freedom

***

Всё бы ничего, вроде и доесть персиковые печеньки, купленные часом ранее, хочется, и тело не ноет, а на открытой дорожке с каждой минутой появляются новые элементы, представляющие собой новый, свежий кусочек возможной будущей песни, только… Что-то всё равно не так. И Джисон от этого «что-то не так» порядком подустал, потому что всё хорошо — действительно хорошо, включая и самочувствие, и настроение, и желание, — дела продвигаются, но что-то всё же неприятно гложет, заставляя на секунду откинуться на спинку кресла и вздохнуть, прикрывая глаза. Он снова в студии, снова пишет, и, наверное, всё идёт хорошо: песня пишется, не выглядит слишком спокойной или слишком яркой, но это снова не то. Не то, что ему нужно. Джисон чувствует, что пусть написанная часть ему нравится, она в любом случае не звучит как достойная заглавная песня. Как-то это чересчур… чересчур низко, и речь тут не про тональность. Хан открыл глаза, потянулся и включил проигрынивание этого отрезка песни, чтобы послушать, действительно ли всё так плохо. Оказалось, да. Звучало хорошо, но стоило ему послушать это хотя бы раз в готовом виде, все изъяны буквально сыпались ему на уши, даже если бы они, возможно, и не были бы замечены другими. Гитарного риффа по сравнению с риффом без перегруза было слишком много, из-за этого создавалось ощущение тяжести, хотя и тональность, и в принципе всё настроение отрывка было ярким и радужным, как и задумывалось. Будто бы на протяжении всей части песни шёл дисбаланс, несмотря на то, что Джисон всё перепроверил — элементы сочетаются друг с другом, ничего лишнего нет. Кажется, у Джисона начинаются слуховые галлюцинации. Он всё ещё делает, но каждый созданный кусочек в итоге стирается, выкидывается в урну и остаётся в памяти Джисона как неудачная попытка, коих уже немало. И парень знает, что это всегда значит одно и то же: нужно стараться лучше. Он снова стирает всё, на что потратил час, и начинает заново, уже на пустой дорожке. И если раньше Джисон не чувствовал усталость, то сейчас скорее наоборот. Это всё не то, не то, не то.

***

— Если письменную часть я напишу, то устную не думаю, что вообще сдам. Это нереально. — Джисон уже смирился с их положением, но повозмущаться лишним никогда не будет. — Наоборот же! Устно просто рассказать, что спросят, а в письменной надо думать, думать и думать… Ужасно. — у Минхо аж мурашки по коже пошли от упоминания письменной части на одном из экзаменов, который теперь кажется действительным скорым. Даже перебор каким скорым. — Когда пишешь, у тебя есть время и тебя никто не торопит, а тут подумать-то толком нельзя. —Джисон помотал головой, будто стараясь выбросить из головы ненужные мысли и переживания, которые только ухудшат ситуацию. Сейчас они идут по оживлённому коридору, в который сквозь большие окна попадает яркий солнечный свет, а уже через неделю этот коридор будет местом переживаний и судорожных попыток вспомнить материал, студенты будут не такими расслабленными и идти они будут ровно в другую сторону. Просто сейчас пара только закончилась, там начнётся, но не пара. Экзамены никого не щадят. Это должна быть промежуточная сессия как допуск к каникулам длиною в месяц и дальнейшему обучению, что значит — лёгкой она явно не будет. Джисон вроде бы знает достаточно материала, но всё равно как-то не по себе. Единственное, что может порадовать — письменная часть, которую они будут сдавать все вместе, в одной аудитории в одно время, в отличие от устной. Следовательно, они смогут написать экзамен общими усилиями. Хотя бы частично. — Но во время письменной ты можешь столько себе надумать и так испереживаться, что ничего не напишешь, а во время устной ты даже переживать лишний раз не будешь. Не получится. — аргументы у Минхо какие-то не очень жизнерадостные, но зато правдивые и без украшений и преувеличений. — Очень оптимистично, прямо мотивация поднялась. — усмехнулся Джисон, заворачивая после Минхо за угол и успешно лавируя между студентами, тут же запихивая руки в карманы лёгких шорт с красной звездой на кармане. — Если упадёшь, руки не успеешь выставить и сломаешь нос. — Минхо тут же это заметил, кивая головой, пытаясь сохранить в безопасности и себя, и Джисона. — Ничего я не сломаю. — искренне надеясь, что слова Минхо — лишь глупая угроза, Джисон, несмотря на собственное убеждение, всё же достал руки из карманов и вместо этого подхватил за руку Ли: куда-то же руки надо деть. — Теперь упадём мы вместе. — хмыкнул Минхо, сгибая руку в локте, чтобы Хану удобнее было взяться за неё, и теперь они выглядели как женатая парочка. — Что может быть лучше? Зато вместе, дорогой! — Джисон прижался к чужой руке, обхватывая её уже двумя своими, и попытался заглянуть Минхо в глаза, что сразу не осталось незамеченным. — Малыш, не сейчас, мы же на людях. — тон голоса снизился, а хитрая ухмылка мгновенно появилась на лице Минхо, когда те встретились глазами, однако уже через несколько секунд от дешёвого флирта в воспоминаниях остался один лишь искренний и громкий смех. Мысли о сессии быстро отошли на второй план, а после — вовсе испарились. Действительно, зато они будут все вместе, вчетвером, а как известно по опыту — делить какие-либо эмоции на четверых, особенно отрицательные, гораздо легче, чем переживать всё в одиночку. Из-за этого ощущение страха и нервозности на время притупилось. Это, конечно, не значит, что после они пропадут: что естественно — то не безобразно. Руку Минхо Джисон так и не отпустил.

