмину наконец спокойно выдохнуть.

***

— Подбери свои кисти, чего разбросал? У нас и так бардак, ещё они тут. — Они не разбросаны, а красиво валяются. Им там самое место. — К нам сейчас придут гости, не позорься и приберись. — Раз так надо, сам и приберись. — Хван Хёнджин. — Хан Джисон. Семейная ссора разгорелась так же неожиданно, как нагрянула новость о появлении гостей, которые должны прийти с минуты на минуту — и если Джисон хоть немного переживал насчёт беспорядка в их комнате, то Хёнджину было абсолютно всё равно. Может, потому что эти гости уже давно не гости, а буквально вторая пара жителей этой комнаты. — Вставай, пошли встречать. — Джисон поднялся с кровати и попытался стащить Хёнджина с соседней, но тот разлёгся настолько, что, кажется, его тело приклеилось и не поднималось даже с особыми усилиями. — Мне лень. Сами, что-ли, не зайдут? Дверь открыта. — Хёнджин никак не реагировал на попытки Хана выдернуть ему руку, лишь сильнее пытался слиться с постелью. — Сейчас специально пойду и закрою. — Да что ты паришься? Они знают, как открывается дверь, не в первый раз здесь. — Это не я парюсь, а ты не гостеприимный. Давай хотя бы раз встретим их, а не подождём, пока они сами зайдут. — А давай ты не будешь пытаться выдернуть… — и тут как гром среди ясного неба в комнату с действительно открытой дверью ввалились те самые гости, распихивая друг друга кто куда. — Я первый! — Сынмин отчаянно пытался оттолкнуть Минхо от себя и скинуть с ног кеды, пока Минхо пытался первым пробраться дальше в коридор, пихая Сынмина. — У них тут ссоры похуже нашего. — усмехнулся Хёнджин, и Джисон отпустил его руку, позволяя ему самому подняться на постели, чтобы посмотреть за разворачивающейся в небольшом коридоре сценой. — Отстань, хватит меня пихать! — всё тот же Сынмин теперь ворчал на всё того же Минхо, который нагло пихался, создавая переполох в проходе, за которым внимательно наблюдали хозяева комнаты. Но Сынмин оказался ловчее и быстрее, из-за чего кеды за считанные секунды оказались на полу, а Сынмин рванул вперёд, буквально падая на кровать Хёнджина, который еле успел подпрыгнуть и слезть с кровати. И да, Джисон определённо заметил немой вопрос на лице Минхо, который буквально секунду назад дурачился и пытался обогнать Сынмина, а теперь с недоумением смотрел на то, как Ким распластался на кровати Хёнджина, а тот уже собирался обратно прыгнуть рядом. И что им делать с их общим воспоминанием — непонятно. — Этот придурок не хотел встречать вас, но в итоге вы зашли сами. — все устроились на кроватях, буквально чувствуя себя, как дома. — А я говорил, что они зайдут сами. — Хёнджин показал Джисону напротив язык, а тот передразнил его, забираясь на собственную кровать с ногами и случайно толкая рядом расположившегося Минхо. — Ты слишком ленивый и даже не заботишься о гостях. — цокнул Ли, поддерживая в этой ситуации Джисона. У них не было определённой цели встречи, Хёнджин и Джисон просто спонтанно даже не пригласили Сынмина и Минхо, а сказали им приходить к ним в комнату в ближайшее время. Кто ж знал, что ближайшее время — пять минут спустя приглашения. Все, вроде как, расслаблены, легко улыбаются и разговаривают, иногда дурачатся, но что-то всё равно летает по комнате и душит, сжимая горло. Душит только определённых двух. Джисон и Минхо молча переглядываются, понимая, о чём думает каждый, без слов, когда Хёнджин и Сынмин то ненароком двигаются ближе друг к другу, сидя на одной кровати Хвана ближе ко входу, то мимолётно переглядываются, тут же легко и смущённо улыбаясь. Джисон поворачивает голову в сторону Минхо снова, уже, кажется, слишком очевидно глядя на него и ощущая, как делить напряжение легче вдвоём. Ничего особенного, они просто не могут выдавить ни слова и заново начать разговор, то и дело переглядываясь, потому что неловкость слишком резко обострилась. Ничего такого, они просто видели, как два их лучших друга напротив них целовались, а сейчас вынуждены делать вид, что ничего не было. Буквально целовались. В губы. Как же это странно и неправдоподобно звучит, аж мурашки по коже. — Почему вы двое такие… напряжённые? — наконец решил нарушить впервые не лёгкую, а мутную тишину Сынмин, когда они с Хваном тоже заметили чужие взгляды, и в какой-то момент в их глазах это тоже начало выглядеть как-то не так. — Да ничего… — Мы кое-что видели. — пока Джисон пытался увести их от этого самого неловкого разговора в его жизни, Минхо пошёл с козырей и решил не искать пути обхода, а