Скрыпочка

      У него действительно были для меня и куртка, и шлем. Это я обнаружил, когда мы, прокравшись в тени домов через весь посёлок, наконец-то вышли за ворота и метров через двести нашли укрытый в кустах мотоцикл.       — Так ты серьёзно, что ли, в горы звал?       — День, я же сказал, что по отношению к тебе у меня всё серьёзно, — Родион помогал застегнуть мне шлем, а сам смотрел куда-то в район шеи.       — Ты чего так смотришь? Голодный, что ли?       — Я, День, по вампирским меркам вегетарианец. Не интересует меня кровь людей. Но да, голодный. Поэтому запрыгивай уже быстрее.       Холодный рассветный воздух забрался под куртку сразу, как только мотоцикл Родиона сорвался с места. Зябко поёжившись, я посмотрел на свои пальцы, впившиеся в плечи вампира, и, наплевав на всё, сунул их ему под куртку, крепко обнимая поперёк живота. Почувствовал, как мускулы его пресса напряглись, чтобы тут же расслабиться. Новый резкий рывок при увеличении скорости заставил меня влипнуть грудью в его широкую спину.       «Поиграть вздумал? Ну, давай поиграем, котёнок!»       Шлем не давал возможности прикоснуться к его шее губами, как мне давно хотелось. Но зато я мог дать волю рукам. Продолжая одной ладонью крепко держаться за его талию, второй я разрешил своевольничать. Пересчитав пальцами все кубики его пресса, устремил их выше, зажимая большим и указательным враз затвердевший под тонкой тканью сосок.       Не услышал, почувствовал, как зарычал вампир, резко выворачивая руль и тормозя на обочине. Чтобы сразу вскочить и отпрыгнуть, срывая шлем.       Как ему удалось всё это провернуть при наличии тесно прижимающегося меня, так и осталось загадкой.       Родион тяжело дышал, руки были сжаты в кулаки, но на меня не смотрел.       — Родь, что-то случилось? Мы сломались? — поинтересовался самым невинным тоном.       — Ага, сломались, — он наконец-то поднял на меня взгляд, в котором плескалась первобытная жажда. — Денис, давай ты поведёшь? Мне что-то нехорошо.       — Так может, ну его, эту прогулку? В другой раз съездим? Да и дороги я не знаю, — мне стало неловко и стыдно от того, что в его состоянии виноват я. Но лишь на мгновение. Не умеешь проигрывать — не стоит лезть в игру. Меня всегда учил этому отец. Либо выиграй или умри, либо сохрани достоинство, проигрывая. А вампира, видимо, учили чему-то другому.       — Нет, скоро пройдёт. Просто мне нужно немного времени. А дорога тут одна. Так что не заблудимся.       Я молча посмотрел на него и занял предложенное мне место, с улыбкой ожидая ответной пакости.       Но Родион просто молча протянул мне перчатки и, пока я застёгивал их на запястьях, быстро сел сзади.       На мгновенье показалось, что мы не одни. Но выбросив из головы ненужные мысли, плавно вырулил на шоссе.       Я умел управлять всеми видами техники, поэтому мотоцикл не был проблемой. И даже если бы сейчас руки Родиона в отместку забрались бы под мою куртку, это бы нисколько не отвлекало меня. Самоконтролю я научился ещё лет в двенадцать.       Но неожиданно привалившееся сзади горячее тело, становившееся всё тяжелее и тяжелее с каждым километром, почему-то вызывало опасения. Когда я понял, что вампир перестал за меня держаться и вот-вот соскользнёт с сиденья, припарковаться было уже решительно негде. С двух сторон от дороги высились тёмные скалы, а впереди виднелось лишь серое полотно шоссе. Давно начавшийся серпантин не давал даже возможности подумать о том, чтобы остановиться прямо на дороге.       В последний момент успел перехватить Родиона за ладонь и дёрнуть на себя, снова распластав грудью по собственной спине. С трудом выловив, пусть и на небольшой, но скорости, и вторую руку, перехватил оба его запястья своей левой и нажал на газ в попытке быстрее вырваться из горного плена.       Тревога липкими щупальцами копошилась в душе. Что могло случиться с вампиром? Откуда такая реакция? Вернее, полное отсутствие каких-либо реакций на окружающий мир.       