𝔹𝕒𝕔𝕜 𝕥𝕠 𝕥𝕙𝕖 𝕁𝕚𝕝𝕥𝕦𝕣𝕖

Силко уже начинал чувствовать, как муки голода грызут его так скоро опустевший желудок. Знакомая боль отозвалась в нем, как эхо из прошлого, которое, как он знал, будет звучать еще несколько недель в будущем. Он проклял себя за то, что оказался безнадежным глупцом, потянулся в карман и вытащил несколько оставшихся у него монет. Сунул их в руку орку, который лишь с издёвкой усмехнулся. — Двадцать минут, — предупредил он. Силко захлопнул дверь, когда орк наконец покинул их. Он повернулся к Джинкс и посмотрел на нее, сидящую перед ним на коленях, в ее ярко-розовых глазах светилось желание и тоска. Он восхищен тем, что такое прекрасное создание полностью отдает себя ему, ее маленькое изящное тело так податливо и уступчиво под ним. Вдруг к нему пришло осознание, он мог сделать с Джинкс все, что угодно. Любое коварное желание или темная фантазия, которую он раньше стеснялся испробовать с теми немногими девушками, с которыми ему посчастливилось спать раньше, даже с теми, за которых он платил. Но при всех безграничных возможностях, что действительно заставило его пальцы на ногах сжаться, так это мысль о том, насколько действительно послушной она будет для него. Сколько сил Джинкс готова отдать, лишь бы подчиниться его воле и прихоти. Парень медленно двинулся к ней и наблюдал, как ее глаза пристально следят за каждым его шагом. Он протянул к ней руку, и Джинкс закрыла глаза, почувствовав, как его грубая ладонь ласкает ее нежную щеку. Ресницы задрожали и снова распахнулись от звука выскальзывающего из шлевок ремня. — Наклонись над кроватью, — приказал он. Девушка сглотнула и посмотрела на матрас позади себя. Джинкс приподнялась, чтобы встать, но услышала знакомое недовольное "тц", раздавшееся из его прохрипевшего горла. — Я не говорил вставать. Джинкс с укором посмотрела на него, но опустилась на пол и начала ползти к кровати на четвереньках. Она не видела, но знала, что он смотрит на нее так, как всегда смотрел на своих приспешников, мучающихся под его командованием. В его глазах светился особый огонек, который появлялся только тогда, когда он придумывал очередное унижение для кого-то, и она была рада, что не видела его выражения лица, когда склонилась и легла щекой на смятые теплые простыни. Она сфокусировала взгляд на изголовье кровати и приготовилась к предстоящей боли. Мужчина никогда прежде не бил ее, хотя она не сомневалась, что он делал это с другими любовницами. Она знала, что Силко добр к ней потому, что Джинкс была его дочерью или что-то в этом роде. Здесь же никаких поблажек не было. Она успокоила себя сказав, что всё в порядке. Силко всё еще любит её. Что она бывала в ситуациях похуже. И все же Джинкс вздрогнула, когда почувствовала его руку на своей, и неловко передернула плечом, когда Силко заломил ее руку вниз, к пояснице. Затем он повторил это с другой рукой, и Джинкс почувствовала, как толстый ремень из грубой кожи обхватил ее запястья. Оглянувшись через плечо, она увидела, как он сосредоточенно обматывает его вокруг ее тонких кистей и затягивает. Джинкс не хотела вздрагивать, но на ее тихое хныканье он отреагировал мягким: – Ммм? Она почувствовала, как его палец скользнул под шкурку ремня и пошевелил им проверяя насколько сильно тот затянут. Достаточно свободно, что бы не натирал, но не достаточно, что бы освободиться. Затем Силко внезапно возник рядом с ней и прислонился лбом к ее лбу в бессловесном вопросе. Джинкс поймала его взгляд и вскинула голову, потянувшись за поцелуем, ее губы приблизились к его. Силко ответил на поцелуй. Затем он снова исчез, и она заскулила, когда сильная мужская рука вцепилась в кожаные импровизированные наручники, а другая потянулась вниз, чтобы одарить лаской ее клитор. — Ааах, – прохрипела она. — Я разрешал тебе стонать? Девушка отрицательно покачала головой и уткнулась лицом в простыни. Он продолжал нажимать