freedom

***

Джисон не может точно сказать, что изменилось за последние пару недель, потому что что-то новое у них происходит буквально каждый божий день, но это не то. Это какое-то фантомное ощущение, которого слишком много и слишком мало одновременно. Будто в воздухе летает что-то инородное, а все попытки понять это изменение ускользают в мыслях, хотя Хан пытается хвататься за их концы. Так и с ума сойти можно. Но не нужно. Впрочем, Джисона это особо не тревожит, лишь изредка, когда он об этом вспоминает, игнорировать такое становится чуток трудно. А в остальном всё в порядке — если исключить то, что Минхо — Хан точно знать не может, — кажется, тоже попал в эти сети, ведь он тоже ведёт себя по-другому. Отличия незначительные, однако в глаза бросаются и, видимо, только Джисону. Остальным будто абсолютно всё равно, хотя Хан и это утверждать не может, лишь делится догадками с самим собой. Минхо стало будто… больше. Его присутствия. Не то что бы раньше его было меньше, наоборот: воспоминаний, которые всплывают при виде Минхо, слишком много (но не больше, чем при взгляде на Хёнджина, это понятно), а сейчас… А вообще, Джисон и сам толком ничего не понимает, что уж тут. Скорее всего это просто стало больше бросаться в глаза, даже если раньше Хан воспринимал это как должное — сейчас тоже, но вместе с другими некритичными мыслями. Вот сейчас, например, играя свою партию в унисон с другими, Джисон замечает, как Минхо явно не специально, однако всё же постепенно двигается ближе к нему. Они стояли рядом, Сынмин был по правую руку от Джисона, Хёнджин сидел по левую от Минхо, так что это было вполне логично, он же не через весь зал шёл, но всё же. Это было одно из того, о чём Хан и думал. Он мог подумать, что ему попросту показалось, хотя это не так — в какой-то момент Минхо приблизился настолько, что Джисон запереживал, что они могут столкнуться гитарами. Ли может задеть корпусом чужой гриф, чего хотелось в последнюю очередь, поэтому Хану пришлось сказать Минхо одним взглядом, чтобы тот подвинулся хотя бы немного, иначе столкновения не избежать. Как вообще Джисон это заметил — вопрос сложный. Скорее всего, он снова начал слишком много думать, этим и можно объяснить его резкое внимание к таким мелким деталям. Да, именно. Это не Минхо стало больше, это Джисон начал слишком много думать. После этой мысли он окончательно решил вернуться к песне, которую они играют прямо сейчас и которая была выбрана для репетиции, чтобы уж точно нигде не накосячить. Это ещё повезло, что они не дошли до его соло-партии.

***

Смотреть, как яркое солнце пытается пробиться сквозь плотные, почти грозовые облака практически так же интересно, как придумывать брейки, Хёнджин это знает как никто другой. Любая песня сама по себе похожа на этот процесс, на попытки солнца захватить всё небо и не дать возможность грозовым тучам окунуть всё во мрак. Сбивки здесь как раскаты грома, а всё остальное в песне — как солнечные лучи, выглядывающие сквозь тёмную пелену. Сейчас происходит всё то же самое, но в этот раз солнце, кажется, уступит тучам, потому что стоит Хёнджину только задуматься об этом — как предупреждающий раскат грома раздаётся на улице, заставляя на секунду оторваться от игры и взглянуть в окно. Снаружи всё действительно начинает стремительно темнеть, и Хван надеется лишь на то, что дождь будет идти не слишком долго — иначе он тут застрял. Хотя, тогда он больше времени проведёт в студии, так что это и плюс. В студии и в такой атмосфере. Уже понятно, что Хёнджин здесь для того, чтобы улучшить свою барабанную партию в их песне, которая так быстро готовится — теперь у них есть вступление, первый куплет, припев и плюс бридж, который они вставили перед припевом для некой раскачки. Всё идёт просто отлично, и иногда проигрывание нового брейка в середине бриджа совпадает с громом с улицы, и звучит это всё действительно шикарно. Хёнджин уже даже готов бежать домой под дождём, если вдруг гроза будет слишком сильной и не закончится быстро, ведь это того стоит. Явно стоит. Теперь бридж смотрится динамичнее, подготавливая к первому припеву на все сто процентов. Осталось только сказать Хану о пусть и небольших, но изменениях, перенести сбивку в саму песню — и дело в шляпе. Если только Хёнджину не взбредёт в голову что-то ещё, что вполне вероятно, и так будет со всеми частями песни, пока он не доведёт свои партии до идеала. Если, конечно, другие не будут сильно против, хотя Хван так не думает. Но для баланса стоит всё-таки уточнить. А на окна тем временем упали первые капли дождя, который с каждой секундой становился всё сильнее. Хёнджин встал из-за стойки и полез за телефоном, чтобы запечатлеть на снимке необычайную красоту.

