Мëд

Приятно быть тем, что украшает, веселит и дополняет. Развлекает внимательный глаз, привлекает гибкостью молодых тел, мелодичным звоном поясов с монистами и тонкими рубашками, едва что прикрывающими. На приëм во дворце султана их ансамблю выделили отдельную комнату, здесь царил свой хаос. Каждый кëчек занимался чем-то своим, кто-то красился, перебиваясь на влажные поцелуи, одевался или завивал послушные локоны, повторял движения или напевал мелодию. Их выступление совсем скоро, пять-десять минут и снова выходить плясать, светить всеми своими достоинствами, лишь бы подарить сладкое удовольствие аристократии, да самому султану. В этот раз их костюмы светились изумрудным, ткань так и лилась с бëдер к босым ногам, прямо к сверкающим золотым браслетам. На руках они тоже были, массивные, с камнями и узорами, приковывающими внимание, а позолоченный поясок всегда двигался в след за их движениями, шумел в такт музыке. Уëн слегка приспустил юбку, обнажив бедренные косточки и более бледную к низу живота кожу. Он взял со стола небольшой флакончик и разлил на ладонь, поставив обратно, начал медленно втирать в талию свой любимый терпкий аромат, древесно-амбровый, который на середине языка оседал осадком, и отличался великолепной стойкостью. Руки скользили по медовой коже, жидкость делала еë невероятно блестящей. Каждый, кроме него, на талию втирал розовое масло, от которого у всех будоражило нутро, а ему было достаточно пару раз похлопать подведëнными глазками, изгибом едва заметной под вуалью улыбки свести с ума. Уëну осталось надеть украшения на шею, рубашку надевать не хотелось, проще было покормить голодные взгляды мужчин своим поджарым телом. Он поправил волосы, взглянул в зеркало и захотел улыбнуться, именно сегодня — он выглядел особенно идеально, но почему-то не смог. Все вокруг уже потихоньку начинали идти к выходу, он поторопился с колье, разливающимся по его ключицам, поправил пару цепочек с бусинами на конце, напоминающие капли и надел вуаль, удивительно нежную, контрастирующую с дерзким взглядом. Его выступление начнётся сейчас. Двенадцать юношей становятся в одну колонну, Уëн был третьим от конца, танцовщики тихонько переговаривались. Полушëпотом, кëчек делали ставки, кого же заметит султан. Ему и самому было интересно, но он предпочëл промолчать в ожидании открывающихся дверей. Со стороны зала, где происходило торжество, неспешно зазвучала музыка. Двери распахнулись с другой стороны, колонна двинулась вперëд. Пройдя совсем немного, они оказались в центре пышного торжества, приятные босым ногам дорогие ковры, обилие гостей и золото абсолютно повсюду, пьянящий запах роскошных вин и бесконечные яства. Юноши руками подняли плавную волну и встали неким подобием клина, разворачиваясь к трону, где восседал султан. Глаза танцоров заблестели, сидящие подле правителя зрители были в восторге, одним любимчиком они здесь не обойдутся. Встав боком, все двенадцать разом выгнулись, обнажая спины, и в ритм барабанов встали обратно. Кëчек разводят руки, ставят одну выше, другую ниже, и следом выводят бëдрами пластичные восьмёрки. Пояски тряслись вместе с ними, звенели браслеты и серьги, мужчины в зале ахнули, начиная оказывать знаки внимания понравившимся юношам, на Уëна тоже смотрели, только он обворожительно их игнорировал. Их расстановка меняется до полукруга, теперь каждый танцор по очереди раскручивался до центра, обращая на себя всë внимание зала. Кëчек останавливался и делал отличные ото всех движения, что-то вроде импровизации и безобидного конкурса среди труппы, у кого же на этот раз получится оригинальнее, на кого обратят больше внимания. Все до единого были хороши, брали всем, чем могли. Соблазнительными поклонами, томными вдохами, уходящими в толпу, и взглядами, даже задранными юбками. Пока выступал один, все остальные вполсилы пританцовывали, ведя плечами и через вуаль улыбаясь, чтобы не отвлекать внимание, но чьë-то к