и перекатывать между пальцами нежный комочек нервов, провел языком по острым краям зубов, наблюдая за тем, как дрожит ее тело под ним. Джинкс прикусила губу так сильно, что едва не пустила кровь в отчаянной попытке повиноваться ему и быть тихой. Наконец ее любовник сдался. Девушка взволнованно вздохнула, почувствовав, как Силко снова вдавливает толстую головку члена в ее влажный вход. Джинкс ненавидела эту позу. Почему-то угол наклона всегда причинял боль, и ей пришлось сделать глубокий вдох, чтобы расслабиться и принять его. Мгновение и он уже внутри, и, похоже, Силко не смутил ее болезненный вскрик, заглушенный его собственным восторженным стоном. Парень наблюдал, как напрягаются мышцы на ее лопатках и сжимаются в крепкой хватке пальцы, сминая простынь. Опустив глаза, он смотрел, как погружает свой член в ее прекрасное теплое местечко. Времени у них было в обрез, но Джинкс была открыта для него, поэтому он не стал медлить, разогревая долгими, размеренными движениями. Вместо этого Силко начал вбиваться в нее так сильно и быстро, как только мог. Джинкс застонала что есть силы, и Силко нагнулся, обхватив свободной рукой тонкий столбик ее горла. — Плохая девочка, – упрекал он, продолжая наказывать, при этом слегка сдавливая трахею ладонью. Он наблюдал, как черный макияж с ее глаз размазывается по белым простыням, а на глазах наворачиваются странные мерцающие слезы. — Это слишком для тебя? Джинкс покачала головой и закрыла глаза. Она чувствовала себя такой глупой, за то, что снова позволила себе расстроиться, но за всё то время, которое она провела, карабкаясь по горам и истребляя драконов, она ни разу не мечтала о том, что однажды будет оттрахана по-собачьи и при этом ей скажут, что она плохая. Все, чего Джинкс хотела услышать от Силко, - это "я люблю тебя" и, может быть, возможно "я прощаю тебя". Внезапно к ней в голову пришло осознание, что ее желание никогда не исполнится. Не сейчас. Не через миллион лет. — Ты просто хочешь стонать, да? Она фыркнула и согласилась. Джинкс не знала, что еще сказать. — Тогда умоляй, – прохрипел его голос. — Пожалуйста, – протянула она. Силко снова сел на колени и притянул ее за горло к себе, пока ее спина не оказалась вплотную прижата к его груди. Он снова начал входить в нее, и на этот раз грубее. — Пожалуйста! – прокричала Джинкс сквозь стиснутые зубы, и на этот раз Силко поцеловал ее закрытые веки, когда с черных ресниц упала еще одна слеза. — Пожалуйста, что? – он вбивался в нее бедрами с жестокой, безжалостной скоростью, от которой у самого закатывались глаза. — Позволь мне, ~ ах! Он откинулся назад и сел на пятки, продолжая входить и выходить из нее. У Джинкс возникло странное ощущение, что она снова сидит у него на коленях. Хотя, возможно, не совсем так, как она помнила. Его рука наконец отпустила ее горло, спускаясь ниже в самое пекло, и Джинкс почувствовала, как все ее тело задрожало, когда он снова прикоснулся к ее клитору. — Позволь мне кончить, – взмолилась девушка. — Черт... Силко тоже так близок к разрядке. Но мог бы поклясться до конца жизни носить драгоценную корону, дав возможность синеволосой богине кончить дважды за час, если только найдет в себе силы продержаться чуть дольше. Его голова откинулась назад, и он замер, почувствовав, как ее бедра начали подмахивать ему, о боги... — Не останавливайся... Она почувствовала, как его пальцы стали активнее натирать сладкие круги вокруг ее клитора, и подумала, да, возможно все не так как она себе представляла, но действительно лучшее из возможных вариантов воссоединения, и черт возьми лучшее, чем когда-либо было у большинства людей. — Сил... — Ты будешь умолять? — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, позволь мне, позволь мне... —Скажи это. — Позволь мне кончить?! Позволь мне! Позволь мне! Позволь кон...ч...