Апостол

      — Вербовка проходит просто великолепно, — проговорила ассистентка. — Количество вступивших в наши ряды в колледжах в этом месяце в очередной раз превысило все прогнозы. И что интересно, это число превосходит количество завербованных ЩИТом, ФБР, АНБ и другими структурами вместе взятыми. Похоже, наши методики воспитания…       — Дальше, мисс Фишер, — прервал, не оборачиваясь, Офелий. — Агенты и фонды. Кратко, пожалуйста.       — Да, сэр, — ответила мисс Фишер. Она знала, что стоявший к ней спиной мужчина не любит, когда в его присутствии упражняются в красноречии и пускаются в пустые разглагольствования. Такое позволено было только ему самому. Она об этом знала, но иногда забывалась.       Офелий уже долгое время стоял у окна, разглядывая мокнущие под проливным дождём манхэттенские высотки. Короткая осень вступила в свои права и будто старалась показать себя во всей красе, пока зима ещё не вытеснила её с улиц.       Офелий относился к той редкой категории людей, которые любили осень. И дождь тоже.       — Вот оно, — проговорила мисс Фишер. — За прошедший месяц завершили подготовку ещё одиннадцать человек. Также к нам присоединилась большая группировка бывших диссидентов из Турции — семьдесят один человек. Итого сейчас у нас шесть тысяч двести двенадцать полностью обученных и готовых к операциям агентов.       — Фонды? — Офелий, заложив руки на спину, медленно прошёлся от окна к столу и обратно.       — Мы смогли незаметно вывести около девяти сотен миллиардов из списанных холдингов ЩИТа, — отчеканила ассистентка. — Подробнее в письменном отчёте, как обычно.       Офелий кивнул. Количество сотрудников продолжало стремительно расти. Процесс финансового оздоровления после потрясений двухлетней давности тоже шёл весьма неплохо. Остался один небольшой штрих, и эту постыдную главу в истории «Гидры» можно будет закрыть.       Мисс Фишер положила папку с докладом на краешек стола и замерла в почтительной позе, уставившись на Офелия влюблёнными глазами. Мужчина отвёл взор в сторону. Взгляд ассистентки слишком уж откровенен. Мисс Фишер даже не пыталась скрывать свои чувства — прекрасно знала, что перед этим человеком ничего нельзя было скрывать. Да и не удастся.       Офелий мельком взглянул на папку и почти сразу кинул её в ящик стола.       — Мисс Фишер.       — Сэр?       — Убедитесь, что мой самолёт готов. Я освобожусь через пятнадцать минут.       — Да, сэр.       — Касуми, — обратился Офелий к высокой телохранительнице в серебристой маске, что стояла у входной двери, — проследи, пожалуйста, чтобы меня не беспокоили.       Женщина кратко кивнула. Мисс Фишер, бросив ещё один полный обожания взгляд, вышла из кабинета. Следом вышла Касуми, плотно притворив за собой дверь. В её раскосых глазах Офелий заметил презрительное раздражение, направленное на ассистентку.       В отличие от мисс Фишер, Касуми Харада тщательно скрывала свои чувства. У японцев не принято демонстрировать душу нараспашку. Офелий не любил неискренность, но ей это прощал.       Мужчина вернулся к своему столу, сел, сверился с часами. До созвона было ещё несколько минут. Он опёрся лбом на сплетённые пальцы и задумался.       Два года назад мир узнал о существовании «Гидры». Для широких слоёв населения это открытие не стало откровением. Ранее уже были тамплиеры, были мальтийцы, иезуиты, масоны, а теперь узнали и про «Гидру». На подкорке все и так знают, что организации, подобные «Гидре», всегда будут существовать. А сторонники теорий заговоров вообще были в восторге — наконец-то они оказались правы… хоть в чём-то. Кроме того, грязные секретики ЩИТа, обнародованные в тот же день, интересовали зевак намного больше, так что «Гидра» просто утонула среди информационного мусора и оказалась забыта. Если не считать парочки рейдов Мстителей, прошедших с переменным успехом, внешних потрясений те события не вызвали.       Зато они вызвали потрясения внутренние. Александр Пирс, директор ЩИТа, один из членов Верховного Совета, один из Голов «Гидры», был убит. Другая Голова «Гидры», графиня Валентина Аллегра де Фонтейн, оказалась предательницей, работавшей на русских. Гельмут Земо откололся от организации и пустил лояльные ему ресурсы «Гидры» на личные нужды, что тоже — предательство. Но хуже всего, что Верховный Гидра, барон Вольфганг фон Штрукер, тоже был убит. Причём убит одним из своих. Это событие стало триггером, после которого всё чуть не рухнуло.       «Гидра», как ни парадоксально, была практически обезглавлена. Занять стремительно пустеющие места Верховного Совета было некому. А любое тело без головы начинает умирать. «Гидра» развалилась на несколько параллельных, самостоятельных структур и ячеек, каждая из которых преследовала собственную цель. Главарь каждой из них провозгласил себя новым Верховным Гидрой и единственным легитимным лидером организации. Началась самая настоящая внутренняя гражданская война, которая не закончилась по сей день.       Офелий тоже так сделал. Тоже провозгласил себя новым лидером. И от всех остальных «узурпаторов» он отличался тем, что его поддержало большинство других видных деятелей организации. Даже некоторые вчерашние мятежники сложили оружие и примкнули к новому Верховному Гидре. Но не все. Были и такие, что упорствовали в своей дурости. И Офелий видел только один способ быстро закончить эту бессмысленную междоусобицу, собрать разбитую организацию воедино и заняться наконец более важными делами.       Необходимо было узаконить власть. Необходимо было придать новой власти официальный статус. Необходимо было заново сформировать Верховный Совет, в составе которого собрались бы самые уважаемые и могущественные лидеры «Гидры». Тогда, увидев централизацию власти, большинство оставшихся диссидентов сами вернутся под крыло Офелия, ибо людям по природе свойственно следовать за теми, кто значительнее них. А те немногие, что продолжат упорствовать, будут утоплены в крови. Да так, чтобы остальным впредь было неповадно.       Наконец, стрелка на часах показала ровно восемь вечера. Соединение было установлено автоматически. Над широким столом возникли чуть подрагивающие голографические проекции трёх человек. Офелий окинул собеседников цепким, отточенным взглядом.       Собеседником слева был человек, настоящего имени которого не знал даже Офелий. Это был немолодой мужчина с грубым, будто высеченным из дерева лицом и пронзительным взглядом. Некоторым он представлялся как Дэниел Уайтхолл, хотя Офелий не сомневался, что это выдуманное имя. Другие знали его под кодовым именем Кракен. Легендарный оперативник «Гидры», один из старых зубров, что стояли у возрождения организации после Второй Мировой. Лучший вербовщик, какого только можно представить, Кракен умел разглядеть скрытый потенциал, умел направить кандидата в нужное русло и, благодаря его намётанному глазу, в «Гидру» вступило немало одарённых людей с намерением облагодетельствовать мир.       Когда-то давно Кракен точно так же разглядел потенциал и завербовал в «Гидру» четырнадцатилетнего Офелия. Офелий не был самым умным, не был самым сильным, даже не был самым талантливым среди других кандидатов. Он просто был самым наглым и изворотливым. И благодаря этим качествам он быстро сделал себе имя, заработал репутацию и положение во внутреннем круге «Гидры». И добрался до правящих эшелонов раньше, чем на голове появились первые седые волосы.       Теперь Кракен признаёт его авторитет как Верховного Гидры и даже обращается к нему с должным почтением. Да и в целом за прошедшие годы между ними установились уважительные, почти дружеские отношения. Но в глубине души Кракен наверняка помнит Офелия безусым сопляком, которого однажды подобрал на улице. Офелия это слегка раздражало.       При взгляде на женщину, что была в центре, сердце невольно пропустило удар. Из-под высоко подведённых соболиных бровей на Офелия строго смотрели изумительные глаза. У девушки была гетерохромия. Правый её глаз был изумрудно-зелёным, левый отливал холодной сталью. Ослепительно красивое смуглое лицо обрамляли густые волосы цвета морской волны. А подчёркнутые вишнёвой помадой губы обладали формой столь безупречной и притягательной, что казались ненатуральными.       Офелий жил на свете уже более полувека, и видел много красивых женщин. Однако, он по-прежнему считал, что не встречал никого прекраснее, чем Марина Бенч, Мадам Гидра.       Мадам Гидре было на вид лет двадцать пять, не больше. Кто-то несведущий задался бы вопросом, каким образом такая сопливка сумела проникнуть в состав высшего руководства организации? Офелий же знал, что Марина разменяла уже шестой десяток. Он знал её на протяжении более чем тридцати лет, и за эти годы она не изменилась ни на йоту. Она просто зависла в том состоянии, в каком была в тот самый день. День, когда во время сражения «суперов» в открытом океане она, обычный матрос, вывалилась за борт. В тот момент на дне был установлен экспериментальный термоядерный реактор, который под воздействием вулканических газов превратился в источник необычной энергии. Облучённая этой энергией, Марина Бенч превратилась в это удивительное существо, чьё тело почти целиком состояло из воды. А вода не стареет.       Человека справа нельзя было назвать другом. Всему миру он был известен как президент Соединённых Штатов Джеймс Ритсон. Офелию он был известен как Номер Один, лидер «Тайной империи».       Раньше «Тайная империя» была крылом «Гидры», ответственным за финансирование всей организации. Агенты «империи» внедрялись в правительственные круги, в бизнес, в промышленность, занимали руководящие посты. Они добивались для «Гидры» денег и власти легальными путями.       Поначалу «Тайная империя» делала это для «Гидры». Но с годами это подразделение росло, становилось богаче, самостоятельнее. Наконец, два года назад «Тайная империя» окончательно отделилась от «Гидры». Тогда Номер Один решил, что справится сам, что ослабевшая материнская организация ему больше не нужна. Надо ли говорить, что отношения между президентом США и нынешним Верховным Гидрой были… натянутыми?       Тем не менее, когда Офелий обратился к нему с предложением заново сформировать Внутренний Круг, Ритсон откликнулся. Офелий воспринял это как добрый знак. Значит, в этом году войны не будет.       — Что-то срочное, Офелий? — спросила Марина Бенч.       Саркисян невольно поморщился. Чарующий мелодичный голос Мадам Гидры, как всегда, был подпорчен обрюзглой, высокомерной интонацией.       — Благодарю вас, что собрались, — поприветствовал всех Офелий. — Я знаю, что все вы заняты, поэтому буду краток. Как вы знаете, для реставрации Верховного Совета нам недоставало ещё одного человека. Мы с Мадам Гидрой занимались этим вопросом в последние месяцы.       — Нашли наконец? — спросил Кракен.       — Да. Я прошу вас всех как можно скорее прибыть в Японию, на базу «Аамон». Вскоре мои люди доставят туда пятого члена Совета.       — Я там буду, — лаконично сказала Марина.       Кракен коротко кивнул.       — Всё ещё считаю, — сказал президент Ритсон, — что Вы торопитесь, Офелий. Полагаю, я не должен напоминать Вам, что Верховный Совет должен состоять из шести членов.       — Я уважаю Вашу приверженность традициям, господин Ритсон, — прохладно ответил Офелий. — К сожалению, мы вынуждены исходить из обстоятельств и опираться на реалии. Вы сами знаете, что сейчас происходит. «Гидра» расколота. Каждый день вылезает какой-нибудь…       — Офелий очень вежливо пытается сказать, — бесцеремонно перебила его Мадам Гидра, — что в Совете должны заседать лишь достойнейшие. Мы обсуждали это, Ритсон, и не вижу смысла снова возвращаться к этому вопросу. Мы не будем приглашать всякий ширпотреб, лишь бы все места за столом были заняты. Мы и пятого-то нашли… с трудом. И я уверена, что Вы назовёте это креативным решением, когда узнаете, кто он.       — Президент Ритсон, — сухо поправил её Номер Один. — И что, прям такая необходимость встретиться именно в Японии? Неужели Ваши люди не могут доставить его в Вашингтон? Совет давно уже не собирается в Океании, Офелий.       — Я понимаю, — сдержанно сказал Офелий, — что у Вас множество неотложных дел, господин президент. Но, боюсь, обстоятельства таковы, что, прежде чем пятый член Совета сможет занять своё место за столом, нам придётся провести с ним некоторые… манипуляции. Поэтому местом встречи непременно должен быть остров Сикоку в Японии. Я надеюсь, Вы сумеете выделить время и почтите нас своим визитом. Хотелось бы, чтобы при таком событии присутствовали все члены будущего Совета.       Ритсон скривился. Саркисян сделал уж больно недвусмысленный акцент на фразе «господин президент». Дескать, президенство президенством, но есть вещи поважнее.       — Я буду там, господин Саркисян, — устало сказал президент.       — Прекрасно, — заключил Офелий. — Не люблю пышных фраз, леди и джентльмены, но для нашей организации наступает новый день. Завтра мы это отпразднуем. А потом нам предстоит работа. Много работы.

***

      Я ещё раз выглянул в маленький иллюминатор. Снаружи наступила ночь, но звёзд было не видать, сплошная темень и густые чёрные тучи. Квинджет шёл низко, почти над самой водной гладью Тихого океана, хотя выглядел он не таким уж и тихим — там бушевала гроза, море волновалось, а в небе время от времени проскакивали ослепительные искорки молний.       Нашему воздушному судну, впрочем, было всё едино. Квинджет летел плавнее любого самолёта, проглатывая все воздушные ямы, а про понятие «турбулентность», наверное, и вовсе не слышал.       Прибавив музыку в наушниках, я вернулся к оружейному верстаку, за которым готовился к грядущей операции. Готовился не спеша, с тактом и расстановкой. Времени было навалом, и девать его было решительно некуда.       Квинджет, который «Гидра» выделила под нашу миссию, был не очень крупным, однако внутри нашлось место не только для отряда десанта, но и для нескольких технических отсеков, один из которых был оборудован под оружейную. Правда, никого, кроме меня, она не заинтересовала — все остальные явились со своим снаряжением. А я, вскоре после вылета, под предлогом необходимости вооружиться, ускользнул в этот арсенал, где и провёл большую часть полёта. Отчасти потому, что не хотел видеть всех этих людей. В особенности Таски. Отчасти потому, что мне было страшновато. Но праздновать труса и успокаивать свои трясущиеся поджилки я планировал в одиночестве. А отчасти потому, что у меня глаза разбежались, едва я увидел богатое разнообразие огнестрельных игрушек.       У самого порога я едва не споткнулся об ящик с многоразовыми гранатомётами шведского производства. Стен не видно из-за автоматов, дробовиков, ручных пулемётов — всё висит на полках вперемешку, без какой-либо сортировки. Вдоль стен рядами стоят ящики с патронами, гранатомётами, грудами навалены бронежилеты, каски, даже баллистические щиты. На широких верстаках, сделанных нарочито для комфортного обслуживания оружия, были аккуратно разложены различные инструменты, прицелы, компенсаторы, на подставках покоилась полуразобранная «болтовка» — кто-то взялся разобрать и почистить, но бросил на полпути…       Я чувствовал, как дыхание учащается, а кровь по жилам струится быстрее, когда взгляд падает на все эти игрушки, сконструированные с единственной целью убивать себе подобных. С таким арсеналом можно было смело нести демократию в какую-нибудь страну третьего мира.       Поначалу я жадничал. Будто с голодного края, сгрёб на стол всего понемногу, прикидывал, как мне унести с собой и автомат, и дробовик, и ещё пару гранатомётов хорошо бы на спине пристроить… Но потом эйфория улеглась, я отмёл всё лишнее, и теперь передо мной на столе лежали лишь два пистолета модели «Desert Eagle», блестящих и промасленных, будто из них ещё не стреляли.       Кто-то грамотный сказал бы, что выбор не практичный. «Диглы» слишком большие, тяжёлые, ёмкость магазина маленькая, лучше бы взял «Глоки» и не выделывался. Лучше бы. Но в мою лапу «Пустынный Орёл» лёг идеально, крепость протезов позволит полностью игнорировать отдачу, а доведённая до совершенства меткость поможет избежать выстрелов в молоко. С остальным как-нибудь разберёмся…       — Эй!       Кто-то довольно бесцеремонно выдернул наушник из моего уха. Я медленно повернулся к нарушителю спокойствия, ожидая увидеть там Таски и готовясь обгрызть ей лицо. Но это оказалась Джулия, которая, похоже, не смогла до меня докричаться. Злость и раздражение мгновенно испарились.       Я уставился на неё с недоумением. Что-то в ней неуловимо изменилось, и я даже не сразу понял, что именно. Потом сообразил. Её обычно янтарные глаза сейчас почему-то отливали каким-то синим перламутром. Качнулся чуть в сторону — прорезался зеленоватый оттенок. То ли это игра света такая, то ли цвет её глаз и впрямь чуть-чуть меняется, в зависимости от угла, под которым в них смотришь.       Странно, и почему я раньше этого не замечал? А как же чуткость к деталям? Либо Джулия с собственными глазами что-то химичит, либо у меня в башке что-то барахлит.       — А, это ты, Рыжик, — бросил я, запихивая пистолет в набедренную кобуру.       — У тебя сейчас лицо такое сложное было, — фыркнула Джулия. — Ты тут уснул, что ли?       — А что, аудитория там заскучала без моего общества?       — Мы уже подлетаем к месту. На твоём месте я бы вышла и послушала инструктаж. А то так всю операцию проворонишь…       Я с недоумением глянул на наручные часы. По моим подсчётам, от Нью-Йорка до Окленда мы должны были лететь часов шестнадцать. Мы добрались всего за восемь.       Не дождавшись ответа, Джулия сделала было движение уйти, но обнаружила, что всё ещё держит в руке мой наушник.       — Что слушаешь? — она вставила наушник себе в ухо и почти сразу сморщила носик: — Это «Star-Lord Band», что ли? Восьмидесятые звонили, передавали привет.       — Чего б ты понимала, — отозвался я. — Всю самую лучшую музыку написали в восьмидесятых. А сейчас производят одну блевотину с Билли Айлиш в авангарде.       — У-у, — поморщилась Уокер. — Разглагольствуешь совсем как Анита Старк. Признавайся, она тебя успела покусать в тюрьме?       — Ме-е, Старк не в моём вкусе.       — А чего набор такой скромный?       Она кивнула на мои новенькие пистолеты.       — Да вот, хотел барабанный гранатомёт взять. Но подумал, что остальные напрягутся.       — Не надо, — со смешком ответила Джулия. — Хотелось бы всё сделать тихо. Если всё пойдёт как задумано, то, думаю, даже стрелять не придётся.       Я вдруг подвис, очарованный её улыбкой. Кажется, она впервые засмеялась в моём присутствии. Или я впервые по-настоящему обратил на это внимание. В её глазах загорелись солнечные искорки. Тонкие, чуть припухлые губы маняще раскрылись, и меня ослепила короткая вспышка молнии от её идеально ровных и белых зубов. Точёный носик забавно сморщился, я успел увидеть милую ямочку на шелковистой щёчке…       — Ага, как же, — сказал я, тряхнув головой, чтобы сбросить непонятное наваждение. — Это же Марвел, тут не бывает тихо.       — Это что? — не поняла Джулия.       — Мы же в комиксе, говорю. А здесь всегда всё через жопу делается.       — Тебе виднее, — снова фыркнула она.       Джулия вдруг отступила на шаг и окинула меня критическим взглядом.       — Ну, хоть броню догадался нацепить, — сказала девушка. — Кевлар, волокна с титановым покрытием для гибкости… Сойдёт.       Я и правда откопал где-то в закромах какую-то защитную экипировку. Похожую носили штурмовики полицейского спецназа. Хотя внешне она больше смахивала на моточерепаху. Впрочем, панцирь целиком закрывал торс, в комплекте были наплечники и наручи, защита для ног, а большего мне и не надо.       Разве что широкий пояс с кармашками для магазинов, пара ножей «Ka-Bar», которые очень любит морская пехота США, да укреплённые перчатки с толстыми накладками на костяшках и пальцах. Удар в такой перчатке будет сравним с ударом кастетом. Сверху накинул любимую красную кожанку — и готово.       — Сойдёт, — согласился я, постучав по грудной пластине. — Хотя в перспективе неплохо бы заменить кевлар на сталь.       — Зачем? — вскинула брови Уокер. — Сталь слишком тяжёлая. К тому же, кевлар на разрыв раза в два прочнее и кинетическую энергию рассеивает намного лучше. Правда, от винтовочной пули не спасёт… Поэтому военные комбинируют кевлар со стальными пластинами и амортизирующими элементами. Но это специальный бронежилет нужен. Лучше всего — под заказ.       Я поглядывал на Джулию с некоторым удивлением. Она ещё и специалист по вооружениям, оказывается.       — А вообще, — продолжала она, — если уж решил озаботиться защитой, то лучше сразу присмотрись к чему-нибудь посерьёзнее. Сейчас много разных интересных штук есть. Например, сверхлёгкий углерод — он тоньше человеческого волоса, но удар поглощает даже лучше кевлара. Или высокомодульный полиэтилен, он не хуже кевлара, правда легко воспламеняется. Что ещё? Ещё есть жидкая броня…       — Ага, — не выдержал я. — Джулс, ещё никто даже стопроцентно надёжный гондон не сделал, а ты говоришь — броня… Нет, спасибо. Я слишком зашоренный для всех этих новомодных штук. Я доверяю простым и понятным вещам… А почему из вибраниума бронежилет не сделать? Он же неубиваемый.       — Не, ну можно и самолёт из алмаза выдолбить, — улыбнулась она. — И даже присобачить к нему старковские репульсорные двигатели, чтобы эта многотонная хреновина могла взлететь. Но ты представляешь, сколько это будет стоить?       — А я думал, — криво усмехнулся я, — что у «Гидры» вопрос денег не стоит.       — Рациональность никто не отменял. Бронежилет это расходник, так или иначе. Его можно потерять, его могут отобрать, неуязвимым он не сделает… Никто не станет тратить миллиарды, чтобы снарядить одного бойца.       — Даже «супера»? Мы же всё-таки особые боевые единицы. Кэпу же щит из вибраниума выдали.       — Так то Кэп, — пожала плечами девушка. — Она — первая среди «суперов» и, заметь, единственная, кому государство такой подарок сделало. У Таски тоже снаряга вибраниумная, но где она её взяла, я без понятия. Может, украла. Может, под заказ делала. Под заказ что угодно можно слепить, если ты готов пару миллиардов на это потратить. В любом случае, у нас есть хороший умелец, я могу тебя с ним познакомить. Он такие штуки вытворяет — закачаешься. И комбез жидкий тебе сообразит, и катапульту к нему присобачит. Он как-то раз даже сварганил автомат Калашникова под пятидесятый калибр, больной ублюдок…       — Калаш под патрон «Браунинга»? — рассмеялся я. — Я заинтересован. Познакомь. Полезно будет, если задержусь здесь дольше, чем планировал.       — Договорились, — кивнула Уокер. — Ты закончил здесь? Пойдём к остальным. А, кстати… держи вот. Полагаю, про это ты тоже не подумал.       