***

Чёрт бы побрал быстро летящее время, потому что Джисон уверен, что ещё вчера они с Минхо глупо флиртовали на глазах у всего университета и обсуждали вероятность успешного закрытия предстоящей сессии, а сейчас они снова стоят перед заветной аудиторией, как и думали, с кашей в голове и очень сильной надеждой на всё, кроме собственных знаний. — Я такими темпами стану верующим. О-о-о, Господи изыди… — Ты изгоняешь удачу, а не привлекаешь. — Я изгоняю препода! Сынмин решил не церемониться и сразу пошёл на крайние меры, что для Хёнджина показалось странным, но он практически следом присоединился к нему, ведь ему тоже не помешает. — Ладно, вообще, всё не так плохо, мы всего-то умрём всем университетом, и что? — Джисон на высказывание Минхо пожал плечами, глубоко вздыхая и мысленно соглашаясь с ним, чтобы хотя бы на секунду отвлечься от сильно бьющегося сердца. — И правда, и не такое переживали. Только вот знаний от этого не прибавилось. — шутки шутками, а мандраж присутствует у всех, в том числе и у Хёнджина, который топчется на месте в мёртвом ожидании уже несколько минут подряд. Вся их группа стояла в коридоре перед аудиторией, где всё должно быть не так страшно — письменная часть экзамена даёт особую надежду на то, что они сдадут всё на «отлично», а про следующую часть Джисон предпочтёт вообще не думать по сравнению с Минхо, который готов умереть сейчас, но на устной части он оживёт обратно. Впрочем, волнительно всем, как и перед любым другим тестом или зачётом, которые они писали во время первого, практически прошедшего семестра. И если так подумать, то время летит действительно быстро. Джисон отчётливо помнит март: как они с Хёнджином только поступили в университет и заселились в общежитие, будучи полными энергией, желаниями и мотивацией вкусить студенческую жизнь — сейчас всё так же, только студенческая жизнь теперь сама их кусает, но Хан особо и не возражает. Только вот сессия подводит. Дверь в аудиторию вдруг распахнулась, и преподаватель, который должен принимать у их группы письменный зачёт, пригласительным жестом указал на проход: время пришло. — Ладно, помереть живым лучше, чем жить мёртвым. — вздохнул Джисон скорее от того, как иронично это звучало, хватая вблизи стоящих Хёнджина и Минхо за руки, чтобы не так страшно было. Хёнджин успел взять за руку и Сынмина, так что теперь они точно делят волнение, выраженное в вспотевших руках и бьющемся сердце, между собой. Залетая в аудиторию вслед за одногруппниками за руки, каждый улыбается, потому что Сынмин чуть не врезался в стену, Джисон едва не налетел на самого преподавателя, Минхо и Хёнджин оба споткнулись о порог одновременно, ощутив, как абсолютно все мысли вдруг испарились. Будь, что будет. Главное — зайти с левой ноги.