Ах. Ее стенки сжались и затрепетали вокруг его члена так быстро, что он не успел оттолкнуть ее обратно на кровать, когда его самого настигла маленькая смерть. Челюсть разжалась, и он увидел, как на пол пролилось немного его семени. Всего несколько белесых пятен. Его мысли все еще витали в облаках, когда парень поднял взгляд и увидел вытекающую белую каплю на мягких складках ее половых губ. Силко провел большим пальцем, чтобы вытереть ее. Джинкс знала, что он что-то сказал, но не могла расслышать что именно из своего райского забытья. Но в конце концов она сползла с кровати и повернулась к нему лицом. — Что? — Ты принимаешь какие-нибудь лекарства? Я мог бы... — Пффф, – девушка высвободила запястье из пут и пренебрежительно махнула рукой. Она не могла забеременеть здесь, это была временная петля. Или, по крайней мере думала, что не могла. Но стойте! Может ли она получить здесь травму? Может ли она умереть? Та большая ящерица была очень страшной. Наверное, ей стоило задать больше вопросов, прежде чем отправляться в путь. — И что это значит? — Я на таблетках, – ответила Джинкс, — Не беспокойся об этом. *** Силко бросил ключи на стойку трактирщика. — Спасибо за гостеприимство, –усмехнулся шахтер. Людоед лишь весело хмыкнул, взял ключи и направился по коридору. Джинкс слышала, как снаружи моросит дождь, пока они пробирались к выходу. Уже наступила ночь, и она отметила, насколько мягким был свет уличных фонарей по сравнению с яркими неоновыми вывесками, к которым она привыкла в своем собственном времени. Ей нравилось думать, что в этом есть что-то романтическое и что, возможно, мерцающий золотистый свет, танцующий на них, вдохновит его на последний прощальный поцелуй. Но сейчас они находятся в реальном мире, и поэтому, оказавшись за пределами гостиницы, Силко просто глубоко вздохнул, засунув руки в карманы и кивнул ей. — Увидимся? — спросил он. — Ага, — эта ложь разбила ее и без того израненное сердце, и она уставилась на свои сапоги, чтобы скрыть подступающие слезы. Но, к своему удивлению, она почувствовала, как к ней возвращается его тепло, когда он нежно поцеловал ее бледную щеку. Их глаза встретились, и, несмотря на то что между ними было одновременно всё и ничего, они смотрели друг на друга в течение одного молчаливого и совершенного мгновения. Пока внезапно чары не были разрушены пронзительным криком: — Ах вы, ублюдки!!! Оглянувшись, они увидели, что по коридору к ним ковыляет разъяренный орк. Они уставились на него в замешательстве, но тут Силко вспомнил. — О черт, лампа. — Вы за это заплатите, ублюдки! — Бежим! Силко схватил ее за запястье и они вместе понеслись по улице, извиваясь и лавируя между пешеходами, пока орк и его охрана гнались за горе вандалами. Джинкс понимала, что ей следовало начать волноваться, ведь она знала, каким жестоким был мир, когда Силли был ребенком, и она точно чувствовала себя не в своей тарелке в этой незнакомой версии своего родного города. Но все же ей нравилось, как влажный воздух прижимается к ее блестящим зубам, когда она с хихиканьем пробиралась сквозь толпу, хаотично виляя, ныряя и уклоняясь от потока бурлящей оравы людей. Ее "старый–молодой" человек был быстр, несмотря на его сомнительную ловкость. Наконец она заметила темный переулок совсем рядом с ними и потянула его к импровизированному убежищу. — Давай сюда! Они пригнулись за мусорным баком и наблюдали, как мимо проносятся ноги преследователей. Они перевели дух. Силко посмотрел на нее, и она увидела, как огонь в его глазах-близнецах разгорается, превращаясь в один из его самых карающих взглядов. Да, разбить лампу, когда он не мог позволить себе даже комнату, было определенно предсказуемым злом. Но, честно говоря, не то чтобы их кровь приливала к голове в тот момент. В любом случае, он был виноват не меньше ее, рассуждала Джинкс, потому что с самого начала был таким чертовски раздражающим. — Упс, – самодовольно усмехнулась она. — Упс? –повторил он. И все же, несмотря на ее глупость, его взгляд сменился озорным блеском, а широкая улыбка предвещала странный юношеский смех. — Что? — Ничего, – покачал он головой, — Ну и денек. — Расскажи мне об этом...