Она протянула мне небольшой подсумок, в котором было несколько автоинъекторов с обычной чистой водой. Спасение жизни, если вдруг что-то пойдёт не так.       — Спасибо, — с улыбкой сказал я. — Серьёзно.       А я ведь и правда об этом не подумал. Или лучше сказать — забыл?       Как-то я раньше не задумывался о том, что моя память местами работает весьма избирательно. Я могу с одного взгляда запомнить и повторить последовательность из сотни цифр, а вот про воду забыл. Так же, как раньше забыл про пистолет, когда началась та заваруха в кафе… Интересно.       Выходя из арсенала, я вдруг зацепился взглядом за одну маленькую вещицу и понял, что забыл кое-что ещё. Наклонившись, я вытащил из-под мешка с патронами немного запыленную баллистическую маску. Маска оказалась непростой, была стилизована в виде насупившегося демона. Должно быть, чья-то личная. Впрочем, хозяина было не видать, и я тихонько сунул маску за пазуху. Пригодится личность скрывать, да и для лица какая-никакая защита.       В основном отсеке за прошедшие часы абсолютно ничего не изменилось. Все сидели на тех же местах, в тех же позах, будто никому в голову не пришло хоть разок встать, прогуляться по салону и размять ноги. Нас было здесь немного. И, так уж вышло, всех присутствующих я знал.       Ближе всех к кабине пилота сидела Таскмастер. В полном обмундировании, с мечом и щитом за спиной. На её плечи был накинут какой-то белый плащ, чем-то смахивавший на накидки афганских бедуинов. Откинув за спину роскошную гриву, собранную в пушистый конский хвост, она сосредоточенно листала свою записную книжку. Я быстро отвёл взгляд в сторону. Эта женщина вызывала у меня смешанные чувства, и я пока не разобрался, чего хочу сильнее — то ли затащить её в постель, то ли придушить к чертям.       Следующим был крепкий мужчина в тяжёлой броне, похожей на ту, что я выкопал из местного арсенала, с головы до ног обвешанный запасными магазинами и патронташами. Когда он снял свою маску и явил миру жутко обезображенное ожогами лицо, я мгновенно его узнал. Имя его было Брок Рамлоу. Я помнил его по фильмам как довольно противного типа и не мог сказать, что личная встреча изменила моё впечатление. Впрочем, он полностью проигнорировал моё появление и упорно делал вид, что меня не замечает. Я платил ему той же монетой.       Ближе всех к выходу сидела Меченая, Лесли Поиндекстер. Эта, по своему обыкновению, приехала на мотоцикле и зачем-то решила загрузить его в квинджет. Но для него свой отсек тоже нашёлся. Лесли, в отличие от Брока Рамлоу, моё присутствие замечала и неотрывно сверлила меня каким-то очень странным взглядом. Я, упрямо выдвинув подбородок, прошёл мимо. С психопатами я никаких точек соприкосновения иметь не хотел, мне своих бед с башкой хватало.       Вся эта компания держалась особняком друг от друга. Я не видел, чтобы кто-то из них между собой о чём-то переговаривался, делился новостями, обсуждал какие-то планы или хотя бы вчерашний бейсбольный матч. Каждый сидел сам по себе и думал о чём-то своём. Кроме Джулии. Она присела рядом со мной, хотя в салоне было полно свободного места.       При этом она отодвинула мою ногу. Ничего не значащее, небрежное действие… которое, тем не менее, давало вполне конкретные сигналы.       И тут я почувствовал необходимость немного проанализировать её поведение. Я мысленно промотал все наши встречи с Джулией и взглянул на них под другим углом. Она проявляла ко мне искреннее сочувствие, пока я сидел в Чарлоттберге. Носилась со мной, когда я оттуда сбежал. Могла ведь отвезти меня сразу к Офелию, но сперва проявила заботу — одела, накормила… Потом самовольно, в обход Офелия, вытащила меня из тюрьмы. Да и сейчас подумала о том, чтобы раздобыть для меня шприцы с водой. Хотя, казалось бы, почему ей должно быть не пофиг на моё здоровье?       Мой рот сам собой растянулся в довольной улыбке. Похоже, она тоже была ко мне неравнодушна. А этот обжигающий взгляд, когда она застала нас с Таски…       — Всё? — спросила вдруг Джулия. — Любовь закончилась, помидоры завяли?       — Ты о чём? — задумчиво переспросил я и тут же понял, что она перехватила мой взгляд, направленный на Антонию. Дружелюбного в том взгляде было мало.       Действительно, Джулия в последний раз видела нас с Таски вместе в тот самый момент, когда мы чуть не стали любовниками прямо на ринге. А теперь мы оба старательно делали вид, что друг с другом даже не знакомы.       — Давай признавайся, — с лукавой улыбкой сказала Джулия, — какая кошка между вами пробежала? Это она тебе этот шрам на щеке оставила? Вчера его не было.       — Да не было никакой кошки, — ответил я, машинально почесав свежий шрам. Взгляд сам собой цеплялся за Таски, поэтому, чтобы не смотреть на неё, я принялся изучать окованный железом тёмный потолок. — Просто я гляжу перед собой, и кого я вижу? Вот они, слева направо: психопатка-убийца, социопат-убийца, потом ещё одна… поехавшая. И я сам ничем из этой компании не выделяюсь. У «Гидры», видимо, фетиш такой — собирать у себя всякое дерьмо и отребье.       — М-да, спасибо.       — Зря принимаешь это на свой счёт, — спокойно сказал я. — Я как раз собирался спросить, каким ветром тебя-то занесло в это болото?       Джулия повернулась ко мне, на её губах заиграла странная улыбка, которую можно было трактовать как угодно.       — А я, по-твоему, в эту компанию не вписываюсь? — спросила она.       — Нет, — честно сказал я. — По-моему, нет. Я… не могу это объяснить, но ты из какого-то другого теста слеплена.       — Подсолнечник тянется к солнцу, а банный лист — к жопе, — ответила Уокер с той же странной, будто застывшей улыбкой. — Что ты обо мне знаешь, Харлон?       — Ничего.       — Как так? — удивилась Джулия. — Ты ведь… ну… Ты же у нас «ведун»? Ты говорил, что мы в твоей реальности существуем только в виде комиксов и прочее, прочее… и из них ты почерпнул всякие знания. Так?       — В массовой культуре вы существуете, — уточнил я. — Я не люблю комиксы и не читал их никогда. Только кино смотрел. А наши киношники про Джулию Уокер как-то забыли.       — Ва-а-ау, — равнодушно протянула Джулия. — Грубо с их стороны. Хотя лет пять назад я бы действительно расстроилась, что мои заслуги обошли вниманием.       — Ну, киношники были сосредоточены на Мстителях. Все остальные как-то в тени остались.       — Так я и была Мстителем.       — Ты была Мстителем? — в свою очередь удивился я.       — А твои киношники об этом не знали? Дилетанты.       Я взглянул на неё с уважением. Я, конечно, догадывался, что Джулия барышня непростая, но чтоб настолько… В моей голове стремительно происходила переоценка её статуса.       — Да ладно? — произнёс я. — Ну вот и ответ на вопрос, из какого такого «другого» теста… А теперь, значит, работаешь на Офелия. И как ты от Мстителей пришла к роли девочки на побегушках у «Гидры», позволь полюбопытствовать?       — У тебя сложилось ошибочное впечатление, Ройс, — сказала Уокер. — На «Гидру» мне плевать с высокой колокольни. И я не работаю на Офелия. У нас… хм, как сформулировать-то правильно… временное взаимовыгодное сотрудничество, так скажем. Однажды он мне очень помог. Я в ответ согласилась помочь ему с его проблемой…       — Вызволить Харлона? — вставил я.       — Не совсем, — уклончиво ответила она. — Тебя вытащить, это была его личная просьба. Я имела ввиду помочь ему собрать данные, подготовить эту самую операцию и проследить, чтобы ЩИТ об этом не пронюхал раньше времени. И на этом всё. Отстреляемся здесь, и я завязываю. Костюм на гвоздь… и займусь чем-нибудь другим.       Я недоверчиво хмыкнул.       — Чего?       — А говорила, что работаешь на «Гидру». Теперь не работаешь. Ты уж определись.       — Я не говорила, что работаю на «Гидру».       — Несколько дней назад мы ехали в машине, и ты сказала, цитирую: «Ты как хотел, чтобы я тебе прямо так взяла и вывалила, что зовут меня не Оливией Робертс, что я работаю на «Гидру» и мы все чего-то от тебя ждём». Конец цитаты.       — Я не знаю, что меня пугает больше, — проворчала Джулия, — твоя гипертрофированная память или излишняя чувствительность к словам, из-за которой каждое сказанное слово надо взвешивать. Раз ты так прицепился к слову, то… технически, помогая Офелию, я помогаю «Гидре», да. Согласна. Так нормально, или снова формулировка не нравится?       — Мне всё нравится, — пожал я плечами. — Просто всё это звучит как-то наивно. Мы говорим про босса тайной организации, стремящейся к мировому господству, или про уличного торговца булочками в Парк Сити?       — Ройс, посмотри на них, — Джулия кивнула на сидевшую напротив нас троицу. — Меченая работала на Уилсона Фиска. Офелий подобрал её, когда Фиск сел в тюрьму, сунул ей под нос кучу денег и вот она летит с нами. Таски тоже наёмница, ей по барабану на кого работать и кто ей платит. Хоть ЩИТ, хоть «Гидра», вообще пофиг. Завтра у неё закончится контракт с Офелием, ей заплатит Ник Фьюри и она, не моргнув глазом, обратит оружие против нас. Один только Рамлоу здесь за идею. Все остальные как пришли, так и уйдут. В том числе и я.       — М-де, — буркнул я. — Хотел бы я про себя то же самое сказать.       — А ты правда думаешь, что тебе кто-то ярмо на шею повесит? — немного насмешливо поинтересовалась она.       — Нет, я думаю, что мы с Офелием бахнем по чашечке кофе, после чего он пожелает мне хорошего дня и отправит на все четыре стороны. Это, блин, «Гидра», а общество защиты животных. О чём мы вообще говорим? Из таких организаций нельзя просто так взять и уйти, потому что тебе надоело.       — Это если ты являешься членом организации, — возразила Джулия. — А ты им являешься? Ты проходил процедуры инициации? Тебя посвящали в тайны, давали доступ к засекреченным данным? Нет. Да и «Гидра» уже не та. Им сейчас некогда пальцы гнуть, на плаву бы остаться. Раньше они наёмниками не пользовались, а теперь гляди вон… Вот и ты пока просто фрилансер. Просто следи за тем, чтобы им и оставаться.       Я невольно улыбнулся.       — Не так всё просто, подруга.       — Ну так упрости. В чём проблема?       — В том, — сказал я, — что у меня в башке есть набор знаний о лоре вашей реальности, и Офелий хочет их получить. И хрен он меня отпустит, пока не высосет досуха. Я прекрасно отдаю себе отчёт, что если Страйкер не знает способа вернуть мой мозг обратно домой, то я буду батрачить на Саркисяна, пока пена из жопы не пойдёт.       Джулия ненадолго замолкла, потом пожала плечами.       — Ну… Знаешь, мне Офелий симпатичен тем, что он не фанатик. В отличие от того же Штрукера. Я сталкивалась с ним, ещё когда была Мстителем. Максимально мерзкий тип был. А Офелий ведёт себя скорее как бизнесмен и понимает принцип рыночных отношений. Ты — мне, я — тебе. Он всегда старается сделать так, чтобы тебе тоже было интересно на него работать, а не доит тебя как корову. Может, всё окажется не так плохо, как ты себе нарисовал.       — Может быть, — согласился я. — Ты не обращай внимания. Это я так, просто поднываю на публику. На самом деле, меня это не так сильно парит. Я сделал ставку. Это как с подбрасыванием монетки — выпадет либо орёл, либо решка. Пятьдесят на пятьдесят. Я либо избегу работы на Офелия, либо не избегу. И даже если нет… Лично для меня «Гидра» вариант не хуже прочих. Я уже столько дерьма наворотил, что путь в хорошие парни для меня всё равно заказан.       — Ну, это величина непостоянная. Я бы не была так категорична. Поверь моему опыту, от хорошего парня до плохого тебя отделяет всего один хреновый день, и наоборот. Вон, Наташа Романофф из киллера эволюционировала во Мстителя. Да и меня тоже когда-то супергероиней считали…       — Расскажешь?       — Долгая история.       — Тебе как ни начнёшь личные вопросы задавать, на всё неизменный ответ — «долгая история», — заметил я. — Ну ладно. Не лезу.       Джулия поморщилась:       — Не принимай на свой счёт. Просто не люблю о прошлом.       — Не настаиваю, — сказал я, чувствуя, что Джулия сейчас замкнётся, и поспешил перевести диалог в другое русло: — Насчёт киношников тоже не настаиваю.       — В смысле?       — Я про твоё участие в нашем Голливуде, — улыбнулся я. — Там же помимо фильмов много чего было. Может и про тебя они не забыли. Просто, учитывая инверсию полов между вселенными… Откуда я знаю, вдруг в моей реальности ты — какой-нибудь мужик по имени Джулиан Уокер? Может, я просто…       Джулия вдруг разразилась таким громким хохотом, что даже сидевший напротив Брок Рамлоу смерил её очень строгим взглядом. Обычно библиотекарши так смотрят на неугомонных детей, нарушающих тишину в читальном зале.       Пока она смеялась, я не смог отказать себе в удовольствии пробежаться взглядом по её фигуре с гордо приподнятыми плечами. И ощутил, что не в состоянии оторвать взора. Изумительные глаза с чистыми алебастровыми белками, длинные загнутые ресницы, тонкая элегантная шея, густые рыжие волосы, чистые и блестящие, крупными локонами рассыпанные роскошным водопадом, в них подобно золотинкам блистали яркие золотые искры…       Я снова и снова пробегал по ней взглядом, стараясь делать это не слишком откровенно. Ладная крепкая фигура, очень женственная, но в то же время атлетично сложенная. Особого цимеса добавлял ярко-жёлтый комбинезон, сидевший на фигуре в облипку и рельефно повторявший все изгибы тела. Правда, в отличие от чёрных комбинезонов ЩИТа, костюм Джулии был подогнан под самое горло, высокая грудь оттягивала его спереди, но декольте отсутствовало, так что это не выглядело как кокетство.       Я скользнул взглядом по её ногам, плотно втиснутым в спандекс. Чуть ниже колен начинались чёрные сапожки, такие же плотно сидящие, с укреплённым носком, куда можно было бы спрятать кастет или лезвие…       — Извини! — выдохнула наконец Джулия, утирая слёзы. — Просто я сейчас подумала кое о чём… Фух! Я подумала, что ты ведь тоже в нашем мире можешь быть… это… другого пола! Я имею ввиду не Ройса, а твоё оригинальное… воплощение, так сказать.       — Ну-ка на хрен, — фыркнул я.       — Нет, ты подожди, — снова расхохоталась Уокер. — На твоём месте я бы попыталась выяснить этот вопрос. Ты представь! Вот так познакомишься с девушкой, приведёшь её к себе домой, между вами там произойдёт всякое… а потом вдруг выяснится, что она — твой женский антипод. Я это представила… Фух!       — Не вижу проблем, — с улыбкой сказал я, решив поддержать шутку. — Что бы между нами ни случилось, я всё равно буду любить только себя.       — А в каком смысле — в прямом или в переносном? — весело уточнила Джулия.       — В портативном. Кстати, раз уж мы заговорили о всякой странной ерунде… Вопрос у меня к тебе есть.       — Почему если вопрос о странной ерунде, то сразу ко мне? Ну ладно, давай.       — Я так понимаю, эта история с половым перекосом у вас не от начала времён тянется?       — Э-э, — протянула Джулия. — Ну да.       — При этом, — продолжил я, — в Батлере я и правда мужиков даже на горизонте не видел. А в городе их порядком. Чуть поменьше, чем девушек, это правда, но если глобально посмотреть…       — Вопрос-то в чём? Почему в Нью-Йорке мужиков больше, чем за городом? Так это очевидно — они все в город едут. Со всех глубинок. В городе комфортные условия плюс пособия, квоты, разносторонняя социальная помощь, на которую только мужчины могут рассчитывать…       — Нет, я пытаюсь понять, что, блин, должно было произойти в мире, что он вот так вывернулся наизнанку? Откуда вообще растут ноги у такого полового дисбаланса в обществе? Потому что в моей реальности мужчин и женщин пятьдесят на пятьдесят. А у вас что?       — Ройс, — покачала головой Джулия, — ты что, в интернете не мог посмотреть? Ты сколько уже здесь? Мог бы проявить любопытство хотя бы из вежливости к миру, в котором оказался.       — Ну, давай посмотрим, что я успел за время пребывания в вашей гостеприимной реальности, — я начал загибать пальцы. — Я бегал, бил людей, получал по морде, снова бегал, снова бил людей…       — Понятно, — усмехнулась девушка. — Смотри, у тебя в кармане есть штука такая прикольная, плоская как блин, с глянцевым монитором. Телефон называется. Там если поисковую строку открыть и вбить запрос, можно много интересного узнать.       — Обязательно так сделаю, — пообещал я. — Только у меня нет сейчас телефона. У тебя судьба служить мне энциклопедией, смирись.       Джулия шумно вздохнула, но возражать не стала.       — Я не знаю, — сказала она. — Я не особо темой интересовалась.       — Как можно не интересоваться катаклизмом планетарного масштаба?       — Ройс, у нас в стране есть люди, которые не знают, где Австралия находится. О чём ты вообще? Мои пробелы в образовании, конечно, не настолько ужасные, но и школу я не закончила. Есть вопросы, в которые я просто не вникала. Расскажу, что знаю, в общих чертах. А хочешь каких-то исследований — это не ко мне.       — Меня устраивает, — кивнул я. — Докторскую по этой теме писать я пока не планирую.       — Уф, — Джулия надула щёки, собираясь с мыслями. — Если кратко: после Первой Мировой рождаемость мужчин резко на спад пошла. Это даже не сразу заметили. А когда заметили, начали рефлексировать. Кто-то обвинял немцев с их химическими атаками, дескать, они вражеских солдат травили какой-то химозой, что те потом мальчиков не могли зачать… Кто-то многозначительно кивал на японцев с их генетическими изысканиями. А потом мир узнал о существовании мутантов. Ты знаешь, что почти все мутанты, за очень редким исключением — женщины?       — Теперь знаю.       — Ну вот, звучит как улика. Обвинили мутантов. И истребили их всех поголовно. Во всяком случае, так власти говорят. А немногие выжившие забились в норы и сидят тихо.       — Это объясняет, — вставил я, — почему я не нашёл никакой школы в особняке Ксавьера. Теперь понял.       — Какой школы? — переспросила Уокер.       — А-а… У меня дома считается, что профессор Ксавьер открыл школу для детей-мутантов. По всему миру их собирал. А когда я спросил об этом у Циклопа, она посмотрела на меня как на ненормального.       — Прикольно, — протянула девушка. — А на чём мы остановились?.. А, причина перекоса. Да хрен его знает, из-за чего оно на самом деле так. Учёные к единому мнению так и не пришли, до сих пор глотки друг другу рвут.       — Понятно, — снова кивнул я, — что ничего непонятно. И что, в итоге не придумали ничего лучше, чем легализовать многожёнство?       — К этому не сразу пришли, — хмыкнула Уокер. — Сначала фертильных мужчин определённого возраста начали ставить на учёт и заставляли принудительно исполнять роль быков-осеменителей. И это был довольно занятный исторический скандал, потому что правозащитники подняли гвалт, а определённая часть мужчин вовсе даже не возражала против такого расклада. Но тема всё равно сошла на нет. К тому же, был контрастный пример Советского Союза. Эти, как всегда, поступили креативно — ввели целую систему щедрых финансовых стимулов, освободили мужчин от алиментов, обложили налогами кого надо… Тогда уже и наши пропихнули кучу послабляющих законов. А поскольку мы привыкли всё делать лучше, чем Советы, мы пошли дальше — и легализовали полигинию.       — Подозреваю, что автором законопроекта был мужик.       — Наверное. Потом придумали ЭКО, кто-то поигрался с генетикой, все подряд начали беременеть мальчиками и произошёл взрыв роста мужской популяции. А сейчас мы уже почти вернулись к половому паритету. Как-то так.       — А что же многожёнство? — поинтересовался я. — Эксперимент признан успешным и решили его не отменять?       — Пытаются, — с усмешкой сказала Джулия. — Уже лет десять разговоры ведутся. Но пока только разговоры. Хотя это дурка, как по мне. Не представляю, как можно с кем-то делить своего партнёра… Фу.       — Ну что делать, — пожал я плечами. — Потрясённое и больное общество. Хотя, если так подумать, оно не так уж и отличается от того, что у меня дома происходит. Но там, правда, по другим причинам.       — А что у вас там? — с любопытством спросила Уокер.       Я, как пришелец из иномирья, был ей интересен едва ли не больше, чем она мне. Я-то хоть примерно понимал, где нахожусь и что вообще происходит. А для Джулии параллельные реальности явно были неизведанной территорией, хранящей много тайн и загадок.       Она всегда почти безропотно отвечала на мои глупые вопросы и помогала мне здесь адаптироваться. Я решил, что пора ответить учтивостью на учтивость.       — Да-а-а, — я махнул рукой. — Почти все те же приколы, как ни странно. Я даже почти не ощущаю, что нахожусь не дома. У нас тоже многие женщины живут по мужскому принципу. Работают там, где по природе работать не полагается. Ведут себя как носороги с яйцами. Не все, конечно. А мужики — бестолковые, инфантильные дебилы, потому что воспитаны в однополых семьях, состоящих из мамы и бабушки. Тоже не все, но…       — Это как? — распахнула глаза девушка.       — Ну вот родился личинус — до двух лет он целиком и полностью зависит от матери, которая время от времени скидывает его бабушке, чтобы отдохнуть. С двух до пяти он ходит в детский садик, где его жизнь и здоровье полностью зависят от тётеньки-воспитательницы, у которой духовным наставником был Геббельс и которая, чтобы справиться с кучкой несносных детей, вынуждена применять репрессии. Потом начинается школа, в которой все должности многоуважаемой преподавательской профессии заняли женщины. А потом университет, где твои баллы, экзамены и, как следствие, твоё будущее, тоже зависят от какой-то тётьки. Даже если это факультет какой-нибудь тяжёлой чёрной металлургии, педагогами всё равно будут тётьки. В итоге чел двадцати пяти лет выходит после университета на улицу, в большой открытый мир, где он мужиков-то ни разу не видел ещё.       — А где ж все мужчины? — рассмеялась Джулия.       — Да хрен их знает, — улыбнулся я. — Может, где-то работают? Наш парень тоже так подумал и решил пойти на работу, чтоб денег на независимость заработать. И его немедленно постигло разочарование, потому что он тут же снова попал в зависимость от баб. Потому что бабы, в большинстве своём, занимают все вот эти вот управленческие места и должности низшего сегмента. Бабы все места захватили, чтобы издеваться над мужиками. Они согласны на низкооплачиваемую работу, лишь бы гнобить…       Я утрированно шутил, конечно же. Джулия фыркала в кулачок, её мой рассказ почему-то веселил.       — Потом чел решил — женюсь! — продолжал я. — Женился. Мало того, что попал в зависимость жены, так к ней ещё две женщины подтянулись — её мама… и его мама тоже влезла, причём на их сторону. Хоба! И всё. И вот, ты уже прячешь какие-то деньги в книге, чтобы купить пива. Хорошо, если к тридцати годам кого-то убил и отсидел. Вернулся весь в наколках. Стал наконец мужиком, прости Господи… Что ты смеёшься так ехидненько?       — Ты грубо, но буквально описал наше общество, — сказала побагровевшая от смеха Джулия. — Вроде с луны свалился, а вроде и… А говоришь, у вас мужиков с бабами пятьдесят на пятьдесят! Заливает он мне тут…       Неожиданно квинджет чуть качнулся, шум двигателей стих. Ощущение было такое, будто мы сидим в пассажирском авиалайнере и он вот-вот коснётся посадочной полосы. Я в затруднении огляделся, встретился взглядом с Джулией. Она ободряюще улыбнулась и дружески подмигнула.       И всё же её нельзя было назвать классической красоткой по «золотому сечению». В отличие от той же Таски, которая была просто куклой. Губы у Джулии были тоньше, чем могли бы быть. Нос ровный и аккуратный, но самую малость длиннее, чем надо. На подбородке едва заметная ямочка. Брови не такие густые, как у Таски…       Сам не понял, почему я про себя сравнивал Джулию именно с Таски. Наверное, я неосознанно возвёл Антонию в ранг идеала женской красоты. Однако, была в Таски одна отталкивающая деталь. И речь даже не про её, прямо скажем, неприятную натуру.       Это был её взгляд. Цепкий, пронзительный, но абсолютно ледяной. Из-за этого возникали ассоциации с глазами какой-нибудь рептилии, холодными и нерассуждающими, умеющими только находить цель для убийства. В глазах же Джулии, напротив, сверкали такие яркие солнечные искры, что Таски за ними просто не было видно. Она определённо была сделана из другого теста.       — Пять минут до высадки, — раздался в гарнитуре чужой голос, вырвав меня из размышлений. Голос пилота, как я понял.       Рамлоу с кряхтением натянул на голову маску, скрыв под ней свою изуродованную физию. Я постарался собрать мысли в кучу и сосредоточиться на работе, а не на женщинах. На всякий случай проверил пистолеты. В обоих дослал патрон в патронник и поставил на предохранитель. Позволит сберечь лишнюю секунду перед выстрелом.       Таскмастер, услышав пилота, оторвалась от своего чтения, с решительным видом встала и окинула команду воинственным взором. В её тёмных как ночь глазах зажглись уже знакомые нехорошие огоньки.       — Так, наш объект — небоскрёб, — начала она без лишних предисловий. Подойдя к висевшему на стене монитору, она вывела на экран схематическое изображение многоэтажного здания. — Пять верхних этажей занимает лаборатория ЩИТа. Для простоты поделим их на первый-второй-третий и так далее. На четвёртом — то есть предпоследнем — этаже располагается бункер. Внутри некий контейнер, который вместе с содержимым нужно вывезти.       — И всё? — спросил я, воспользовавшись паузой. — Ради этого нужна была команда из пятерых «суперов»?       — «И всё»? — проговорил вдруг Рамлоу. Голос у него был сиплый и надтреснутый. — Мы идём на ЩИТ, парень. Тебе этого недостаточно?       — Ты сидел молчал весь полёт, — хладнокровно ответил я. — Вот и молчи дальше. А я лечу вслепую и мне до сих пор никто не объяснил, куда и зачем.       Рамлоу хотел было что-то ответить, но Таски его опередила:       — Я сейчас всё объясню. Среди нас новичок, которого по ряду объективных причин до последнего момента держали в неведении. Я проведу для него чуть более подробный брифинг, да и остальным повторить вредно не будет. Итак, Харлон, если коротко, то два года назад ЩИТ едва не прекратил своё существование. А сейчас у них тяжёлый кризис, контора всё ещё балансирует на грани закрытия, и у них уже нет тех ресурсных мощностей, какими они располагали ранее. И в этом как раз подвох: лабу охраняют не агенты ЩИТа, а «соболи».       Таски произнесла это с таким видом, как будто все присутствующие должны были понять, чём идёт речь. По всей видимости, все и поняли. Я — нет.       — Что за «соболи»?       — «Silver Sable International», — терпеливо объяснила Антония. — Частная армия со штаб-квартирой в Симкарии. «Соболи» технологически хорошо оснащены и считаются одними из лучших наёмников в мире. Они дорогие, но славятся своей скрупулёзностью. Если самый дешёвый клиент поручил им охранять самый бесполезный в мире сарай со строительным мусором, «соболи» наизнанку вывернутся, но задачу выполнят. Чтобы ты понимал, их услугами пользуются лучшие клиенты, каких только можно придумать — правительство Соединённых Штатов, ЩИТ и так далее. С этим всё понятно?       — У ЩИТа настолько плохо с ресурсами, что не хватает денег на своих агентов, но хватает на дорогих «соболей»? — скептически спросил я. — Я один вижу здесь противоречие?       — Да, ты один, — насупилась Таски. — Ты единственная, уникальная, неповторимая снежинка. Это не противоречие, а непонимание ситуации. «Соболи» — наёмники, Харлон. А ЩИТ не любит наёмников. ЩИТ любит своих, проверенных, прошедших всевозможные тесты и психологические обработки. И выделить таких людей на защиту никому не нужной лабы в жопе мира, поверь, намного труднее, чем найти бабки на наёмников. Если бы Фьюри мог, он бы разместил здесь команду «Удар». Но здесь «Соболь».       Я молча кивнул и откинулся на спинку сиденья.       — Благодаря флешке, — продолжила Таски, — которую любезно добыл для нас мистер Харлон, мы детально знаем систему охраны. У здания дежурит две группы быстрого реагирования. Плюс они подтянут вертолёты с воздушным десантом, если станет горячо. А ещё на их месте я бы расположила снайперов и операторов дронов в соседних высотках, но про них на флешке ни слова не сказано и визуально их обнаружить не удалось. В любом случае, если сработает тревога, весь этот табун ломанётся в здание и может доставить проблем. В условленное время мы устроим блэкаут. Свет выключат по всему городу, а не только в одном здании, чтобы не вызывать подозрений раньше времени… хотя профессионалы всё равно напрягутся. В башне включится резервное питание, благодаря которому продолжат работать защитные системы и можно будет послать сигнал тревоги. Отключение резервного питания будет сигналом тревоги самим по себе, но отключить его необходимо, чтобы разблокировать двери бункера и добраться до контейнера. Поэтому, когда потухнет свет, работаем быстро. Всё понятно?       Никто не кивнул, но и вопросов не было.       — Мы высаживаемся на крыше. Она плоская, но на ней есть мансардные окна, через которые заходим внутрь. Оказываемся на верхнем, пятом этаже. Здесь расположена серверная. Поиндекстер, твоя задача выкачать из серваков все данные, до каких сможешь добраться, после чего возвращаешься на квинджет. Уокер, ты идёшь в подвальные помещения и выключаешь систему резервного питания. На всё про всё — девяносто секунд. Не больше и не меньше, подчёркиваю.       — Легко, — сказала Джулия.       — Я, Рамлоу и Харлон идём на четвёртый этаж, к бункеру. Когда потухнет система резервного питания, дверь в бункер можно будет открыть. Джулия возвращается к нам, мы берём контейнер, вытаскиваем в коридор, взрываем окно, через окно запихиваем контейнер в квинджет и улетаем. Ещё девяносто секунд. После этого летим на север. В Японию. Точка сброса груза — остров Сикоку, база «Аамон» у горы Цуруги. Доставляем посылку, а после летим по домам. Вопросы?       Я на всякий случай запомнил координаты, отображённые на экране. Мало ли что.       — А что в контейнере? — поинтересовался я.       — Это значения не имеет, — сухо ответила Таски.       — Ещё как имеет, — возразил я. — Может, там кубик-рубик лежит и его можно в кармане унести, а не тащить с собой целый ящик.       — Офелий выразился ясно: нужен контейнер. А не только содержимое.       — А если это незапечатанный контейнер с радиоактивными отходами?       — Тогда что? — насмешливо поинтересовалась Антония. — Останешься в Новой Зеландии, обратно с нами не полетишь? Хватит поднывать, Богомол. Лучше скажи, какой у тебя псевдоним.       — У меня его нет.       — В том и дело. Не придумаешь сейчас — останешься Богомолом навеки вечные.       — Мне не нужен дурацкий псевдоним, — сказал я. — Я что, похож на ряженого клоуна в пидорских супергеройских лосинах? Не обижайся, Джулия.       Уокер громко фыркнула.       — Ну по рации-то тебя надо как-то звать, — криво усмехнулась Таски. — Про правила радиопереговоров слышал когда-нибудь? Нельзя сливать в эфир своё имя, звание, принадлежность к подразделению… Мало ли кто это слушает. Ты же не хочешь, чтобы к твоей сестрёнке потом заявились обиженные «соболи» и увезли её в какую-нибудь многоэтажку?       Я взглянул на Таскмастера исподлобья и почувствовал, как мои губы сами собой растягиваются в гадкой ухмылке. Ничего-ничего, пусть дразнит медведя. В отличие от неё, у меня память хорошая. Она-то через неделю всё забудет, а вот я запомню… и, может быть, однажды ей прилетит такая ответка, от которой она охренеет.       — Пусть будет Апостол, — решил я. — Мне всё равно.       — Как скажешь, Апостол, — Мастерс неприятно улыбнулась. — Почти все апостолы умерли мучительной смертью. Береги задницу, Харлон.       — Я у Страйкера по счёту двенадцатый, — я умел улыбаться ещё неприятнее. — А двенадцатый — Иуда. Так что, Таски, это ты береги задницу… как бы я в крысу туда не воткнул чего-нибудь.       — Звучит как предложение, — захохотала Антония.       — Дура, — беззлобно бросил я.       — Таски немного лукавит, — сказала Джулия тихо, так, чтобы Таскмастер не услышала, — когда в красках расписывает, какой у ЩИТа кризис. Он сейчас болеет, это правда, но ЩИТ — это всё ещё ЩИТ. Если бы Нику было надо, у него достало бы сил обрушить армагеддон нам на головы. Говорю со знанием дела. Просто мы идём грабить не режимный засекреченный объект, и не Форт-Нокс. У ЩИТа десятки, если не сотни таких лабораторий по всему миру.       — Идём грабить — ехидно повторил я. — А я думал, Офелий комбинатор и любит строить сложные долгоиграющие схемы. Мог бы подослать им в лабораторию какого-нибудь двойного агента, чтобы он полгода там варился, а потом, выбрав удобный момент, организовал бы побег для контейнера…       — Ха-ха, — без намёка на веселье произнесла Джулия. — Ха. Подкол оценила. Комбинации комбинациями, но иногда есть вещи, которые просто надо сделать.       — Ну, то есть, отправить ударный отряд, чтобы вытащить какой-то контейнер — это да, это приемлемо. А отправить такой же отряд, чтобы вытащить Харлона из плена поехавших учёных…       — Господи, Ройс, — поморщилась Уокер, — какая же ты бухтелка! Ей богу, дед старый. Бу-бу-бу…       — Я что, похож на «криговца»?       — На кого?       — А-а, забей. Шутка становится несмешной, если её приходится объяснять.       Квинджет снова качнулся, странно завибрировал, и я понял, что мы зависли на месте. Похоже, прилетели.       Таски будто нарочно стояла ко мне спиной и крутила задницей прямо напротив моего лица. Я не отказал себе в удовольствии полюбоваться округлыми формами, а заодно, с не меньшим интересом, пробежался взглядом по её снаряжению.       Это был целый винегрет из всего подряд. Помимо меча и щита, на предплечьях она носила щитки, в которых покоились когти, подобные Росомахиным. На запястьях виднелись паутинные эжекторы — точно такие же, какими пользовалась Леди-Паук. За поясом торчали сюрикэны в форме полумесяца и металлическая дубинка, подозрительно смахивавшая на оружие Сорвиголовы. Композицию завершала пара пистолетов «Heckler & Koch HK45» в набедренных кобурах.       С таким набором Таски в любой момент могла мимикрировать практически под любого известного «супера». Я сделал себе в голове заметку. Надо тоже разжиться таким комплектом.       — Всё, работаем! — скомандовала Мастерс.       — Хайль «Гидра»! — рявкнул Рамлоу.       Его рвение никто не поддержал. И правда, он один здесь идейный.       Грузовой люк квинджета скрипнул, с гулким скрежетом неторопливо стал откидываться назад, постепенно образуя удобную площадку для прыжка с парашютом. Внутрь ворвались струйки холодного ночного воздуха, ветер мгновенно продул насквозь, взъерошил волосы.       Зябко поведя плечами, я повернулся к выходу и натолкнулся взглядом на Джулию. Её сияющие глаза исчезли под графитовой маской с ушками, оставлявшей открытой лишь нижнюю часть лица. Тем не менее, маска удивительным образом не скрывала мимику своей обладательницы, в точности повторяя все движения лицевых мышц. И сейчас Джулия улыбалась. Мне показалось, что клыки у неё стали чуть длиннее, чем обычно.       — Верни Бэтмену его шлем, женщина.       — Ага, щазз. Мой шлем — моё богатство.       — А какой у тебя псевдоним? — поинтересовался я.       Джулия вальяжно подняла руку в длинной перчатке и вдруг из её пальцев со звонким щелчком выскочили маленькие блестящие металлические когти. На вид очень острые.       — Хеллкэт, — сказала она.       — Адская Кошка, то есть, — повторил я. — Это от фамилии образовано, или…       — А, не-е, — улыбнулась Уокер. — Псевдоним я выбрала давно. Моя фамилия тогда ещё была короче.       — И под этим же псевдонимом ты состояла в Мстителях? И носила этот костюм?       — Да. А что?       — Ну, то есть, все знают, что Хеллкэт — это Джулия Уокер. Ты бы хоть костюм переодела, нет? Что скажет Фьюри, когда узнает, что ты помогала грабить его загородный домик?       — Во-первых, Ройс, — серьёзно сказала Джулия, — костюм — это неотъемлемая часть меня. Я без него из дома не выхожу. Даже иногда сплю в нём. А во-вторых… я же говорила, что хочу завязать. Так уж вышло, что финальным аккордом моей супергеройской эпопеи будет акция на стороне противников ЩИТа. И я уважаю Фьюри достаточно, чтобы хотя бы честно ответить перед ним за это.       — Скрываться придётся, — равнодушно заметил я.       — Я для них и так преступница, — пожала плечами девушка. — Для Мстителей. Это Ник пристроил меня, наперекор Старковым советам. Но если уж я выступила против него, то я хочу быть честной. А когда Мстители узнают — спишут на то, что я примкнула к каким-нибудь террористам. Для них ничего нового. Они легко ярлыки на людей вешают…       — Ты и Офелия уважаешь, — заметил я, — и Ника Фьюри. На суперзлодейку ты явно не тянешь, но всё равно выбрала сторону Офелия. Можно полюбопытствовать почему? Или снова слишком личное?       — Ник дружит со Мстителями, — лаконично пояснила она. — Я — нет.       Люк уже полностью открылся и в зияющем проёме во всей красе раскинулся ночной мегаполис. Я с опаской подошёл к краю. Внутрь то и дело врывались порывы холодного воздуха, охлаждавшие разгорячённую кожу. Крепко держась за поручень, осторожно глянул вниз. Высоты я побаивался, и к силе гравитации испытывал немалое уважение.       Окленд лежал под нами как на ладони, частью весело сверкающий ночными огнями, частью укрытый низкими грозовыми тучами. Это был красивый город, стоявший на берегу океана, с большим количеством сияющих небоскрёбов. Несмотря на позднее время, по улицам, будто разноцветные жуки, сновали тысячи крошечных автомобилей.       — Эй, Ройс, — раздался рядом задорный голос Джулии. — Прыгал когда-нибудь с парашютом?       Я отрицательно помотал головой:       — Нет.       Вдруг Джулия, встав на цыпочки, накрыла мой рот быстрым влажным поцелуем. Прикосновение её губ обожгло меня электрическим разрядом.       — Это для храбрости, — шепнула она, так же быстро оторвавшись от меня.       Прежде, чем я успел сообразить, что конкретно произошло, Джулия, весело улыбаясь, выпрыгнула из квинджета. Без парашюта. Остановившимся взглядом я наблюдал, как она сложилась в воздухе, стремительно превращаясь в крохотную удаляющуюся точку.       — А парашют? — тупо спросил я в пространство.       — Ей не нужен, — хмыкнул позади Рамлоу.       — Нам тоже не понадобится, — сказала Таски каким-то странным, жутко искажённым голосом. — Снижаемся. Блэкаут должен наступить через три минуты. Мы немного опережаем график.       Обернувшись, я увидел, что её лицо полностью скрылось под широким капюшоном, выглядывал только подбородок голого черепа. Точнее, не черепа, а маски в виде черепа, но выполненной настолько искусно, что издалека можно легко перепутать. Наверное, так должна выглядеть Смерть в воображении деятелей массовой культуры. Хотя, как по мне, Таски теперь смахивала на Скелетора.       Квинджет начал вертикально снижаться, крыши высоток у нас под ногами стали постепенно приближаться и увеличиваться в размерах. Похоже, мы висели прямо над нужным зданием, но Джулии отсюда было не видать…       Я внезапно перестал жалеть о том, что несколько недель назад влип во всю эту историю. Я даже обрадовался, что, поддавшись сиюминутному порыву, принял сумасшедшее решение присоединиться к Офелию. Я успокоился. Почувствовал себя лучше и бодрее. Тихий внутренний голосок, который последние дни меня пилил, смущённо замолк. Чудес не бывает… как бы странно это ни звучало в устах человека, проникшего в чёртов комикс. Чудес не бывает, и неприятностей избежать не удастся. И не факт, что у всей этой истории будет счастливый финал в розовых соплях, как любят американские киношники. И я постараюсь встретить этот финал с достоинством, когда он наступит. А до тех пор мне было просто приятно находиться в обществе красивой, дружелюбной рыжеволосой женщины в жёлтом обтягивающем костюме.       — Интересный выбор, — раздался у меня под ухом негромкий голос Таски. Она стояла у меня за спиной почти вплотную и разглядывала мои новенькие пистолеты. — Восьмизарядная модификация под патрон сорок четвёртого калибра.       — Иди в жопу, Таски, — на автомате ответил я, с неудовольствием выныривая из своих дум в реальный мир.       — Я удивлена, Харлон, — не унималась Антония. — Я думала, ты с голыми руками на задание пойдёшь. Может, даже предплечья цепями обмотаешь, чтобы на рефлексе клинками не размахивать. Но это? Восемь патронов «Магнум». Такая пуля весит вдвое больше, чем у полицейского револьвера. Она покидает ствол со сверхзвуковой скоростью и ударяет в цель с энергией, уступающей лишь столкновению с поездом. Мне любопытно, как это оружие сочетается с твоим нежеланием убивать?       — Не помню, чтобы высказывал нежелание убивать. Я сказал, что не позволю себе опуститься до состояния маньяка, убивающего всех подряд ради удовольствия. Это не одно и то же. Решила меня душить — так души по существу.       — А пули с мягким наконечником, надо полагать? — поинтересовалась она. — Такая, выходя из тела, вырывает кусок размером с мусорное ведро.       — Не проверял.       — Надо было резиновые зарядить Харлон, — глумливо прошептала Таски. — Ты ж так убьёшь кого-нибудь…       — Мне без разницы уже, — ответил я, — потому что за эти дни у меня мозг уже с грецкий орех. А то и с фундук. Понимаешь? Мне абсолютно плевать уже. Я как лемуриец, я уже преисполнился.       — Мозг как фундук, а я — твой бурундук.       Я в недоумении оглянулся на неё. Лицо скрыто под черепом и капюшоном, и не поймёшь, то ли это она надо мной так издевается, то ли сама по себе прибабахнутая. Я решил, что одно не исключает другого.       — А я поняла, — продолжала она. — Поняла, почему ты охотно убиваешь только массовку. Тебе легче убить кого-то постороннего, но если с человеком возникает хоть малейшая эмпатическая…       — Таски, — резко оборвал я, — завали ебучку. Ты задрала у меня в башке ковыряться. У меня терпение ангельское, но я же могу ответить. Ты невероятно удивишься, когда узнаешь, что в эту игру могут играть двое.       — Да что ты? — удивилась Таскмастер. — А ну? Давай, малыш, жги.       — Ну, слушай, — мстительно сказал я. — Ты же знаешь, что новорождённая лань уже через пару часов после появления на свет начинает бегать и скакать, не отставая от взрослых? Ей не надо долго учиться ходить, осваивать физику и моторику, привыкать к опасностям дикой природы — она просто рождается уже готовой ланью, с готовой прошивкой.       — Допустим. Это ты к чему?       — Так вот, человеческие девочки тоже рождаются уже готовыми женщинами. Ей ещё три годика не исполнилось, а она уже бегает в платишке и пытается маме косички узлом завязать. У любой девочки с рождения уже есть все необходимые качества, чтобы стать настоящей женщиной. Тут главное эти качества не просрать с годами, и не превратиться в курящее, матерящееся нечто, разгуливающее по улицам в берцах и дерущееся с мальчишками. Но ты, подруга, с этим вполне справилась. Ты благополучно проебала абсолютно всё, чем наградила тебя природа при рождении. Ты, конечно, подсознательно пытаешься воскресить в себе ту самую умершую девочку, и различными способами стараешься стимулировать свою женственность — красишься даже на задание, волосы до жопы отпустила, наверняка и пару платишек в шкафу припрятала… Но правда в том, что ни хрена у тебя не выходит. Ты не женщина. Ты непонятное инопланетное существо в женском теле, которое живёт по мужскому принципу, занимается мужской работой и даже мыслит как мужик. Поэтому скажу тебе как мужик мужику: иди на хер. Твоё общество мне обрыдло. А если продолжишь полоскать мне мозг или, упаси Господь, выкинешь какой-нибудь фокус — я тебя так измордую, что все пластические хирурги Америки озолотятся, пока будут восстанавливать твою смазливую мордашку. Запомни, а то забудешь.       Таскмастер ответила не сразу. Под маской не видно было, какие мыслительные процессы отображаются на её лице, но я и без этого был уверен, что мой удар пришёлся по больному месту.       — Ты много пиздишь, Харлон, — произнесла она наконец совершенно ровным тоном. — А когда суть до дела доходит, вся твоя боевитость куда-то теряется. Я уже говорила, на меня эта твоя фейковая напускная агрессия не работает.       — Понимай как хочешь, — сказал я, натягивая маску. — Главное, отвали от моей жизни.       Вдруг разом весь мир погас. Словно чья-то невидимая рука выдернула вилку из розетки и игрушечный город под нами погрузился в первобытную ночную темень. Три минуты вышли. Начался блэкаут.       Я первым спрыгнул на крышу, когда до неё оставалось не больше десятка метров. Икроножные мышцы подрагивали в нетерпении, хотелось немедленно ринуться в схватку, всё тело зудело от желания выбросить клинки и врубиться в толпу вопящих врагов, рассекать черепа, вскрывать животы, отсекать руки, вбивать зубы в разинутые рты… Я всхрапнул, красная пелена рассеялась, но сердце продолжало стучать так же сильно и часто.       Подняв глаза кверху, я в очередной раз подивился местным технологиям. Квинджет был абсолютно невидим, угадывались лишь размытые очертания корпуса на фоне затянутого тучами неба. Такой будет висеть над головой в десяти метрах, а ты и не заметишь. Из этой пустоты материализовался и спрыгнул на крышу Брок Рамлоу, с грохотом разметав мелкую щебёнку. Рядом с ним по-кошачьи мягко приземлилась Таскмастер. Последней из люка выпрыгнула Меченая.       