Единственный выход

      Слишком быстро прошли все праздники, они пролетели словно по щелчку пальцев. Переезд, новый год на две семьи, ведь самому Акуме нужно было отпраздновать этот праздник как с родными, так и с Киром. У Курседа до боли похожая ситуация, но они смогли договориться приехать к родителям после полночи, как настанет следующий год.       На часах два ночи, они собираются. Такси в такой час ты точно не найдёшь, поэтому Кир, как самый трезвый человек на свете после запрета врачом пить, решил отвезти сначала Акуму к его родителям, а потом со спокойной душой поехать к своим.       Ещё после дня рождения Акумы, на следующий день он направился к врачу и ему разрешили находиться дома, только строго соблюдать рекомендации врача и не нагружать свой организм. Видно, забитые больницы и желание нажиться на большом количестве пациентов отображалось в их словами, так называемыми эпитетами, говорящими о беспокойстве и о комфорте пациента быть у себя дома.       Переезд Акумы стал положительным событием в их жизнях, жить вместе было замечательно, только единственное, нужно было искать другую квартиру. Было предпочтение в трёхкомнатной, с одной спальней и двумя кабинетами. Им это было бы полезно, как одному начинающему стримеру и второму задроту-дотеру. Хотя так смотреть, они оба задроты-дотеры.       Регулярный секс, тактильность, совместный быт, в котором они на удивление сошлись идеально. А быть точнее, оба были до жути ленивыми и могли жить в грязи месяцами, пока у одного не стрельнёт гиперактивность и он не начнёт поверхностную уборку. Жили они преимущественно на доставках, так было проще всем, а тем более безопаснее.       Казалось, все звёзды сошлись идеальными аспектами, что им удалось найти новую квартиру, только, к сожалению, переехать сразу в неё они не смогли. Решались вопросы с жильцами, которые съезжали, поэтому праздник пришлось отмечать в старой квартире, которую Кир снимал на протяжении года.       Новый год был достаточно семейным, они не шли на какую-то тусовку, не собирались друзьями, чтобы отметить вместе. Домашняя готовка салатов, подготовление обеденного стола, сервировка, состоящая из купленных красных салфеток, белых тарелок и бокалов, прошла достаточно успешно, а потом бой курантов, страстный поцелуй, руки за резинкой штанов и протяжные стоны, заглушённые какой-то новогодней передачей с очень неудачным юмором.       А дальше и поездка к родителям, которая испортила всю атмосферу их нового года. Однако ничего не поделать. Их упрямость нельзя было перебороть, поэтому, согласившись с тем, что у них целый год в распоряжении, а в дальнейшем и вся жизнь, они поехали к родным.       Да и зима прошла достаточно спокойно, без происшествий. Переезд прошёл удачно, уживались они замечательно, близкие друзья приняли их ориентацию и отношения, те кто этого не понимал, отсеялись сами по себе. Олег с Ромой оставались самыми близкими друзьями. Даша после дня рождения Акумы испарилась, Серёжу это радовало, ведь теперь её раздражающее смазливое личико не будет мелькать перед его глазами. Да и Кир был рад этому, кажись, всё наладилось.       Даже наркотики легко ушли из их жизней. Хотя «легко» сказано достаточно грубо. Ломки, разбитая посуда, сигарета за сигаретой, злость и успокоения друг друга ласковыми объятиями и поцелуями в висок. Это впрямь успокаивало, но кости крутило дико ежедневно, сигареты плохо влияли на организм Кира после операции, но если бы не они, он вовсе полез бы в петлю.       