freedom

***

— Эй, Хан Джисон. — Что? — Сделай сальто. — Чего? Хёнджин, кажется, сходит с ума. Джисон его прекрасно понимает. Они проснулись сорок минут назад и всё, что успели сделать — это привести себя в порядок и отлежать пятые точки на кровати. Вот такой у них сегодня ленивый день, хотя Джисон уже несколько раз хотел исправить это. По крайней мере, для себя. Первое, что заняло его мысли, когда он понял, что им совершенно нечем заняться — это студия, — неудивительно. Ему пора бы подняться и пойти в студию работать, но… Ощущение невесомых поглаживаний по голове, тихий знакомый голос над ухом, твердивший, что пора уходить, и просто родное чужое присутствие в холодную — не из-за погоды — ночь говорило об обратном. Джисон не знает, что это было, однако он точно может сказать, что в ту ночь Минхо не оставил его спать в студии в неудобном положении, а пожертвовал своим комфортом, чтобы довести до комнаты. Даже единственное упоминание об этом вызывало чёртово тепло в груди, которого было так много, что деться просто некуда, и ведь всё это из-за одного случая. Ладно, Хан подозревает, что не только одного, но это уже совсем другая история. Тепло из-за Минхо и его действий присутствовало и раньше, поэтому и выводы он сделал соответствующие. Это всё в совокупности с приятным чувством в груди, что стремительно побеждает ощущение усталости при мысли о студии, порождает новое желание — почувствовать это снова. И до другой идеи Джисон не додумался. — Пошли, сам сделаешь, — Хан резко скатывается с кровати всей тушкой и под вопросительный взгляд Хёнджина с соседней кровати встаёт и целенаправленно двигается к Хвану. — Куда? — Хёнджин не был против, когда Джисон схватил его за руку, но идти в неизвестном направлении не хотел. Кто знает этого Хан Джисона. — Гулять, куда ещё. И Минхо с Сынмином позовём. Кто-нибудь из них точно сделает сальто, — желание выбраться наружу, просто повеселиться и почувствовать свободу, которой так Джисону не хватало, нельзя было игнорировать, потому что иначе он снова почувствует себя скованным — особенно, если пойдёт в студию. Это не то, чего Хан хотел при поступлении сюда, поэтому сейчас он ощущает, что его судьба только в его руках. И выбор тоже за ним. — Не слишком ли резко? — но Хёнджин никогда не был против таких вещей. — Нет, — это единственное, что нужно было услышать им обоим, прежде чем они направились сначала на четвёртый этаж, а после на первый. Для того, чтобы почувствовать то, чего они все не ощущали уже долгое время. Пора выбираться из этой пучины. И это оказалось безумно правильным решением. Благодаря этому Джисон впервые за последние пару недель чувствует себя хорошо. — Эй, отдай! — Сынмин просто в наглую забрал у Хана его собственную бутылку любимой газировки, которую он купил за свои деньги, и теперь не собирается возвращать. — Будь другом, поделись, — ускакать вперёд всех и корчить Джисону рожицы Киму показалось хорошей идеей. — Сначала нужно было спросить, а потом забирать, придурок! — Кто последний до ворот, тот морская капуста! — инициатором был Минхо, как ни странно — он же рванул мимо рядом проходящих людей первый, а Хёнджин, который шёл рядом — сразу после. В итоге Джисон и Сынмин остались один на один. — Это война, — прежде чем тоже побежать прямиком навстречу лёгкому ветру в надежде выйти за пределы университета не последними в глупой игре, Хан и Ким переглянулись в моменте, намекая на то, что проигравший в любом случае будет кто-то из них. А стать морской капустой хотелось в последнюю очередь. Это то, что Джисону нужно было как кислород. И всем остальным, как он подозревает, тоже. Переживать не из-за масштабных проблем, а из-за такой шутливой мелочи, как станешь ли ты чьим-то перекусом вместе с друзьями. А бегать по зелёному кампусу, распихивая всё на своём пути и задорно хохоча, было действительно очень похоже на ту самую свободу.

