Начало длинного пути. Первое приключение Сатора

- Посиди здесь. Пока я не вернусь, тихо жди. Сказал Сатор Гилану, закрывая за ним дверь подсобки для инструментов. Теперь он стоял один, возле дома-мельницы, а с крыши подсобки весьма удобно было забраться в высокое окно, откуда доносились чавканье и рычание. Сатору было жизненно важно добыть свои вещи, и весьма удачно что он очнулся еще до того как их отняли. Не подавая виду, что пришел в себя, охотник подмечал все вокруг себя, потому путь побега из деревни был в голове как на ладони. Не медля он вскарабкался на хозяйственную пристройку, и стараясь не издавать шума пролез по скользки камням внутрь дома. Там его ждали протянутые над обеденным столом балки идущие над стеной в соседнее помещение. «Они прячут мои вещи там? Вряд ли они прятали бы их на втором этаже. Там только жернова» рассудил Сатор и полез по балкам. Дерево оказалось на удивление гибким и тихим, оно тут же прогнулось под весом охотника, но не издало ни звука. Сатор начал медленно продвигаться внутрь дома. Шажок за шажком, пядь за пядью. Дыша через раз. Он шагал будто по натянутому стальному канату своих нервов. Сатор один, а под ним жадно делят добычу людоеды. Стоит сорваться, и стол пополниться еще одним блюдом. Но останавливаться нельзя, промедление это риск. Потому остается непреклонно двигаться вперед. Шаг и вдох. Шаг и выдох. Шаг и вдох. Шаг и выдох. И так до момента когда камень стены не окажется под ногами. Снизу послышался звон. Сатор замер каменным изваянием. Холодок пробежал по его спине. - Это мое бедро! Отдай! Заревел монструозный голос. Следом был треск и вопль, жуткий вопль боли. - Не смей трогать мою еду, если не хочешь чтобы я сломал тебе остальные пальцы! Сатор медленно вдохнул и сделав еще пару шагов спрыгнул вниз на мягкое сено. Это была меленькая темная комнатушка с еле тлеющей в углу лампой на овечьем жире. Сатор осмотрелся. Да. Это было то самое место. Сюда скидывали вещи всех пойманных людей. В углу лежала раскрытая карта с нанесенными островами туманного неба. Возле стены горой навалены рубашки и штаны. Подзорная труба у двери валяется на куче сваленных книг. И конечно оружие. В основном то чем вооружались корабельщики: абордажные топоры и короткие мечи. Но было и кое что поценнее. Капитанский меч и чья-то бронзовая булава стояли прислоненные к стенке. Несколько глиняных амфорок с сильно пахнущим горючим маслом и запалами. И конечно то за чем и пришел Сатор. Его лук, кожаный колчан, навесные сумки для лангитов и верный нож. - Чертов позвоночник! Никак не расковырять! Сказал скрипучий голос. - Пойди возьми ту штуку. Как ее! Орехоколку. Рявкнул ему в ответ кто-то басом. Немедленно стали слышны шаги все ближе приближающиеся к двери в каморку. Волна жара пробежала по телу Сатора. Времени на размышления не было. Не теряя ни секунды, он схватил булаву. Стоило двери распахнуться, бронзовый шар описал дугу, и голова людоеда разлетелась на стол словно тыква. Канибалы вскочили. Ревущая толпа ринулась к двери. Жизнь Сатора пронеслась у него перед глазами. Охотник захлопнул дверь перед носом нападающих. Нечеловеческая сила ударила в нее! Доски заскрипели под градом размашистых ударов. Срочно нужно было что-то делать. Сатор схватил амфору, подпалив запал у лампы, метнул ее. Звон! Разбившись о потолок, амфора залила огнем все перед дверью. В воздух взвились агонизирующие вопли горящих заживо каннибалов. Воспользовавшись замешательством, Сатор ловко вскарабкался на балку и вприпрыжку метнулся к окну. Канибалы под ногами вопили, в Сатора полетели вилки и ножи, но через пару мгновений он уже оказался на улице. Без капли сомнений рука Сатора положила булаву между затворными петлями, заперев пожирателей человечины в разгорающимся доме. «Так вам ублюдки!» пронеслось в его голове. Внезапная боль пронзила его бок. Авантюрист скрючился, стиснул зубы. В пылу боя он и не заметил, что кто-то удачным броском поразил его, и теперь в его теле торчала украшенная вензелечками двузубая вилка, явно украденная с какого-то богатого корабля. «Дрянь!» подумал Сатор вынимая столовый прибор. Пожалуй, в первый раз в жизни он по настоящему чувствовал ненависть. Истинную воинскую ненависть к врагам. Людоеды стали ломиться к выходу. Двери скрипели под напором их ударов, но к радости Сатора не ломались. Впрочем, ничего еще не было кончено. Неожиданно пара молодых и ловких людоеда выпрыгнули из окна. Один из них бросил быстрый взгляд на булаву. Между ними и закрытой дверью оставался лишь раненый Сатор. Его рука взметнулась, отправив лангиты в полет. Но каннибал ушел в сторону и рванул к человеку. Перед Сатором просвистела наточенная мотыга. Он сделал шаг назад, и рана повалила его импульсом боли. Враг мерзко улыбнулся. Занеся мотыгу он обрушил ее на голову Сатора. Ловкая рука охотника схватила орудие за древко. Другой каннибал уже взялся за булаву. «Нет!» подумал Сатор, и резко метнул нож в его ногу. Враг рухнул. Дверь осталась заперта. Оскалившись, Сатор рванул мотыгу на себя, насадив врага на лангит. Враг взревел, его хватка ослабла. Быстрое движение, и мотыга уже в руках Сатора. Озверевший людоед вцепился клыками в плечо, но это уже не могло ему помочь. Заведя инструмент за спину, Сатор пронзил его печень. Охотник скинул с себя тушу, и хлестким ударом отсек руку второго каннибала, вновь тянущегося к булаве. Каннибал взревел, яростно глянув на Сатора, но не успел ничего сделать. Широкий взмах, и голова людоеда полетела в высокую траву. Сатор опустился на землю, его дыхание было сбито. Перед его глазами доски двери прогибались под не стихающим градом ударов. Дым шел изо всех щелей. Пламя было уже отчетливо видно и в окне и даже на лопастях мельницы. Сатор встал, сковав зубы, он медленно достал вилку из бока. «Брать ребенка и идти в лес, найти подорожник и горгот, выждать». Спустя некоторое время Сатор уже брел вместе с мальчиком в чащу, оставляя позади разгорающийся пожар.