Но физическая боль не была основной, которая доставляла трудности. Самое тяжёлое было это психологическая зависимость, которая сжимала горло, не давая сглотнуть слюну. Мир вокруг был серее, чем они представляли. Дни обыденные, скучные. Сил оказалось не так много, как было с наркотиками. В жизни стало больше сна, а ценить трезвые эмоции было трудно. Единственно, что спасало, так это выброс окситоцина с дофамином в крови от влюблённости, одурманивающую голову.       Секс тоже начинал становиться некой заменой запрещённым веществам, и в добавок ко всему новой зависимостью. Как к этому относится, никто не знал. Однако они жили в моменте, и зависимость от плотских утех было достаточно неплохой альтернативой, нежели наркотики.       Так прошла зима, учёба у Акумы до сих пор шла отстойно, да и Кир не был ему должным примером. Однако всё же заставлял ходить в школу хотя бы несколько раз в неделю. Там никто не знал, об ориентации Акумы. Насмешки продолжались, ситуация с порезами вспоминалась, тем не менее быстро успокаивалась, когда вспоминали то, что Серёжа сделал с одноклассником. Синяки на лице у того со временем пропали, но с повязкой на носу он ходил ещё после зимних каникул около пары недель.       Весна началась скудно, слякоть и грязь со снегом не покидала дороги, на улице был надоедливые ноль градусов и снег с дождём. Они редко выбирались куда-то в свет, из-за такой погоды хотелось находиться дома. Но время шло, март проскочил незаметно, в апреле наконец-то начало теплеть. На улице +15 по цельсию, небо без облаков, что создавало на солнце около 20 градусов тепла. Можно сказать, началось лето, на улицу выбираться стало легче. Совместные прогулки скрасили их романтическую жизнь, да и вообще, избавили от некой домашней рутины.       Начался май, у Акумы вот-вот экзамены, начался настоящий стресс. Он сел готовиться, понимая, что всё-таки он в достаточно плачевной ситуации. Родители давили, заставляли идти в университет, Кир давал ему максимальную поддержку, даже старался вместе с ним что-то учить. Вместе всё шло легче, однако знаний было недостаточно для поступления в хороший университет. Да, взятка всё решит, только отец снова скажет ненавистное: «Ты хоть когда-то можешь меня не разочаровывать»?       Кир о таких его взаимоотношениях с родителями не знал, и даже не догадывался. Идеальная картинка въелась в его подкорку мозга, его семья стала неким примером, а вспоминая свою, ему становилось грустно. Трудная история с утратой, похороны, и их взаимоотношения с отцом пошли на спад.       Оба не интересовались общением, оба убитые горем. Они даже не знали, что происходит в жизнях друг друга. Чувство совести просыпалось внутри Курседа, но он не мог объяснить, почему прежние обиды вернулись, и он не желал возвращать общение. Похороны стали некой точкой невозврата, огромная пустота, детская травма, которая перенеслась на взрослую жизнь, вроде бы решилась и одновременно вычеркнулась, вырезалась, как раковая опухоль. Теперь там пустота, сквозняк, продувающий не зажившие раны.       Очередной день, наполненный стрессом от экзаменов. Они через 2 недели, Акума сидит за книгой, на обложке которой написано: «ЗНО Математика 2025». Он сжимает листы, вчитывается в правила, переходит к тестам и понимает, что вообще ничего не может решить. Книга летит на кровать, прямо туда, где лежал Кир и смотрел тикток. Акума, психуя, вылетает из комнаты, стремится на кухню, находя там сигареты и выходя на балкон. Нужно было покурить, это наверняка сможет успокоить его бушующие нервы.       