Уëну было определенно приклеено. На него смотрел султан. Вечно красивый, строгий, глядящий оценивающе, так, будто он сейчас съест Уëна посреди зала и косточкой не подавится. Уëн раскрутился к центру и встал к повелителю спиной, кладя руки на голову. Он заскользил бëдрами из стороны в сторону, слегка присаживаясь. Под вуалью его губы растянулись в улыбке, в глазах плясали горячие чëртики, ему очень нравилось ходить по грани. Юноша развернулся, напоследок стараясь встретиться взглядом с властной фигурой султана, но сильно стараться не пришлось, правитель его опередил. Уëн первее отвëл глаза, честно, слегка зардев, и завершив свой выход небольшим выпадом и волной от груди до бëдер, раскрутившись обратно в колонну слегка топорно. На подтянутом теле появилась липкая испарина, их танец близился к кульминации, в то время как Уëн, с этими султановскими игрищами, едва ли сам еë не достиг. Даже музыка сменилась, стала более трепещущей, притягивающей и волнительной. Движения юношей менялись вместе с ней, каждое движение и разворот — более чувственные, взгляды яркие, а изгибы соблазнительнее. Кëчек выкладывались на полную, зрители были абсолютно довольны, а самым счастливым из них был султан, если судить по строгости его глаз. Уëн танцевал, как в последний раз, дыхание срывалось, а танец был всё чётче, выученней, финальные секунды и всë. Танец исполнен. Он глубоко дышит, вместе с труппой игриво прощаясь с залом и уходя туда, откуда и пришли. Улыбка сползла с его лица, где-то на подкорке засело чувство того, что ему очень скоро будет плохо. Не зря же султан на него так смотрел, тут даже думать не приходилось, было всего два варианта — казнь или желание. Кëчек вернулись в заготовленную для них комнату, тут же поднялся гул обсуждения, все ждали того, кого же к кому поведут. Сплетни лились рекой, на них засматривались высокопоставленные люди, с семьями и состоянием, уступающим только султану. Едва они успели привести себя в порядок, как кëчек начали разводить слуги тех самых аристократов, или же служители дворца. Уëн шумно дожидался своей очереди, болтая и хихикая о тех, кого уже отвели. Но время всë шло и шло, комната пустела, и остались всего четверо, одним из которых являлся Уëн. — Ну как меня не пригласили? Я сегодня так плохо выгляжу? — с привычной страдальческой интонацией пробубнил Уëн, снимая с себя вуаль и начиная скидывать украшения на свой столик. — Не наговаривай, все мы прекрасно знаем, что к султану ходят в покрове ночи. Уëн цокнул, показушно отворачиваясь от товарища, который во всю хихикал. Вскоре явились два служителя дворца, которые взяли на себя обязанность сопроводить танцоров до их временных спален. Витиеватые коридоры встречали тусклым светом свечей и мраком под потолками, Уëн плелся за хмурыми слугами и скучающе вертел головой по сторонам, в его груди танцевали страх и веселье. Вдруг он действительно так не понравился султану, что он решит его казнить? Ну а другой вариант добавлял азарта — возможность попасть в покои султана. Сан всегда прекрасен, прекраснее чем многие вышестоящие чины, которые хоть и богаты, но своей наружностью походили на рыбок, которые не попадают на разделочный стол. Уëн улыбнулся своим мыслям, шагая в распахнутую дверь комнаты и занимая самую привлекательную для него кровать. Спустя ещё немного времени, служители дворца принесли их вещи, и начали приводить остальных кëчек, которые развлекали друзей султана. Уëн чувствовал себя слишком уставшим для разговоров, поэтому переоделся и уснул сразу же, как его голова коснулась подушки. Во сне ему было сладко, неясные картины то и дело его навещали, усталость во сне исчезала, но не лëгкое беспокойство и ощущение того, что что-то близилось. Среди ночи он чувствует лёгкое прикосновение к плечу и нашëптывание «султан зовёт в свои покои». Уëн поначалу думал, что это ему приснилось, но прикосновение становилось отчетливее и навязчивее, его явно старались