***

Свежесть заполняла лёгкие, пробираясь всё глубже в грудную клетку, из-за чего дышать было непривычно легко. Хотелось бежать вприпрыжку, наслаждаясь ярким августовским солнцем, но Джисон сдерживал себя, разве что улыбаясь кончиками губ и ускоряя шаг, чтобы быстрее добраться до нужного места. Всё вокруг казалось таким чуждым, так как Джисон и не помнил, когда последний раз чувствовал себя так. Находясь где-то в прострации, он ощущал себя пришельцем, однако сейчас, перепрыгивая через ступеньки и запинаясь об одну из них, падая на стул и впопыхах включая компьютер, он чувствует, что находится в правильном месте. Он там, где должен быть, и пусть здесь за всё время он испытывал не только радость, воодушевление и счастье, но и усталость, тревогу и отчаяние — это не отменяет того факта, что Джисон дома. Ком в горле при виде уже полностью знакомой программы всё равно появляется. Знакомые заголовки, даты всех проектов, сохранённых там, проносятся перед глазами, как и воспоминания о том, с какими усилиями они были сделаны. Многие из них попросту не подходят, не годятся, а Джисон здесь вовсе не для того, чтобы продолжать рассматривать их и размышлять, как сделать лучше. Он должен найти одну единственную сохранённую часть и продолжить работать над ней. Старательно не обращая внимания на неприятное ощущение в груди, которое сейчас совсем не в тему, Джисон снимает наушники с шеи и надевает их (местные наушники не кажутся такими удобными, как собственные), полностью включая мозги и снова начиная творить. Кажется, на него так повлияла недавняя прогулка, потому что после этого всё резко снова окрасилось в радужные краски, перестало быть чёрно-белым, а стоило всего-то выйти на улицу со своими друзьями и хорошенько оторваться. Помимо этого, не менее значимую роль играют слова Минхо, который на протяжении всего этого времени говорил Джисону одно и то же. Он явно заботился о нём, и это уже веская причина принять его слова всерьёз. Погружаться в музыку с головой, что Хан умудрился разучиться делать, и давящее ощущение усталости само по себе отпало, хотя и тошнота никуда не ушла — Джисон так устал от одной мысли об этом, что предпочитает вообще не думать, и это определённо лучшее решение из всех возможных. Так у него не просто росло желание творить с каждой секундой, но и будто очищалась голова, сердце отпускало и грудь не сдавливало — на все даже малейшие попытки мозга как-либо негативно отреагировать на происходящее Джисон закрывал глаза, не допуская прежних ошибок. И вот, к чему это привело.