Кир пришёл вслед за ним спустя пару минут, когда сигарета была почти докурена. Акума смотрел на город, на закат, который красивым, розовым цветом распределился на одной половине неба. Чудесный вид, на который ты заворожительно смотришь, надеясь увидеть в нём спасение от житейский бед. — Что случилось? — спрашивает Кир. — Нихуя не выходит, я тупой, что пиздец, завалю экзамены. — Ты всё хорошо сдашь, видишь, как ты пашешь? Но даже если сдашь не очень, то твои родители тебе помогут. — Ты их слишком хорошими выставляешь, хватит. — А разве не так? Мне кажется, ты должен больше ценить их, — довольно тихо сказал Кир, перебирая пальцы. — Слушай, если у тебя с родителями был просто очевидный пиздец, то не значит, что у меня всё ахуенно. — Да ты на них пиздишь будто бы просто так. Что они тебе сделали? — Кир не понимал, сам потянулся за пачкой сигарет, пока Акума хотел разорвать эту пачку в его руках. — Может, потому что отец меня называет разочарованием семьи, и сам отправил к ебанутому психологу, который прописывал мне норму лирики для нариков, и просил родителей следить за моим употреблением? Кир, у меня не всё так хорошо с ними, как ты мог подумать, — агрессия в его голосе спала, полился яд, который в его улыбчивом лице читался выжатыми словами.       Кир замер, не зная, что сказать. Зажигалка была приближена к сигарете, он почти поджёг её, но широкими глазами смотрел на Серёжу, который выбросил окурок в окно и хотел уйти с балкона, но в последний момент, Кир его остановил. В глазах отображалось непонимание, он был шокирован, и главное, не мог найти ответ на столь очевидный вопрос: «Почему он не рассказывал?». — И почему ты мне не говорил? — спросил Кир, останавливая того за плечо, пока сигарета с зажигалкой были в левой руке.       Серёжа остановился, глянул на него, и вернулся на балкон за ещё одной сигаретой. Он молчал, ничего не говорил, будто бы подготавливал речь, но Кир уже подпалил сигарету и ожидал, пока тот вымолвит слово. Пришлось ждать около 10 секунд, пока тот сам не зажал фильтр зубами и не подпалил табак, сделав долгожданную тягу. — Честно, хуй знает. Некая идеальная картинка в твоих глазах давала успокоение, будто бы не всё так плохо. Я сам понимаю, что уебанский сын, в неком роде неблагодарный, но и от близких я никогда не слышал искреннего доброго слова, помимо матери. Она золотая женщина, но не отец. С детства не понимал, почему она с ним. Сейчас уж и тем более. Вероятно — деньги, — подытожил он, делая во все лёгкие ещё одну затяжку, которая утяжеляет их и заставляет поневоле закашляться. — Я многое говорил не зная, прости, — сказал Кир и подошёл к Акуме, утыкаясь носом в его плечо. — Всё окей, — сказал Серёжа, поглаживая того по волосам. — А что с веществами? В смысле психолог? — спросил он, Акума замялся. — Тогда ваш диалог с ним у нас дома. Он записал меня к психиатру, ебанутый чел, вероятно дилер. Хз, не могу по-другому объяснить, к нему таких нариков водят пачками, в коридорах к нему на сеанс я видел их редко, но, когда видел, все просто вылитые наркоманы. — Ты принимал лирику? — сходу спросил Курсед. — Да, — честно ответил тот, — сейчас уже нет, и употреблял около трёх-четырёх дней. Кроет от неё — пиздец. Я был как овощ. — Ты все пять месяцев, когда мы в завязке, не употреблял втихую? — поинтересовался Кир, хотя ответ слышать было страшно. — Нет, не знаю, после того опыта с лирикой, психиатром, который принуждал употреблять, почему-то от наркоты отрезало. Прям не хотелось. Мне было куда проще кинуть, нежели тебе, — сказал Акума, смотря на то, как Курсед его внимательно слушает. — Я до сих пор ощущаю эту ломку. Тело ломит ежедневно, трудно сконцентрироваться. Будто бы часть меня отрезали. — Слушай, ну у тебя не только наркотики с этим совпали, так ещё и смерть матери. Думаю, ты ощущаешь сейчас нехилую чёрную полосу в жизни, — откровенно говорит Серёжа, делая тягу сигареты. — Ты эту полосу делаешь белой, — совсем просто ответил Курсед и улыбнулся, смотря прямо в зелёные глаза, которые заблестели после такой фразы. — Рад слышать, ведь у меня так же, — сказал тот с улыбкой, кидая недокуренную сигарету в окно.