– пробормотала она про себя. Шум дождя не мог полностью заглушить урчание в желудке, когда он прислонился головой к каменной стене и приложил руку к животу. Голод настиг его немного раньше, чем ожидалось, не удивительно, после всех тех нагрузок, которые он испытал за время пребывания с ней. Силко часто преуменшал значимость своих потребностей, зная об этом, Джинкс не удержалась от того, чтобы не надуться. Бедный Силли, возвращается домой в казармы без единого гекса. Она знала, что в любом случае все будет кончено, что петля разрушится в первый же момент, и все будет так, как будто она вообще не приходила. Но ей все равно было неприятно, что он всю ночь продолжит переживать об этом в одиночестве в своей холодной постели. Переживать и жалеть о том, что провел с ней время. Или о том, что утром не сможет купить себе нормальную еду. Она с содроганием подумала, про так называемые "ингредиенты", которые пилтошки добавляют в помои, которыми кормят своих рабочих. — Итак, – она наклонила голову и виновато прикусила губу, — ты ведь не отдал этому придурку все свои деньги, верно? Он пожал плечами, хотя он не был так хорошо натренирован в отстраненности, как ему казалось. — Не беспокойся об этом. — Я спрашиваю только потому, что... я собиралась сегодня поработать в Верхнем городе и знаешь, всегда полезно быть начеку. — Поработать? – его левая бровь изогнулась, выражая сомнение. Джинкс улыбнулась. Не может быть, чтобы ее старик всегда был занудой. — Иметь дело с пентхаусами проще простого, но если хочешь избежать стада, преследующих тебя, слюнявых миротворцев, которые активируются, стоит переступить через порог моста, придется лезть через крыши. Ночь дождливая, да и вообще. В одиночку это делать опасно. — А ты хорошо в этом разбираешься, да? — Знаю несколько обходных путей. При условии что все будет более менее на своих местах. Ведь здания в Пильтовере были дорогими и старыми, и она была уверена, что сможет найти пару мест, где можно поживиться под покровом ночи. — Как бы то ни было, улицы сегодня для нас вполне пригодны, не находишь? Он снова понял, что должен идти, но это был призыв к приключениям, на который его пустой желудок уже умолял его ответить. Кроме того, она не ошибалась насчет улиц. Его губы напряглись, а голубые глаза поднялись к далекому городу-брату, блеск огней и красота высоток одновременно и завораживали, и насмехались. Он никогда не бывал внутри зданий и лишь изредка выходил на чуждые ему улицы, так как у него было мало дел в Верхнем, и Джинкс была права насчет внезапного присутствия миротворцев при виде какого-то ничтожного заунита, осмелившегося осквернить их девственные улицы. Ему хотелось сжечь все это дотла, но он не возражал и против идеи ограбления. После всего, что они отняли у его народа, это было более чем справедливо. Он бросил еще один взгляд на шумную улицу, чтобы убедиться, что они в безопасности, а затем встал и протянул ей руку. — Веди. Она взяла его за руку, и ее фиолетовые губы скривила кривая ухмылка. Она забралась на мусорный бак, а затем спрыгнула на конец пожарной лестницы, которую опустила достаточно низко, чтобы он смог дотянуться до нее. Вместе они взобрались на самый верх и устремились к Пильтоверу. Силко прыгал с крыши на крышу, и Джинкс удивлялась его силе и ловкости, такому непохожему на стареющее тело, которое она так хорошо знала. Она и представить себе не могла, что ее старик сможет удержать равновесие на краю ливневой канализации, а тут он был во всей своей грациозной красе. В том, как он прыгал и приземлялся, было что-то почти кошачье, подумала она. Но больше всего ей нравилась его редкая змеиная сила, особенно, когда