Перед рассветом

5 Звонарев стоял в полуразрушенном трактире и вяло размышлял о фатуме. Сколько раз он мог быть задет шимозой в Артуре, но бог берег, чтобы стать случайной жертвой революционного террориста в самом центре столицы. От взрыва Сергей немного оглох, и крики раненых до него доходили как через толстый слой ваты. В эпицентр взрыва Сергей не смотрел, но про себя заметил, что черносотенцев ему совершенно не жаль и он даже скорее на стороне бомбиста. "Какой-то дилетант, а не террорист", с некоторой даже досадой думал Звонарев, "ну кто так взрывает? Грамм сто, не больше. Скорее просто напугать, чем реально кому-то навредить. И в «хорошей» же я компании оказался, как бы его не записали в оголтелого черносотенца". Наконец прибыли кареты скорой помощи и полицейские с городовыми. Началась сортировка пострадавших. Полицейский чин в штатском записал данные Звонарева огрызком химического карандаша в потрепанную записную книжку, после чего разрешил отвезти в больницу. Сергея как легкораненого отправили с третьей каретой. Сергей чувствовал порезы от стекла на спине, бедре, и что самое неприятное, на ягодице. Ранение в задницу всегда считалось наименее почетным. В карете Сергей стал отходить от шока и до больницы добрался уже с пульсирующей болью в порезах. «Зато головная боль прошла», нашел в себе силы пошутить Сергей. Вата в ушах постепенно истончилась и слух восстановился. В приемной Мариинской больницы вальяжный врач в пенсне осмотрел Звонарева, уточнил его анкетные данные и род занятий. Сергей особенно подчеркнул, что оказался на месте взрыва абсолютно случайно. - В третью операционную, второй этаж,- скомандовал врач. Сергей оглянулся в поисках санитаров, которые должны помочь дойти до названной операционной, но никого не обнаружил. - Простите, но как же я до нее доберусь?- из последних сил вежливо поинтересовался Сергей. -Айн момент,- произнес врач и скрылся за дверью. Сергей услышал, как он кому-то объясняет, что раненый случайный прохожий. Наконец врач вернулся в сопровождении хилого санитара с франтоватыми усами. Опираясь на санитара Сергея поднялся на второй этаж по широкой лестнице и оказался в операционной. Сергей лежал на жестком столе и кроме части пола ничего не видел. - Ну что же, приступим,- наконец раздался голос врача, - сперва освободим пациента от одежды. - Резать будете или снять самому можно? - поинтересовался Сергей. Костюм было ужасно жалко. - Голубчик, конечно резать. Ни один портной его в божеский вид не приведет,- доктор даже развеселился,- это шок, не иначе. Костюм ему, видите ли, жалко. Так, вколим ему морфия, сейчас будет больно, чтобы не дергался. Не известно, что там в этих порезах. Может быть и стекло, и материя, и кровотечение начаться, когда чистить будем. А он о костюме переживает. Вы в рубашке родились, что ни один осколок по шее не попал или лицу, иначе бы о костюме не и не думали, так то! И позовите еще операционную сестру,- добавил врач. Сергей почувствовал, как ему распарывают пиджак и делают укол в сгиб локтя, после чего, наконец, впал в забытье. ... Резкий больничный запах. Неясный гул, Какие-то стоны и шаркающие звуки. Жесткая подушка и боль почти во всем теле. Тугие бинты опоясывали спину с грудью и левое бедро. Страшная жажда и раскалывающаяся голова. «Я опоздал на службу», было первой мыслью Сергея при пробуждении. «А, черт, вот же дрянство», нахлынули воспоминания. С большим усилием Звонарев разлепил глаза. Смог различить металлический край кроватной сетки и пошарканный паркетный пол. Попытался повернуться на бок, но застонал от возникшей боли. - О, очухался, - сказал чей-то молодой голос и зашаркал по палате. Скрипнула дверь, через несколько мгновений снова скрип несмазанных петель и обладатель молодого голоса вновь заговорил: - Сейчас врач Иван Константиныч придет. Справлялся о вас. Велел, как очнетесь от наркоза, его звать. Наконец, дверь ещё раз скрипнула и вошел врач, уверенно постукивая каблуками. -Так, голубчик, очнулись? Ну как мы себя чувствуем? Пить хотим? Сейчас сестрица принесет водичку. А что у нас с пульсом? Пульс учащенный, ну