***

      Вновь компания, только уже в каком-то неплохом клубе. И когда они доросли до такого? Рома сидит и крутит пакетик порошка, ожидая, когда подойдёт клиент. С ним он мог видеться напрямую, а не посылать человека спрятать закладку. Кир пьёт воду, запрет на алкоголь и обещание с Акумой никогда не употреблять, сделали его слишком прилежным, хотя изначально, таким был Олег.       Он никогда не нюхал и не кололся, презирал это, считая не нужным. Кир помнил, как он высказывался ему по поводу друга, который употребляет, игнорируя его существование, сейчас же того типа не было на горизонте, наверняка они полностью обрубили связи. Кир был рад, ведь мучаться ради человека, который не стоит твоего внимания, такая себе затея. Он был искренне рад появлению Акумы в своей жизни, рад был, что всё закончилось лучшим образом, ведь раньше, он был похож на Олега, и их ситуации были практически идентичные.       Акума тоже не пьёт, не видит смысла, единственное, что он разрешил себе заказать кальян, возраст уже в таких заведениях позволял это делать.       Олег сидел и пил водку, погружённый в свои раздумья. Всё выглядело умиротворённо, достаточно спокойно. Парень за дозой подошёл в течение 5 минут, забирая с ладони долгожданный порошок, ведь его тремор рук выдавал то, настолько сильно ломит. Кир залип в телефон, что даже не заметил подходящую девушку, которая внаглую уселась на его коленях, начиная заправлять красные пряди волос ему за ухо. Его словно передёрнуло, на мгновение забыл, как нужно двигаться, а потом усадил её на диван. — Чего такой недотрога? Я смогу тебя ублажить этой ночью, пошли, — сказала она, притягивая его за подбородок. — Милочка, я занят. — И твоя девушка совсем не против, что ты тут без неё? — удивилась она, кокетливо опуская взгляд, а ладонь кладя на его ногу. Только она тоже была скинута, а Кир лукаво улыбнулся. — Она со мной, и ещё лучше скажу, она на тебя смотрит сейчас, — Кир облокотился на диван, а там открылся взор на Акуму, который смотрел на неё с одной приподнятой бровью. Её взгляд же стал шокирующий, глаза округлились. — Ты по мальчикам? — она замешкалась, явно ощущая волну стыда и смущения. — Да, будь добра, не лезь ко мне. — Извини, — она закрывая рот рукой, встала, и ушла из их поля зрения. — Ебать, и всегда к тебе так какие-то шлюхи клеиться будут? — Серёжа выглядел злым, слишком раздражённым для адекватного диалога, но Кир поцеловал его в щёку. — Это специфика таких мест, ты ведь знаешь, что я предан тебе. — Ахуеть, — Акума зло вернулся высматривать что-то в телефоне, Кир там увидел просто тик-ток, который агрессивно листался и куда быстрее, концентрируясь не на видео, как было обычно, а на щит-постах. — Ну не дуйся, — Кир не знал, что ему нужно было сделать. Понимал, что неприятно и даже не мог представить, как бы отреагировал, если бы так клеялись к Акуме.       Но кажется, сейчас он сможет ощутить весь этот спектр эмоций на себе. Подошла девушка, выглядела она невинно, даже слишком нежно. Блондинистые волосы были собраны в небрежный хвост, на губах алая помада, а на глаз длинные стрелки, она всем своим видом напоминала «Винишко-тян» из 2017 года. Акума изначально её даже не заметил, пока она не обратилась к нему. — Привет, хочешь присоединиться? — спросила она с робкой улыбкой на лице, протягивая ему второй стакан с каким-то алкогольным содержимым. — Нет, я занят, — сказал он, глядя на неё краем глаза, она удивилась, видя, что он попросту листает ленту тик-тока. — Ты вроде бы ничем не занят, — сказала она неловко, ощущая давление, Кир хотел влезть, но Серёже самому палец в рот не клади. — Ни чем, а кем, — он глянул на неё исподлобья, она напряжённо кивнула и ушла, явно расстроившись такой агрессивной реакции. — Бедная, зашугал её, хрен к кому решиться подойти ещё раз. — Меня не ебёт, — Акума продолжал быть достаточно агрессивным. — Блять, Серёж, я ж нихуя не сделал, послал ту девушку так же, как и ты. Если я сделал это не так грубо, так это потому, что люди не знают, занят ты или нет. Если бы она агрессивно продолжала липнуть к тебе, я бы понял твою агрессию, — Кир пытался вбить ему в голову, что стоит быть по мягче с людьми. — Слушай, та баба как раз-таки и начала катить к тебе, даже после того, как ты сказал, что ты занят. А если бы меня тут не было, ты бы согласился с ней переспать?! — Акума поднял тон голоса, ревность в нём закипала, он не мог сдерживаться. — Да чё ты за хуйню пиздишь, я только тебя люблю! После ситуации с Дашей не дошло?! — Кира самого данная ситуация начинала выбешивать.       Рома, смотрящий на это, сделал глоток какого-то сладкого коктейля, который он заказал для себя в новинку. Олег же смотрел на ситуацию и переглядывался с Ромой, не решаясь даже слово сказать. Только они и стали зрителями того, как Серёжа, встал с дивана и ушёл в непонятную для всех сторону, а за ним и Кир, под нос говоря ругательства. — Пиздец, — только и сказал Рома, смотря на Олега, тот кивнул. — Видишь, что гетеро отношения, что лгбт, одна и та же поебота — ревность. — И к женщинам, — Рома сделал акцент на этом, на что Олег посмеялся. — Во всём виноваты женщины.