Джи1

Минхо

Приходи в студию

Я что-то написал, и помощь в оценке не помешает

Джисон надеется, что Минхо сейчас не занят. Это единственное, что действительно волнует, ведь он хотел, чтобы Ли дал ему чёткую оценку и подтолкнул к дальнейшей работе, потому что Хан знает: Минхо в таком профессионал, пусть он даже, возможно, и не осознаёт этого. Ладно, что уж тут говорить, Минхо просто первый, о ком Джисон подумал, когда речь зашла о совместной работе. Так получилось, и передумывать он уже не собирается. Раз Минхо — значит Минхо. Ответа Хан так и не получил, зато, заранее сняв наушники, спустя каких-то жалких десять минут услышал торопливые шаги по лестнице прямо в студию, отсутствие чьей двери Джисон всё ещё не понимал и не одобрял. Можно было бы подумать, что этим кто-то, кто сейчас поднимался наверх чуть ли не у Хана за спиной, являлся любой посторонний человек, но другие здесь бывают настолько редко, насколько возможно — Чан был прав, когда говорил об этом. Казалось, что это место было создано лишь для них четверых, что не могло не радовать. — Джисон-а, привет, — Минхо будто пришёл к себе в комнату, совершенно свободно передвигаясь в помещении и взъерошивая волосы на чужой макушке. — Ты телепортировался сюда? — Хан даже не заметил, как его плечи опустились с появлением Минхо, а в голове будто стало яснее. Особенно, когда Ли, казавшийся полным сил и энергии, устроился рядом и опёрся одной рукой о кресло. — Секретный приём, — ухмылка на лице и глаза, полные уверенности, от которых сам невольно заряжаешься. — Давай, показывай, что ты тут накалякал. В последнее время Джисону снова действительно немыслимо везёт: всё, что он делает, резко стало иметь место быть. Быть тем, от чего хочется отталкиваться и идти дальше. — Это звучит просто шикарно! — Минхо абсолютно искреннен, у него нет смысла врать, и ему правда до тепла в груди нравится только что услышанное. А Джисон всего-то добавил чуть больше ярких моментов в композицию, даже не продолжил её, однако улучшил. — Признавайся, где ты научился писать такое? — Дома, — Хан усмехнулся, останавливая воспроизведение и пуская на самотёк мысли, которые теперь не бегают туда сюда, а сосредоточились на одном. — Нет, правда. Меня удивляет твоя способность так хорошо складывать абсолютно разные инструменты. И писать такое. Это умудриться ещё надо, — именно на этом Джисон и сосредотачивается. Будто Минхо, даже хотя бы на секунду появляясь рядом, автоматически уничтожает все плохие мысли в чужой голове, заставляя думать исключительно о хорошем. Хан тоже это не контролирует, и, кажется, отчасти это реакция его организма. А ведь Минхо наверняка даже не подозревает об этом. — Умудримся сделать ещё что-то более крутое, если будем писать прямо сейчас. Можно, например, сделать вступление. — Да, звучит логично. Поехали. Рядом с Минхо тошнота, которая появлялась раньше сама по себе из неоткуда именно в студии, просто спáла — от неё не осталось и следа, а на её место пришло другое чувство. Чувство умиротворения. Это слово лучше всего описывает чувства Джисона, когда тот сидит рядом с Минхо, смеётся и подбирает элементы, которые могут создать продолжение пока что самой удачной написанной части. Хотя пишут они начало, а не, например, куплет, Минхо вообще стоит, но какая разница? Главное, что Джисона отпускает. Он наконец-то снова в состоянии работать в радость, а не в тяжесть, и он обязательно скажет Минхо спасибо. Только не сейчас. Когда-нибудь, когда придёт время, но не сейчас.