сказать прямо. — И что же вы видели? — Хёнджин тоже включился в разговор, замечая в глазах Хана нервозность и смущение и хмурясь, потому что всё, что сейчас происходит в этой комнате — странно. — Просто… — Мы видели, как вы целовались. — Чего?! — Минхо! Джисон буквально подпрыгнул на кровати, не желая осознавать, что Хёнджин и Сынмин теперь смотрят на них, как на придурков. А Минхо стоит быть более чутким, потому что это было слишком резко. Джисон готов его убить, а ещё провалиться под землю, потому что атмосфера в комнате скоро сожрёт его с потрохами. Из всего этого он только ударил Минхо по плечу от нелепости ситуации и стыда. — Вы видели что? — у Хёнджина от шока сейчас глаза на лоб полезут. — Это не мы, вы просто случайно попались нам на глаза… Мы не хотели рассказывать, но кое-кто очень прямолинейный, и мы не хотели даже знать, что между вами что-то есть, честно! Мы можем просто забыть это, но это не значит, что мы не рады за вас! Просто… Это очень неожиданно. — начал Джисон, размахивая руками в попытке смягчить свои слова и разбавить неловкость, которой слишком много. — Подожди, подожди! То есть, вы говорите, что видели, как мы целовались? Мы? С ним? Целовались? — Сынмин неверяще взглянул на Хёнджина по его правую руку и указал на него пальцем, и Джисон ожидал самых разных оправданий и ещё более неловкого разговора, но… Вместо этого они получили звонкий, больше похожий на истерический, смех. — Вы смеётесь? Мы буквально видели, как вы засосали друг друга, будучи друзьями, а вы смеётесь? Мы вообще не должны были этого видеть! — Джисон взорвался, потому что Хёнджин и Сынмин смеялись слишком искренне, избивая друг друга во время этого, будто они с Минхо сказали что-то очень глупое. — Вы… вы придурки, что-ли? — Хёнджин смахнул невидимую одинокую слезу и снова приложился о стену спиной, не сумев нормально переварить сказанное. — Вам голову на вчерашнем солнце напекло? Какой целовались? Когда? — Сынмин вздохнул и не смог сдержать улыбку с недоумевающих лиц на кровати напротив. — Как раз вчера, на закате на главной аллее. Мы видели, как Хёнджин буквально наклонился и поцеловал тебя, вы думаете у нас галлюцинации на пару? — Минхо абсолютно запутался и не понимал ни слова, а Джисон так и вовсе готов был откинуться на стену как Хёнджин, только приложиться уже головой. Это всё с каждой секундой всё больше напоминает дешёвую комедию. — Этот идиот пытался флиртовать со мной, а наклонился он, чтобы сказать мне что-то на ухо! — Сынмин хлопнул себя по лбу, а Джисон выдохнул то ли от облегчения, то ли от осознания, насколько у них с Минхо одинаково маленький мозг. — То есть… вы не целовались? — Минхо тоже, кажется, начал осознавать, что им стоило поразмыслить шире. — Нет! — Хёнджин тоже взрывается от нелепости ситуации, в которую они встряли. — О боже. — Джисон закрыл лицо руками и свалился куда-то в сторону, утыкаясь в плечо Минхо как в спасательный круг. — Вы придурки! — Это мы то придурки? — теперь смеялись уже все, и неловкость постепенно начала стираться. — Как вам вообще в голову пришло, что мы с Хёнджином… вы… Боже, я даже не хочу произносить это вслух! — Да кто вас знает, всякое бывает. — Минхо сквозь какую-то пелену диалогов ощущал у себя на плече тяжесть чужой головы и легко улыбнулся уголками губ, снова включаясь в разговор. — Вообще, да. Кто знает, что может случиться. — звучит, как полнейший бред для всех, но от событий в будущем действительно никто не застрахован. Джисону страшно даже представлять кого-то из них в роли своего партнёра, что уж говорить о другом. — Это странно, но всё в этом мире возможно, если так подумать. — кивнул Хёнджин, осознавая, что никто из них не знает, что случится завтра или послезавтра, и это действительно похоже на колесо фортуны. — Мне кажется, лучше и не стоит. У нас у всех между собой сейчас прекрасные отношения, зачем их рушить? — с Минхо нельзя не согласиться. — Да, так что давайте просто оставим всё, как есть. — Сынмин поставил точку в их странном диалоге, тут же умело переключая тему. — А теперь пошлите гулять! Кто последний на улицу, тот покупает всем напитки! — и соскочил с кровати и рванул к выходу, встречая преграду в виде собственных кед со шнурками, пока остальные только успели осознать, что произошло. Это борьба не на жизнь, а насмерть. Спонтанные правила установились без особых причин, но это же и правда странно, думать, что между кем-то из них может быть что-то большее, чем дружба. Действительно странно и невозможно.