Когда я вылетел из ущелья, глаза резануло яркими солнечными лучами. Не давая себе возможности насладиться утренним пейзажем, затормозил на первой широкой обочине, чтобы в последний момент подхватить вдруг ставшее неимоверно тяжёлым красивое мужское тело. На упавший с грохотом мотоцикл внимания совершенно не обратил, оттаскивая Родиона за выступ скалы, чтобы с дороги нас было не видно. Зачем такие предосторожности, объяснить даже себе не смог. Родион признаков жизни не подавал.       — Да что, в конце концов, происходит? — тихо матерясь, я ощупывал вампира со всех сторон, пока не наткнулся на дротик, торчавший из плеча. С такими дротиками отлавливают бродячих собак или зверя покрупнее, но я первый раз видел, как он торчит из человека. Значит, когда мы с Родей менялись местами, чужое присутствие мне не показалось. Вытащив телефон, набрал не записанный в его памяти номер. — Валентин Петрович, доброе утро.       — Ну, если ты звонишь, Денис, не такое уж оно и доброе, — раздался спокойный голос. Этот человек когда-то был другом отца. Светило столичной медицины, завкафедрой в престижном вузе и главврач одной из лучших клиник для «иных» был, наверное, единственным настоящим другом матёрого хищника. Именно отец заставил запомнить наизусть его номер и приказал обращаться только в тех случаях, когда сам справиться не смогу. Я звонил Валентину всего два раза. И оба раза больше обратиться было не к кому. — Коротко и внятно, я спешу на обход.       — Дротик. Оперенье синее. Жертва — вампир, — быстро и чётко произнёс я.       — Синее — это хорошо. Вампир — плохо. Успокоительное для крупных хищников. Какой может быть эффект, понятия не имею. Был бы оборотень, проспался бы, и всё. У вампиров другой обмен веществ. Всё, что ты сейчас можешь, — это вынуть дротик и попробовать вывести эту заразу из организма. То есть обильное тёплое питьё обязательно. И нужно, чтобы он пропотел.       — Дядь Валь, да как я его потеть заставлю? Если б он не спал, я б его бегать заставил. А спящего как?       — Не знаю, Денис, не знаю. Думай.       — Может, лучше его к вам? Ну там переливание какое-то или ещё что-нибудь?       — Денис, во-первых, ты уверен, что у нас его не добьют? А во-вторых, он вампир. Ему никакое переливание не поможет. Да и доноров для вампиров не существует, ты же знаешь.       Я знал, но, видимо, из-за волнения забыл. Кровососы были настолько малокровными, что капля их крови стоила как весь космодром Байконур. Но при этом их иммунная система была устроена так, что в переливании крови они не нуждались никогда.       — Сколько у меня времени?       — Ну, с учётом того, что обмен веществ у них замедленный, пара дней у тебя есть.       — Ладно, дядь Валь, спасибо, я понял.       — Я посмотрю в старых записях и позвоню, если найду, чем ещё можно помочь твоему вампиру, — он, не прощаясь, отключился.       Положив телефон в карман, огляделся. Я никогда не бывал в этих местах. Эта южная гористая местность, стремившаяся вниз, к морю, переполнена людьми, поэтому и была вне интересов стаи. Наши владения простирались на север.       Дядя Валя прав. Возвращать Родиона домой сейчас нельзя. Неизвестно, кто и зачем стрелял. Да и в него ли. Нужно искать, где залечь на время. Мотоцикл, конечно, жалко, но если тащить его с собой, прятаться бесполезно.       Сейчас с двух сторон меня окружали горы и лес, у подножия которых плескался солёный прибой. Принюхался. Постоянно живущих людей в округе не было, но машины сновали туда-сюда. Судя по моим ощущениям, километрах в пяти есть какое-то жильё. Не заброшенное, но и не жилое.       Ещё раз оглядевшись и убедившись, что никого поблизости нет, быстро разделся, сложил вещи в рюкзак, который болтался на спине у Родиона, и, закрепив лямки так, чтобы не потерять имущество по пути, легко перекинулся и, прихватив вампира зубами за куртку, закинул его себе на спину.       