Перед рассветом

4 ... Венчается раб божий Сергей рабе божией Варваре во имя отца, сына и святого духа, аминь...Сергей вынырнул из пятиминутного забытья. Внезапно подумалось, что последний раз в церкви был на собственном венчании. Почти пустой дачный вагон второго класса. Кроме Звонарева, в вагоне несколько молодых матросиков в франтоватых форменках. «Гардемарины, возвращаются в Морской корпус, ещё год и пойдете мичманами на крейсера, миноносцы, броненосцы и канонерские лодки, вообщем, что найдётся», усмехнулся Сергей. «Сколько таких ребят и в матросских форменках, офицерских мундирах и солдатских рубахах полегли за царя и отечество, по большому счету неизвестно за что, но оставаясь верны своему воинскому долгу. И всё равно, живем как на пороховой бочке, в любой момент может рванут, на тех же Балканах, и по величайшему указу, на помощь православным братушкам начнется мобилизация. Ладно кадровые, но я уже навоевался и опять лезть в окопы желание отсутствует напрочь». Мысли опять, помимо воли, стали возвращаться к событиям артурской эпопеи. Неужели, он и в самом деле забыл про многие события, как например, про судебный процесс, в котором был обвиняемым? Но какие моряки молодцы, ловко провернули спасение Ривы. Значит её должны были повесить за компанию с шпионами, но Андрюша спас её и даже женился. Вот это мужской поступок, благородный, а, я в очередной раз вел себя как последняя сволочь. Почему Варя в самом деле не отвесила мне оплеуху? Про игры собственного разума вспоминать не хотелось. Хотелось напиться до беспамятства и опять всё забыть. «Бедная Варя! Как же ей пришлось тяжело, с какими мучениями ей далась Надюшка. Но ведь можно было всё сказать, я бы понял и не стал торопить...» «Пожалуй, наименее шокирующее признание, которое прозвучало этой ночью, что Варя революционерка. От остальных хочется самому себе отвесить пощёчин. А ещё хочется спать. И переговорить с кем - нибудь. Но с кем? Только Борейко, сегодня воскресенье, до него вполне можно будет дозвониться. Но что он скажет, я и так могу предвидеть: «Звонарев, не веди себя как последняя сволочь. И за что тебя только бабы любят?». А любят ли? Или у меня амнезия? С Варей у нас всё сложно. А с Надей? Она стала женой Акинфеева...» - Акинфеев,- услышал Звонарев из дальнего конца вагона. Вот это материализация мыслей, удивился Сергей. Ответную реплику он не расслышал. Был ли у погибшего лейтенанта младший брат, Звонарев не знал. Помнил только про мать и сестёр. Может, кузен? Вполне вероятно. Пренебрегать такой поразительной удачей не следовало. Поезд шел уже через пригороды, следовало поторопиться. Встав и одернув на себе пиджак, Сергей попытался придать себе подчеркнуто молодцеватый вид. Стараясь сохранить твердость шага прошел по узкому проходу к гардемаринам. Их оказалось трое. Попытался определить возможного кузена. Один был брюнет с правильными чертами и два круглолицых блондина. Решительно непонятно, кто из них может носить требуемую фамилию. - Господа, прошу прощения,- начал Звонарев, - но я невольно услышал фамилию одного из Вас и подошел узнать, не являетесь ли Вы родственником лейтенанта Акинфеева, служившего на «Севастополе» в Порт-Артуре? Брюнет встал со скамьи. - Забыл представиться, прапорщик запаса Квантунской крепостной артиллерии Сергей Владимирович Звонарев. Пока Сергей говорил, он отмечал, как меняется выражение глаз смотревших на него юношей. Сперва из умеренного любопытства на легкое презрение при упоминании незавидного армейского чина, потом вновь на некое подобие интереса. На лице темноволосого гардемарина на мгновение отразился отблеск внутренней дискуссии о выборе манеры поведения, и определившись, как себя вести со штатским, он произнёс: - Гардемарин седьмого курса Морского корпуса его Величества Петр Николаевич Акинфеев. К сожалению, ничем не могу Вам помочь, я первый представитель нашей славный фамилии, выбравший данную стезю. Так что родственников среди доблестных защитников Порт-Артура не имею, - и в подтверждение даже некоторого сожаления даже немного развел руки. - Петр Николаевич, в таком случае извините за беспокойство. В любом случае рад был переговорить со славным представителем нашей молодежи, - Сергей откланялся и стал пробираться на своё место, уже без прежнего твёрдого шага. Внезапно левый висок прострелила пока ещё легкая боль, предвестник мигрени, закономерный итог бессонных ночей и полуголодной субботы. Наконец состав начал замедляться и остановился на вокзале. Сергей не торопясь последним сошел с вагона. Было ещё раннее утро. Раздумывая, где лучше позавтракать, Сергей сделал выбор в пользу дома, на полупустом трамвае добрался до квартиры и занялся приготовлением завтрака. Утолив голод яичницей и умывшись с дороги он завалился на кровать и провалился в сон без сновидений. Проснувшись через несколько часов с больной головой, решил сходить в приличный трактир или даже ресторан пообедать. На обратном пути можно было зайти в прачечную купца Федорова и забрать чистое бельё. Решив вознаградив себя за вынужденный однодневный пост и побаловать себя посещением трактира «Белуга», в котором иногда обедал вместе с коллегами с завода. Пройдясь по шумной улице зашел в светлый зал и направился к дальнему свободному столу. Проходя вдоль занятых столов Сергей удивился нетипичной многолюдности. Три стола были сдвинуты вместе и сидевшие мужчины что-то весьма бурно и эмоционально обсуждали. До Сергея донеслись обрывки фраз «акция, погром, жиды». «Кажется, я попал на собрание Союза русского народа», понял Звонарев и решил покинуть трактир. Не дойдя до выхода трех шагов раздался звук щелчка, звон разбивающихся стекол и зал заволокло серым дымом.