Джулия уже поджидала нас. Она даже успела одной ей известным способом вынуть из рамы огромное стекло, оставив просторное зияющее отверстие в мансарде. Через него свободно можно было бы въехать на мотоцикле.       — Пойдём, — позвала она.       — Погоди, — сказала Таски. — Я хочу детектором пульса местность просканировать.       — Да нету там никого, — пожала плечами Хеллкэт. — Я уже весь этаж проверила.       — А у них здесь нет датчиков на окнах? — поинтересовался я.       — Строишь из себя эксперта по безопасности, Харлон? — задиристо спросила Таски.       — Отнюдь. Просто спрашиваю, что на ум придёт.       — Ничего такого здесь нет. Тут не настолько прохаванная система безопасности. Никаких датчиков, никаких спрятанных в стенах турелей, никаких коридоров с лазерами…       — Скучно.       — Не то слово.       Вслед за Джулией спустились в коридор верхнего этажа. Здесь царил почти полный мрак. Единственным освещением служили бледные аварийные лампочки на стенах, освещавшие разве что самих себя. Похоже, мощности резервного питания уходили не на освещение, а на что-то другое. Мне, впрочем, разницы не было, зрение само собой адаптировалось к темноте.       Таскмастер откинула небольшой экранчик на предплечье и взглянула через него на окрестности. Мне сначала показалось, что она решила сделать фото, но заметил, что наши силуэты на экране ритмично пульсировали в такт сердцебиению. Похоже, Джулии на слово Таски поверила не до конца и решила всё же проверить округу. Немного покрутившись по сторонам, она наконец захлопнула экранчик, но я даже через маску чувствовал, как она хмурится.       — Ладно, — тихо сказала Антония. — Здесь никого. Меченая, иди в серверную. Там ещё должно быть питание. Остальные — вниз. Девяносто секунд.       Бледноглазая без лишних слов устремилась к концу коридора и скрылась за самой дальней дверью. Мы быстро пошли в противоположную сторону, где располагалась лестница.       — Лифты пока работают, — негромко сообщила Джулия. — Я их вызвала сюда, на верхний этаж, так что шахты свободны на случай, если придётся экстренно эвакуироваться.       На середине лестничного пролёта Таски вдруг снова остановилась, ещё раз просканировала стены своим датчиком.       — Херня какая-то, — буркнула она.       — Чего? — спросил я.       — Пусто, — сказала она. — На этом этаже тоже никого нет. Вообще.       — Плохо, что ли? Ночь на дворе. Это ж не гипермаркет круглосуточный.       — Это ненормально, — злобно бросила Антония. — Хотя бы пара охранников должна быть. Хотя бы в серверной и у бункера. Меченая, — сказала она в гарнитуру, — у тебя там есть доступ к камерам? Можешь провентилировать?       Джулия, нетерпеливо засопев, протиснулась вперёд и выбежала в коридор. Почти сразу я услышал, как раздвинулись створки лифтовой шахты. Выйдя следом, я лишь мельком увидел нырнувшую в пропасть жёлтую тень. Я не сомневался, что до подвалов Джулия доберётся намного раньше, чем истечёт оставшееся время.       Быстрым шагом пересекли тёмный коридор, держа оружие наготове. Я ожидал оказаться в какой-нибудь хрестоматийной лаборатории, с идеально белыми стенами, чтобы повсюду стояли какие-то электронные приборы, микроскопы, разноцветные жидкости в стеклянных колбах… Такое помещение действительно было, мы прошли мимо него. В остальном, это был обычный офисный этаж. Его ни с чем не перепутаешь. С одной стороны коридора были большие открытые пространства, ряды компьютерных столов, заваленных бумажками, с другой — небольшие кабинеты за тонкими стеклянными перегородками, насквозь просматриваемые.       — В комплексе никого нет, — услышал я в гарнитуре голос Бледноглазой. Она впервые за всё время открыла рот и её обычно еле слышный голос сейчас стал как будто сильнее, крепче.       — Ни на одном этаже? — уточнила Таски.       — Да.       — Может, кто-то запись зациклил? — предположил я.       — Нет, — возразила Меченая. — Вас я вижу.       — Выключай камеры и удаляй записи, — распорядилась Таскмастер. — Ни к чему лишние улики оставлять… А пульта управления бункером у тебя там никакого нет? Может, получится удалённо дверь открыть?       В самом конце коридора мы упёрлись в единственное на этаже помещение, которое было обнесено не стеклом, а полноценной бетонной стеной. Вход преграждала массивная двустворчатая дверь, выполненная из стали или похожего на неё сплава — я не сильно в них разбирался. Ручки отсутствовали, а зазор между створками был такой плотный, что лист бумаги не просунуть. Рядом висел электронный замок с цифровым кодом и биометрическим сканером.       — Прекрасный уровень подготовки, — лицемерно похвалил я. — Не могли заранее этот вопрос выяснить?       — Харлон, не зуди под руку, — буркнула Таски. — Что ты хочешь? Операция планировалась на коленке. Ну и… я надеялась, здесь будет охранник, чью лапу можно будет приложить к замку. Ну, нет — значит нет.       — Я могу клинками расковырять.       — Не надо. Быстрее питание выключится, тогда и откроем. Это будет через три… два…       Раздался лёгкий гул, погасли аварийные лампочки и наступила звенящая тишина. Это Джулия выключила резервное питание. Вышли первые девяносто секунд.       — Я возвращаюсь, — сообщила Меченая.       Дверь гулко щёлкнула — разблокировались замки. Я с силой раздвинул металлические створки. Огромные, тяжёлые, как средневековые городские ворота, они подались в стороны медленно, нехотя.       Рамлоу помалкивал, внимательно поглядывал по сторонам. Ему наступивший мрак, видимо, не мешал.       — Предательская техника, — прошептала Таскмастер. — Никогда нельзя всё доверять электричеству… В моей практике на отказ техники приходилось больше проваленных операций, чем на все остальные причины вместе взятые. Считайте, что прозвучала тревога и «соболи» уже в курсе. Девяносто секунд.       Посреди просторной тёмной комнаты на платформе с колёсиками в полунаклонном состоянии лежал огромный каменный кувшин, чем-то смахивавший на древнегреческий пифос, в котором в старые времена хранили зерно. Лицевая сторона кувшина была накрыта такой же каменной крышкой. Вся эта конструкция выглядела… тяжёлой. Даже очень.       Оглядевшись по сторонам и не обнаружив более ничего, заслуживающего внимания, я повернулся к Антонии:       — Мы вот за этим «контейнером» пришли?       — За ним.       — Да тут бульдозер нужен…       — Он же на колёсиках, — пожала плечами Таски. — Нам только по коридору его прокатить, до окон.       Рамлоу, завороженно глядя на кувшин, медленно обошёл его и с благоговейным трепетом положил ладонь на каменную крышку.       — Откроешь? — предложила Таски.       Рамлоу посмотрел на неё почти враждебно.       — Да ты с ума сошла, — рыкнул он. — Нельзя.       — А если он пустой? Вдруг, они её куда-то перенесли?       Во взгляде Рамлоу мелькнула тень сомнения. Он секунду поразмышлял, но новых возражений не придумал. С видимым усилием он сдвинул крышку в сторону.       Я не смог сдержать ругательство.       В кувшине лежала женщина. Её тело было затянуто в какую-то алую ткань, руки сложены на груди, на глазах повязка. Угольно-чёрные волосы беспорядочно разметались. Судя по чертам лица, она была выходцем из азиатских стран. У неё был здоровый цвет кожи и безмятежное выражение лица, так что могло сложиться впечатление, что она просто крепко спит.       Но женщина была мертва. В этом не могло быть никаких сомнений. И лежала она вовсе не в кувшине. Это был саркофаг.       — Гроб на колёсиках, — сплюнул я. — Выглядит как начало дерьмового детского ужастика. Мы прилетели в Новую Зеландию, чтобы вывезти труп мёртвой бурятки, я правильно понимаю?       — Ты не перестаёшь поражать меня своей выдающейся дедукцией, Харлон, — ответила Таски.       — Ого, — раздался позади шёпот. Джулия каким-то образом успела преодолеть пятьдесят этажей всего за полминуты и теперь вместе с нами расширившимися глазами разглядывала мумию.       — Закрывай, Рамлоу, — велела Таски. — Хватит глазеть. Уокер, людей не встречала?       — Нет, — помотала головой Хеллкэт. — На нижних этажах никого. В лифтовой шахте, как ни странно, тоже.       — Это ненормально, — в очередной раз повторила Таски. — Глядите в оба. Возможно, засада.       — Мы и с первого раза поняли, — проворчал я.       Рамлоу крякнул, налёг на саркофаг. Он сдвинулся нехотя, будто весил целую тонну, покатился, гулко шелестя колёсиками.       Как и у многих небоскрёбов, здесь роль внешней стены выполняли огромные окна от пола до потолка. Толстые, многослойные, такие чтоб разбить надо машиной таранить. Через них должен был бы открываться неплохой вид на город, но сейчас его заслонил огромный тёмный силуэт. Наш квинджет подлетел к окнам задом, грузовой люк гостеприимно открыт. Меченая бесстрашно стояла на самом краю рампы, готовясь принимать груз.       — Знаешь, Харлон, из чего делают фасадные окна в таких зданиях? — спросила вдруг Таски.       — Не интересовался.       — В фильмах часто показывают, — стала рассказывать Мастерс, — как человек выпрыгивает из окна небоскрёба, разбивая его своим телом. Чушь. К примеру, здесь толщина стекла сорок один миллиметр. И оно выдерживает распределённую нагрузку в четыреста килограмм-сил на квадратный метр. Для сравнения, это норматив для железобетонных плит межэтажного перекрытия. И по прочности оно в какой-то мере тоже сравнимо с бетоном. Его нельзя разбить деревянной битой, его нельзя покромсать стальным топором… Только молотком бить. Но и тогда лишь трещинами пойдёт, не осыпется. Между слоями стекла есть специальная плёнка, которая удерживает осколки.       — О-окей, — протянул я. — И зачем мне эта информация?       — Для общего развития, — лукаво сказала Таски. — Чтоб не пробовал из окна прыгать, как в кине. Идиотом будешь выглядеть. Я имею ввиду, ещё больше, чем обычно. Отойдите все. И глаза берегите.       Она с размаху прилепила к стеклу какую-то маленькую липучку, похожую на жевательную резинку, и тут же отскочила в сторону. Через секунду толстое стекло резко помутнело, пошло мелкими трещинами. Ещё через мгновение буквально взорвалось миллиардами крохотных осколков, которые с бешеной скоростью разлетелись по всей округе.       — Подлетай ближе, — проговорила в гарнитуру Антония.       — Атака! — раздался в ответ истошный вопль пилота. — Меня атакуют! Меня атакуют!!!       В этот момент я скорее ощутил, чем увидел, что происходит какая-то нездоровая хрень. Откуда-то снизу, блеснув огненным всполохом, промелькнула ракета. Под днищем квинджета раздался взрыв, вспышка пламени разорвала ночную мглу. Всё здание тряхнуло, стёкла зазвенели как бокалы в серванте.       Квинджет закрутило, резко развернуло в воздухе, он сильно накренился в нашу сторону. У пилота, видимо, отказало управление. И тут у меня язык присох к нёбу.       Эта огромная пылающая дура летела прямо в здание.       В нас.       — Ох, кошки… — выругалась Джулия.       — Бежим! — крикнула Таски.       — Уберите груз! — заорал Рамлоу.       Все бросились врассыпную.       Раздался оглушительный грохот, весь мир содрогнулся, заходил ходуном. Сверху посыпалась штукатурка, стёкла трещали, лопались, взрывались миллиардами маленьких блестящих бриллиантов. Пол, казалось, вздыбился и пошёл крутыми волнами. Сильнейший удар выбил почву из-под ног, я не удержал равновесие, грохнулся лицом вниз. Тут же подскочил, пристыженный своей неловкостью.       Но оказалось, что на пол повалило всех. Только Джулии каким-то образом удалось удержаться на ногах. Одно слово — Кошка.       Таски крепко выругалась, одним прыжком вскочила на ноги. Рамлоу, тоже без продыху ругаясь, оттаскивал саркофаг от образовавшегося в полу огромного зияющего отверстия, из которого вырывались редкие языки пламени.       — Ну, — сказал я негромко, — чего-то такого я и ожидал. Без взрывов и потрясений было бы слишком скучно, да?       — Ты каркал бы поменьше, — разозлилась Таски. — Ха, Фьюри, старый лис… подсуетился всё-таки.       — Это я ещё про одиннадцатое сентября шутить не начал. Эти «соболи» совсем конченые, что ли? А если б он на дорогу рухнул? Хоть бы предупредили сначала. Предложили сдаться там. Ну не знаю…       Антония взглянула на меня почти с отвращением.       — Наёмники пленных не берут, Харлон. Они срать хотели на публичный имидж, их волнует только выполнение контракта. Поэтому на жёсткую силу они не скупятся.       — Я вижу.       — Нас кто-то сдал! — рявкнул Рамлоу. — Их кто-то предупредил! Среди нас крыса.       — А почему ты смотришь на меня, скажи пожалуйста? — поинтересовалась Джулия.       — Ты посторонняя.       — И на этом твоя доказательная база строится? — изогнула бровь Хеллкэт. — Попробуй ещё раз, ты можешь лучше.       — И ты дружишь с Фьюри, — рискнул Рамлоу. — Ты могла знать, что ЩИТ собирается устроить нам засаду, и не сообщила об этом.       — Всё ещё слабо, — невозмутимо сказала Джулия.       Рамлоу повернулся в мою сторону и мне отчего-то захотелось откусить ему рожу. Прежде, чем он успел открыть рот, за меня неожиданно вступилась Таски:       — Исключено. Он всё время со мной был. Да и в неведении его держали, ничего не слил бы, даже если б захотел…       — Но…       — Отставить базар! — обрубила Таски. — Разбор полётов мы здесь устраивать не будем. Сначала выберемся, потом остальное.       — И как мы это сделаем? — поинтересовался я. — Какой у нас план «Б»? У нас же есть план «Б»?       Таски не ответила. Она хмуро взирала на развороченную адскую дыру в полу. Я встал рядом, с благоговейным ужасом глянул вниз.       Квинджет врезался в здание двумя этажами ниже. Он врубился в небоскрёб как лом в снег, разнеся в труху стёкла и стены. Бетонные перекрытия между этажами не выдержали такого надругательства, рухнули сверху, придавив останки самолёта чудовищным весом. От крыльев остались одни обрубки, корпус страшно вмяло внутрь, он стал вдвое короче, зато значительно шире.       У меня вдруг внутри всё похолодело: там же внутри целый арсенал! Гранатомёты, гранаты, куча взрывчатки. Если это всё сдетонирует, мы с командой станем пионерами новозеландской космической программы.       А ещё там внутри остались пилот и Меченая.       Ни секунды больше не раздумывая, я спрыгнул вниз. Неловко приземлился на раздолбанные бетонные блоки, ноги подломились, и я рухнул навзничь. Затылком треснулся так, что искры осветили весь мир. Я почти сразу упрекнул себя за этот внезапный благородный порыв. Хрен бы с этой Меченой и пилотом. Уж гори бы они в Аду, как говорит Джулия. Лучше бы о своей шкуре думал, она ближе к телу…       Но тут же сам себя одёрнул — нельзя своих бросать. Даже если они сволочи. Всё равно — свои.       Бетонная плита, обрушившись на квинджет, раскололась на части. Некоторые бетонные блоки можно было поднять, некоторые — подвинуть. Я нашёл более-менее ровное место на помятой крыше, с размаху вонзил в неё клинки. Крепкий металл, как всегда, легко подался под адамантиевым лезвием. Без особенного труда расковыряв приличных размеров дыру, я осторожно запрыгнул внутрь.       В салоне всё было затянуто вонючим дымом, от которого слезились глаза. Где-то что-то горело. Я осмотрелся вокруг, салон деформирован до неузнаваемости, дым стоит столбом, ни хрена не видно. На месте кабины пилота сплошное месиво из железа, бетона и каких-то обломков. Я даже не стал там ничего искать. Шансов выжить у пилота не было никаких.       Наконец, в дальнем углу приметил знакомый силуэт, подскочил, отшвырнул очередной обломок. Меченая лежала распластанная, вся перепачканная пылью. Изо рта бежала тонкая струйка алой крови. Каким-то чудом она не вывалилась за борт при взрыве, хотя стояла на самом краю. Похоже, от удара её швырнуло в стену, и она так и сползла по ней на пол.       Я побоялся забрасывать её к себе на плечи или тащить «по-пожарному» — непонятно было, какие у неё могут быть повреждения. Удар был чудовищный, там могли все внутренности в кашу… Я подсадил её себе на спину наподобие ранца, её руки закинул себе на шею. Только поднявшись вместе с нею на ноги, я вдруг понял, какая она на самом деле маленькая и лёгкая. И как в этом маленьком тельце умещается столько кровожадности?       Без труда подтянувшись на руках, я выбрался через то же отверстие в крыше.       — Давай её сюда.       Чьи-то руки приняли ношу, втащили бездыханное тело девушки наверх. Это оказалась Джулия, пришедшая мне на помощь. Она без видимых усилий подняла Меченую на руки и осторожно опустила на обломок плиты, какой был поровнее.       — Я вернусь внутрь, — сказал я. — Надо с арсеналом что-то придумать. Если рванёт…       — И что, будешь гранаты из люка людям на головы сбрасывать? — отозвалась Уокер. — Если он сразу не взорвался, то нефиг его трогать.       — Я бы и сбрасывать мог.       — Я в этом, почему-то, даже не сомневаюсь.       — Ну как там? — раздался откуда-то сверху крик Таски. — Живая?       — Жить будет, — отозвалась Джулия, щупая пульс раненой. — Но нужен врач.       — В тюрьме будет ей врач.       Все резко повернули головы в направлении нового голоса.       Прямо над нами, у разлома в перекрытии, стояла высокая женская фигура. Я её мгновенно узнал. Характерный синий костюм с огромной звездой на груди, синий же шлем с буквой «А» на лбу. И, конечно, круглый блестящий щит в звёздно-полосатой расцветке. Капитан Америка, собственной персоной.       — Стефани! — вырвалось у Джулии.       — Здравствуй, Джулия, — отозвалась Кэп. — Сказала бы, что рада видеть… Но, почему-то, это не так.       — Они здесь, — услышал я в гарнитуре тихий голос Таски. Они с Рамлоу находились этажом выше, прямо над Стефани Роджерс. — Мстители здесь.       — У вас ещё есть возможность сдаться, — чуть повысила голос Капитан. — Вашей подруге нужна медицинская помощь. Мы отвезём её в больницу и проследим, чтобы…       — Роджерс! — вдруг взревел Рамлоу.       Он оторвался наконец от саркофага, за который всё время хватался как утопающий за спасательный круг, вскинул автомат и открыл шквальную стрельбу по Мстителю. Кэп отреагировала мгновенно, успев подставить щит под пули. Свинцовый град звонко забарабанил по вибраниуму.       Прежде, чем я успел что-то сделать, рядом раздался взрыв. Оглушительный грохот ударил по перепонкам. Меня подхватило в воздух, завертело, швырнуло как щепку. Я упал на твёрдое, прокатился, растопыренные руки судорожно пытались ухватиться за что-нибудь… и вдруг я ощутил пустоту в желудке. Сердце ушло в пятки быстрее, чем я успел понять, что вывалился из здания.       — РОЙС! — донёсся откуда-то издалека крик Джулии.       Меня вертело, швыряло, ветер свистел в ушах. Я будто со стороны слышал свой нечеловеческий вопль. Вдруг судорожно выброшенный клинок попал в какую-то щель. Руку вывернуло, я заорал от боли. Снова шарахнулся головой так, что вспыхнули искры, но я всё же дотянулся до стены, с размаху вонзил в неё второй клинок.       Ветер выл и ревел, на такой высоте он гуляет свободно, запросто может сдуть порывом. Но я прижимался к отвесной стене всем телом, пытался прилипнуть к ней не только клинками, но и рёбрами, коленями, всем своим существом. Меня от ужаса колотило так, что зубы лязгали. Повезло, что летел прямо рядом со стеной, мог и раньше за неё зацепиться, только руку протянуть. Страшно подумать, что было бы, если бы меня откинуло чуть дальше от здания.       С трудом отлепив голову от стены, я глянул наверх. Из зияющего в стене отверстия торчал покорёженный хвост нашего квинджета. Оттуда валил густой чёрный дым, виднелось пламя, время от времени проскакивали какие-то вспышки. Я пролетел не так уж много. Этажей пять-шесть, не больше. По-хорошему, можно бы забраться наверх, цепляясь клинками за стену, но у меня от одной мысли об этом судорогой сводило ноги. Всё-таки, я чертовски боялся высоты.       Оказалось, что я зацепился аккурат за тонкую прослойку бетона между двумя фасадными окнами. И я сейчас горько пожалел, что у меня нет такой же хитрой липучки, как у Таски. До стекла можно было рукой дотянуться, сейчас прилепил бы, стекло осыпалось — и можно влезать. Но нет, всё-то у нас со сложностями, всё-то у нас через одно место…       Я с размаху вогнал адамантиевый клинок в стекло. Оно подалось легко, будто вонзил нож в творог. Несколькими ударами выдолбил в стекле проём размером с хорошего барана, с трудом протиснулся внутрь, обдирая плечи, и облегчённо рухнул на пол. Опасность умереть от падения с пятидесятого этажа осталась там, за окном, но меня по-прежнему мелко потряхивало.       Вдруг гулкий грохот эхом прокатился по всему зданию, задрожали стены, зазвенели стёкла. С грохотом упал со стола чей-то компьютер. Недалеко, всего несколькими этажами выше, я слышал выстрелы, какие-то взрывы. Похоже, там кипел бой. И если уж на нас накинулись Мстители…       Я со стоном поднялся на ноги. Вся башня ходила ходуном, отдыхать было некогда. Мелькнула дурная мысль сбежать, пусть сами тут разбираются… Тут же с гневом её отмёл. Если я снова побегу, я уже не остановлюсь и буду бегать до конца своих дней. Хватит уже. Надо поскорее вернуться к своим и решить, как выбираться из этого дурдома.       Шатаясь, я вывалился на лестничную площадку… и лицом к лицу столкнулся с вооружённым человеком в белоснежной армейской экипировке и полным закрытым шлемом с маской. Увидев меня, он на мгновение замер. Он был тут не один. По лестнице бодрой рысью поднималась целая группа автоматчиков.       «Соболь» опомнился первым. Быстро вскинул винтовку и выстрелил, почти не целясь. Я лишь успел заслонить голову руками — пули протезы не пробьют. Но «соболь» то ли растерялся, то ли прицелился плохо, но выстрел пришёлся аккурат в грудную пластину бронежилета. Я почувствовал только тяжёлый удар. А в следующий миг с рёвом разрубил его башку вместе со шлемом.       Чувствуя странное дежавю, я с яростным рычанием врубился прямо в толпу этих странных щеголеватых вояк. Коридор был слишком узким, «соболи» были в нём набиты плотно, словно шпроты. Никто не решился стрелять, чтобы не задеть своих. И никто не мог противостоять смертоносному урагану адамантиевых клинков.       Я чувствовал себя в своём мире. Горячая кровь вздувала мышцы, долбила в голову. Я бешено ревел, двигался впятеро быстрее, чем любой из этих увальней, рубил, рассекал, переступал через иссечённые трупы и снова рубил. На скорую руку искромсав наёмников, я быстро рванул вверх по лестнице, пока снизу не подоспели подкрепления и не ударили в спину.       Через пару пролётов наткнулся на массивную дверь, перекрывавшую лестницу. Вход в лабораторию ЩИТа. Дверь была приоткрыта, грохот за ней слышался намного отчётливее. Я, недолго думая, вбежал внутрь и сразу же принял лицом сильный удар. Мир опрокинулся, в глазах блеснул ослепительный свет. Я вскочил на ноги быстрее, чем успел сморгнуть резь в глазах, и угрюмо уставился на своего соперника.       