***

Лёгкое удовольствие растекалось по телу, стоило только выгнуться и потянуться от всей души, чувствуя, как тёплая постель затягивает в свои лапы всё больше и больше. На всё ещё закрытые веки слегка давил солнечный свет, который явно оповещал о том, что пора просыпаться, хотя сегодня можно позволить себе остаться в кровати подольше без зазрения совести. Но как бы не хотелось полежать подольше, сон обратно не шёл, поэтому Джисону пришлось разлеплять глаза, сначала пытаясь привыкнуть к яркости освещения в комнате, куда через окно попадали солнечные лучи, а после и окончательно прийти в себя и понять: они справились. У всех зачёты, сессия полностью сдана, на дворе двадцать первое июля, что значит только то, что долгожданные каникулы наконец наступили. Ребят отпустили без всяких сомнений — из-за этого улыбка сама появилась на лице, в голове лишь одна мысль о том, что теперь они полностью свободны на ближайший месяц. Это не может не радовать. Когда глаза перестало резать из-за яркого света, к которому хочешь не хочешь, но начинаешь привыкать, — учитывая факт того, что солнце в последнее время вообще не сходит с небосвода, — Джисон перевернулся на бок, заметил аккуратно заправленную соседнюю кровать, сделал выводы и полез под подушку, чтобы найти телефон и узнать время. До репетиции у него осталось ещё…Хотя нет, репетиция началась пять минут назад. Стоп. Джисон, будто ошпаренный, подскочил с кровати, скидывая с себя одеяло и не соображая, что делать дальше. Он только что проснулся, проспав до двух часов дня, когда у него должна была начаться очередная репетиция, и теперь придётся бежать сломя голову. Отсутствие Хёнджина только пробудило интерес: почему же Хван его не разбудил и ушёл без него, — Джисон подумает об этом потом. Сейчас ему нужно привести себя в порядок, захватить гитару и бежать в студию, а ещё желательно предупредить всех, что он опаздывает, хотя они все уже и так наверняка это поняли. На телефоне ни одного пропущенного вызова и гневного сообщения, что тоже очень странно, однако Джисон как-то и не замечает этого, подбегая к общему шкафу, чтобы переодеться во что-то более адекватное. На время каникул расписание занятий в студии отменили, потому что многие попросту уезжают на это время, из-за чего нет необходимости строго распределять время репетиций. Поэтому же общежития опустели примерно на четверть, а то и на треть, но им ли жаловаться? У Джисона даже не было времени сходить в ванную комнату, хотя в это время там вряд ли вообще кто-то есть, он умылся в раковине на маленькой кухне, протёр глаза и закинул мятную жвачку, которую ему вчера отдал Минхо по доброте душевной, сразу после того, как они вышли из аудитории в последний раз вплоть до конца августа. Закинув гитару в чехле, мирно покоившуюся между собственной кроватью и шкафом на плечо, и, захватив единственный и неповторимый блокнот, в котором чуть ли не каждый день появляется что-то новое, Джисон вылетел в коридор, еле успевая запереть за собой дверь и уже представляя, что с ним будет, когда он наконец дойдёт до студии. Нужную студию надо, во-первых, найти. Джисон конечно подозревал, что парни ждали его с дубинками в руках, чтобы хорошенько отлупасить именно в той студии, в которой они обычно занимаются, поэтому ноги сами повели его туда, как только он сумел добежать до этого здания. Но все сомнения разрушились, когда он только завернул за угол и почти налетел на Минхо, выглядевшего более чем умиротворённо. — Ты куда так летишь? Собьёшь же кого-нибудь. — про то, что Джисон буквально врезался в него и чуть не уронил свой блокнот, Минхо, видимо, предпочёл промолчать. — В смысле? У нас же репетиция! —Хан, кажется, всё ещё спит, потому что Минхо точно не выглядит так, будто готов убить его за опоздание. Хотя намёки были и в первый раз, когда Ли пришлось ждать его, чтобы пойти вместе на репетицию. Несмотря на это, в глазах Минхо тогда не читалось никакого раздражения, как и сейчас. Если тогда было очень странно, то сейчас тем более. — Мы отменили её. Первый день каникул, нам всем всё-таки надо отоспаться и отдохнуть. — что ж, тогда это многое объясняет и ещё больше запутывает. Но факт того, что Минхо не злился на него в тот раз, от этого не изменится. — Ну и зачем я торопился тогда? — Джисон вздохнул, чувствуя, как в крови бушует адреналин от внезапной пробежки с самого утра, и пускай уже день. Это было до абсурдности глупо, потому что Хан буквально не успел даже причесаться, так что на голове у него полный бардак, а всё ради того, чтобы загладить свою вину и успеть на репетицию, которая уже началась. Должна была начаться, как оказалось. — Где Хёнджин и Сынмин? — Джисон снял гитару с плеча и поставил рядом, придерживая её одной рукой и пытаясь прийти в себя, пока Минхо иронично осматривал его и поправлял выбившуюся из общей копны волос прядку, чем вызвал у Джисона глупую улыбку. — Ушли на улицу буквально несколько минут назад. Мы встретились здесь и решили погулять, так что пошли, занесём гитару с блокнотом в вашу комнату и найдём их. — Джисон коротко кивнул и снова закинул музыкальный инструмент на левое плечо, не особо заботясь о том, что ремешки гитарного чехла растянутся неравномерно, потому что он носит её только на одном плече. Тут же вдыхает побольше воздуха в лёгкие, ведь самое время высказать рядом идущему Минхо всё, что произошло с ним за это утро. Почему Хёнджин его не разбудил — всё ещё хороший вопрос, и Хан планирует уточнить это, когда они с Минхо найдут его и Сынмина. В какой-то степени Джисон благодарен ему за это, ведь так он хотя бы смог выспаться.