она позволила себе отвлечься, что соскальзнула ногой с края мокрой металлической крыши. Не успело ее сердце подскочить к горлу, как его длинные пальцы обхватили ее предплечье и медленно подтянули к себе в той осторожной манере, которой ей так не хватало. — Кажется, ты говорила, что у тебя это хорошо получается? – пошутил он. — Возможно мне просто стоит перекусить? — Мм, – он посмотрел вперед, на сверкающие улицы Пилтовера, - и что же это будет? Джинкс взглядом просканировала квартиры, оказавшись достаточно близко, чтобы заглянуть внутрь. Она подвела его поближе, чтобы он мог пристроиться и понаблюдать за чем-то перспективным и достаточно безопасным, чтобы отважиться проникнуть внутрь. Джинкс знала, что если их поймают, то миротворцы не будут медлить, она не была уверена, что может умереть здесь, но не была в восторге от идеи узнать это на опыте. И черт его знает, возможно ей доведется увидеть, как ее возлюбленный испустит последний вздох. Снова. Наконец в темной квартире зажегся свет. Вошла худенькая женщина, простенько одетая для царственной обстановки дома. Она покормила кошек и рыбок, ушла с пакетом мусора и, похоже, закрыла за собой дверь. Джинкс наблюдала за улицей и увидела, как женщина направилась в переулок, где выбросила мусор, прежде чем уйти. — Пссс, – Джинкс легонько подтолкнула парня, указывая на надсмотрщицу. — Ты уверена? — Думаешь, пилти живущие в таком месте сами выносят мусор? Силко утвердительно кивнул. Высокие башни Пилтовера были слишком высоки, чтобы перепрыгнуть их, поэтому они старались не высовываться, чтобы пробраться на улицы и спрятаться среди мусорных баков, хранилищ для воды и прочих неприглядных вещей, которые элита достаточно хорошо замаскировала, чтобы скрыть от своих драгоценных взглядов. Они карабкались по стене жилой башни, цепляясь за тонкие трубы и гладкую декоративную лепнину, в которой было гораздо меньше формы и фактуры, чем в аляповатом и неряшливом стиле застройки их родных заунских улиц. Однако в конце концов они добрались до крыши, где ни один из них не мог не остановиться и не полюбоваться красотой Верхнего города. — Приятно оказаться над всем этим, да? Джинкс посмотрела на него. Она знала, каким человеком он вскоре станет, и его ласковый взгляд быстро превратился в кислую и болезненную хмурость. — Давай приступим к делу. Он шагнул вперед и перегнулся через край. Друг за другом они вскочили на балкон пентхауса и присели перед сверкающими золотыми дверями. Джинкс дёрнула за ручку. Заперто. — У тебя есть отмычка? Джинкс фыркнула и достала крошечный металлический инструмент, который прикрепила к дверной ручке: — Я что, новичок? Приспособление завибрировало и встало в замок. Несколько щелчков и дверь открылась. Силко с интересом наблюдал, как она вертит его в руках. — Что это?– прошептал он. — Маленькая вещица, которую я сделала. – протянула она ему. — Сделала? Он внимательно осмотрел его, пока она медленно открывала дверь. Она была невероятно продвинутой, по крайней мере, по сравнению с теми, кого он знал. Парень подумал, что новая знакомая могла оказаться лгуньей, но в то же время вела себя достаточно безумно, чтобы действительно быть гением такого рода. Они вползли в темную квартиру и закрыли за собой двери. Прислушались в поисках признаков неожиданного обитателя, но услышали лишь тихое посапывание нескольких жирных котов. Джинкс пробралась к стене и очень медленно повернула ручку газовой лампы так, чтобы осветить темное помещение. Силко стоял, на мгновение застыв в оцепенении от роскошества комнаты. Золото покрывало стены, расписанные вручную, а мебель и встроенные шкафы были настолько замысловаты, что ему было трудно воспринимать их просто как стулья, столы и двери. Он снова посмотрел на устройство в своей руке и протянул ей. – Если бы в мире существовала справедливость, то в таком месте бы жил кто-то вроде тебя. Джинкс