это в пределах нормы. Да, задали вы нам работки, ничего не скажешь. Ну ничего, все вычистили, обработали. Будете как огурчик. Особо глубоких ран только три, на спине, пока затомпанировали, зашьем позже. Ну и хабитус у вас, конечно. Вы в цирке не выступаете, случайно? Слушая словоохотливого доктора, Сергей не знал, как вставить слово. - Нет, в цирке не выступал, - наконец получил возможность ответить Сергей,- мне надо связаться с женой, как это можно сделать? - А полицейские у Вас спрашивали адрес? -Да, я назвал домашний. А жена на даче. Можно попросить отбить ей телеграмму? Я заплачу. - Конечно, голубчик, сейчас у санитаров смена заканчивается, можно договориться за магарыч. - Да, а где мой портмоне? -Сейчас найдем, - с этими словами Иван Константиныч деловито топая покинул палату. В палате стал слышен храп, шуршание газеты, чей-то надсадный кашель и кряхтенье, обыденные больничный звуки. Дверь в очередной раз скрипнула и Звонарев услышал легкие шаги и шуршание юбки. -Где здесь вновь поступивший, с осколочными ранениями? - спросил строгий женский голос. -Туточки, вон в углу лежит, обмотанный,- вновь обладатель молодого голоса не остался в стороне. -Так, больной, вот вам вода,- в кисть Сергея вставили поильник. Сергей сделал несколько больших жадных глотков, в горле немного полегчало и туман в голове начал понемногу рассеиваться.. -Который час? -Скоро восемь вечера. -Мне можно вставать? -Это к врачу. Мне сказали, что вам нужно передать телеграмму. Диктуйте, и я передам. -Хорошо. Пишите: «Варя, не волнуйся, я в Мариинской больнице, несколько царапин». Теперь адрес: 12 разъезд, дача генерала Белого. Записали? Где мой портмоне? -У меня. -Возьмите там два рубля и мне отдайте. - Держите, - у Сергея забрали поильник и вручили портмоне, который он убрал под подушку. Не хотелось чтобы его фотографию рассматривали любопытные сестрицы. -А кормить меня сегодня будут? - Сергей задал очередной насущный вопрос. -Я вообще-то шел пообедать,- и невесело рассмеялся. -Ужин был час назад, терпите до завтрака,- с этими словами незримая дама встала, расправила юбку и не торопясь удалилась. - Слышь, парень, сайку будешь?- спросил невидимый собеседник . - Да. -На, держи,- Сергей ухватился за сайку и начал откусывать вкусную сдобу. Затем запил из поильника, поданного заботливым сопалатником. -Ну чё, заморил червячка? -Спасибо. Да, немного. - Меня Тимохой зовут, я в полиции служу. Вот в прошлый вторник за бандой конокрадов гнались и словил пулю. А ты кто такой? - Инженер с Путиловского, Звонарев Сергей Владимирович,- представился Сергей. - Ишь ты, инженер..- уважительно протянул Тимоха,- мы тут с тобой во всей палате самые молодые, хоть с кем - нибудь смогу анекдоты потравить, а то одни старики, целый день или газеты читают, или спят. -Тимофей, я бы тоже поспал,- произнёс Сергей и попытался принять удобное положение тела. - Всё, понял. Ну как так понадоблюсь, в уборную, к примеру сходить, ты не стесняйся, поддержу.- невидимый Тимофей удалился, справа скрипнули пружины сетки, видимо он лег на своё место. Палата засыпала. Зашла сестра, сделала кому-то укол, потушила свет. Летние сумерки из незанавешенного окна проникли в палату. «Зная Варю, она завтра утром ворвётся в больницу и устроит доктору экзамен, на предмет, как он меня лечит», улыбнулся про себя Сергей. Какой, однако, дурацких день выдался. Так глупо получил ранение в задницу. На завод, интересно, полицейские сообщат о моем ранении? И поскорее бы выписали домой...» мысли стали путаться, вспыхивать разрозненные фразы и образы. «Морфий ещё действует» - понял Сергей и отрубился. Ночью разноцветные пятна переплетались в сумасшедшие узоры как в гигантском калейдоскопе. Мучительный сон не принёс отдыха. Сергей с трудом разлепил глаза, в палате уже были утренние сумерки. Стоял равномерный шум, состоящий из кашля, кряхтенье, храпа и скрипа пружинных сеток. Сергей с трудом сфокусировал взгляд на наручных часах, пять утра. Звонарев аккуратно постарался повернуться на бок. Удалось, перед лицом оказалась стена, выкрашенная масляной зеленой краской. Справа тоже