***

Сегодня Джисон и Хёнджин чувствуют, что всё как никогда стало похоже на прошлое — они снова только вдвоём, снова искренние и снова полны розовых планов, в которых обязательно присутствует радость, беспечность и свобода, но сейчас в них как будто больше независимости и уверенности, чем раньше. Лишние слова сейчас не требовались, поэтому никто и не спешил нарушить тишину, которая между ними повисла. Хотя, стоило бы, ведь мысли по поводу песни сами себя не озвучат, но хотелось, чтобы они помолчали ещё немного. Это действительно было как в старые добрые и навевало воспоминания, как они только узнали о том, что оба увлекаются музыкой и стали мечтать, мечтать и мечтать, не задумываясь вообще ни о чём — Джисон помнит эту ночёвку очень хорошо. Тогда они говорили, говорили и говорили всю ночь, и после этого у Хана открылось дополнительное дыхание, которое замотивировало его настолько, что хватает до сих пор. Джисон вспоминает это время с теплом в груди, и он уверен, что Хёнджин тоже — они не обсуждают это, но Джисон в нём не сомневается. Это видно по его расслабленному состоянию, глазам, в которых отражается блеск и по взгляду, что говорит всё вместо слов. Хану такая атмосфера как ни что другое нравится. — Что думаешь? — Джисон облокачивается на спинку кресла, пытаясь принять удобное положение, чтобы поясница не болела. Кажется, он стареет. Хёнджин, что устроился на уже всеми любимом мягком диванчике с блокнотом Джисона в руках, поднял голову и отложил блокнот, в котором начали появляться новые записи, причём не владельца, чтобы посмотреть, что придумал Джисон. Придуманная мелодия приятно ласкала уши и успокаивала, но Джисон как-то слишком поздно понял, что это слишком спокойно для того, что им нужно. — Мотив неплохой, если добавить пару ярких штук, будет отлично. Давай вместе. — предложил Хёнджин, буквально озвучивая всё, что было у Джисона в голове. За всё то время, как Джисон работает с этой программой, он запомнил достаточно много всего, поэтому сейчас практически не испытывает сложностей, что значительно облегчает процесс. Пара ярких звучаний гитары, более интенсивный ритм, и мелодия стала больше походить на их идеал, к которому они стремятся. Но это всё равно не это. — Нет, это не то. Мне не нравится. — честно признался Джисон, ставя проигрывающуюся дорожку на паузу. — Почему? Как по мне, звучит хорошо. — Хёнджин пожал плечами, внимательно глядя в экран, будто краткое название элементов и их расположение ему что-то даст. — Хорошо, да, но это не то, что нам нужно. Это ярко, но тут не хватает чего-то… Чего-то. — Джисон сам не понимает, почему его мозг и сердце отказываются принимать эту часть, но раз так — значит так нужно. Значит нужно сделать ещё, а потом ещё и ещё, пока они все не сойдутся во мнении. — Тогда давай переделаем. В конце-концов, у них появился один единственный вариант, который понравился обоим. Хёнджин успел сменить кучу поз, наворотить несколько кругов сзади Джисона и в итоге прислониться спиной к стене по левую сторону от Хана, а тот успел понять, что действительно стареет. — Как мы вообще поймём, что песня написана? Что должно случиться, чтобы мы это поняли? Звезда с неба упадёт? — вопрос хороший, Хёнджин понимает, что у Джисона на него нет ответа, поэтому и не надеется прийти к логическому заключению. — Да, упадёт звезда, мы загадаем желание и оно сбудется. — усмехнулся Джисон, понимая, что это новая пища для размышлений и откатываясь на стуле подальше от стола. — Очень оптимистично. Но, в принципе, правильно. Включи ещё раз. Во время очередного прослушивания кусочек для Джисона снова стал каким-то не таким. В этот раз ему не нравилось звучание. — Здесь между инструментами нет гармонии, а это очень важно. — Хан вздохнул, ощущая на груди какой-то противный ком из