***

      Кир шёл вслед за Акумой, который вылетел с клуба на улицу. Прохладный ветер мая начал обдувать его отросшие волосы, мешая глазам видеть окружающий мир. Кир схватил того за плечо, говоря: — Что за приколы? Я люблю только тебя и ничего не планировал с той тёлкой, я наоборот её унизил прям перед тобой, что я сделал не так? Что тебе не понравилось? — Кир, давай не об этом, — сказал он, доставая пачку сигарет. — А о чём тогда? Я вижу, что ты обижен. — Я не обижен. — Ну а я тогда не тату-мастер, хоть работаю 2 года. Будь со мной честным, пожалуйста, — Кир выглядел достаточно безобидно и жалко, ведь попытки попросить прощения, когда он ни в чём не виноват, впрямь выглядят уморительно. — Ты не виноват, это мои заёбы уже. Ты не должен извиняться, — напрямую вывалил Акума, поджигая сигарету. — С чем у тебя связана такая сильная ревность? — спросил Кир, садясь на лавочку около клуба. — Я хуй знает, — Серёжа выглядел растерянным, он, кажется, на самом деле не мог найти ответы на вроде бы простые вопросы. — Неуверенность в себе? Травмированость? Я не ебу. С тобой у меня первые отношения, я не знаю, как я должен себя вести. Ситуация с Дашей была травмирующей, я сильно ревновал тебя к ней, она постоянно крутилась вокруг тебя, даже если ты посылал её. Ситуация на др разбила меня, я не знал, как должен себя вести. Естественно, потом всё встало на свои места и сейчас Даша тебя не донимает, но блять, ты понимаешь, — сказал на выдохе Акума, делая очередную тягу, которую так сильно требовало зависимой сознание, и так умоляли не делать лёгкие. — Я хочу, чтобы ты доверял мне. Я могу слать каждую женщину, которая подойдёт ко мне, но ты понимаешь, что у меня работа — делать татуировки и женщинам, и мужчинам, это же и в обычной жизни. Сейчас я не был груб к той, но я относился к ней с насмешкой, ведь знал, что пошлю её куда подальше, было интересно увидеть лицо, когда она узнает, что я по парням, — Кир говорил это со слабой улыбкой, вспоминая её шокированное лицо. — А ты только по парням, или же ещё по девушкам? — спросил он. — Я был в отношениях с девушкой, ещё в лет 15. Они длились около месяца. Знай, пока я в отношениях с тобой, я предпочитаю только тебя. Меня никто не интересует, не зависимо от того, что у человека между ног. — Я понял, — из его уст это звучало с облегчением. — А ты? Ты би или всё же гей? — совсем просто спросил Кир, Акума также просто ответил. — Тоже по тебе, — с улыбкой сказал он, а после добавил, — хз, меня никто до тебя не влёк, может мимолётная заинтересованность была к девушкам, но влюблённость только к тебе. — Я понял, — Кир улыбнулся, вставая с лавочки и притягивая Акуму к поцелую.       Тот не ожидал, было непонятно, как реагировать. Они на улице, прямо перед клубом и их может увидеть кто угодно. Акума замялся, его рука потянулась к его шее, а потом сползла на грудь, немного отталкивая. Кир же углублял поцелуй без стеснения, полностью пробуя на вкус его губы и изучая площадь языка напротив.       Акума не мог слишком долго противостоять этому, сам поддавался, но когда со стороны клуба послышались шаги и, что дверь вот-вот откроется, Акума оторвался от чужих губ и с смятением посмотрел на дверь. От туда вышел какой-то парень, который глянул на них краем глаза и прошёл мимо. — Поехали домой? — приблизился Кир к нему, тяжело дыша ему в шею, всем своим телом намекая на продолжение. — Поехали.