Это был невысокий щуплый парень, как-то по-женски смазливый и слащавый. Один его внешний вид вызывал во мне стойкое желание познакомить его холёную физиономию с кирпичной стеной. Он, спокойно выждав, пока я встану, вдруг как-то странно расставил ноги, раскинул руки в стороны и замер в этой странной позе. Какой-то идиот-каратист.       — Ты ещё что за мудак? — прорычал я, шмыгнув разбитым носом. Он как-то умудрился расквасить мне его даже сквозь баллистическую маску.       — Я — Железный Кулак, — представился мужчина, как будто мне правда было до этого дело.       Я выдернул из кобур оба пистолета.       — Ты на перестрелку с кулаками пришёл? Чел…       Вид крупнокалиберных пистолетов у меня в руках его ничуть не смутил. А у меня в голове, напротив, зазвучал раздражающий голосок сомнения. Стоит ли убивать Мстителя? Мне из-за Джоанны Роудс весь мозг вынесли, а ведь она осталась жива.       Если попасть человеку в грудь пулей 44-го калибра с мягким наконечником, получится дыра размером со штат Коннектикут. Смерть наступит мгновенно. Сердце сразу же перестанет биться, потому что от него попросту ничего не останется. Такая грязная смерть произведёт двойное впечатление на всех неравнодушных, и тогда на меня обидится уже не только Анита Старк.       Мне не понадобилось много времени, чтобы решить, что этот женоподобный педик того не стоит.       И это была моя ошибка. Достал пистолет — стреляй. Если ты не способен реализовать свои угрозы, можешь списывать себя со счетов. Всерьёз тебя уже никто не воспримет. Должно быть, парню пришла в голову та же мысль.       Хмыкнув, он резко рванулся вперёд. Попытался сократить расстояние и обезоружить меня. Я увернулся, подсёк ему ноги. Железный Кулак грохнулся навзничь, но тут же подскочил, ещё в воздухе ухитрился извернуться и заехать мне ногой по лицу.       Я сунул пистолеты обратно в кобуры, с хрустом размял шею и ринулся в бой.       Несмотря на внешность, Железный Кулак оказался умелым и уверенным в себе бойцом. Если бы я встретился с ним пару недель назад, он бы от меня мокрого места не оставил. Он был чертовски ловким и быстрым, в отличие от меня. На Олимпийских играх я мог бы выступить в боксе, в борьбе или в тяжёлой атлетике. Но не в гимнастике. При желании, я мог крутить пируэты не хуже Леди-Паука или Сорвиголовы, но мой мышечный каркас был слишком дубовым для таких вещей. Это было слишком затратно. Поэтому я выбрал режим энергосбережения, отложив ловкость на крайний случай. И даже несмотря на то, что я дрался вполсилы, после Таски, которая вовсе была непобедимой, мне любой соперник казался слабеньким, незначительным.       Кроме того, у Железного Кулака была одна проблема, которая перехеривала все достоинства. Он предпочитал восточные боевые искусства. Он использовал приёмы из тхэквондо, ушу и некоторых других бестолковых бальных танцев, в которых много размахивают ногами. Всё это эффектно выглядит в кино или на упомянутых Олимпийских играх. И всё это крайне бесполезно в реальной драке. Как только человек отрывает одну ногу от земли, он тут же теряет устойчивость и становится уязвим. В драке один на один нет ничего глупее, чем размахивать ногами. Но Железный Кулак почему-то совершал эту глупость раз за разом.       Это было избиение младенца. Нападая на меня, Железный Кулак отлетал как теннисный мячик. Он атаковал ногами, я ловко подставлял локти под удар. С тем же успехом он мог лупить угол тяжёлого дубового стола и ломать об него лодыжки. Я быстро прочитал его и в уме сам собой выстроился алгоритм его атак и телодвижений. Я блокировал атаки, время от времени контратаковал сам, наносил тяжелейшие удары и большинство из них достигало цели. Спустя минуту он уже плевался кровью, тяжело дышал и прихрамывал на обе ноги. В его глазах ясно читалось изумление.       Наконец, я подловил момент, когда он в очередной раз задрал ногу, словно собака у пожарного гидранта, и нанёс быстрый удар в пах. Удар получился сильным и плотным, как если бы я собирался послать футбольный мяч через всё поле. Железный Кулак захлебнулся от нахлынувших впечатлений и рухнул на колени. Я полагал, что на этом бой, в принципе, закончен. Ни один нормальный человек после такого уже не встанет. Но я ошибся.       Внезапно его правый кулак налился каким-то внутренним желтоватым свечением. Парень нанёс бестолковый, но молниеносный удар мне в грудь. Мне показалось, что меня лягнула лошадь. Во всяком случае, летел я так же далеко и больно.       Я едва успел подняться на ноги, как этот коротышка снова подскочил ко мне, замахнувшись светящимся кулаком. Я инстинктивно выбросил клинок ему навстречу. Каратиста и в этот раз ничего не смутило. Он, даже не попытавшись увернуться, с хрустом насадил свой кулак на блестящее лезвие.       Клинок вошёл глубоко, разрубив надвое кисть и застряв в лучевой кости. Парень тупо уставился на свою руку, словно не мог поверить в произошедшее. Я, не дожидаясь, пока он придёт в себя, выдернул пистолет и выстрелил рядом с его ухом. Выстрел из гигантского пистолета прогремел так, словно взорвалась ручная граната. Такой хлопок прямо под ухом должен был разорвать ему перепонки в клочья.       Железный Кулак дико заорал, схватился за ухо, из которого ручьём хлынула кровь. Я, стряхнув его руку с лезвия, развернулся и с размаху ударил его ногой в лицо. Пародировал его собственный идиотский стиль боя. Твёрдый рант тяжёлого ботинка обрушился подобно кувалде. Хрустнуло. Нос парня превратился в крошево, лицевые кости провалились внутрь. Не издав ни звука, он рухнул навзничь и больше не шевелился.       Поединок был окончен. Но я пока не собирался оставлять его в покое. Он успел порядком меня выбесить. Подойдя к бездыханному телу, я схватил искалеченное запястье, вывернул и ударом ноги сломал ему руку в локте. Послышался душераздирающий треск, и многострадальная рука так и осталась лежать в неестественном положении.       — Педик…       Таким же образом я сломал и вторую руку.       Приняться за ноги я не успел. Периферийным зрением выхватил движение массивной фигуры в конце коридора. Едва я перевёл туда взгляд, как меня бросило в ледяной пот.       Это была женщина. Выше меня на полголовы и едва ли не шире в плечах. Её кожа была насыщенного зелёного цвета, глаза горели таким же изумрудным пламенем. Судя по топоту, весила она килограмм триста, не меньше. И это чудовище бежало на меня.       Вы когда-нибудь видели, как на вас несётся товарняк? Я теперь видел. Несмотря на незначительную разницу в габаритах, я отдавал себе отчёт, что баланс сил категорически не в мою пользу. С Халком драться бессмысленно. Только бежать.       Мой мозг сам собой начал лихорадочные вычисления. Нас разделяло метров тридцать. Неслась она, с грохотом снося тяжёлые офисные столы, стулья и другие мелкие препятствия, со скоростью около пятидесяти километров в час. Разделяющее нас расстояние Халк преодолеет за две секунды с копейками. После чего я буду лететь так далеко, что Офелию придётся меня искать где-то в верхних слоях атмосферы.       Я вспомнил слова Таскмастера. Вызвал в мозгу её образ, разгоняющийся до сверхчеловеческой скорости. И за мгновение до встречи с Халком качнулся в сторону. Товарняк пролетел мимо и едва успел остановиться, чтобы не вылететь через окно, вспахав при этом гранитный пол, словно это была мягкая глина.       Я увернулся от неё с нечеловеческой скоростью, но за это пришлось дорого заплатить. У меня моментально подскочил пульс, все внутренности скрутило и завязало в узел, воздуха катастрофически не хватало. Ощущение было такое, будто я только что пробежал сорокакилометровый марш-бросок с полной армейской выкладкой.       Халк с удивлением повернулась в мою сторону. Я, тоже с удивлением, отметил, что у неё было довольно миловидное лицо. И на нём не читалось бешенства и безумной агрессии, обычно свойственной Халку. На нём читался интеллект.       — Слушай, Бэннер, — произнёс я, судорожно хватая ртом воздух. Если она разумна, то стоит попробовать договориться. Чем чёрт не шутит? — Давай жить дружно?       Зелёная бросила взгляд на изувеченного Железного Кулака и по выражению умного лица я понял, что мирного решения не будет.       — Я не Бэннер, — с мрачной усмешкой ответила женщина. Голос у неё был сильный, но довольно мелодичный. И вполне себе человеческий. — Но дружить — это я завсегда. Иди сюда, начнём примирительные процедуры.       Она вновь рванулась в мою сторону. Я вновь со скоростью молнии поднырнул под её рукой, но тут же рухнул на колени, едва не выплёвывая свои лёгкие. Голова стала тяжёлой, меня неумолимо клонило в сон. Шум в ушах стал почти оглушающим.       Сверхскоростные движения давали колоссальные нагрузки на тело. Таски упоминала, что для этого нужны отдельные тренировки. Я их не проходил. А злоупотреблять подобным было вредно. Можно было или все мышцы в теле порвать, или просто сознания лишиться.       — Что, уже притомился? — раздался надо мной насмешливый голос. — Да ладно, мы даже разогреться не успели. Ничё, щас взбодрим.       Я почувствовал тяжёлую руку у себя на плече. Собрав в кулак остатки сил, я выхватил пистолет и сделал несколько оглушительно громких выстрелов ей прямо в лицо, одновременно полоснув клинком по туловищу. Я был уверен, что её это не убьёт, но надеялся, что хотя бы оглушит и даст мне пару секунд, чтобы смыться.       Я снова ошибся.       Халк даже не подумала ослабить хватку. Пули от неё просто отскочили, Зелёная лишь поморщилась. Зато клинок без труда вспорол её кожу, оставив глубокий чистый порез от ключицы и до талии. На пол полетела распоротая пополам белоснежная майка, оставив женщину в одном бюстгальтере, который чудом задержался на крепкой, как скала, груди. Халк с удивлением окинула взглядом быстро затягивающийся порез, перевела взгляд на майку, наконец вперила взор в меня.       — Я нечаянно, — мявкнул я.       В следующее мгновение я уже летел через всё помещение, словно запущенная из катапульты тряпичная кукла. Полет остановил лишь фасадный триплекс, об который я треснулся с такой силой, что мир взорвался миллиардом огней. И сразу погас.       Грохот в голове, превращаясь в оглушающий гром, тут же стихал до комариного писка. Правая рука будто онемела, острая боль пронзила грудь. Я сообразил, что лежу на спине, со стоном попробовал приподняться. Удалось лишь перевернуться на бок, а затем и лицом вниз. Рядом гулко прогремели неторопливые тяжёлые шаги.       Я упёрся здоровой рукой, начал подниматься, но вдруг ногу прострелила ослепляющая боль. Я со стоном упал, ударившись лицом. В голове всё перемешалось. Меня трясли, поднимали, куда-то тащили.       — Живой? — гаркнул мне кто-то в правое ухо, но слышалось, будто это было слева.       Я сфокусировал взгляд перед собой, и у меня в глазах зарябило от зелёного. На меня в упор смотрели ярко-изумрудные глаза. Зеленокожее лицо обрамляли густые вьющиеся волосы. Тоже зелёные.       Понятно было, что она не хочет меня убивать. Хотела бы, прихлопнула бы одной рукой, как таракана. Но отомстить за покалеченного друга — это само собой разумеющееся.       — Меня один вопрос очень волнует, — прохрипел я. — Почему у всех «суперов» такие шикарные волосы? У вас один парикмахер на всех?       — Значит, живой, — удовлетворённо кивнула Халк. — Ну и ладненько. А ты крепче, чем кажешься, ковбой. А то я уж побоялась, что случайно тебя прибила. А о чём тогда автор будет фанфик писать, если ты крякнешься раньше срока?       — Да не волнуйся… — с трудом выдавил я. — У меня сюжетная броня…       Халк разглядывала меня с величайшим интересом. Вдруг она улыбнулась.       — А по-моему, дружок, ты — наглядный пример, почему мужчины живут меньше.       — Просто у нас… генетический материал… не дублируется в виде двух одинаковых икс-хромосом… И при фейле неоткуда взять бэкап…       — Эй, Ха́лки! — окрикнул вдруг знакомый голос.       Халк повернулась, на зелёной физиономии отобразилось изумление.       — Джулия? А ты здесь откуда…       Она осеклась, не договорив. Всё поняла.       — Джен, — мягко сказала Уокер, — ты не могла бы… отпустить моего друга? Он уже слегка посинел.       Женщина по имени Джен выпустила меня из своих цепких пальцев, и я мокрой тряпкой рухнул к её ногам. До меня только дошло, что я где-то потерял свою маску. Должно быть, слетела, пока я летал тут как шарик для пинг-понга.       Воспользовавшись заминкой, я тут же нашарил в подсумке автоинъектор с водой и с размаху воткнул его в больную ногу. Боль мгновенно отступила, а голова стала стремительно проясняться. В груди что-то неприятно хрустнуло.       — Твоего друга, значит? — в голосе Джен попеременно сменяли друг друга удивление и разочарование. — Так ты, значит, с этими… Ну ты, Котёнок, даёшь. Стоило тебя всего на минуту одну оставить, и ты опять в какое-то дерьмо залезла. Я даже не знаю, как ко всему этому относиться. А со мной такое впервые.       Джулия промолчала, нервно прикусив нижнюю губу. Халк тоже не стала больше ничего говорить. Стараясь не смотреть на Джулию, она бережно забросила бездыханного Железного Кулака себе на плечо и выпрыгнула с ним в окно.       — Нашла Апостола, — негромко сказала в гарнитуру Уокер. — Он жив.       — Это снова ты, Рыжик, — проворчал я, с трудом поднимаясь на ноги. — Что за женщина, а? Просто какой-то Поносец Бронетёмкин… Такая ноздрёй грецкий орех расколоть может… В коня войдёт, избу на скаку остановит…       — Я ни слова не поняла. Это какой-то непереводимый русский фольклор?       — В каком-то смысле. Если я на настоящем русском фольклоре заговорю, у тебя уши в трубочку свернутся.       — Харлон, — вдруг набросилась на меня Джулия, — ты что, умом тронулся?       — Я тоже рад тебя видеть, пупсик…       — Ты решил подраться с Халком? Серьёзно? Тебе тестостерон в мозг долбит или что?       — …и мне очень приятно, что ты за мной пришла. И Халк первая начала.       — Да хрен там, — буркнула Джулия. — Я Джен сто лет знаю, она бы тебя и пальцем не тронула, если б ты не вёл себя агрессивно.       — Ну извините, — огрызнулся я. — Мне никто пособие по взаимодействию с Халком не давал. Джен, значит, да?       — Дженнифер Уолтерс, — пояснила Уокер. — Для друзей — Леди-Халк. Двоюродная сестра Брюса Бэннера. И моя лучшая подруга… я надеюсь.       — Надеешься?       Мне показалось, что её графитовая маска хмурится.       — Мы давно не виделись, — неохотно призналась Джулия. — А с того момента много чего произошло, так что теперь я хз… Я не знала, что она ко Мстителям подалась. А ты почему на связь не выходишь? Мы уж думали, что ты покойник.       — У меня гарнитура вывалилась, пока я падал, — объяснил я. — Кстати, о Мстителях… какой у нас план? Если они на нас напали, то…       — Это не Мстители, — вставила Хеллкэт. — Точнее, не основная команда. Их ведёт Кэп, но остальные — это так, рекруты. Кандидаты. Собственно, только поэтому нас ещё не размазали… Ройс, тебе не больно?       Джулия округлившимися глазами разглядывала мою правую руку. Я тоже взглянул на неё, и меня передёрнуло.       Кевларовый наплечник куда-то исчез вместе с рукавом куртки. Кожа на руке отсутствовала полностью. Виднелся лишь ничем неприкрытый протез, выполненный из какого-то непонятного материала, визуально похожего на углепластик. Протез был здорово помят, искорёжен. Руку я почти не чувствовал — видимо, тактильные сенсоры тоже навернулись.       Я попробовал махнуть рукой по кругу, размять её. Что-то внутри хрустнуло, заработали какие-то роторы, тактильные ощущения тут же вернулись. Попробовал выбросить клинок — механизм работал как часы.       — Хрен с ней, — сказал я. — Работает, и ладно. Так какой у нас план действий? Как выбираться будем?       Наверху снова раздался взрыв, стены и потолок заходили ходуном. За окном мелькнула какая-то вспышка, рядом со зданием пролетел вертолёт.       Джулия смерила меня внимательным взглядом. Убедившись, что я в относительном порядке, она направилась к лестнице, ведущей наверх. Бросила через плечо:       — Таски хочет спустить саркофаг по лифтовой шахте и прорываться к гавани. Там есть катер, на котором за пару часов можно добраться до «Геенны» и там ждать эвакуации.       — Серьёзно? — буркнул я, догоняя её. — Нас атакуют Мстители, а мы будем таскать этот гроб на колёсах?       — Ну, у нас есть задача и её надо выполнить. И пока что не происходит ничего из ряда вон, чего мы все сто раз не видели. Всё равно, давай пошевеливаться. Надо соединиться с нашими, пока Джен не вернулась.       — А что ещё за «Геенна»?       — Старая штаб-квартира «Гидры», в горах к северу отсюда. Там год назад убили прежнего главу организации и с тех пор комплекс заброшен. Но укрыться там можно.       Джулия проворно взлетела по лестнице. Я не отставал.       — А ты сама как? — поинтересовался я, почти прыжками взбираясь по ступенькам. Новых «соболей» пока было не видать, но наверху слышалась плотная стрельба.       — В смысле?       — Ну… Ты, кажется, хотела дверью хлопнуть. Считай, хлопнула в присутствии своих бывших соратников. Наверное, мало приятного, когда твоя близкая подруга смотрит на тебя… в смешанных чувствах?       — Смотрит с разочарованием и презрением, ты хотел сказать? — буркнула Джулия. — Да. Я бы предпочла лично с ними не встречаться. Только не так. И не сейчас.       — Не было там презрения, не выдумывай.       — А ты, Ройс? Полагаю, ты уже привык быть самым крупным парнем в городе? Заходить в помещение и возмущать все гравитационные волны в комнате? А тут — Дженнифер…       — Да, — с ухмылкой согласился я. — Но такой женщине даже конкуренцию проиграть не стыдно. Это не женщина, это настоящий Эверест… настоящая Джомолунгма! По ней можно лазить часами, с этажеркой… Слушай, а ты точно добровольно являешься её подругой? Она у тебя хоть спрашивала?       Джулия в ответ рассмеялась:       — Да ладно, Джен крутая. А я её совсем забросила. А теперь придётся ещё и объясняться при встрече…       — Я тоже хочу с ней встретиться, — заявил я. — Это теперь моя любимая большая женщина.       Ступени мелькали, превращаясь в смазанное пятно. Стрельба и шум боя становились всё ближе. Вдруг прогремел очередной особенно громкий взрыв, пол дрогнул, с потолка посыпалась пыль.       Сверху раздался топот, послышались чьи-то возбуждённые голоса. Несколько человек спускались нам навстречу. Джулия даже не подумала замедлить шаг. Я на ходу вынул из кармашка на поясе новый магазин и перезарядил пистолет, в котором оставалось всего три патрона. «Дезерт Иглами» решил сейчас не пользоваться, от выстрела из такого монстра в этом тесном пространстве оглохну даже я. Но лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь.       Это снова были «соболи». Двое наёмников за руки и ноги тащили тяжело раненого товарища. Ещё один ковылял за ними, волоча за собой ногу. У всех четверых белоснежная форма была заляпана кровью и обильно припорошена пылью.       Джулия напала первой. Ещё до того, как они успели нас заметить и отреагировать. Она метнулась прямо на них, преодолев в чудовищном прыжке целый лестничный пролёт. Уже в воздухе она красиво растянулась, выбросив вперёд руки с обнажёнными когтями.       Ближайший наёмник едва успел повернуться, как его тут же отбросило назад. Из разодранного горла на стены брызнула кровь. Изящно перемахнув через него, Хеллкэт обхватила бёдрами шею второго «соболя» и резко рванула вниз. «Соболь» рухнул так, будто поспорил на миллион долларов, что сумеет пробить лицом кафельный пол. Волочащий ногу наёмник вскинул было винтовку, но упал как подкошенный, получив когтями по лицу.       Пока я успел взбежать наверх, все трое были нейтрализованы. Остался только тот, кого они тащили. Он беспомощно лежал на полу в луже крови, в глазах злость, но даже не попытался поднять пистолет и выстрелить. У меня мелькнула было мысль его добить. Но я ограничился тем, что отпихнул ногой его оружие и прошёл мимо. Он уже угрозы не представляет. Может, выживет.       — «Лучшие в мире», — фыркнул я. — Как ты думаешь, кто бесполезнее — «соболи» или имперские штурмовики?       — Штурмовики красивые хотя бы, — пожала плечами Уокер.       — Каким местом?       — Так, — шутливо насупилась она, — ты не будешь сейчас ругать мои любимые фильмы, понял?       — Да я их не смотрел даже.       — Ты не смотрел «Звёздные войны»? — задохнулась от возмущения Джулия. — Да я тебя…       Мы оказались на этаже, в который влетел наш квинджет. Здесь грохот стоял такой, что уши закладывало. Развороченный дверной проём сверкал вспышками, из него валил густой дым. Я осторожно приблизился, но заходить не торопился. Мельком увидел пылающие обломки квинджета и чьи-то мелькающие силуэты.       — А кто с кем воюет? — шёпотом спросил я. — Судя по звукам, там долбаный Омаха-Бич, а не схватка двух калек. Неужто Таски и Рамлоу вдвоём сумели так напрячь союз Мстителей и «соболей»?       — Нет, там ещё наша группа поддержки подоспела. Местные оперативники, — добавила Уокер, поймав мой вопросительный взгляд. — Дежурили неподалёку как раз на случай форс-мажора. Десантировались на крышу.       — А, да? — проворчал я. — А почему бы не забрать саркофаг и не эвакуировать нас тем же путём, каким вы десантировали подкрепления?       — Квинджетов нет, — коротко пояснила девушка. — Вертолёт достаточно близко к зданию подлететь не сможет. А на крышу мы гроб не поднимем, чтобы с вертушки его подцепить. Может, на воде удастся, с катера…       Я стиснул зубы, чтобы не прокомментировать. Желание было огромное, но это уже выглядело бы как нытьё.       Естественно, вся группа, кроме меня, готовилась заранее. Естественно, у них был и запасной план, и даже подкрепления. Только Таски по каким-то причинам решила меня в эти мелкие детали не посвящать. Ну Антония, ну лиса…       И вдруг меня осенила идея. Творческая мысль заворочалась и принялась за работу.       — Стой, — я схватил за руку Джулию, которая собиралась было с двух ног влететь в происходящую внутри катавасию.       — Что?       — У меня созрел гениальный в своей тупости план, — сказал я, прижимаясь к дверному косяку. — Нам нужен квинджет, так?       — Предлагаешь починить эту груду железа?       — Нет. Предлагаю угнать его у Мстителей. Они же должны были на чём-то заявиться?       Джулия смерила меня взглядом с головы до ног.       — Тупой план, — согласилась она.       — Да, но не тупее, чем у Таски. Прорываться к гавани, серьёзно? Внизу наверняка куча полиции, спецназ, плюс Мстители и «Соболь» не отвяжутся. Нас либо перестреляют, либо это превратится в замес, который развалит полгорода… и в процессе нас всё равно перестреляют. Охеренный план. Надёжный, блядь, как швейцарские часы.       Джулия нервно закусила нижнюю губу.       — Думай, Джулс, — сказал я. — Ты была в их команде. Где они могли бросить свой кораблик?       — Откуда ж мне знать? — пожала плечами она. — Думаю, где-то на крыше. Может, на соседнем здании. Может, нет.       — Ладно, — вдохнул я. — Придётся импровизировать.       Я осторожно скользнул внутрь офиса. И обнаружил, что оказался недалёк от истины, когда сравнил его с Омахой-Бич.       Сразу у входа ничком лежал «соболь». В спине у него зияло несколько отверстий от пуль, пробивших бронежилет. Должно быть, пытался спастись бегством, но пули оказались быстрее. Окрестные стены тоже были усеяны дырками от пуль, кое-где отвалилась и осыпалась штукатурка. Всё помещение было затянуто густым чёрным дымом. Пожар, начавшийся из-за крушения квинджета, постепенно распространялся по зданию. Я заткнул нос рукавом, чтобы не задохнуться от гари.       В нескольких шагах от входа лежали ещё трупы, все — «соболи». Кого-то расстреляли, а у кого-то зияли широкие резаные раны. Работа Таски, видимо. Где-то в глубине помещения слышалась стрельба, оттуда выскакивали яркие вспышки, слышалась ругань. Наверное, Таски и Рамлоу спустились на этот этаж, чтобы защитить беспомощную Меченую. А Джулия, оставив раненую на их попечение, ринулась искать меня… Я невольно улыбнулся.       Порыв воздуха чуть рассеял смог и из клубов дыма выступили чьи-то фигуры. Их было шестеро. Все в форме «соболей», которая вместо белого цвета приобрела серо-коричневый окрас. Вид у них был потрёпанный. Похоже, они только что с потерями отступили из перестрелки и теперь торопливо готовились к новому раунду, перезаряжали оружие, бинтовали раны. Они нервно поглядывали в сторону доносящихся выстрелов. К нам они не поворачивались и нападения со спины явно не ожидали.       Джулия опять напала первой. Я снова чуть приотстал, невольно залюбовавшись ею. Она оказалась превосходным бойцом, чрезвычайно подвижным и гибким. У неё был какой-то свой уникальный стиль боя, сочетавший в себе крав-мага, акробатику и много размашистых ударов. И всё это с чисто кошачьей грацией и ловкостью. Псевдоним она себе выбрала не просто так.       Хеллкэт, влетев в самую гущу народа, тут же раскидала их во все стороны, как щенков. Первый же «соболь» получил столь мощный удар ногой в грудь, что отлетел на несколько метров и с треском врезался в фасадное стекло. Я не поверил глазам, но толстый триплекс от удара пошёл мелкими трещинами. Ещё одного Джулия просто схватила за грудки и с силой швырнула в потолок. Рухнув на пол, он больше не двигался. Следующий наёмник получил когтями по глазам и осел на пол, захлёбываясь воплем. Оставшихся троих я застрелил, не тратя время на размахивание кулаками. Три быстрых выстрела — три почти безголовых трупа.       И тут я снова не поверил глазам, но первый «соболь», пошатываясь, попытался подняться на ноги. Чудовищный удар должен был его сразу убить, однако наёмник не только нашёл в себе силы встать, но и явно намеревался продолжить бой. Дрожащими руками он вслепую пытался нащупать рукоять затвора на своём автомате.       Подражая технике Джулии, я прямым ударом ноги вбил его обратно в стекло. Стекло снова не разбилось — оно просто вылетело из рамы. Вслед за стеклом вниз полетел и незадачливый «соболь». Крика я не услышал. Наверное, он умер ещё до того, как испытал на себе ощущение свободного полёта.       — Будем считать, что его убила гравитация, — пробормотал я.       — Инерция, — поправила Джулия, встав рядом. — Гравитация только разогнала, а повреждения он получил при инерционном торможении об пол.       — Значит, его убил пол, — согласился я. — Не было бы пола — не было бы инерционного торможения.       — А пол, как известно, социальный конструкт, — зачем-то добавила Джулия. — То есть, его убило общество.       Мы переглянулись. Губы девушки вдруг раздвинулись в лёгкой улыбке.       — Мы две гиены, — подвела итог Джулия.       — Минусов не обнаружено.       Подняв голову, я окинул взглядом соседний небоскрёб. Он единственный стоял рядом, практически вплотную, его отделяла только узенькая улочка. Другие небоскрёбы были слишком далеко, их отделяли от нас либо широкие многополосные улицы, либо парки и скверы. Если уж парковать квинджет — то на нём, хотя это и было бы слишком предсказуемо. Но соседнее здание было выше, чем наше. Его крышу никак не разглядеть, чтобы убедиться, что самолёт именно там.       — А можно попросить, — поинтересовался я, — чтобы ваши пилоты глянули на соседнее здание? Нам бы хоть визуальное подтверждение получить.       — На месте Мстителей я бы включила невидимость, — сказала Джулия. — Ни хрена они с вертушки не увидят. А попробуют ближе подлететь — ещё и их собьют.       — В нашем квинджете есть мотоцикл Меченой, — задумчиво произнёс я. — Если на нём разогнаться, то можно допрыгнуть… Перепрыгнуть улицу и клинками зацепиться за стену…       На последних словах меня передёрнуло. Я вспомнил, как буквально несколько минут назад висел над пропастью высотой в пятьдесят этажей, порывистый ветер продувал меня до костей и грозился сорвать со стены, как муравья…       — Ярдов тридцать, — сказала Джулия, взглядом оценив расстояние.       — Чего? — не понял я.       — До соседнего здания тридцать ярдов, — повторила Джулия так, будто у меня уровень IQ был сильно ниже среднего.       — Я насчитал тридцать два метра.       — Я так и сказала.       — Американцы, — проворчал я. — Всё у вас не как у людей. Спасибо хоть не в футбольных полях расстояние измерила…       — А ты прям весь из себя русский? — буркнула она. — Фанат метрической системы с традиционным русским именем Ройс Харлон. Ты хоть по-русски-то говорить умеешь?       — Не знаю. В этой жизни ещё не пробовал.       — А если мотоцикл превратился в месиво? — предположила Уокер.       Я отрицательно покачал головой.       — Нет. Я лазил внутрь, арсенал был относительно цел. А отсек с мотайкой был сразу за ним, ещё дальше от места столкновения.       — А если квинджета там всё-таки не окажется? А если они вообще не на квинджете сюда прибыли?       — Я так далеко не заглядывал.       Джулия немного помолчала. Потом решительно замотала головой.       — Нет, друг мой, так не пойдёт, — заявила она. — Прежде, чем мы начнём креативить, нам надо убедиться, что квинджет существует. Вспоминай, что ты видел перед высадкой?       — Квинджетов не видел.       — Не факт, — возразила Хеллкэт. — Ты мог увидеть, просто не зафиксировать.       — Джулия, — проворчал я, — чего ты меня пытаешь? Чего не видел, того не видел.       — Ройс, у тебя феноменальная память. Помнишь? Мы видим больше, чем мы думаем. На большую часть деталей просто внимания не обращаем. Но в подсознании всё откладывается. Вспоминай давай.       Я начинал злиться. Но Джулия вдруг подошла совсем близко, взяла моё лицо в ладони. Казалось, она собралась снова меня поцеловать.       — Милая, — улыбнулся я, — так-то я не против, но сейчас это слегка не вовремя.       — Я помогу тебе вспомнить, — невозмутимо сказала она. — Ты мне веришь?       — Да хрен тебя знает, — снова проворчал я.       — Тогда вызови в памяти тот момент, когда ты осматривал город сверху. И закрой глаза.       — Что ты собираешься делать?       — Ройс, — настойчиво повторила Джулия, — просто закрой глаза.       Я послушно прикрыл веки. Вокруг меня сомкнулась тьма, все звуки вдруг как отрезало.       Грузовой люк полностью открылся и в зияющем проёме во всей красе раскинулся ночной мегаполис. Я с опаской подошёл к краю, крепко держась за поручень, осторожно глянул вниз…       Окленд лежал под нами как на ладони, частью весело сверкающий ночными огнями, частью укрытый низкими грозовыми тучами. Красивый город с большим количеством сияющих небоскрёбов…       — Какого хрена? — пробормотал я.       — Сосредоточься, — раздался откуда-то голос Джулии. — Ищи их самолёт.       Квинджет начал вертикально снижаться, крыши высоток у нас под ногами стали постепенно приближаться и увеличиваться в размерах. Похоже, мы висели прямо над нужным зданием…       — Я так чувствую, — сварливо сказал я, — у меня крышняк совсем скоро уедет.       — Ройс, это фрагмент твоей памяти, — терпеливо объяснила Джулия. Её голос волнами накатывался сразу отовсюду. — Смотри внимательно. Вспоминай, что ты видел.       И я вспомнил. Увидел его на крыше соседнего здания. Даже не сам квинджет, а едва заметные очертания корпуса и чуть подрагивающий воздух на фоне ночного города. Я не обратил на это внимания. Такой будет висеть над головой в десяти метрах, а ты и не заметишь…       Я вынырнул в реальность, словно вынул голову из ведра с водой. Завывания ветра, гул полыхающего пламени и далёкие звуки боя неприятно нагрузили слух. Джулия тяжело дышала, но выглядела довольной.       — Сработало! — воскликнула она.       Она всё ещё стояла ко мне вплотную, обняв моё лицо ладонями. Мне вдруг нестерпимо захотелось её поцеловать. Но Джулия, будто угадав мои намерения, вдруг отдёрнула руки и отступила на шаг. Мне показалось, что её щёки залил лёгкий румянец.       — Мне нужны пояснения, — потребовал я. — Это что сейчас было?       — Ничего. У меня когда-то были псионические способности. Не думала, что сработает, но я просто послала тебе в мозг лёгкий импульс. И мы выкопали нужную деталь из твоего подсознания.       — То есть, ты мысли умеешь читать?       — Нет, — Джулия чуть помедлила с ответом. — Уже нет. И это не чтение мыслей в классическом понимании. Долго рассказывать.       Я не смог перестать таращиться на неё во все глаза. На меня это произвело примерно такой же эффект, как выход в астральное измерение в процессе беседы с доктором Стрэндж.       — Я пообещал себе ничему не удивляться.       — И как? — усмехнулась Хеллкэт. Её моя реакция почему-то развеселила.       — Безуспешно, — с улыбкой сказал я. — Ты полна сюрпризов, Джулия Уокер. Не перестаёшь меня удивлять. Но что-то как-то дохрена копится этих твоих «долго рассказывать». Я к тебе в душу не хочу лезть, но интересно же. Нельзя ба́йтить недосказанными историями. Информационный голод — страшная штука, помнишь?       — Может, мы как-нибудь выберемся перекусить тако, — подмигнула Джулия. — Там и время для историй найдётся.       — Будем считать, что договорились, — заключил я. — А пока мы выяснили, что можно брать мотайку и прыгать между небоскрёбами, как в Форсаже.       — Тупая идея, — повторила она.       — Да, — согласился я. — Пойдём, найдём Таски.       — Ройс, — сказала вдруг Джулия, схватив меня за руку, — можно тебя попросить? Не убивай никого из Мстителей… пожалуйста.       — Железного Кулака же не убил, — ответил я. — Они с меня потом не три, а триста шкур спустят. Мне и без них проблем хватает.       Джулия остановила на мне пристальный взгляд.       — Только поэтому? Ты его не убил только потому, что проблемы будут?       Я не ответил.       Её мотивация понятна. «Соболей» можно уничтожать без жалости, потому что от них жалости тоже не дождёшься. Наёмники пленных не берут. А вот Мстители… Она сама была одной из них. Может, когда-то была таким же рекрутом. Жила с ними в башне Старк, вместе с ними тренировалась, вместе обедала, вместе рисковала жизнью, вместе праздновала победы. И даже если сейчас между ними разлад, вряд ли она желает кому-то из них смерти.       У меня всё намного проще. Я бы действительно убил Железного Кулака, если бы знал, что мне за это ничего не будет. Просто застрелил бы, даже не ввязываясь в рукопашную схватку. Просто потому, что он мешал.       Из подсвеченного пламенем дыма вынырнули две фигуры. В одной из них я узнал Рамлоу. Вокруг, в зоне видимости, белели трупы «соболей». Их было не меньше дюжины. Они прятались за перевёрнутыми столами, за перегородками, за мраморными колоннами, но укрыться от пуль Кроссбоунса не удалось никому. Похоже, я его здорово недооценил. Когда я только его увидел, мне показалось, что это тупой бык, которого взяли только потому, что в отряде должен быть хоть один фанатик «Гидры». Но я не увидел поблизости никаких оперативников подкрепления, о которых говорила Джулия, а значит Рамлоу в одиночку развалил целый отряд хорошо вооружённых наёмников. Он был чертовски опасен.       Правда, сейчас дела у него шли не очень. Второй фигурой была Стефани Роджерс, которая от всей души молотила его кулаками, щитом, ногами и снова щитом. Брок агрессивно защищался. Он был хорошим бойцом, насколько я мог судить. Но не уровень Капитана Америки. С Рамлоу уже слетела маска, ему несколько раз прилетело по уродливой физиономии, левый глаз заплыл, из носа ручьём бежала кровь.       Я бросился было ему на помощь, но тут откуда-то сбоку мелькнула тень. Я едва успел прикрыть рукой голову, как на неё обрушился хлёсткий удар. Хлёсткий, но не слишком сильный. Какая-то женская фигурка выпрыгнула на меня из дыма и попыталась в прыжке двинуть ногой мне по физии. Ещё одна фанатка дурацких восточных балетных танцев.       Девушка, не сумев сразу меня вырубить, отскочила на безопасное расстояние. Я успел увидеть короткие прямые волосы и раскосые глаза. Азиатка. Наверное, среди своих она считалась симпатичной, хотя я азиатскую красоту никогда не понимал. В следующее мгновение её сбила Хеллкэт и они клубком укатились куда-то в дым.       — Помоги Рамлоу! — донёсся до меня крик Джулии.       Рамлоу как раз пропустил мощнейший удар ребром щита в кадык. Пошатнувшись, он схватился за горло, глаза вылезли из орбит. Капитан Роджерс, не дожидаясь, пока он опомнится, подпрыгнула и в воздухе воткнула колено ему в челюсть. Брок всей тушей рухнул на пол, вызвав маленькое землетрясение.       Кэп повернулась, на меня взглянули ясные голубые глаза. Я снова мысленно принял решение не использовать летальное оружие. Капитан Америка была мне симпатична как личность. Да и женщиной казалась весьма привлекательной, хотя под маской не разглядеть. Просьба Джулии никого не убивать была тут не при чём.       — Ты Харлон, — сказала Кэп вместо приветствия. Голос у неё был такой же, как и глаза — ясный и чистый. — Это ты порезал Роуди.       — Я об этом сожалею, — не слишком искренне ответил я.       Стефани, не говоря больше ни слова, метнула в меня свой щит. Я увернулся, и тут же отскочил в сторону. Помнил, что вибраниумный щит игнорирует законы физики и может бумерангом воткнуться мне в спину.       Роджерс налетела на меня как ураган. В буквальном смысле. Поймав прилетевший прямо в руки щит, она ткнула им мне в горло, намереваясь вывести меня из строя так же, как Рамлоу. Я поднырнул под щитом, выстрелил длинным апперкотом, метя в солнышко. Роджерс мягко ушла от удара и ухитрилась треснуть меня щитом плашмя. В голове загудел колокольный перезвон. Едва я развернулся, как получил мощнейший удар ногой с разворота в живот. Мир завертелся, я опрокинулся на спину и перекатился через голову, чтобы снова встать на ноги. Но тут же поймал лицом щит, брошенный в пол и отрикошетивший прямо мне в челюсть.       Кэп дралась холодно и расчётливо, расстреливая меня издалека и принимая на щит ответные выпады. А ещё для меня стало сюрпризом, что в плане физической силы она от меня ничуть не отставала. Женщины физиологически слабее мужчин и, если нам обоим вколоть сыворотку суперсолдата, по идее, на выходе Кэп всё ещё должна быть слабее. Но я абсолютно не почувствовал никакого преимущества. Вероятно, сыворотка доктора Эрскина была совершеннее той, что колол мне Страйкер.       Я быстро смекнул, что это слишком серьёзный соперник, чтобы продолжать драться вполсилы. В бой я вступил на первой передаче, но пришла пора переключаться на шестую. Я усилил натиск, призвав на помощь все навыки, что я приобрёл за время, проведённое с Таски. Наплевав на здравомыслие, я начал с комбинации ударов ногами, подражая Железному Кулаку, совершал броски, как Чёрная Пантера, прыгал и нападал сверху, копируя Леди-Паука… Отдавшись на волю инстинктов, я в безумной серии ударов перебрал стили едва ли не всех «суперов», начиная с Сорвиголовы и заканчивая техникой самой Стефани Роджерс. И все до единого удары были отбиты вибраниумным щитом.       Но для Капитана Америки мой натиск бесследно тоже не прошёл. Когда я прекратил нападать, она на мгновение опустила руки, чтобы глотнуть воздуха. Я использовал секундное ошеломление противника, чтобы на сверхскорости рвануться вперёд и нанести один единственный удар в лицо. Стефани и тут ухитрилась увернуться, но от удара всё равно не ушла. Мой кулак опустился ей на височную ямку. Роджерс покачнулась, от сильного удара лопнул подбородочный ремень и её шлем улетел в неизведанные дали. По плечам и спине крупными локонами беспорядочно рассыпались густые светлые волосы.       Я ещё раз про себя отметил, что почти у всех женщин-«суперов», каких я встречал, были просто бесподобные волосы. Как будто они были предметом гордости или даже имиджа, и все за ними старательно ухаживали. Но сейчас со Стефани это сыграло злую шутку. Через разбитые окна задувал сумасшедший ветер, который подхватывал густые пряди и швырял ей в лицо. Она стала меньше атаковать, всё время отфыркивалась, отвлекалась, чтобы убрать волосы с лица.       Я остановился, отступил на шаг.       — Собери волосы, — сказал я, тяжело дыша. — Я подожду.       Кэп смерила меня подозрительным взглядом, но нападать тоже перестала. Я демонстративно скрестил руки на груди — принял неудобное положение, из которого не смогу ударить исподтишка.       Таски убила бы меня за такие любезности. Но мне тоже нужен был небольшой перерыв после сверхскоростного рывка — пульс опять подскочил до небес. Помимо того, я счёл Стефани достойной честного поединка. Она была необычным соперником, и я испытывал к ней некоторое уважение. Я бы чувствовал себя не очень хорошо, если бы отмутузил девушку, ослеплённую собственной шевелюрой. Я и так чувствовал себя нехорошо, в принципе сражаясь с девушкой… Даже если это столетняя бабка-супергероиня, не важно.       Наконец, Роджерс неторопливо повесила свой щит на спину. Так же неторопливо собрала волосы в кучу и принялась завязывать их на затылке, не сводя с меня внимательного взгляда, готовая в любой момент вернуться к обороне.       — Ты ученик Таскмастера? — спросила она вдруг. — Узнаю её шаловливую руку. Ты тоже копируешь чужие техники. Вас, попугаев, теперь двое таких?       — Размножаемся почкованием, — улыбнулся я.       — Зря ты влез во всё это, — Стефани решительным движением затянула хвост на затылке и снова достала свой щит. — Старк и так на тебя закусила из-за Роуди, а ты ещё сильнее закапываешься.       — Ну что делать? У меня на роду написано творить херню и искать приключений себе на задницу. Хобби у меня такое.       — Я не люблю насилие, — сказала Роджерс, внимательно меня разглядывая. — Мы ещё можем договориться.       Я снова улыбнулся:       — На что ты пытаешься меня приболтать, Кэп? Хочешь, чтобы я выкинул белый флаг и позволил нацепить на себя браслеты? Этого не будет. Я бы мог предложить тебе разойтись миром… Но обычно все отказываются. Роуди отказалась. И ты откажешься.       — Это правда, — кивнула Кэп. — Откажусь.       Секунду подумав, она убрала щит обратно за спину. Видимо, это можно было расценивать как ответ любезностью на любезность.       — Продолжим, — сказала она, вставая в боевую стойку.       Мы схлестнулись с удвоенной агрессией. Минутка расшаркиваний закончилась, и мы снова превратились в соперников, у которых не было ни одной причины жалеть друг друга.       Второй раунд быстро скатился в тупой размен ударами. Я пропустил удар локтем в челюсть, так что зубы лязгнули. В ответ достал-таки её в солнышко. Мне прилетело коленом в живот. Через мгновение я чуть не раздробил это колено любимым хаммер-панчем. Кэп пробила мне нос основанием ладони так, что кровь брызнула ей на костюм.       Я нанёс удар ногой с разворота ей прямо в живот. В точности, как она сделала пару минут назад. Роджерс опрокинулась на спину и перекатилась через голову, тут же оказавшись на ногах. В точности, как я сделал пару минут назад. На её губах вдруг заиграла лёгкая улыбка.       — Да я так весь день могу! — заявила она.       — Я знал, что ты так скажешь, — улыбнулся я в ответ.       Сойтись в третьем раунде мы не успели. В поле зрения неторопливо вплыл чей-то силуэт, и мы со Стефани повернулись в его сторону. Нам обоим надо было оценить, друг это или враг. И мы оба уже не боялись поворачиваться друг к другу спиной, уверенные, что подлого удара не последует. Ничто так не сближает людей, как мордобитие.       Это оказалась высокая фигура в чёрной армейской экипировке и белом плаще с широким капюшоном. Из-под капюшона выглядывала искусно сделанная маска в виде человеческого черепа. Таски шагала расслабленно, словно прогуливалась по набережной, любуясь живописным закатом солнца. В левой руке у неё был порядком обгоревший вибраниумный щит — точно такой же, как у Стефани. В правой руке она держала короткий меч с листообразным лезвием. С клинка на пол частыми каплями срывалась кровь.       Остановившись в нескольких шагах, Таски внимательно оглядела нас с головы до ног. Я знал, что она оценила мою разбитую физиономию. Отметила, что мои клинки спрятаны в предплечьях. Поставила в голове галочку, что Кэп тоже держит свой щит за спиной. И вдруг Антония громко фыркнула:       — Гармонично смотритесь вместе.       — Помяни чёрта… — проворчала Кэп.       — Стефани, радость моя! — сладким голосом произнесла Таски. — Я тебя всё ещё помню! Напомни, когда мы виделись в последний раз?       — Да чуть больше года назад. Я бы ещё столько же не виделась.       — Ага. Это было в Норвегии?       — Нет, в Нью-Йорке, — губы Стефани тронула скупая улыбка. — Ты заминировала полгорода и заставила Леди-Паука в поте лица носиться по всему Манхэттену, искать твои бомбы. А она привлекла нас. И мы надрали тебе задницу.       — Ну это тебе явно приснилось, — снова фыркнула Таски.       Со стороны они смахивали на сестёр-близнецов. Обе высокие, атлетичные, с одинаковыми круглыми щитами в руках. Разве что у одной волосы цвета воронова крыла, а у другой отливают золотом.       Глядя на этих двоих, я поймал себя на любопытной мысли. У «суперов» же наверняка своя закрытая тусовка. Причём довольно тесная, потому что, на фоне семи миллиардов, количество людей со сверхспособностями ничтожно мало. Все давно друг друга знают. Все успели друг с другом повоевать, подружиться и заново перессориться.       Вот и сейчас Кэп и Таски выглядели как старые заклятые друзья, которые хоть и испытывают взаимную антипатию, но давно уже друг к другу привыкли. Они обе знают, что сейчас подерутся. Знают, что обе останутся живы. А через год их пути снова пересекутся. И так до бесконечности, пока пена изо рта не пойдёт.       — Ладно, девочки, — сказал я. — Развлекайтесь тут…       — Да, — отозвалась Таски, не поворачиваясь ко мне, — мне рассказали про твой гениальный в своей тупости план… Иди, действуй. У нас с Кэпом тут свои танцы.       — Кэп, — я приветливо кивнул Стефани на прощание.       — Ещё увидимся, Харлон, — кивнула в ответ Роджерс.       Я не стал задерживаться ни секундой дольше, чем требовалось для исполнения этикета. К сожалению, пришлось лишить себя удовольствия понаблюдать, как две сексуальные женщины будут наминать друг другу бока. Зрелище обещало быть волнующим, но я и так потратил слишком много времени. Однако, на лицо сама собой лезла улыбка — Кэп по праву считалась одной из лучших рукопашников в мире. И наш первый раунд, полагаю, остался за мной.       На этом этаже к квинджету было не подобраться. Путь к нему преграждал сплошной железобетонный завал, ни разгрести ни протиснуться. Пришлось возвращаться к лестнице и подниматься на этаж выше.       Джулии нигде не было видно, но искать её было некогда. Я за неё не переживал. После всего, что я увидел, мне сложно представить кого-то, кроме Леди-Халка, кто смог бы с ней совладать. А Леди-Халк вряд ли станет вредить лучшей подруге. Поэтому я без задних мыслей сосредоточился на своей задаче.       На лестнице я нашёл ещё один отряд «соболей». Все мертвы, у всех смертельные раны нанесены коротким клинком с листообразным лезвием. Таски поступила так же, как и я — атаковала их на тесной лестнице, где группе людей неудобно двигаться и опасно стрелять, чтобы не задеть своих, а численное преимущество сходит на нет. У этих наёмников были с собой баллистические щиты, предназначенные как раз для штурма помещений. В битве с самым совершенным бойцом в мире они не помогли.       Выйдя в коридор, я увидел и другие трупы. Этот этаж был ничуть не лучше предыдущего. Так же всё затянуто дымом, повсюду следы от интенсивной перестрелки и новые трупы в белоснежной форме. Были здесь и другие лужи крови, но тела, из которых они натекли, исчезли. Должно быть, это как раз прибывшие на помощь бойцы «Гидры» — они победили в перестрелке и куда-то отступили, прихватив тела павших товарищей. Чисто армейская тема: домой обязательно вернутся все. Живые или мёртвые, но вернутся. Никогда бы не подумал, что «гидровцы» будут столь щепетильны.       Здесь доступ к квинджету тоже преграждал завал, но не до самого потолка. По крупным бетонным обломкам можно было вскарабкаться без особых усилий. Добравшись до отверстия в крыше самолёта, я ударами клинков расширил его настолько, насколько смог, и нырнул внутрь.       Как я и предполагал, мотоцикл Меченой был совершенно цел. Не считая нескольких царапин и сломанного зеркала, но это мелочи. Главное, он был на ходу. Ещё на пути сюда я придумал, как буду его вытаскивать наружу — привяжу ремнями к спине, как рюкзак, и вылезу через крышу. Но сказать было проще, чем сделать.       В длину мотоцикл был чуть больше моего роста, значительно шире, ещё и весил килограммов двести. Ремни найти было нетрудно, кое-как обмотал ими вокруг мотоцикла и закрепил на груди, чуть подтянув груз кверху, чтобы голеностопом не биться об заднее колесо. Крякнув, подпрыгнул, зацепился за выступ, неуклюже подтянулся на руках и с усилием втащил нас с мотоциклом наверх.       — Ого, — раздался над ухом голос Джулии. — Сильно.       Хеллкэт была тут как тут. Ещё не успел я распрямиться, как она принялась отвязывать стягивающие грудь ремни. Я заметил у неё на щеке свежую ссадину.       — Ты как? — спросил я, утирая со лба испарину.       — Нормально, — ответила она. — Просто не хотела со Стефани встречаться. Хватит с меня на сегодня бывших друзей, коллег и дальних родственников.       — А Меченая где?       — Наверху. Вместе с гробом и под охраной «гидровцев». Её будут эвакуировать вертолётом.       — Ладно. Тогда давай поставим мотайку на исходную, и я полетел.       — Погоди, летун, — остановила меня Джулия. — Ты квинджетом-то управлять умеешь?       Я задумчиво почесал затылок. В обучающем видеоролике Таски был недлинный мануал по управлению квинджетом. Выглядело это несложно, но практики у меня, разумеется, не было.       — Разберусь как-нибудь, — пожал я плечами.       — То есть нет.       — Сказал же — разберусь. Чай не высшая математика.       — Сейчас не время для «разберусь», — отрезала Джулия. — Я умею летать, так что я с тобой.       — Да? А как ты собираешься по стене подниматься? Будешь у меня на шее сидеть?       — Всё ему расскажи…       Мы откатили мотоцикл в самый дальний конец коридора и развернули его в сторону окон, выходивших на соседнее здание. Джулия походя выбила из рамы стекло, с лёгкостью метнув в него огромный кусок железобетона. Коридор был прямым и ровным, словно взлётная полоса, но длины его хватало впритык. Нам нужно было перепрыгнуть ничтожные тридцать метров, разгон нужен небольшой, но всё же, всё же…       — Когда подлетим к окнам, — объясняла мне Джулия, — Таски вытолкнет нам саркофаг, ты его втащишь внутрь и мы тут же улетаем. В Японию полетим сами. Таски остаётся здесь, будет прикрывать эвакуацию Меченой и Рамлоу в «Геенну», а оттуда уже их заберут обратно в США.       — Да и хер с ними со всеми, — сказал я.       Джулия пристроилась позади, крепко обхватив меня за талию. Спиной я чувствовал приятное тепло её тела.       Я выдохнул. Когда я садился на мотоцикл Меченой в последний раз, я потерпел постыдное поражение. В этот раз ошибиться было нельзя.       — С момента «просачивания» я сделал много тупых вещей, — проворчал я, выжимая рычаг сцепления. — Но это, пожалуй, будет самая тупая…       — Да ладно, твёрдость — не тупость, — ввернула Джулия. — Поехали!       Я крутнул рукоятку газа, двигатель взревел и мотоцикл сорвался с места. Под резиной сухо заскрипели осколки стекла, бетонная крошка и прочий мусор. Край пропасти стремительно приближался, я задержал дыхание, моля всех богов, чтобы хватило скорости долететь…       Вдруг из-под колёс исчезла опора — мы со скоростью пули вылетели из здания. Джулия тут же расцепила руки и исчезла. У меня сердце оборвалось и быстрее мотоцикла полетело ко дну пропасти. Тело внезапно стало легче пуха, желудок поднялся до самого горла. Я до хруста стиснул зубы, чтобы не заорать.       Стена соседнего здания с каждым мгновением становилась всё ближе. Я соскользнул с мотоцикла и, выбросив клинки, с хрустом врубился в рыхлый бетон. Мотоцикл с треском врезался в стену прямо подо мной и полетел вниз бесформенной грудой металлолома.       Ледяной ветер бил то справа, то слева. Я, мелко подрагивая от ужаса, всем телом прижался к стене. Пока я находился внутри помещения, мне казалось, что я осилю такую авантюру. Но всё-таки я чертовски боялся высоты…       — Живой? — крикнула сверху Джулия.       Она прыгнула раньше и когтями зацепилась за стену метрах в десяти над моей головой.       Я ей не ответил, только плотнее прижался к стенке.       — Давай наверх, — жизнерадостно пригласила она. — Тут совсем недалеко.       Я с недоумением и страхом смотрел, как она с непостижимой лёгкостью почти побежала вверх по отвесной, идеально гладкой стене. Охваченный стыдом, я стиснул зубы и поспешно ринулся следом, с размаху вколачивая клинки в железобетон.       Я карабкался и карабкался, от спешки иногда срываясь и зависая над страшной пропастью на кончиках лезвий. Руки дрожали от напряжения, ободранная щека горела, пот заливал глаза, это её «совсем недалеко» было дальше, чем полз бы на карачках от Москвы до Китая. Режущий ветер грозился сорвать со стены, словно муху, вот только мухе ничего не будет, если сорвётся…       На мгновение остановился, перевёл дыхание, раскорячившись, как паук на стене. И полез дальше. Страх сжимал сердце железным обручем, но мышцы послушно сокращались и упрямо тащили грузное тело наверх. Когда поднял взгляд, до крыши оставалось всего ничего. Последним усилием зацепился пальцами за край и тяжело влез на горизонтальную плиту.       Лёжа на спине и глядя в ночное небо, я торжественно пообещал себе никогда больше не косплеить Человека-Паука. Только не таким способом.       Совсем рядом со мной лежал «соболь». Чуть поодаль ещё парочка. Должно быть, охранники квинджета. Джулия обработала их, пока я строил из себя скалолаза, а теперь сидела в кабине и призывно махала рукой.       Квинджет Мстителей оказался ещё меньше, чем тот, на котором мы прилетели. Это был маленький, компактный самолётик в нарядной раскраске с красными полосами. Сразу видно, что к дизайну приложила руку Анита Старк.       — Что так долго? — спросила Джулия, когда я, пошатываясь, ввалился внутрь. — Перекусить остановился?       — Просто лети уже, — прохрипел я.       Дважды повторять ей было не надо. Двигатели уже прогрелись и работали на полную мощность. Джулия потянула на себя штурвал и квинджет мягко оторвался от земли. Я схватился за поручень, чтобы удержать равновесие — ноги всё ещё дрожали от напряжения. А ещё я почувствовал, что зверски голоден. Джулия, блин, напомнила про перекус…       — Когти из вибраниума? — поинтересовался я, чтобы отвлечься от нахлынувших мыслей о еде.       — Да откуда? Закалённый сплав из стали и… ещё какой-то фигни. Я забыла название. В сапогах такие же.       — А бетон крошат не хуже адамантия.       — Ну так… технологии.       Через раскрытый люк мельком увидел целых три вертолёта, которые кружили над зданием ЩИТа, создавая при этом невообразимый шум. Один имел полицейские отметки, другой принадлежал какому-то телеканалу. Третий, без опознавательных знаков, завис прямо над крышей небоскрёба, рядом с ним суетились фигурки каких-то людей. Видимо, спасательный отряд «Гидры».       Полицейский вертолёт не подавал никаких признаков агрессии, просто пассивно летал вокруг, светил прожектором и напрягал своим присутствием. «Соболи» тоже перестали стрелять по воздушным целям. Видимо, все получили нагоняй от Кэпа — от крушения вертолёта могли быть жертвы на земле.       Вероятно, по этой же причине никто не мешал Джулии, пока она разворачивала угнанный квинджет и пристраивала его к верхним этажам лаборатории. Она не шутила, когда говорила, что умеет летать. В кресле пилота она чувствовала себя вполне уверенно, все движения плавные, отточенные многократными повторениями.       — Ты где научилась летать? — снова спросил я.       — Все Мстители умеют летать, — ответила она. — Стандартная тренировочная программа. Квинджет тривиален в управлении, этому всех обучают… Но вообще у меня Базз служил в ВВС. А я несколько лет моталась с ним по военным базам по всему миру. Так что, можно сказать, я с самолётами почти всю жизнь общаюсь.       — Базз?       — Э-э… мой первый муж, — как-то нехотя пояснила Джулия.       Я прикусил язык. Джулия тоже замолкла, раздосадованная, что вообще его упомянула.       Таски уже ожидала нас, стоя на краю обрыва. Маска-череп куда-то делась, из рассечённой брови обильно хлестала кровь, придётся швы накладывать, но выглядела она довольной. Рядом мрачно темнел каменный саркофаг с трупом, который нам предстояло перебросить через полсвета. Когда погрузочная рампа коснулась оконной рамы, Таски без лишних слов вытолкнула саркофаг мне в руки. Я схватил его за поручни, потянул на себя. Саркофаг, даром что был на колёсиках, даже не подумал сдвинуться с места. Таски хмыкнула.       Покраснев, я ухватился крепче и потянул уже со злостью и решимостью оторвать этот каменный огрызок от земли, если потребуется. Саркофаг остался как приклеенный. Таски наблюдала за мной с интересом.       — Надо было колёсики смазать, — сказала она.       Багровый от стыда и унижения, я бешено рванул этот кусок скалы на себя. Мышцы затрещали от натуги, саркофаг очень нехотя сдвинулся с места и, негромко шелестя колёсиками, втянулся внутрь грузового отсека. И откуда в Антонии столько силы?       — Всё, валите на хрен, — напутствовала Таскмастер. — Доставьте груз. За нас не беспокойтесь.       Отсалютовав мне сжатым кулаком, она повернулась и растворилась в дыму. Квинджет уже стремительно набирал скорость, удаляясь от города в сторону океана. Ударив по кнопке закрытия люка, я вернулся в салон к Джулии.       — Держись, — сказала она, щёлкая какими-то тумблерами на приборной панели. — Квинджет Мстителей достигает скорости в два Маха. Может немного потрясти.       — А нас не отследят? — спросил я, тяжело опустившись на скамью. — Если его Старк сделала, она наверняка в любой момент может выяснить, где он находится.       — Я отключила все маячки и включила режим маскировки. Удачи им отследить самолёт класса «стелс», когда он этого не хочет.       Я кинул рассеянный взгляд на саркофаг. Поблизости от него я чувствовал себя как-то неуютно.       — Тебе не показалось, что нас как-то слишком легко отпустили? Могли бы вдогонку пару ракет запустить, хотя бы для очистки совести.       — Показалось, — сказала Джулия. — А с другой стороны, они тоже огребли по первое число. Ты вывел из игры Дэнни Рэнда. Джен тоже отлучилась, чтобы доставить его в больницу. А я вынесла эту Шан-Чи, или как её там… Осталась только Кэп и кучка мёртвых «соболей». Таски успеет свалить оттуда до того, как Джен вернётся. У нас получилась боевая ничья, но им явно не до преследований.       Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Адреналин понемногу улетучивался. А это означало, что скоро в голову полезут всякие непонятные мысли и я снова скачусь в дебильное самокопание. Всхрапнув, я гневно мотнул головой, отгоняя эти мысли, словно назойливых мух. Хватит с меня самоанализа, самоедства и прочей ерунды. Думать по жизни вообще поменьше надо.       Квинджет вдруг чуть-чуть тряхнуло, он словил какую-то турбулентность, пиликнули приборы и тут же всё затихло.       — Всё, — произнесла Джулия, вставая с кресла. — Сверхзвук прошли, дальше на автопилоте. Впереди почти девять тысяч километров. Через три часа будем на месте. А обратно потом полетим через Чукотку и море Бофорта…       Она устало опустилась на скамью рядом со мной, коленом отодвинув мою ногу. Графитовая маска с ушками уже исчезла, девушка небрежно взлохматила свои волосы, позволяя им свободно растечься по плечам. До меня донёсся пьянящий аромат абрикоса и гвоздики.       Несмотря на миллионы лет эволюции и невероятно организованный мозг, человеческое тело по-прежнему сильно зависит от первобытных инстинктов. На подсознательном уровне нам кажется, что мы до сих пор являемся обычной лысой обезьяной в набедренной повязке с Восточно-Африканской рифтовой долины.       Из двух шоколадных батончиков — «Сникерс» или «Ноунейм» — мы выберем «Сникерс». Не потому, что он вкуснее, а потому что он нам знаком. Наш первобытный мозг считает, что так безопаснее, от этого батончика мы не отравимся. Под тяжёлым одеялом лучше спится, потому что первобытный мозг думает, что он со всех сторон облеплен стенами пещеры и во сне никто не нападёт, не застанет врасплох. А после пережитой опасности первобытный мозг включает ещё один инстинкт. Каждый орган и каждая клеточка тела начинают неистово вопить о том, что мы чуть не умерли — надо пойти и срочно сделать себе замену! Смертельная опасность всегда действует как сильновозбуждающее средство. Инстинкт.       Джулия сидела ко мне полубоком, устало прикрыв глаза. Длинные пушистые ресницы отбрасывали чернильную тень на чистые, нежные щёки. Костюм из жёлтого спандекса плотно облегал её фигуру, соблазнительно повторяя все изгибы тела. Она пахла абрикосом и гвоздикой.       У меня бешено заколотилось сердце, кровь гремела в висках. От мощно нахлынувшего возбуждения перед глазами качнулся и сдвинулся в сторону весь мир. Меня слишком давно к ней тянуло. Больше сдерживать себя я не мог. Наступил тот самый опьянённый гормонами момент, ради которого можно было рискнуть восемью годами в Райкере.       Я привлёк Джулию к себе. Горячим ртом накрыл её губы. Возражений не последовало. Напротив, её руки тут же обвили мою шею, словно она давно ожидала этого момента.       А я сам не понимал себя, думал, что наброшусь как голодный волк на кусок мяса, но вместо этого целовал её долго и мучительно нежно. Я чувствовал, как от меня струится жар, плавно перетекает в её губы и дальше расползается по всему телу.       — Ройс, — выдохнула Джулия, на мгновение разорвав поцелуй, — ты животное… Вчера с Таски, а сегодня…       — Ну давай-давай, — улыбнулся я. — Будешь мне теперь до конца жизни это припоминать?       Вместо ответа она сама потянулась ко мне, и мы снова сплелись в жадном поцелуе. Её губы покраснели и чуть припухли, прерывистое дыхание становилось всё тяжелее. Я даже через бронежилет слышал, как отчаянно стучит её сердечко. Я смаковал каждое мгновение, наслаждаясь полнотой её губ, их формой, жаром, и невыразимой сладостью. Джулия, издав глухой стон, выгнулась в талии, непроизвольно прижавшись ко мне всем телом.       Наконец я заставил себя оторваться от сладких губ и в недоумении уставился на её костюм. На нём не было ни застёжек, ни молний, это был просто сплошной обтягивающий комбинезон.       — Как он снимается-то? — с неловкой улыбкой поинтересовался я.       Джулия, хихикнув, словно малая девчушка, повела плечами. От этого небрежного движения жёлтый костюм сам собой отлип от её тела и послушно заструился вниз, обнажая восхитительную белоснежную грудь. Я хотел отпустить какую-то шутку насчёт магии и колдунства, но вдруг замер, зачарованный изумительными опрокинутыми чашами, правильной округлой формы, с маленькими коричневыми ореолами аккуратных сосочков.       Джулия наблюдала за моей реакцией с чисто женским самодовольством на лице. Она знала, что выглядит сногсшибательно и с удовлетворением пожинала плоды произведённого эффекта. Её губы тронула не менее самодовольная улыбка, когда я уткнулся лицом ей в грудь.       Любого мужчину по природе своей тянет к женской груди. Как говорят, это закладывается с материнским молоком ещё в детстве. У мужчины с младенчества формируются подсознательные ассоциации, что грудь — это хорошо, это уют, комфорт, спокойствие. Фрейд напридумывал много ерунды, но кое в чём он был прав.       Я с удовольствием трогал губами нежную кожу, проводил языком, оставляя влажный след, чуть прикусывал зубами кончики её грудей, что уже заострились и стянулись в тугие комочки. Джулия испустила судорожный вздох и чуть выгнулась мне навстречу, предлагая к ласкам наиболее чувствительные участки. В женской груди сосредоточено огромное количество нервных окончаний, большая часть сплетений которых сходится в районе сосочков. Ласки груди — верный способ приблизить женщину к вершине удовольствия.       Моя ладонь как-то сама собой оказалась у неё между ног. Джулия напряглась всем телом и издала ещё один тихий стон, когда я принялся изводить её едва ощутимыми касаниями, чередовавшимися с невесомыми поглаживаниями. Её руки бесцельно блуждали по моему телу, то зарываясь пальцами в волосы, то норовя расцарапать спину до мяса. Прикрыв глаза, она облизнула пересохшие от жаркого дыхания губы.       — Ройс… — запрокинув голову, простонала Джулия.       Я на мгновение даже оторвался от её груди и задвигал рукой быстрее, всматриваясь в исказившееся от удовольствия лицо Адской Кошки. К моему удивлению, надолго её не хватило. Она вдруг начала активно двигать бёдрами навстречу моим ласкам, голова безвольно металась из стороны в сторону, хорошенький ротик приоткрыт в беззвучном крике.       Почувствовав, что Джулия проигрывает в попытках отодвинуть кульминацию, я протолкнул пальцы в её тело, выдавив наружу ещё один утробный стон. Ноги Джулии крепко обхватили мои бёдра и, вцепившись зубами мне в шею, она вдруг забилась в моих объятиях.       — Ну ты даёшь, Котёнок, — с лёгким удивлением произнёс я, пока Джулия, вытянувшись в струнку, мелко подрагивала от пережитого удовольствия.       Схватив меня за подбородок, она требовательно впилась в меня жадным поцелуем, проталкивая влажный язычок мне в рот. Навалившись сверху, я коленом раздвинул её бёдра в стороны. А в следующее мгновение гулкую тишину прорезал женский вскрик.

***

      На правой лопатке Джулии красовалась искусная и очень подробная татуировка, изображавшая её собственный образ в графитовой маске с ушками. Нарисованная мордашка исказилась в забавной гримасе, как будто Адская Кошка намеревалась покусать того, кто на неё смотрит. Глядя на эту татуировку, я негромко рассмеялся.       Джулия, повернув голову, покосилась на меня изумительным янтарным глазом, в котором снова пробежала синяя искорка.       — Ты чего там ржёшь? — поинтересовалась она.       — Если это не самолюбование, — сказал я, коснувшись нарисованной мордашки, — то что?       — Ты про тату? Уф-ф… я её сделала в состоянии кратковременного помешательства. Даже не спрашивай.       Я приподнялся на локте и принялся искать какие-нибудь другие рисунки, про которые можно было бы спрашивать. Не нашёл. Зато было много иных отметин, не столь безобидных.       На другой лопатке белели четыре едва заметные прямые линии. Как будто разъярённый тигр полоснул Джулию когтями. Когда-то эти шрамы были глубокими и уродливыми, но было заметно, что Джулия всячески старалась их свести. Возможно, даже прибегала к пластике. Теперь на их месте остались лишь небольшие полоски, но полностью избавиться от таких шрамов невозможно…       На правом плече выделялся ещё один шрамик — кто-то вогнал сюда нож по самую рукоять. Такая же отметина была под левым ребром. Вдоль ключицы виднелась тонкая царапина, тоже оставленная каким-то лезвием. Аналогичные царапины были и на предплечьях, на бедре, даже на пояснице.       А один её шрам мне был хорошо знаком. Внизу живота, на левой подвздошной области, розовело входное отверстие винтовочной пули, которую она получила в тот самый день, когда вытащила меня из «Чарлоттберга». В тот день, когда я бросил её истекать кровью и трусливо убежал спасать свою шкуру…       Я скрипнул зубами. Каким же всё-таки малодушным, трусливым ублюдком я был. Как я вообще сам себя терпел, интересно? А ведь, казалось бы, не так много времени прошло. Но чтоб я сдох, если ещё хоть раз убегу.       На спине выходного отверстия не было. Значит, пуля застряла внутри и её пришлось выковыривать… Счастье, что Джулия вообще после этого выжила. И что её регенерация позволила быстро восстановиться. Наверное, она даже зла на меня не держит. Но я всё равно чувствовал себя крайне отвратительно.       Я осторожно коснулся губами свежего шрамика, мысленно пообещав себе спросить со Страйкера ещё и за это.       Джулия нетерпеливо вздохнула. Ей, видимо, надоели мои бесцельные исследования. Запустив пальцы мне в волосы, она настойчиво потянула моё лицо к другому месту, по её мнению, более достойному внимания.       Я не имел ничего против.