усталости, который хотелось игнорировать. — Может, это потому, что мы не проводили аранжировку? — предположил Хёнджин, искренне желая, чтобы и Джисону понравилось то, что они написали. — Аранжировка же не всегда нужна. Песня может звучать шикарно и без неё, а это не то. Мы вряд-ли сможем развить этот кусочек. Хёнджин кивнул, воспринимая слова Джисона всерьёз, потому что тот, очевидно, смыслил в написании песен чуть больше, чем он сам. Они будут пробовать, пока этот маленький кусочек не понравится им обоим, а потом и Сынмину и Минхо, потому что они должны прийти к идеальному результату. Они перепробовали ещё несколько вариантов, потеряв счёт времени, и в какой-то момент чувство беспокойства охватило Джисона, заставив его вздохнуть глубже и задуматься, что он делает не так. До этого всё получалось, а как только пришло время писать заглавную песню — его силы и навыки будто иссякли, и это неприятно гложит его. Но он обязан думать лишь о том, что это значит только что, что ему нужно приложить ещё больше усилий, и ничего другого.

***

Яркие, блестящие на тёмном небосводе звёзды будто оживали, стоило отвести от них взгляд — Минхо хотел посмотреть на это, но рядом с ним был другой объект, который можно было разглядывать — такой же блестящий, но гораздо ближе, чем небесные светила. В полумраке комнаты не было видно ни чёткости чужих действий, ни взгляда, что бродил по плюшевым котикам, которые так сильно привлекли его, ни черт чужого лица — несмотря на это, сам образ сохранялся, и как бы Минхо не хотелось посмотреть полностью, да поближе, ему оставалось только сидеть на расстоянии вытянутой руки и наблюдать просто так. Тело приятно гудело, глаза даже не закрывались, а рукава футболки до сгиба локтя напоминали, что на нём надето — не пижамная футболка, а та самая, с голубым котиком, которая как-то раз понравилась Джисону. Так уж совпало. Как только Хан пришёл сюда — никто не проронил ни слова, потому что это не было обязательным. Они оба понимали, что у них снова общая проблема, и они здесь, чтобы её решить, пускай решение — это сидение в полнейшей тишине и темноте. Слушать чужое дыхание и наблюдать за чужими действиями тоже в каком-то смысле терапия. По небу ходили угрюмые, мрачные тучи, не предвещая ничего хорошего и делая атмосферу ещё более тёмной, но Минхо, честно, было всё равно — звёзды проглядывались сквозь них, поэтому остальное было неважно. Он тихо сидел на полу, прижавшись спиной к пустой кровати, будто пол совсем не был прохладным, а собственная кровать была занята уже не нежданным гостем. — Минхо. — Джисон резко перевернулся с живота на спину с тихим выдохом, и устроил три мягкие игрушки рядом, искренне заботясь о комфорте каждой. Минхо находил умилительным смотреть на то, как Джисон с трепетом пытается усадить каждого котика в тепло, поближе к себе, и никого не обделить. Минхо смотрел на это с лёгкой улыбкой, будто сам не делал так же. — Просто скажи. Мы сможем? Минхо только хотел спросить, что имеет ввиду Джисон, но рот будто сам закрылся, а язык прижался к нёбу. Вопрос плавно прозвучал в тишине комнаты, и казалось, что теперь не было слышно совсем ничего. — Сможем. Спустя минуты темнота рассеивалась, и несмотря на тучи, глаза постепенно могли всё чётче и тщательнее рассмотреть чужое лицо. Минхо мог поклясться, что видел, как легко и искренне улыбнулся Джисон от чужого уверенного, но при этом надёжного и беспечного тона. Что подразумевалось под вопросительным «Сможем?» было понятно только Хану, но Минхо уловил в этом что-то знакомое. Каждый находящийся в этой комнате, включая плюшевых котов и пингвина, конечно же, понял это по своему. Кто о чём думает. Минхо подумал о том, чем они занимаются, и перед глазами мелькнуло предложение, сказанное даже не участником группы, с которого, между