разбудить. Он распахнул глаза, видя рядом с собой тëмную фигуру слуги. — Султан не терпит опозданий. — слуга по прежнему шептал, чтобы не разбудить остальных танцоров. Уëн, не совсем проснувшись, сел в кровати и свесил ноги, смотря в сторону открытой двери, манящей тусклым светом. А ему точно не снится? Слуга повëл его дальше, к покоям Сана. По дороге, Уëн успел прочувствовать весь спектр своих эмоций, от страха и грусти до веселья, ярости и спокойствия. Ему не указали переодеться, на совести слуги будет его внешний вид, хотя, может султан сам захотел видеть его таким нежным и слегка заспаным. На Уëне была белая рубашка, не доходящая до середины бедра и нижние шаровары. Весь макияж сам по себе стëрся, не оставляя на лице разводов, он постарался поправить густые волосы, которые поначалу были немного растрëпаны. Уëн надеется, что султану всë понравится. Слуга отворяет грузные двери покоев, пропуская Уëна внутрь, он делает шаг в едва рассеиваемую лунным светом тьму, поворачивает голову и видит обилие свечей. Дверь сзади него закрывается, он прислушивается к тишине и в ней слышит лëгкость чужого дыхания. По телу разливается новое для него чувство, волнительное и трепещущее, он делает вдох и шагает в сторону тëплого света, на подушках, раскинувшись сидел султан. Огонь плясал на его лице, строгом и спокойном. На властителе был красный халат из бархата, открывающий шею и полоску обнажëнной кожи на груди. — Подойди. — тон был почти приказным, Уëн резко вдохнул и сделал шаги навстречу, останавливаясь перед первой подушкой. Султан приподнял голову, рассматривая его и находя глаза. Сан поманил рукой, приглашая сесть, Уëн, слегка нервно и спешно, уселся напротив него на коленки, складывая на них руки. — Птенчик мой, как твоë имя? — султан прозвучал неожиданно мягко, с интересом. — Уëн. — услышав ответ, Сан улыбнулся. — Можешь поближе. Уëн кожей начал ощущать, насколько же султан притягательный, повинуясь, он сел поближе, так, чтобы Сан мог спокойно до него дотянуться. Так и произошло, рука султана поправила прядь волос, заправив за ушко. Уëн начал чувствовать на щеках жаркий румянец. Сан, будто почувствовав тот древесно-амбровый аромат, слегка изменился в лице, приоткрыл губы, вдыхая. — Сними рубашку. Уëн смущённо, но достаточно уверенно, начал снимать еë, медленно, потому что это всем нравилось. Стянув еë с себя и откинув, он посмотрел на очарованного султана, Сан положил руки Уëну на талию, притягивая к себе. Он сел к султану на колени. Сан, придерживая Уëна, уткнулся тому в грудь, мягко щекоча носом и елозя им по медовой коже. У Уëна внутри что-то перевернулось, сплелось в тугой узел внизу живота, он был опьянëн этой мимолëтной лаской. Сан отстранился, но сильнее сжал руки на его талии, в глазах султана плясали черти, неуëмные и дикие. — Боюсь, я очарован. Станцуй для меня завтра, душа моя, будь моим подарком. Он действительно просил. Султан заглянул Уëну в глаза, по голой спине разбежались мурашки и приятная дрожь. Сан приблизился к его лицу, губами коснулся щеки, не целуя, будто дразня и нежась. Уëн повернул лицо так, что их губы друг друга касались, Уëн тихонько притëрся, закрывая глаза с трепещущими ресницами, всё равно не целуя его, но наслаждаясь как никогда. Их фигуры любовались в полутьме, в тишине, прерываемой только громкими вдохами, дыхания смешивались, были горячими, такая близость заставляла коленки дрожать. Султан гладил его спину, неустанно и нежно, ещё немного и Уëн задохнётся, бесстыдно ахая на самых приятных касаниях. Сан поцеловал его в шею нежно и мягко, шепча комплименты куда-то в кожу и прижимаясь. Уëн был на грани безумия. Султан отпустил его нехотя, напоследок поцеловав под ребром, сказав чтобы на закате, в его выступление, от него пахло этим же ароматом. Выйдя из покоев, Уëн схватился за голову и попытался отдышаться, но едва получалось. На душе бушевал огонь. Да, он действительно побывал в покоях султана…