***

Джисон промаргивается пару раз, чтобы понять, реальность ли это или очередное видение в чересчур ярко-розовых очках, но всё оказывается куда проще. Только что Хан сделал то, что ещё недавно, казалось бы, было так ужасно далеко, даже не виднелось на горизонте, сейчас же всё по-другому. Удивительно, как за короткий промежуток времени может произойти такое же удивительное. Джисон закончил демо-версию их песни. То, к чему они шли так долго, появилось буквально за пару часов чопорной работы. Грубо говоря. Джисон довольно быстро подкорректировал второй куплет, написал второй припев и чуть изменил его — так он отличается от первого, а затем сделал оутро и вновь повторяющийся припев. Структура песни сама выложилась в его голове ещё в самом начале, поэтому с этим особых проблем не было. Осталось лишь пройтись ещё несколько раз по всей песне, нормально свести все части, так как они всё ещё в разобранном состоянии, после ещё пару (а то и сто) раз прослушать вдоль и поперёк, окончательно изменить демо-версию и всё. А потом писать слова, записывать демо-версию теперь уже вокала, записывать всех и себя в том числе, вновь сводить это всё… В общем, работы не мало, но Джисон готов хоть горы свернуть (в прямом смысле), если рядом будут те, кто понимают его. Джисон заряжается от них. Кстати, о тех, кто его понимает. Только-только выйдя из здания студии незадолго до отбоя, Хан вновь почувствовал ощущение чего-то или кого-то инородного, и в этот раз уже не метафорически. Было ощущение, что здесь, на пустой улице, от которой до главной аллеи ещё идти и идти, есть кто-то ещё, хотя людей не наблюдалось вообще — это Джисон как обычно засиделся, потому и шёл сейчас один под свет фонарей в сумерках, на всякий случай настораживаясь и пару раз оглядываясь. Это не помогло: этот кто-то вышел из-за угла прямо на Джисона и напугал его до смерти в мгновение ока. — Твою мать! — встретить лицом к лицу Минхо, спокойно идущего и смотрящего что-то в телефоне, свет которого контрастировал с тёплым светом ламп, было неожиданно. Тем более в такое время. А хотя… — Ты чего орёшь? Время видел? — Ли очень тактично взглянул на Джисона со взглядом максимально осуждающим, но тут же расслабился, поддаваясь желанию глупо улыбнуться. — А сам-то? Что тут делаешь? — когда-нибудь Хан перестанет пугаться всего подряд. Или это всё подряд перестанет пугать Хана. — В общагу иду. А ты-то что тут делаешь, сова ночная? — телефон для Минхо, видимо, тут же перестал быть чем-то интересным, поэтому Ли быстро убрал его в карман свободных шорт до колен. — Я дописал песню. Правда пока демо-версию, но скоро… — а вот и первый, кто узнал об этом. Причём буквально в тот же день. — Серьёзно? — Джисон готов поклясться, что огня в глазах Минхо стало больше, как только Хан это произнёс. — Да. — Хан Джисон, ты такой молодец! — Минхо тут же обнял Джисона за плечо и притянул к себе с такой счастливой улыбкой, что Хан сам непроизвольно улыбнулся, уже не удивляясь яркому теплу в груди. — Эй, ты меня задушишь, — Джисон пусть и пытался возмущаться, радость и воодушевление буквально вырывались из него, поэтому очень скоро Хан перенял настроение Минхо, находясь у него же в объятиях. — Ты серьёзно дописал всю песню? Всю? Песню? Нашу? — Да, но только демо-версию. Отредактирую, сведу и покажу вам на ближайшей репетиции. — Ты невозможный. Но я горжусь тобой. Я знал, что ты сможешь, — слова Минхо сами по себе были как самая прекрасная мелодия для джисоновых ушей. Хотелось слушать бесконечно. — Пошли домой, по пути расскажешь. И Джисон рассказал. Рассказал, сколько сил потратил, чтобы закончить песню сегодня, как это было и как он вновь чуть не уснул прямо за столом, а Минхо выслушал, услышал и продолжал сыпать Хана комплиментами и словами о том, насколько его гордость за Джисона растёт с каждым днём. И сам Джисон только что убедился, что всё, что он делает — действительно не зря.