Это только в фэнтези оборотень испытывает боль, когда скелет меняется. В действительности же у взрослой особи всё происходит как по волшебству, быстро и незаметно. А вот вещи приходят в полную негодность. И если перед оборотом их не снять, то при обратной трансформации надеть будет нечего.       Бежал я довольно быстро, останавливаясь лишь для того, чтобы вернуть на место сползающего Родиона. Уже и море было близко, а жилья так и не наблюдалось. Вампир на спине дышал всё тяжелее, сердце стучало прерывисто. Если бы в этой ипостаси я мог разговаривать, мои маты разносились бы по всей округе.       Дом возник перед глазами совершенно неожиданно. Окружённый защитным полем, он был скрыт от посторонних глаз вампирской магией. Если бы не увидел, по запаху бы не нашёл.       «Чертовщина какая-то».       Осторожно сгрузив Родиона на землю, быстро вернул себе человеческое тело и, взойдя на крыльцо, принюхался, прежде чем толкнуть дверь, открывшуюся внезапно, даже не заскрипев.       «Заходи кто хочешь. Бери что хочешь. Прямо коммунизм какой-то в отдельно взятом лесу».       Запах дома был до мурашек знакомым. Сейчас этот запах окутывал и всего меня. Источником его был человек, лежащий у крыльца.       «Дома и стены помогают? Ну, давай, избушка, лечи своего хозяина!»       Подперев дверь, чтобы она не щёлкнула по носу, когда буду заносить свою ношу, спустился и взвалил вампира на плечи.       — Твою собачью бабушку, Родя! Хрена ли ты такой тяжёлый? Ты ж сказал, что вегетарианец, — моё человеческое тело было гораздо слабее, чем волчье. И если в драке я мог победить почти любого (долгие годы изучения различных единоборств давали о себе знать), то носить тяжести был просто не приучен. А вампир оказался далеко не пушинкой.       Уложив Родиона на лавку, стоявшую буквально при входе, решил осмотреться.       Дом был большой и, к моему удивлению, вполне современный.       Первый этаж был сделан студией, состоящей из небольшой кухни со всеми необходимыми бытовыми приборами и водопроводом и гостиной с красивым большим угловым диваном цвета бордо, журнальным столиком тёмного дерева на резных ножках, парой кресел и стеклянной стеной, открывающей чудесный вид на море вдали. Телевизора не было. Но был камин, ковёр у которого так и манил присесть с бокалом хорошего вина. Ковёр с высоким густым ворсом, видимо, заменил шкуру, которая так и просилась сюда.       Второй этаж был жилым. Из коридора вели три двери. За двумя из которых были спальни, а за третьей — библиотека, так не сочетающаяся с пейзажем за окном. Одна из спален оказалась пустой, пахла свежим ремонтом и ещё чем-то, что вызывало во мне глухое раздражение. Поэтому дверь в неё я закрыл почти сразу.       А вот вторая, судя по запаху, принадлежала вампиру.       Всё здесь было на своём месте. И большая белоснежная кровать у ещё одной стеклянной стены, и тёмный ковёр, застилающий весь пол помещения, и звёздное небо, нарисованное на потолке, и даже небольшой камин, украшенный изящной декоративной лепниной в виде рунических символов. Комната имела собственный санузел, но в нём ничего примечательного, на мой взгляд, не было.       «Значит, бани нет», — обойдя весь дом, не нашёл то, на что так надеялся, и вернулся к Родиону.       — Родя, вот ты, конечно, негостеприимный. Сам пригласил, а теперь бревном отлёживаешься. Кто так делает? — буквально дотащив его до кровати и стараясь отдышаться, я опять осмотрелся. — Ну, одеяла-то у тебя хотя бы есть, вампир?       Одеяла были, и много. Поэтому, раздев Родиона до трусов и стараясь не смотреть на то, чем щедро одарила его природа, укрыл всем, что нашёл, и ушёл на кухню.       Дядя Валя сказал поить и греть. Так что настало время искать чайник.       Потеть Родион не хотел категорически. Не помогали ни горячий чай, ни четыре одеяла, в которые я спеленал его, как младенца, ни камин, который пришлось растопить от безысходности.       