***

— Стой! Не двигайся! — Что… — Просто не шевелись. И не дыши. Джисон действительно невольно задержал дыхание, когда на лице Минхо отразился тихий ужас, стоило ему только взглянуть куда-то в его сторону. Доверия это не внушало вот совсем, но вдруг Минхо сейчас правда спасёт его от чего-то ужасного? — У тебя… Жук на голове. — Что?! — у Джисона сейчас мгновенно случится инфаркт. — Не шевелись! — Убери его! — Какой жук? — Сынмин взялся буквально из пустоты, пытаясь разглядеть того самого жука, решившего выбрать вместо любой растительности вокруг чистого озера в качестве дома макушку Джисона, который, кажется, побелел от страха. — Ой… — Что у вас тут… — а Хёнджин, до этого пытаясь привлечь внимание местных обитателей, пришёл слишком поздно и пропустил почти всё самое интересное — успел увидеть только, как Минхо приблизился к оцепеневшему от ужаса Джисону и одним лёгким ударом пальца собрался выкинуть небольшое инородное существо с чужой головы, сам Джисон аж в свободную руку Минхо вцепился мёртвой хваткой в надежде на спасение, будто ему это чем-то поможет. — Происходит. — Фу, фу, фу, фу! — пускай Хан даже и не видел, что именно пристало к нему, самого осознания было достаточно, чтобы искривиться в отвращении и чуть ли не запрыгать на месте, и явно не от восторга — всё лишь бы забыть только что произошедшее. — Тут, кажется, водятся не только утки… — Сынмину со стороны самому не по себе стало, но чем больше времени проходило — тем быстрее всё уходило в прошлое, а на его место пришла новая важная тема: кто быстрее утопит друг друга — тот выиграл. — Вы так точно всех уток распугаете, придурки! — Джисон здесь единственный заботился не только о собственной безопасности, ведь врагов стало слишком много, а уток защищать некому. — Каждый сам за себя! — остальные трое устроили настоящую войну, в которую Хан вообще не хотел влезать, предпочитая постоять в сторонке и просто понаблюдать за чужими попытками толкнуть друг друга в воду. У него совсем недавно возникла новая психологическая травма, так что алиби вполне себе заслуженное. Только тот, кто сам спас его в такой ужасной ситуации, готов предать его прямо сейчас. — Джисон-а, иди сюда. Чего там стоишь один? — закончив толкаться с Хёнджином и оставив ему на растерзание Сынмина, Минхо вполне невинно направился в сторону Хана, однако тот прекрасно понимает, что всё никогда не бывает так просто. — Эй, не приближайся ко мне! Стой на месте! — Джисон интуитивно начал пятиться назад, вытягивая вперёд руки, чтобы хоть как-то остановить Минхо, который явно что-то задумал. — Ханни, ну ты чего? Я тебя не съем, подойди сюда, — улыбка на лице Ли не предвещала ничего хорошего, как и то, что он и не думал останавливаться. Что ж, по всему видимому, Джисону пришёл конец. И комфорту уток тоже, потому что рябь, которая появится на поверхности воды, если Минхо сейчас столкнёт Хана в воду, явно им не понравится. — Нет, я не хочу умирать! — а дальше было слышно только яркий смех всех четверых, потому что Джисона насильно заставили принять участие в войне, хватая за талию и таща прямо к воде, которую Хан сторонился, как огня. Хватка у Минхо была сильная, так что вырваться было не так легко. Он буквально прижимал Джисона к себе полностью, чтобы тот уж точно не вырвался, обманчиво по-доброму улыбаясь — и тут Хану каким-то чудом повезло. — Трое на одного — нечестно! — Джисон еле как высвободился из рук Минхо и хотел было спрятаться за Хёнджином и Сынмином, но они оба тоже не внушали доверия своими хитрыми улыбками и постоянным переглядыванием, поэтому Хан решил не рисковать. — Я сейчас на вас уток натравлю. — Ты сам, как утка, — Сынмин сдался и рассмеялся раньше всех: выражение лица Джисона в моменте надо было видеть. Вскоре импровизированная война прекратилась, и теперь они мирно сидели на небольшом берегу озера около сáмой воды, лишь изредка переговариваясь и просто наслаждаясь природой. Единственное, что не давало Джисону полностью погрузиться в астрал спокойствия — фантомное ощущение прикосновений Минхо, которые до сих пор остались почти на всём его теле, потому что обнимал его Ли действительно сильно. Джисон даже не знает, хорошо это или плохо, однако прежнее тепло в груди из-за любых других прикосновений Минхо никуда не исчезло — только усилилось, — поэтому, наверное, всё-таки хорошо.