заворочались, заскрипела сетка. - Инженер, проснулся, чтоль, - неугомонный Тимоха подал голос. -Тимофей, доброе утро. Поможешь до отхожего места дойти? - Айда. Звонарев с трудом встал с кровати, завернулся в простыню наподобие римской тоги и в сопровождении полицейского, который оказался низкорослым рыжеватым парнем, дошёл до клозета. В коридоре Звонарев и Тимофей остановились возле высокого окна. -Тимофей, ты, наверное, в курсе, что вчера произошло? Словоохотливый Тимоха тотчас начал делиться последними новостями. Оказывается, бомбу оставили в чемоданчике возле стойки. Кроме Звонарева ранен половой, у него осколочные ранения, и три черносотенца. Остальных отвезли в другую больницу. Бомбиста ищут, но не очень рьяно. В вечерних газетах происшествию посвятили маленькие заметки в подвале, где упомянули о двух случайных жертвах. Вот и все новости. Сергей поблагодарил Тимоху. Возвращаться в душную палату совершенно не хотелось. Постепенно больница просыпалась. Больные выползали из палат в сторону уборных, торопливым шагом проходили медицинские сестры в белых косынках, вальяжно прохаживались доктора, деловито шли фельдшеры. Ночная тишина сменилась равномерным гулом. - Сергей Владимирович, что же вы, голубчик, как Архимед, в рекреации моцион себе устроили? Постельный режим вам никто не отменял, - услышал Сергей голос вчерашнего врача. Обернувшись, он увидел немолодого плотного Ивана Константиныча, а рядом с ним стоял никто иной, как Краснушкин в накинутом поверх летнего костюма белом халате. Евгений Михалыч сдержанно улыбался. - Виноват, в уборную захотелось, вот и замотался в подручное,- улыбнулся Сергей, протягивая Краснушкину руку для приветствия, - рад видеть вас. - Полюбуйтесь, любезный Евгений Михалыч на своего родственника. Вы, полагаю получили достаточные доказательства, что я не преуменьшал тяжесть состоянию вашего свояка. Как видите, он уже бодро марширует. Так что передайте супруге, что после обработки наиболее обширных порезов мы его выпишем. -Горохов, а ты чего уши развесил? Тебе в палате пост нести надо, а то градусники украдут,- спровадил врач Тимоху, не упустив возможность подколоть неудачливого шпика. - Я предлагаю, ещё до завтрака покончить со всеми манипуляциями, и вы заберете своего родственника домой. Ждите здесь его, Евгений Михалыч. И с этими словами любезный Иван Константиныч повел Звонарева по коридору. Сергей чувствовал себя не очень уверенно без одежды, но к его счастью, на него не обращали внимания. Вчерашние порезы на ноге и спине препятствовали быстрой ходьбе, однако доктор шел с достаточно высокой скоростью, и Сергей стал сильнее прихрамывать. Наконец доктор притормозил у закрытой двери. Заглянул туда, осмотрелся и позвал Сергея. Там он посадил его на табурет под лампу и велел ждать сестру. - Сейчас сестра вернется с инструментом и приступим, голубчик. А я пока руки помою. Не знал я, что Вы родственник господину Краснушкину. Что же Вы не сказали? Мы бы Вас в другую палату поселили, и за телеграф я бы и сам заплатил,- разливался врач, тщательно намыливая руки,- сейчас я ваши ранения осмотрю, тампоны уберу, и зашью. Остальные просто перевяжем. Будет, конечно, больно, но потерпите, на такую ерунду анестезия не положена. - А можно мне будет брюки с рубашкой принести, когда закончите, или мне домой тоже как древний грек ехать придется? Иван Константинович хотел что-то ответить, но дверь открылась и по шагам с легким позвякиванием Сергей догадался, что пришла долгожданная сестра с биксом. Сергей с внутренней дрожью ожидал предстоящие мучения. Вид медицинских инструментов спокойствия не прибавляло, поэтому Сергей стал смотреть в окно на верхушки берез на фоне яркого утреннего летнего голубого неба. Сестра все звякала инструментами, раскладывая их на поддоне. - Сестра, лоток готов? - нетерпеливо спросил врач,- я ещё чая с утра не пил, могу похудеть. Сестра ответила мелодичным смехом незамысловатой шутке: -Всё готово, Иван Константиныч. Звонарев, не отдавая себе отчёта, рывком поднялся с табурета: - Надя... С грохотом лоток с приготовленными инструментами упал на кафельный пол.