открыла шкаф в прихожей и достала сумку. Силко начал было следовать за ней, но остановился, увидев небольшую статуэтку человека, держащего факел на небе. Она была сделана из фиолетового драгоценного камня под названием брокстий – редкого минерала, который можно было добыть лишь в нескольких местах в мире, и одно из этих мест оказалось у северного края самой восточной расщелины в Зауне. Он наморщил лоб и осторожно протянул руку, чтобы взять его. Он держал его осторожно, так как хорошо знал, насколько хрупок этот драгоценный камень. Настолько хрупкий, что высшие чины в заповедниках Брокстии не разрешали шахтерам использовать динамит для раскопок, чтобы сохранить как можно больше драгоценных камней в целости для доставки. Приходилось рубить вручную, а столбы, поддерживающие импровизированную крышу, были мягче, чем в других шахтах, и поэтому должны были быть толще. Но начальству не нравилось, что драгоценный материал пропадает зря, и отдало приказ убрать их. Силко помнит, что был на перерыве, когда обрушилась третья комната, и в этот момент резкий крик аварийного колокола раздался в его ухе, даже когда он стоял здесь, за столько миль и лет отсюда. Однако проект остановился только на полдня. К вечеру Силко и остальные вошли в состав "восстановительной бригады", хотя на самом деле их работа заключалась в том, чтобы добыть как можно больше сырья для компании. Если же им удавалось вытащить из-под обломков тело, это тоже было замечательно. И что же они из этого всего сделали? Мозолистые пальцы Силко провели по мягким изгибам гладкого, блестящего камня в его руке. Маленький фиолетовый человечек, держащий маленькое фиолетовое пламя, поднятое к чистому голубому небу Пилтовера. — Ты права. Если бы в мире существовала справедливость, никто бы не жил в таком месте, как это, – продолжил размышлять Силко, сжимая в кулаке крошечный идол. Со всей силы он швырнул тотем об пол и увидел, как тот разлетелся на миллион мелких кусочков. Фиолетовая пыль прилипла к его каблуку, когда он перешагнул через беспорядок, и вырвав сумку из ее рук и пошел обыскивать комнату. Джинкс догадалась, что расспрашивать, что это была за маленькая вспышка, не стоит, но нахмурилась, когда он выскочил из фойе и исчез в коридоре. – Куда ты идешь? – спросила она, глядя вслед, когда они проходили мимо кухни. – Искать драгоценности. Она бросилась за ним, когда Силко распахнул огромные резные двери в конце коридора. Он едва успел осмотреть комнату, подошел к туалетному столику и запихнул в сумку все ожерелья, браслеты и кольца, до которых смог дотянуться. – Помедленнее, малыш. Нет не дыма ни огня. – хотя позже это будет забавно, подумала она. Он не обратил на нее внимания, и она потянулась, чтобы коснуться его руки, – Нам действительно не нужно спешить, знаешь ли кошачья няня вернется не скоро... Не успела она опомниться, как его рука обвилась вокруг ее предплечья, и он прижал ее спиной к стене, припечатал пылающим огнем в его серьезном взгляде. – Я пришел сюда не в домик играть. Губы Джинкс искривились, и она встретила его взгляд своим. Хотя сквозь его юношескую ярость она видела, что он глубоко ранен, она знала, что если он перестанет быть мудаком, то сможет увидеть, что такие же раны есть и у нее. –Нет, – уверенно ответила девушка, – мы пришли сюда, чтобы ограбить это место. Ее розовые глаза ярко блестели, когда она оттолкнула его от себя с такой пугающей силой, что Силко едва не упал назад от ее напора. – Я вижу, это твой первый раз, не обижайся, –продолжила Джинкс, – но грабеж — это что-то вроде детской игры. У нас есть две сумки, которые мы должны унести с собой, пока будем выбираться из этого места. Так что первое правило - не набивать их всяким хламом! – Спасибо за напутствие эксперт. Ты даже не нашла сейф. Сейф. Точно. Она кое что знала об этом... Джинкс повернулась и толкнула дверь шкафа. – Обычно его прячут