***

Джисон действительно упустил момент, когда творить рядом с кем-то и вместе с кем-то стало для него обыденной вещью. Почему он вообще должен об этом думать, если так даже лучше? Сынмин, сидя рядом в какой-то светло-оранжевой домашней футболке, ни на секунду не отвлекался от придумывания очередной новой строчки — желательно, чтобы ещё и в рифму, — пытаясь зацепиться за любую ускользающую мысль и вложить её в каждую написанную букву, а Джисон, пока пытался подобрать новое слово, что крутилось на языке, на мгновение выпал из реальности, утопая в своих мыслях, но быстро пришёл в себя, уже и позабыв, о чём думал. Так комфортнее. — Какую рифму можно подобрать к слову голова? — внезапный вопрос Сынмина будто отрезвил, заставляя наклонить голову набок и задуматься. — Голова? Слова, дела, ветра, сперва. — Неплохо. Или, может, «Под чем-то голова, мы выбираем отсутствие сна»? — Да, идеально подходит! — в голове слова автоматически накладывались на готовый первый куплет, который после миллиона его прослушиваний во время написания просто застрял в голове, и звучало это как никогда круто. До того, как засесть в собственной комнате, Джисон и Сынмин отправились в студию, лишь чтобы Ким освежил память, послушал небольшое вступление, которое они с Минхо написали относительно недавно, и в точности понял настроение, создающееся при прослушивании — позже они с Ханом это обсудили и чётко пришли к одному мнению. Слова должны быть максимально чувственными: ведь все должны ощутить всё-всё, что песня старается передать. Довольно быстро они словили одинаковое настроение и легко принялись творить — слова полились сами, однако с рифмами была проблема, что не смертельно. — Джисон-а, дорогой, я дома! — Хёнджин вернулся в комнату из магазина как раз в тот момент, когда правильное слово вот никак не подбиралось, и в мозг Сынмина тут же будто что-то ударило. — Точно, дорóга… — Ким так погрузился в написание, что заметил присутствие Хвана только когда он запрыгнул к ним на кровать и приобнял Кима, заглядывая ему через плечо прямо в блокнот. — О, привет. — Пишите? — это было очевидно, потому что погода за окном явно намекала на то, что сейчас самое время — медленно сгущающиеся сумерки, лёгкие облака и такой же ветер вместе с украшающим дороги и всё живое бледным блеском только-только поднимавшейся луны. — Ага. Срочно, рифма к слову кот? — Хёнджин сомневается, что где-то в тексте у Джисона и Сынмина встречается слово кот, но раз уж Хан спросил… — Компот, — первое, что пришло Хвану на ум, но Джисон, кажется, вполне доволен. — Отлично, пишем песню про кота и компот, — заключил Сынмин, вызывая всеобщий смех, однако продолжать серьёзно нужно было прямо сейчас, пока Ким окончательно не расклеился. Всё бы ничего: они всё так же пытаются написать достойный текст, только уже втроём, — но Джисон не прижимается к Сынмину так, как Хёнджин, буквально обнимая за талию и устраивая подбородок на чужом плече. Места на кровати вообще-то достаточно для троих, а Хвану всё равно захотелось к кому-нибудь прилипнуть. Ким либо бредит, либо действительно ощущает около собственного уха чужое горячее дыхание, опаляющее кожу, и это мешает Сынмину нормально сосредоточиться. Что он, никогда с Хёнджином не обнимался, что ли? Обнимался и в позах похуже, но именно сейчас именно это проявление тактильности заставляет неосознанно напрячься, пусть Сынмин и пытался расслабиться и унять желание нервно сглотнуть. Ким, наверное, просто не понимает своей реакции, или, может, слишком сильно акцентирует внимание на таких вещах. Ближе оказался второй вариант.

***

Припев, несомненно, является самой запоминающейся частью песни, и это бессмысленно отрицать — припев чаще всего заедает в голове, по нему песню можно будет узнать, да и в самой структуре припев является главной частью, в которой раскрывается весь заложенный внутри смысл. Проще говоря — припеву всегда уделяется в разы больше внимания, так что он должен быть не просто хорошим — он должен быть идеальным. Удерживая эту мысль в голове, Джисон просто берёт и выливает все накопленные эмоции и чувства в тот самый припев. Точнее, дорабатывает самую первую написанную часть, после которой вся работа и пошла. Будто первый куплет, который он написал днями ранее, кажется ярче этой самой части, чего быть не должно, поэтому Хан всеми силами улучшает, улучшает и ещё раз улучшает будущий припев, ставший таковым с самого начала по абсолютной случайности. Они не обговаривали, чем же является эта часть, но всё само встало на свои места, и было решено сделать её главной, потому Джисон и решил уделить много внимания в первую очередь именно этому. Оценка снова потребовалась незамедлительно, однако в этот раз Хан чувствует, что они должны собраться здесь все вместе без исключения, чтобы хорошо поработать и так же хорошо провести время вместе. Поэтому, пользуясь возможностью, Джисон откидывается на спинку стула и заходит в КакаоТолк, открывая недавно созданный общий чат для удобства с максимально странным названием, которое чёрт знает как вообще придумалось.