прочим, прошло уже больше двух месяцев. Именно это он имел ввиду под уверенным «Сможем», потому что для него это было и есть важно. Джисон всё ещё лежал и глядел в потолок, не желая переворачиваться на бок. Чужая кровать действительно удобнее, чем собственная, которая кажется слишком твёрдой и неудобной. Даже у Хёнджина, который сейчас крепко и сладко спит в снова опустевшей комнате, кровать мягче, Джисон проверял. Их диалог, полный засекреченных и недосказанных слов, в какой-то степени расслабил. Да, они смогут. Точно. Минхо в этом уверен, значит и Джисон тоже. Они же друзья. Значит и Хёнджин с Сынмином тоже, Хану хочется верить в это. — Там дождь. — стоило Джисону принять сидячее положение и повернуть голову в сторону окна, чтобы посмотреть, не потеряло ли небо свет блестящих звёзд, как на стекло упала одинокая прозрачная слеза небосвода, которое будто понимало, о чём они говорят. А затем ещё одна. Капли скатывались по стеклу, но тучи всё равно оставили на небе нетронутые места, которые вселяли надежду на улучшение погоды. Но кто сказал, что эта погода — плохая? — Первый раз за лето, кажется? — действительно, июнь выдался очень сухим и жарким, а сейчас только начало июля, что говорит сразу о двух вещах: первое — июль начался с дождя, так что возможно им стоит ждать в меру тёплой погоды, что несомненно радовало; второе — уже совсем скоро им предстоят промежуточные экзамены, чтобы их отпустили на каникулы длиной в более месяца, что и гложило, и радовало одновременно. — И ты предлагаешь провести такой момент в комнате и даже не выйти на улицу? — иронично то, что Минхо ничего не говорил по этому поводу, но Джисон воспринял, понял и решил всё сам. И спрыгнул с кровати, чуть ли не роняя Суни, схватил Минхо за руку, поднял его с пола и полез открывать окно тоже сам. Ли лишь оставалось смириться. Их не волновало, что на них надето — будь то пижамная футболка и шорты Джисона и то же самое у Минхо, только вместо шорт — лёгкие штаны, да и футболка другая. Увидит их вот так кто-то или нет — без разницы, как и то, насколько сильно они промокнут. В воздухе витал запах свежести и свободы, а прохладный дождь только усиливался с каждой секундой — на земле начали появляться лужи, в которых отражался приглушённый тучами блеск луны и тёплый свет уличных ламп, тело покрылось мурашками от непривычно холодных капель воды, но это было так хорошо, что они не жалеют. — Как хорошо! — раскинув руки в стороны и задрав голову, Джисон подставил лицо дождю, что будто гладил его своими мягкими каплями, растворяясь в футболках и волосах, что довольно быстро становились мокрыми, потому что сила, с которой лил дождь, была немаленькой. Они убежали подальше от общежития, куда ноги унесли, потому что бегать под дождём тёплой летней ночью и при этом ощущать, как оковы, которые сдавливали ранее, отпускают — казалось чем-то волшебным. — Боже, наконец-то дождь. Свежо, темно и хорошо. — свежесть била по ноздрям, заставляя втягивать её всё сильнее и сильнее, лампы только добавляли атмосферы тепла вместе с тёплым летним воздухом, а Джисон решил добавить этому момента шарма и от всей души и со всей силы прыгнуть прямо в лужу, обрызгав и себя, и Минхо рядом с ним. — Хан Джисон! Все мысли, все вопросы и ответы напрочь выветрились из головы, как и беспокойство насчёт очередной бессонницы — они вместе справляются с этим, на этом можно и закончить. Это главное. Один Минхо вряд-ли испытал бы столько эмоций, отвлёкся и тем более пошёл бегать под дождём, а вместе с человеком, который его понимает, можно сделать всё, что душе угодно. Сейчас есть только сильный летний дождь, поздняя ночь, громкий искренний смех, долгий зрительный контакт в моментах и желание обрызгать друг друга всё сильнее. Сейчас они вместе, всё остальное — неважно.