***

      И всё-таки в моём положении сближаться с другими людьми не очень-то разумно. Моей жизни постоянно угрожает опасность. Мой завтрашний день — один большой вопрос. В любой момент я могу либо умереть, либо свалить «домой», либо превратиться в послушного фанатика «Гидры» с манной кашей вместо мозгов. В таких условиях заводить отношения с другим человеком будет не только несправедливо по отношению к нему, но и меня будет отвлекать.       И всё же доводы разума пролетели мимо ушей. Опять. Нельзя просто взять человеческую природу и засунуть её в задницу. Похоже, ни к кому не привязываться невозможно даже для такого социопата, как я…       — Как сказала бы одна моя знакомая докторша, — прервала мои размышления Джулия, — «обожаю, когда пациенты сами ставят себе диагноз». Социопат — это придурок, разыгрывающий из себя нигилиста и игнорирующий социальные нормы. К тебе это неприменимо. Ты просто сыч.       — Как ты это делаешь? — нахмурился я.       — Что?       — Читаешь мысли.       — Я не читаю мысли.       — А что ты делаешь?       — Это трудно объяснить, — вздохнула Джулия.       — А ты попробуй.       — Хм-м… Это скорее настраивание на определённую частоту, как на радио. Мне для этого нужен физический контакт. Раньше был не нужен… И это не чтение мыслей в классическом понимании. Я просто знаю, о чём ты думаешь.       — Звучит как чтение мыслей, — заметил я.       — Ну тогда всякий человек умеет мысли читать, — усмехнулась она. — Ты же можешь почувствовать, о чём другой человек думает? Если человек хмурится на собачий лай, ты можешь догадаться, что его раздражает собачий лай. Я делаю то же самое, только точнее.       — Личное пространство для тебя какая-то шутка, я не пойму? — рассмеялся я.       — Это ты-ы-ы нагло вторгся в моё пространство, — Джулия обвиняюще ткнула в меня пальцем. — На, получай ответку.       — А откуда у тебя вообще… такие способности?       — Ха-ха, не призна́юсь! — захохотала Джулия.       — Что, опять история из категории «долго рассказывать»?       — Нет, просто о таком обычно вообще не рассказывают. Никому. Разве что самым близким, когда есть уверенность, что после рассказа они не убегут в ужасе.       — Вот это было несправедливо, — заметил я. — Я же тебе рассказал про «просачивание» между реальностями, хотя после таких историй дурка гарантирована. Хочешь сказать, твоя история окажется ещё более бредовой и безумной?       — Поверь. Только потому я тебя и не засмеяла. Я как та сова в старой игре про Гарри Поттера — видела куда более странное дерьмо, чем твоё… «просачивание».       Я погладил её по спине, как кошку, почесал за ухом, уверенный, что ей такое приятно. Сказал с улыбкой:       — Количество нерассказанных историй копится, подруга. Однажды я на тебя так насяду, что ты замучаешься меня историями баловать.       — Он мне ещё что-то про личное пространство рассказывает, — фыркнула Джулия. — Мы же договорились как-нибудь сходить на тако. Имейте терпение, молодой человек.       — Терпение не моя сильная сторона, — ответил я, зарываясь лицом в её волосы.

***

      — Джулс?       — Хм-м?       — Почему у тебя глаза такие… такого странного цвета?       Джулия приподнялась на локте и взглянула на меня, нарочито широко распахнув глаза.       — Тебе что-то не нравится? — шутливо возмутилась она.       — Мне всё нравится. Просто интересно. У тебя оттенок глаз меняется в зависимости от угла, под которым на них смотришь. Как это работает?       — Вообще-то, настоящий цвет глаз у меня синий, — сообщила Джулия.       — А это тогда что? — спросил я. — Линзы?       — Нет. Это из-за костюма. Побочный эффект, когда долго носишь его не снимая. Радужка со временем перекрашивается. А потом возвращается в норму, если его долго не надевать.       — Странный костюм, — сказал я.       — Странный, — согласилась она. — Он вообще изначально должен был усиливать природную мощь своего носителя. Но я со временем обнаружила, что мои силы сохраняются и вне костюма. Не знаю, как это работает.       — А что Анита Старк говорит? Не пробовала она его изучать?       — Ройс, — тут же насупилась Джулия, — я пипец как не люблю, когда мужчина в моей постели начинает обсуждать других женщин. Тем более, если я этих женщин на дух не выношу.       — А если это не Старк, а Джен Уолтерс?       — Ей тоже нечего делать в моей постели.       — Ну тогда прости мою безалаберность, — примирительно улыбнулся я.       — Прощаю, — отозвалась Джулия, хотя на улыбку не ответила. — Обними меня. Давай, рассказывай.       — Что рассказывать?       — Рассказывай, какая я. Ну? Красивая?       — Красивая. Рыжулька. И вкусно пахнешь. Как липкая французская булочка с корицей.       — Ты опять всё свёл к еде, обжора, — хихикнула она.       — Ассоциации с едой из моих уст — самый большой комплимент.       — Ну тогда можешь съесть меня ещё раз…

***

      — О чём задумалась?       Мы лежали на холодном полу, подстелив под низ мягкий махровый плед. Уставшие, покрытые испариной, но удовлетворённые и довольные. Джулия пристроила голову у меня на груди, на губах играла лёгкая улыбка, но взгляд был рассеянный. Мыслями она явно была где-то далеко.       — Джулс?       Джулия перевела на меня отсутствующий взгляд и медленно покачала головой.       — Да так, — уклончиво сказала она. — Ничего… просто мне слегка не по себе.       — Ну надо думать, — с пониманием кивнул я. — Мы схлестнулись со Мстителями… Многие из них — твои друзья. Мне даже представить сложно, что ты чувствуешь.       — Нет, — мотнула головой девушка. — Я не об этом. Это из-за тебя. Я… кхм… ощущаю дискомфорт.       Одной простой фразой она нанесла удар под дых.       — Оу, — только и нашёл, что сказать я. — Что, всё настолько плохо?       — Боже, да нет же! — округлила глаза Джулия. — Я не в том смысле… То, что у нас сейчас было… было круто! Я имела ввиду другое. Просто ты такой…       — Какой — такой?       — Я не хочу показаться грубой, Ройс.       — Меня трудно пронять грубостью, Джулс, — попробовал улыбнуться я. — Что бы ты ни сказала, это вряд ли меня заденет. Я же киберманьяк. У меня нет чувств.       — Я именно это и имела ввиду.       — Женщина, это была шутка.       Джулия какое-то время помолчала, отведя взгляд. Пальчиками она выписывала узоры по моей груди, повторяя очертания многочисленных шрамов. Наконец, её ладошка остановилась на одном, самом крупном и уродливом. Он смахивал на белую морскую звезду со вспученными краями, словно от ожогов. Я сам терялся в догадках, что могло его оставить.       — Я пока не могу это сформулировать, — произнесла она наконец, — но в тебе действительно есть нечто… от робота. Такое, едва уловимое, на первый взгляд незаметное… Но у тебя, как у Терминатора, стоит задача. «Объект: Страйкер. Найти и ликвидировать». И всё. Ты прёшь к нему, как танк. Через головы, расшвыривая людей налево и направо, не задумываясь убивая всех, кто имел неосторожность тебе помешать… Ты собственную семью использовал как средство достижения цели. Ты даже готов вступить в «Гидру» и участвовать во всём этом дурдоме только потому, что это поможет приблизиться к Страйкеру. Ты видишь его на горизонте, и ты плывёшь к нему. И в воде будет кровь. Твоя или его, но кровь будет.       — А что мне надо сделать, Джулия? — спокойно спросил я. — Оставить всё как есть? Просто отступить? Чтобы… что?       — Ты же сам сказал мне, — сказала она, рассеянно поглаживая шрам, — что вернуться в свою реальность у тебя поводов не больше, чем остаться здесь.       — Повод вернуться у меня был только один: страх. Животный ужас от попадания в неестественную ситуацию, от слома привычного быта, к которому моё сознание привыкло… И этот ужас заставлял меня истерически искать выход. Потом я чуть успокоился, но продолжал по инерции двигаться в заданном направлении, потому что мне нужна была хоть какая-то цель существования. А теперь мне и это уже не нужно. Вообще-то, поводов остаться у меня теперь намного больше, — закончил я с улыбкой.       — Тогда зачем ты упёрся в эту затею? — спросила она. — Зачем продолжаешь искать Страйкера? Снова по инерции?       — Нет. Просто мы со Страйкером уже закусились и… я не могу просто оставить его в покое. Между нами есть незаконченное дело, и я не смогу спокойно жить дальше, не уладив его.       — Разве других вариантов нет?       — Других вариантов нет.       — Только победа или поражение?       — Да. Всё остальное — полумеры, что есть самое большое зло. Если я сейчас отступлю, я буду жить со знанием, что эта мразь где-то там до сих пор существует и представляет для меня потенциальную угрозу. И меня это будет разъедать изнутри. Я человек однозадачный, я не могу чем-то заниматься, когда у меня хвосты висят.       — Проще говоря… ты не можешь отступить, потому что поражение сожрёт тебя изнутри.       — Проще говоря.       — Ройс, — Джулия мягко улыбнулась, — это уже высокомерие. Нормальные люди не выгорают, когда терпят поражение.       — Меня сложно назвать нормальным, Джулс, — невозмутимо возразил я. — К тому же я максималист.       — Инфантильная черта. Жизнь чуть сложнее, чем чёрное и белое.       — Вообще не согласен. Жизнь проста до тривиальности, и я не вижу смысла усложнять то, что можно не усложнять. Я сегодня уже говорил тебе про монетку. Всегда всё пятьдесят на пятьдесят, и один из ответов всегда правильный. Либо орёл, либо решка. Либо я доберусь до Страйкера, либо нет. Либо я его убью, либо он меня. Либо мне что-то интересно, либо категорически насрать. Страйкеру просто не повезло стать мне интересным.       Наступила тишина, нарушаемая лишь приглушённым гудением двигателей.       — В любом случае, — добавил я, — я руководствуюсь лишь настроением и прихотями, а не логикой. У меня нет долгосрочных целей. Я не занимаюсь планированием своих дальнейших шагов. И мне, по большому счёту, плевать, к чему приведут те или иные мои телодвижения. Я просто… делаю. Поэтому не ищи в моих действиях какой-то глубинный смысл — не найдёшь.       — Я о другом, Ройс, — покачала головой Джулия. — Ты себя со стороны не видишь. Когда за Страйкера речь заходит, у тебя взгляд стекленеет. И я даже не чувствую в тебе какой-то ненависти к нему… Это не сведение личных счётов, это больше похоже именно на механическое выполнение задачи. Я вот о чём говорю. В некоторые моменты ты меня реально пугаешь.       — И сейчас? — спросил я, глядя ей прямо в глаза.       Джулия подняла на меня взгляд и её губы раздвинулись в лукавой улыбке:       — Разве что самую малость. Но это не плохо. Опасность действует как сильновозбуждающее средство, да?       — Ты всё-таки читаешь мои мысли.       — Разве что самую малость, — шепнула она, накрывая мои губы поцелуем.

***

      Когда я открыл глаза, было уже светло. Сбоку алел неоновый рассвет, но солнце из-за горизонта ещё не показывалось.       Джулия сидела в кресле пилота. Она успела одеться в свой жёлтый костюм, привести волосы в порядок и вообще скрыть все следы произошедшего. Что было в квинджете — должно остаться в квинджете. Людям, которые встретят нас в Японии, знать об этом ни к чему.       Где-то слышал утверждение, что решение влюбиться принимает нос человека. Якобы в нём содержится железа, выделяющая феромоны и какой-то орган, который чужие феромоны считывает. При этом эффект наиболее сильно проявляется во время поцелуя, поскольку в этот момент носы расположены ближе всего друг к другу. Не знаю, насколько это правда, но крышу у меня снесло во многом от её запаха.       Да и «влюблённость» тоже слишком сильное слово для моих чувств к ней. Я не верю в любовь с первого взгляда и прочую чушь. И тем не менее, при взгляде на Джулию я ощутил странное, необъяснимое умиление. Захотелось взять её в руки, прижать к себе и так сидеть до посинения. Детский сад какой-то, ей богу…       Услышав, что я проснулся, Джулия с улыбкой повернулась.       — Соня, — бросила она.       — Ну извините, — хрипло сказал я, натягивая штаны. — Удовлетворять супергероиню занятие весьма энергозатратное…       — Ты подаёшь надежды, — с усмешкой отозвалась Джулия. — Немного практики и, возможно, из тебя выйдет толк…       — Надежды? — возмутился я. — Напрашиваешься на переаттестацию, подруга.       Подойдя к Джулии, я наклонился и приник к её губам поцелуем.       — Держи себя в руках, ковбой, — рассмеялась она. — Нам уже приземляться скоро. Что подумает Офелий?       Я бросил взгляд наружу. Океана уже не было. За бортом проплывали низкие, покрытые густым непроходимым лесом горы, что и горами-то язык не повернётся назвать. Скорее так, холмики. Ни дорог, ни городов, ни сёл. Только дикая, почти первобытная природа.       Зато прямо по курсу возвышался целый горный массив. Он был значительно выше и целиком состоял из монолитных, острых как бритва скал. Его заснеженная вершина весело блистала белым огнём, разбрасывая яркие искры.       — Гора Цуруги, — объявила Джулия.       — Мне это ни о чём не говорит. Японские названия вообще какой-то Сатана придумывал.       — Ксенофоб.       — Минусов не обнаружено.       Из-за склона горы Цуруги выплыл массивный рукотворный комплекс. Исполинское бетонное сооружение было столь органично врезано в скалы, что показалось просто продолжением горы.       По концепции комплекс напоминал средневековые крепости. Внешний ярус был обнесён толстой стеной, а основное строение будто наполовину утоплено в камень. У меня возникло подозрение, что это лишь вершина айсберга. Внутри горы наверняка скрывался целый подземный город. И город этот был совершенно неприступным. Насколько я мог судить, добраться сюда можно было исключительно по воздуху.       — «Аамон», это «шесть-шесть-браво», — произнесла вдруг Джулия. — Код подтверждения: «Хеллкэт. Либра. Зодиак». Запрашиваю разрешение на посадку.       — «Шесть-шесть-браво», разрешаю посадку в секторе два, — донёсся до меня едва различимый голос из наушников Джулии. — Вас ожидают.       — Интересно, — протянул я. — Чтобы построить такое сооружение надо очень много денег, очень много людей и очень много времени. Подвоз материалов, и всё такое… Возню при строительстве такого объекта просто нереально скрыть от государства. Правительство Японии было в курсе, я так понимаю?       — Я не удивлюсь, если оно даже участвовало, — ответила Джулия. — После Второй Мировой остатки «Гидры» уцелели лишь в Японии. И именно здесь она возрождалась. Так что…       Джулия направила квинджет на просторную плоскую площадку, похожую на вертодром, только раза в четыре больше. Момент посадки я почти не почувствовал, лишь по звукам понял, что шасси коснулись земной поверхности. Джулия и впрямь была неплохим пилотом.       Я нажал на кнопку открытия грузового отсека. Едва рампа начала опускаться вниз, как мои лёгкие тут же наполнились свежим морозным воздухом. База «Аамон» находилась близко к вершине горы и в это время года здесь уже лежал толстенький такой покров снега. Зябко передёрнув плечами, я застегнул куртку под горло. Я люблю холод и переношу его гораздо лучше, чем жару, но могли бы и предупредить…       Как и сказал диспетчер, нас тут ожидали. Неподалёку от прилунившегося квинджета, засунув руки в карманы длинного пальто, стоял Офелий. В дополнение к твидовому пальто, надетому поверх твидового костюма, на голове Офелия красовалась твидовая кепка-восьмиклинка. Как же этот венгр с армянской фамилией пытался походить на англичанина…       За спиной Офелия стоял целый взвод солдат, вытянувшихся по стойке «смирно». Все при оружии, в чёрной армейской форме, в бронежилетах и касках, на плечах — шевроны с черепом и щупальцами. И любит же «Гидра» свою символику… Казалось бы, тайной организации стоит избегать лишних опознавательных знаков, но эти парни явно со мной не согласились бы.       Дождавшись, пока рампа опустится до конца, я с силой налёг на саркофаг и осторожно выкатил его наружу. Джулия держалась рядом, не обгоняла и не отставала, таким образом демонстрируя, что командира в нашей поредевшей команде нет.       — Доставка свежих трупов, — буркнул я, подкатывая груз к Офелию. — Расплачиваться картой будете?       Офелий кивнул своим солдатам. Те мгновенно ожили, обступили саркофаг и с пыхтением покатили его прочь. Офелий на него даже не взглянул. Зато я с удовлетворением наблюдал, как шестеро «гидровцев» с огромным трудом передвигают этот гроб на колёсиках по идеально гладкой асфальтированной поверхности. Не так уж я и слаб…       — Ну что ж, — проронила Джулия. — Вот и всё? Полагаю, теперь мы в расчёте, Офелий.       — Полагаю, что так, — кивнул Саркисян. — Было приятно поработать вместе, Джулия. Если понадоблюсь, ты знаешь, где меня искать. В любое время.       Джулия, кивнув, скромно отошла в сторонку, позволяя нам с Офелием переговорить тет-а-тет. Он повернулся в мою сторону.       — Теперь ты, — Офелий вынул из-за пазухи и протянул мне аккуратно сложенный конверт. — Вот, как я и обещал. Здесь адрес, по которому в данный момент находится Страйкер. И снимок со спутника. Это его загородный особняк. Он там заперся, облепился охраной и безвылазно сидит уже неделю.       — Никак, заподозрил, что я за ним скоро приду, — криво ухмыльнулся я.       — Не ты. Росомаха.       — А-а… Ну да. Моя любимая полторашка. Я виделся с ней неделю-две назад, навёл её на след.       На лице Офелия промелькнула заинтересованность, но он тут же её спрятал.       — Виделся с Росомахой? — переспросил он. — И как она там?       — Сто пятьдесят сантиметров концентрированной ярости. Как обычно.       — По твоей наводке она уничтожила «Чарлоттберг». Бункер, в котором тебя держали. Там же нашли тела четверых мутантов из программы «Апостол»… ну, то, что от них осталось. На Страйкера это произвело неизгладимое впечатление, и он принял решение уйти в глухую оборону. На твоём месте я бы поторопился, если хочешь успеть к нему раньше Росомахи.       — Я думал, — проворчал я, — что формулировка «преподнесу его тебе на блюдечке» предполагает… ну не знаю, что ты сейчас отведёшь меня в подвал, где Страйкер сидит связанный, и оставишь меня с ним на часок.       — Так неинтересно, — улыбнулся Офелий. — Мужская психология так устроена, что мы не ценим то, что достаётся нам легко. Ценность имеет лишь то, что добыто с кровью и потом. Так что — вперёд! Дерзай.       — Ну да, ну да. А то я мало поработал и мало кровушки пролил ради этого. Но да ладно, и на том спасибо.       — Кстати, последний оставшийся «Апостол» тоже находится при Страйкере. И, если позволишь мне небольшое замечание, я бы не хотел, чтобы ты его убивал. Это может сильно расстроить Росомаху, а расстроенная Росомаха не нужна ни мне, ни тебе. В общем, я взял на себя смелость предложить тебе ещё один вариант.       С этими словами он протянул мне крошечный металлический диск, похожий на однодолларовую монетку с вырезанной сердцевиной. Я вспомнил, что видел такой в фильмах. Обычно — в руках Чёрной Вдовы.       — Это что? — на всякий случай спросил я.       — Шокер, — подтвердил мою догадку Офелий. — Прилепи его к коже «Апостола», и он закоротит вшитую в позвоночник бомбу. У тебя будет время, чтобы отобрать у Страйкера детонатор. А после этого «Апостол» перестанет быть угрозой.       — Ничего не обещаю, — сказал я.       — Я понимаю, — снова кивнул Офелий. — Решение за тобой в любом случае. Я просто предложил вариант. Что ж, не будем более друг друга задерживать. Желаю удачи, Ройс.       Пожав мне руку, Офелий развернулся и прошёл прочь. Проводив его взглядом, я вернулся к квинджету. Джулия терпеливо поджидала меня у грузовой рампы.       — Готов? — спросила она. — Возвращаемся в Штаты?       — Да, — ответил я. — Меня всё-таки удивляет, как просто он тебя отпустил. Не опасаясь, что ты пойдёшь и разболтаешь все секретики тому же Фьюри.       — О-о, — махнула рукой Джулия. — У меня такая биография, Ройс… ты бы тоже не опасался.       — Что теперь будешь делать?       — Полечу в Вашингтон, встречусь с Ником Фьюри. Признаюсь ему во всём и постараюсь сделать это до того, как Анита Старк прибежит ябедничать.       — Да ты с ума сошла, — сказал я. — Тебя просто в Рафте закроют на пятьдесят пожизненных и на этом всё.       — Вообще не факт, — загадочно улыбнулась Джулия.       — Не понимаю я тебя, Джулс.       — И не надо. У меня своё прошлое и свои тараканы оттуда тянутся. Зачем тебе этим голову забивать? У тебя своих проблем по горло.       — Как скажешь, — пожал я плечами. — Подбросишь меня до Нью-Йорка?       Не прошло и пары минут, как наш квинджет уже набирал сверхзвуковую скорость, держа курс на север. Сбоку медленно поднималось огромное багровое солнце, словно сошедшее с государственного флага Японии. Меня оно, как обычно, не слепило — искусственные зрачки прекрасно защищали глаза от света, даже такого яркого.       Разглядывая в иллюминатор исполинский огненный диск, я лениво гонял в голове мысли о ближайшем будущем. Похоже, приближается финал этой эпопеи. В ближайшие сутки всё будет кончено, так или иначе. Как я и сказал Джулии, у меня действительно уже не было желания возвращаться в свою реальность. Просто надо отрезать старые хвосты и двигаться дальше, в новую жизнь, как бы отвратительно высокопарно это ни звучало.       — Так, ну что ж, — произнесла вдруг Джулия, разворачивая ко мне своё кресло. — Не будем терять времени.       Я вопросительно взглянул на неё.       — Ты идёшь к Страйкеру, — пояснила она. — Я иду к Фьюри. Есть хорошие шансы, что мы больше не увидимся. Так что у нас есть четыре с половиной часа, чтобы ещё раз заняться сексом. Раздевайся.