Джи1

Так

Кто последний придёт в студию прямо сейчас, должен будет Хёнджину мармеладки

Не спрашивайте

Время пошло

Если кто-то занят, то этот кто-то напишет, а пока Джисон не получил ни одного подобного сообщения. Да что уж там, он не получил вообще ни одного сообщения, подозревая, что сейчас по пути сюда кого-то из них троих точно задавят. Причём не кто-то другой, а они сами. А Хёнджин в любом случае останется в плюсе благодаря Джисону (да и сам Джисон тоже, ему вообще не нужно никуда бежать и что-то покупать), даже если прибежит последним — потеряет не так много. Хан уже видит его лукавую ухмылку и хихиканье во время выбора мармелада в магазине. Желательно подороже и повкуснее. Оказалось, что все трое находились совсем недалеко от студии, иначе как уже через несколько минут с первого этажа послышались крики вперемешку со смехом и попытками добраться наверх первым — непонятно. — Пропусти! — Хан только-только успел повернуться, как тут же увидел Минхо и Хёнджина, которые пропихивались и пытались изо всех сил как можно быстрее добраться до верха, буквально бегом залетая с лестницы в студию. А Сынмину не повезло, потому что его попросту не пустили вперёд, и он остался шататься сзади, ведь ширина лестницы не подразумевает троих человек в одну линию одновременно. — Я выиграл! — непонятно было, кто же всё-таки вырвался первым, однако для себя Хёнджин и Минхо остались победителями, одновременно победно вскрикивая и тут же сверля друг друга взглядом. — А проигравший — наш всеми любимый Ким Сынмин! — воскликнул Джисон, поднимаясь с кресла, чтобы подойти к остальным, и будто объявляя победителя в какой-то игре (частично так и было, только проигравшего), а Сынмин моментально почувствовал на себе пожирающий взгляд Хёнджина. — Куплю я твои мармеладки, куплю. — Ким тихо вздохнул, не особо ощущая себя проигравшим, а Хван лишь приобнял его за плечо, счастливо улыбаясь. — И зачем ты позвал нас? — удосужился спросить Минхо, наконец осознавая, ради чего были все эти гонки. — Послушайте, — Сынмин, воспользовавшись моментом, мгновенно оказался в кресле на колёсиках, заняв тем самым место Джисона, но тот не стал противиться совсем, вместо этого становясь рядом, как и Минхо и Хёнджин. Улучшенная версия припева тут же раздалась по комнате, и пока остальные слушали, Хан уже автоматически накидывал местá, которые нужно доработать. — Это то, что нужно, — твёрдо заключил Хёнджин после прослушивания, опираясь одной рукой на стул, на котором расселся Сынмин. — И ярко, и вдохновляет, и звучит хорошо, и спокойно одновременно, и… — Ким только на мгновение задумался, подбирая нужное слово, но Минхо сделал это за него, и вполне удачно. — Свободно, — у Джисона снова трепещет сердце, хотя, казалось бы, уже далеко не впервой. И почему именно Минхо всегда подбирает такие слова, которые задевают за живое, и это только в самом хорошем смысле? — Именно. — Давайте ещё что-нибудь напишем? Все вместе. Это слишком вдохновляет, — Хёнджин зарядился энергией сполна, хотя она и не отсутствовала, и резко решил взъерошить волосы Сынмина под его же недовольный взгляд, потому что захотелось. — Что у тебя уже написано? — Интро, первый куплет и первый припев. Можно начать писать второй куплет, — Джисон и сам воодушевился пуще прежнего, особенно когда Минхо последовал примеру Хёнджина и потрепал Хана по голове, улыбаясь тихо и по-настоящему искренне. — Вперёд! — Сынмин сам взял мышку в руки и сохранил снова эту дорожку, а потом с небольшой помощью Джисона нашёл плюсик и открыл новую, куда и поместится будущий второй куплет. — Нам же не нужно придумывать ничего нового, верно? Просто перенесём сюда первый куплет, чуть-чуть отредактируем, чтобы добавить изюминки и готово, — то ли спросил, то ли утвердил Минхо, в любом случае — он оказался абсолютно прав. — Верно. Так что поехали.