***

Выражение «Счастья полные штаны» преследует Джисона по пятам всю жизнь, потому что он привык радоваться мелочам и унывать только в критических ситуациях, но сегодня оно по-особенному сильно описывает его. Хан сегодня счастливее некуда. Улыбка на лице грозит стать настолько широкой, что щёки скоро не выдержат, глаза улыбаются сами по себе, а всё тело излучает даже слишком яркий свет, пока Джисон с исключительно позитивными мыслями в голове бежит на репетицию с ноутбуком под боком, не обращая внимание ни на что вокруг. После очередных часов работы над демо-версией (бóльшую часть времени заняло именно сведение всех частей во что-то гармоничное) Хан наконец-то понял, что пришёл к логическому завершению прямо здесь и прямо сейчас. Редактировать и улучшать, улучшать и ещё раз улучшать он может бесконечно до момента, когда шарм песни таким образом не исчезнет, поэтому, когда в голове пронеслась мысль, что пора заканчивать, так как дальше некуда — Джисон тут же остановился, наплевав на возможность ещё раз переслушать и поправить что-либо. А сейчас единственное, чего он хочет: показать остальным их собственную готовую песню, — и будь что будет. — Я… — Джисон влетает в зал, где остальные трое из адекватных людей быстро превращаются в кого-то наподобие, потому что настроение, как Хан уже давно понял, между ними передаётся воздушно-капельным путём. — Ты… — Хёнджин тут же подхватывает, отвлекаясь от разговора с Сынмином. — Дописал! — Джисон бы пришёл сюда ещё раньше, если бы ему не нужно было бежать со студии в комнату с флешкой за ноутбуком, там же всё переносить, а потом бежать обратно, только на первый этаж здания. — Дописал? — переспросил Сынмин, поднимая голову в сторону двери, сидя при этом на прохладном кафельном полу. — Дописал! — воскликнул Минхо за Джисона, ловя на себе его взгляд, полный самых разных и ярких эмоций. Немногословно, но все друг друга поняли. Хан тут же садится рядом с Сынмином и открывает ноутбук, пока Минхо и Хёнджин, сидя скраю, тоже спускаются вниз, поближе, чтобы услышать всё: включая любую мелочь, которую Джисон вложил в каждую четвёрку, каждый такт и каждый звук. Слов, чтобы описать, насколько эта песня подходила им, не нашлось ни у кого ни после первого прослушивания, ни после второго. Всё потому что это было чем-то за гранью. На интуитивном уровне казалось, будто то, что хочет передать яркая и освобождающая от всех оков мелодия, откроется лишь во время игры и только им, ведь это действительно надо прочувствовать. На это у них впереди будет ещё много времени. Много настолько, что станет понятно каждое, даже самое мимолётное чувство, вложенное туда. А пока нужно начать разучивать партии для создания того самого единого и целого. — Давайте начнём учить прямо сейчас! — Сынмин был готов тотчас подорваться с пола за гитарой, мирно стоявшей в чехле около соседней стены. Как выразить свои эмоции по-другому он не знал, однако конечный результат ему определённо нравится. Даже слишком нравится. — Только мне нужно сгонять в комнату за гитарой, я взял только ноутбук, — тут же осознал Джисон, выпутываясь из лёгких объятий Хёнджина, сидящего по левую руку. — О, я с тобой! — Минхо поднялся следом, просто потому что. И в итоге они оставили Хёнджина и Сынмина наедине вместе с их новой песней. — И как оно? — решился наконец спросить Хан только ради того, чтобы закрыть что-то, что осталось внутри в виде лёгкого, почти незаметного, но сомнения. Всё же это его первая настолько серьёзная работа, хочется, чтобы всё было до тошнотворного идеально — и пускай Джисон практически уверен в успехе как минимум самогó инструментала, лишнее одобрение и поддержка не помешают никогда. — Как всегда, — глаза Минхо блестели то ли из-за яркого августовского солнца, которое отдаёт все свои последние силы уходящему лету, то ли из-за того, что эмоций внутри снова стало слишком много. — Это звучит, как то, что должно принадлежать именно нам четверым. Именно нам. Тебе, мне, Хёнджину и Сынмину, — какого чёрта их мысли совпадают настолько? — И это именно то, что я себе представлял. Тебе удалось полностью передать всё, что мы хотели вложить туда, разве это не главное? — Вот именно! — сегодняшний день определённо запомнится Джисону количеством дофамина, поступившим в его кровь за последние часы. От счастья хочется буквально