в шкафу. Иногда в стене или на дурацкой фальшивой книжной полке. – Думаю, лучше взять всё, что можно, и уйти. – Не могу поверить, что раньше ты был таким трусишкой. – она начала рыться в шкафу. – Ммм..., — она явно была более опытной в воровстве, чем Силко, но это не делало их действия менее опасным. – Да, и твоё безрассудство, я уверен, глубоко укоренилось в твоём здравом разуме. Он наблюдал, как она замерла на середине движения, собираясь перекинуть платье через плечо. Он видел, как ее маленькая рука, украшенная странными разноцветными ногтями, сжалась в маленький дрожащий кулачок. –Эй, Сил, – позвал ее тихий голос, хотя она не повернулась, чтобы посмотреть на него, – ты можешь... не называть меня сумасшедшей? Пожалуйста. Он моргнул, и его охватил резкий холод. Вся комната вдруг стала каменной, и он снова вспомнил, как глупо вел себя весь вечер, следуя за этой сумасшедшей девчонкой. Он оказался в пасти чудовища, и никто в его собственном мире не мог сказать, куда он делся. Но почему-то, несмотря на свое шаткое положение, он чувствовал нечто большее, чем просто инстинкт самосохранения. Его охватило необычное чувство вины. Что-то в этом странном существе взывало к нему, и парень не мог сказать почему, но ему не нравилось заставлять ее чувствовать себя одинокой. – Я просто хотел сказать, — его голос стал мягче, чтобы успокоить неуправляемую девушку, — что у меня есть подозрение, что это твоя квартира, и ты просто не хочешь, чтобы грязный заунит унес все твои хорошенькие вещи. Она оглянулась через плечо и увидела на его лице хитрую ухмылку. – Да? – Джинкс разжала кулак и встала, широко раскинув руки, обнажив гигантское каскадное платье, которое ниспадало на пол между ними. Она выглянула из-за края огромного платья. – Думаешь, я привлеку к себе внимание? Молодой Силко, несмотря на себя, снова громко рассмеялся и покачал головой. – Думаю, они свернут себе шеи. Ему нравился ее живой смех. Действительно, жители Верхнего города в среднем были на несколько футов выше, чем типичные обитатели Нижнего города. Конечно, были исключения, такие как Вандер, который каким-то образом в детстве набрал достаточно веса, чтобы реализовать свой полный потенциал. Но остальные были, ну... "закостенелые", полагал он, было самым подходящим термином. – Хотя, похоже, ты мог бы нанести им такой же ущерб, — Джинкс отложила одежду и потянулась, чтобы достать сшитый на заказ костюм. Хозяин дома, судя по всему, был высоким, но худым. Чтобы костюм подошел, нужно было лишь немного подшить его. – Да, уверен, что в шахтах он будет хорошо смотреться, - презрительно усмехнулся Силко. – Кто сказал, что ты вернёшься в шахты? Они с недоумением переглянулись. И тут она это ощутила... Единственный момент за всё время, когда она могла манипулировать ситуацией даже лучше, чем Силко. Обманом заставить его остаться с ней достаточно долго, чтобы по-настоящему поговорить. Ей стало почти стыдно за то, что она это делала, когда она наблюдала, как его глаза замерцали, а на его красивом лице отразилось понимание. Она знала, что всё рухнет. Временная петля. Она развалится до самого первого момента зарождения, и ничто из этого ничего не изменит. Кроме нее самой, как она догадывалась. Но здесь и сейчас он был настоящим. Не призрачной фигурой. Он был настоящим Силко, искренне верящим, что в его жизни есть достаточно надежды на перемены. – Если ты найдешь здесь нужные вещи, тебе хватит на некоторое время, глупый, — она заставила свой голос не дрогнуть, когда солгала: — Ты можешь создать свое собственное будущее. Ты можешь делать все, что захочешь. Стать тем, кем захочешь. Она шагнула вперед, и он молча проводил ее взглядом, пока она просовывала руку под мягкий шелк бордового костюма, представляя его ему как священный саван. — И вообще, – продолжила Джинкс, – у меня странное предчувствие, что тебе очень подойдёт красный цвет.