***

Когда есть свободное время — его всё равно надо проводить с пользой. Именно такому девизу следует Сынмин, целенаправленно собираясь в одну единственную студию из множества похожих к одному единственному человеку, чтобы, так скажем, повысить свои знания в музыке. Хёнджин сам его позвал, так что Ким может со спокойной душой выдохнуть и дальше продолжить сидеть на небольшом диванчике в просторной студии, которая буквально вся была освещена ярким искусственным светом ламп. За окном пасмурно, Сынмин, кажется, даже слышал дождь прошлой ночью сквозь сон, но это не мешает ему улыбаться так же, как в солнечную погоду. Сынмин без гитары, без блокнота и без микрофона, но при этом он ощущает себя как никогда близко к музыке и всему, что с ней связано, и это ощущение не сравнится ни с чем. Ему нравится осознавать, насколько его жизнь связана с музыкой, даже если на данный момент играет не он. — Всё, я разобрал. — они сидели молча какое-то время, потому что Хёнджин разбирал непонятный ему брейк, а Сынмин, как самый настоящий друг, не стал ему мешать. Это заняло от силы пару минут, и Ким, честно, не удивлён. Вообще, Сынмин здесь, чтобы просто посмотреть на индивидуальную репетицию Хёнджина, посидеть и послушать его игру, вместо того, чтобы сидеть и тухнуть в своей комнате. Это и полезней, и эмоций больше будет, да и Ким только рад лишний раз выйти из дома. — Что играть то будешь? — Сынмин заёрзал и устроился поудобнее, закидывая ногу на ногу, пока Хёнджин откладывал телефон подальше, прокрутил одну палочку между пальцами и тоже устроился поудобнее. — Узнаешь. — оставив только звучание гитары, бас-гитары и синтезатора, Хёнджин подготовил всё и нажал на «Плей», чтобы сыграть вместе с половиной фонограммы. Знакомая мелодия донеслась до чужих ушей вместе с умеренно громким ритмом с самого начала, и Сынмин моментально узнал песню, которую он знает наизусть. Хёнджин играл уверенно, слышал звук гитар и клавиш в фонограмме и держал ритм, точно попадая во все сбивки, во все паузы и во все нюансы, которые он разбирал буквально несколько минут назад. От Хёнджина чувствовался профессионализм и любовь к своему делу за километр. И Сынмин, если честно, увидел Хвана под совсем другим углом — обычно он весёлый, несерьёзный, в каких-то моментах хаотичный, но когда дело касается барабанов и музыки — он резко становится уверенным и серьёзным, особенно во время игры. Не то что бы Сынмин не видел этого раньше — они все относятся к музыке со всей серьёзностью, но во время игры он редко смотрит на кого-либо из них, кроме своей гитары и пальцев, которые ставят квинт-аккорды, будучи сосредоточенным, а сейчас он может рассмотреть Хёнджина во всей красе. Лицо его сосредоточено и при этом спокойно, расслабленно, будто Хёнджин совсем не напряжён, хотя играет точно и верно, без всяких промахов; руки крепко держат палочки, отбивают по хай-хэту, по малому барабану, альт-тому и тенор-тому при брейках, иногда по бас-тому, когда это требуется, и было видно, что Хван отдаёт всего себя этой игре. Сынмин, мягко говоря, залип на сильные руки, распущенные волосы, длина которых так ему нравилась, и на саму игру, и рот как-то сам открылся и стал подпевать давно заученные слова на куплете, припеве и далее, ведь Хёнджин голоса исполнителей группы тоже отключил, хотя с вокалом явно было бы лучше. — Да ты зажёг. Это было очень круто. — песня закончилась так же быстро, как и началась, но на подкорке сознания у Сынмина всё ещё осталась красивая мелодия и звук ритма. — На общих репетиция мне проще, на меня никто не смотрит так впритык. — а ведь Сынмин и правда буквально пялился, потому что новую сторону Хёнджина нужно было рассмотреть вдоль и поперёк. — Ты специально сыграл песню моей любимой группы? — волнующий Сынмина вопрос практически с начала песни наконец был озвучен. — Почти. Я догадывался, что ты любишь эту группу, но песню нашёл сам. — Хёнджин потянулся и снова прокрутил палочку между пальцев одной руки, легко ударяя по одной из тарелок и усмехаясь немому вопросу на лице Сынмина. — На батле первокурсников ты пел их же песню, думал я не запомню? — Точно. — осознание, что Хёнджин не просто запомнил песню, которую спел Сынмин ещё до начала обучения, а ещё и понял, что эта группа является для Кима важной, заставило его улыбнуться и вздохнуть полной грудью, чувствуя, как внутри разливается настоящее тепло. Как Сынмин и думал — даже просто наблюдать за репетицией оказалось лучше, чем сидеть в собственной комнате в одиночку, тому подтверждение — новое желание Сынмина. Он хотел бы сыграть эту песню вместе со всеми, а возможно даже разучить барабанную партию. Это всё Хван Хёнджин.