прыгать, что Хан и делает прямо во время ходьбы. — Я так, на самом деле, боялся упустить какое-либо чувство, даже самое незаметное. Но, видимо, опасался зря. — Нет, не зря, это помогло тебе не допустить обратного, — Минхо, улыбаясь во все тридцать два с поведения Джисона, говорил вещи. — Почему ты всегда такие правильные слова подбираешь? — вопрос не риторический, пусть и задан в шутливой форме. Ответ на него Хан хочет узнать уже давно, потому что Ли иногда формулирует мысли Джисона даже лучше, чем он сам. — Чтобы ты спросил, — другого Хан и не ожидал. — А так, я просто чувствую то же, что и ты, — Хёнджин и Сынмин тоже это чувствуют, а читают чужие мысли явно меньше, — хотелось добавить. Впрочем, ладно, раз так — значит так. Кажется, этой невидимой связи суждено было родиться, и объяснения этому найти трудно. Нормального объяснения. В итоге самой значимой проблемой сейчас оказалось уйти из общежития, ведь кровать Джисона посреди дня вдруг стала слишком привлекательной и буквально потянула к себе, причём даже не Джисона. — Всё, мне лень, — заключил Минхо, заваливаясь на чужую теперь уже не так аккуратно заправленную кровать, пока её владелец уже успел взять гитару и собраться идти обратно. — Вставай, лентяй, — усмехнулся Джисон и снова поставил гитару рядом с кроватью, но на этот раз только для того, чтобы легонько пнуть развалившегося Минхо под бок, как бы напоминая о том, чем они будут заниматься сейчас на репетиции. — Минхо! — вместо того, чтобы подняться, Минхо решил утянуть за собой и Хана, хватая его за руку, и пока тот не успел сообразить, потянув на себя. — Совсем спятил? В итоге Джисон шлёпнулся ровно поперёк Минхо, успев смягчить своё падение руками, иначе было бы больно. — Придурок, — возмутился Хан, приподнимаясь и поворачивая голову в сторону Ли, чтобы смерить его недовольным взглядом. Но долго это не продлилось: стоило им встретиться взглядами — как комнату мгновенно наполнил громкий смех, и всё возмущение как рукой сняло. У Хёнджина и Сынмина, которые предпочли остаться в студии дожидаться Минхо и Джисона, царила совсем другая атмосфера — более душевная, ведь чтобы не терять время зря, они решили послушать наконец готовый инструментал песни ещё раз. А затем ещё. И ещё. — Хочу уже поскорее выступить с ней, — мечтательно протянул Сынмин, когда заключительное соло стихло в третий раз, а Хёнджин взглянул на него после окончания в полном согласии. — Жду не дождусь, — то ли случайно так получилось, то ли специально, но они сидели буквально вплотную друг к другу, проживая этот момент вместе. Это действительно было волшебно. — А ведь если бы не предложение Чонина тогда, этого бы не было, — Сынмин решил уйти вообще в самое начало, осознавая, насколько мал изначально был шанс стать полноценной группой, однако они смогли. И после фестиваля всё выйдет на ещё более серьёзный уровень. — И мы бы не сблизились так сильно, — Хёнджин дело говорит, смотря прямо в чужие проницательные глаза, которые глядят в ответ и в ту же секунду почти закрываются, а Хван видит лишь яркую улыбку. — И не говори, — Сынмин отворачивается, спиной прижимаясь к дивану и чуть запрокидывая голову, чтобы глазами уставиться в потолок. И правда, если бы не общее дело, они бы так и остались на уровне знакомых и просто многочисленных друзей, но сейчас связь между ними — это явно что-то глубже, на уровне лучших друзей, — спорить с этим бессмысленно. Хёнджин продолжал смотреть на Кима, пока сам находился где-то далеко не здесь — мыслей было много, но самая громкая из них — благодарность за то, что происходит прямо сейчас. Сидеть рядом с человеком, который тебе близок и который будет близок в будущем, углубляться в музыку ещё сильнее, чем до этого, плыть по течению жизни и наслаждаться этим. Это всё воспринимается как должное, если не зацикливаться на мелких деталях, которые и делают всё таким, какое оно есть. Хёнджин хочет прожить каждую эту деталь, из-за чего в этот момент становится более сентиментальным и чувствительным, в то время, как Сынмин, сидящий рядом, просто случайно тоже въедается в мозг и становится одной из бесконечных мыслей, и так же случайно выходит на передний план. Так уж получилось. Тем временем Минхо и Джисон возвращаются в репетиционную, и Хёнджин тут же чувствует, что их общей силы и стремления хватит им с головой.