Я возился с ним весь день. К вечеру, уже не помня, как меня зовут от постоянной беготни на кухню и назад, устал, запыхался и ощущал себя как взмыленная лошадь. А вампира всё так же продолжала бить мелкая дрожь.       «Узнаю, какая тварь решилась в меня стрелять, лично порву».       Почему-то уверенность, что дротик предназначался именно мне, не проходила с того момента, как я его увидел.       — Родя, имей совесть! — присев на край кровати, я гладил вампира по спутанным волосам, пытаясь расчесать непокорные пряди пальцами. — Ты обещал быть послушным мальчиком, а ведёшь себя как последняя скотина. Обещал кричать от возбуждения, а сам трясёшься, как заячий хвост. Вот что мне делать, чтобы ты не сдох, не выполнив обещания? Хочешь, я тебе разрешу себя погладить? А ты за это перестанешь выпендриваться и выздоровеешь по-быстренькому. Поверь, ты удостоился великой чести: сам альфа Снежных теней вокруг тебя кругами носится.       Не зная, что ещё придумать, я плавно сменил ипостась и, запрыгнув на постель крупным белым зверем, умостил голову на груди Родиона.       Сам не заметил, как веки мои сомкнулись. Проснулся от того, что чужие горячие пальцы беспрестанно зарывались в мех, притягивая меня всё ближе к уже не дрожавшему человеку.       Когда вокруг меня обвились все четыре конечности, я с облегчением выдохнул, увидев бисеринки пота на красивом высоком лбу. Но моё облегчение сменилось удивлением, а потом и паникой, когда две наглые конечности начали свой путь туда, куда в бессознательном состоянии стремиться были совсем не должны, сминая и поглаживая.       — Твою собачью бабушку, Родя! Ты вконец обнаглел! — вернувшись в человеческое тело, попытался быстро выскользнуть из чужого захвата, но оказался вдавлен носом в подушку. Навалившееся сверху тело было слишком активным для совсем недавно бесчувственной вампирской тушки. — Родион, сцука, быстро отвалил!       От паники, накрывшей меня в момент, когда я ощутил явный чужой интерес, недвусмысленно упиравшийся чуть ниже спины, казалось, что чужие руки были одновременно везде. Они гладили по волосам, ласкали плечи, скользили по ногам. Чужой язык выписывал узоры на шее. А зубы осторожно прикусывали у основания роста волос.       В такой позе я мог только материться и пытаться выкрутиться, но неизменно оказывался прижат к кровати. Почему-то рядом с этим вампиром я не мог использовать свою силу. Не мог причинить ему боль. По крайней мере не сейчас. Не тогда, когда он такой по моей вине.       Почти смирившись с тем, что вампир в бессознательном состоянии совершит то, что не удавалось никому и никогда, неожиданно ощутил, как меня вдруг одним плавным движением перевернули на спину, давая возможность посмотреть в лицо неизбежности. Родион выглядел очень странно. Глаза закрыты, дыхание тяжёлое и прерывистое, капельки пота, стекающие по вискам, нахмуренный лоб, периодически размыкающиеся в зверином оскале губы.       Чего ждать от такого вампира, я не знал. Вцепившись в его плечи, опять попытался отодвинуть его от себя. Но Родион вдруг потянул носом воздух, склонил голову, провёл им по шее и неожиданно прикоснулся к моим губам осторожным поцелуем.       — Родя, — тихо позвал я. — Родя, ты меня слышишь?       Он кивнул, так и не открывая глаз, и снова склонился к моим губам.       — Поцелуй меня, — неожиданно мягко попросил этот, этот…       Кто «этот», додумать не успел, сам жадно впиваясь в его рот.       Было сладко. И жарко. Вампир, так и не приходя в сознание, в этот раз не стремился меня подавить. Он сам стал похож на большого кота, пригревшегося в руках хозяина. Он выгибался в моих руках, прижимался всем телом, плавился в поцелуях. Его хотелось заласкать до крика, как он и просил в нашу первую встречу.       Не успел.       — Де-е-ень! М-м-м! — открыл глаза, посмотрел прояснившимся взглядом, улыбнулся, прижал меня к себе и с наглой мордой заснул.       — Сцука-а-а!