***

Лето, которое осталось в памяти яркой, полной надежды и мечт порой, пролетело как одно мгновение, как и каникулы длиною в месяц, и теперь пришло время возвращаться к учёбе. Радует только одно — вместе с летом ушли только определённые события, воспоминания о которых навсегда останутся в памяти, но не бесконечные приключения. Сынмину кажется, что они будут преследовать их по пятам всю жизнь, и смена времени года, и новая загруженность никак на это не повлияют. Ведь кое-что уже произошло, единственное — не совсем с ними. Спокойно шагая по просторному коридору и заворачивая за угол, парень не сразу обращает внимания на какую-то суету слева от себя, причём довольно масштабную — стоило ему повернуть голову, как взгляд сразу наткнулся на толпу людей около входа в библиотеку, а через пару шагов взору предстало практически полностью разбитое библиотечное окно из множества других. Интересный вид, не правда ли? Даже слишком. Ким хмурится и пытается рассмотреть хоть что-то из-за чужих голов и спин, при этом не подходя слишком близко, но выходит смутно. Единственное, что он расслышал сквозь гул разных голосов — варианты по поиску преступников, если они сами не сознаются. Впрочем, Сынмин, к счастью, здесь ни при чём, поэтому он может спокойно пройти мимо и забыть. Однако, желание поделиться этим со своими друзьями берёт вверх. — Знаете, что я только что увидел? — влетая в аудиторию, где Хёнджин, Джисон и Минхо уже заняли им места, Сынмин сразу вываливает весь шок на них. — Что ты только что увидел? — интересуется Хан, убирая с соседнего места собственный рюкзак, который всё это время охранял место для Сынмина, пока тот поднялся на предпоследний ряд и плюхнулся рядом. — В библиотеке разбили окно, прям около входа. Не полностью, конечно, но трещины по всему стеклу пошли. Там теперь ни пройти ни проехать, толпа огромная, — начал Ким, не сразу замечая переглядки и хитрые улыбки остальных троих, что вызвало массу новых вопросов. — Вы чего так лыбитесь? — Какие-то парни кидались теннисным мячиком и как раз им и разбили окно. Сначала они чуть не попали в меня, я вовремя увернулся, а потом зашёл за угол и услышал треск стекла. Буквально за несколько минут до твоего прихода, — Минхо, сидящий с другого края, рассказал свою версию происходящего, тем самым ответив на несколько вопросов Кима. — Серьёзно, теннисным мячиком? — дождавшись кивка, Сынмин продолжил. — Ладно, здесь всё бывает. А улыбаетесь-то вы почему? — Потому что это были Чанбин с Феликсом, — Хёнджин наконец расставил всё на свои места и… Стоп, что? — Чанбин с Феликсом? — ещё лучше. — Их же прихлопнут! Вы знаете, как они? — Им помогают Чан и Чонин, так что выжить они должны. Этот момент Минхо ещё застал. Ну, либо же Хёнсу и Джунхва прихлопнут их прежде чем всё дойдёт до администрации, — Джисон очень, конечно, успокоил. Хотя Сынмин подозревал, что от Чанбина и Феликса можно ожидать чего похуже. Главное, чтобы всё не обернулось слишком серьёзно. С такими новостями первая пара второго семестра и началась. Ведь это ещё первый день учёбы, который только-только начался. Кто знает, что будет дальше?