Мëд

Второй день пребывания во дворце султана. Большинство из труппы отправилось изучать дворец. Кто-то прямо с утра готовился к вечернему выступлению, другие же отдыхали в выделенных покоях. После завтрака Уëну любезно сообщили, что одно представление будет общим, а сразу же после этого ему придётся танцевать перед султаном в одиночку. Это не могло не волновать. Ничьи прикосновения не были ему так приятны, как прикосновения Сана. Уëн в течение дня сходил с ума, представлял пальцы султана на своей коже. Его касания ощущались как что-то запретное, сладкое, непостижимое. В один миг оказавшееся доступным. Сан манил его сильнее всех остальных, из-за мыслей о нëм время текло быстрее. Он раздумывал о своëм танце. Общий был давно отрепетирован, заучен каждой мышцей, но как только дело доходило до личного представления… Мыслей на этот счёт не было. Решение импровизировать и полагаться на чувства далось ему тяжело, но более подходящего варианта на ум не приходило. Уëна наполняло чувство призрачной уверенности в том, что импровизация понравится султану гораздо больше. Костюмы кëчек в это выступление были гораздо красочнее, детальнее. Красные юбки с монистами и рубашки, расшитые безупречным золотом. Труппа надевала их всего единожды на пышное торжество — день рождения одного из вышестоящих чинов. Даже тогда Уëн не надевал тех украшений, что наденет сейчас. Увесистые браслеты с сияющими рубинами, золотое колье, прекрасно расположившееся на ключицах, большие серьги, которые когда-то достались ему в подарок. Уëн немного закатал рукава, покрутился перед зеркалом и улыбнулся. До торжества оставалось совсем немного. Он с радостью выполнил просьбу султана, нанëс тот самый аромат, сперва на ямку в ключицах, приподняв колье, следом немного на шею и наконец на талию, медленно растирая, не удержавшись от представлений о том, как бы это мог делать султан. Уëн откинул голову и зажмурился. Он порядком изголодался, Сана хотелось видеть прямо сейчас. Нетерпение его изводило. Колонна танцоров, распахнутые двери. Первые приглушённые ноты мелодии танца кëчек, они снова в центре торжества. На этот раз Уëн стоял вторым. Танцоры плавно растеклись по залу, каждый из них в руках держал расписную шаль. Один миг, кëчек делают ею взмах, вместе с плавной восьмеркой ведут тканью по шее. Под улыбки и восторженные вздохи танцоры становятся в один ряд. Под каждый удар барабанов двигались молодые тела. Кëчек делают волну и снова расходятся, по очереди орудуя шалью. Кажется, даже свечи танцевали вместе с ними, от каждого взмаха тканью вздрагивали, но не угасали, разгорались сильнее. Прямо как Уëн, заметивший взгляд султана. Прежний аромат дорогих вин, роскошь витающая в воздухе, кëчек ею дышали. Уëн повëл плечами, выпрямился и занимает своё место в построении. Двое кëчек держат шаль, а позади них выстраивались другие. И только Уëн стоит позади расписной ткани, в один момент прорываясь сквозь импровизированный занавес и выходя в центр, продолжая безупречный танец. Он быстро кладëт свою шаль себе на шею, разводит руки в стороны и рывками двигает грудью, после чего плавно ведëт бёдрами, слегка присаживаясь. Его губы раскрываются как лепестки алого олеандра, Уëн смотрит на своего повелителя и соблазняет только его. Глядя Сану в глаза, Уëн вздыхает и начинает дрожать всем телом, чувственно подаваясь вперëд и со взмахом шали изящно разворачивается, уходя в строй. Губы непроизвольно растягиваются в улыбке, множество репетиций прошло не зря. Сейчас Уëн был бесподобен. Танец быстро подходит к концу. Танцоры выкладываются на полную, до сбитого дыхания и блестящих от испарины тел. Снова они становятся в один ряд, делают последний взмах шалью и коротко кланяются, уходя с торжества и держа на себе изумлëнные взгляды. Снова попав в выделенное им помещение Уëн шумно выдыхает, садясь на один из пуфиков. — Уëн, ты, похоже, не только султана соблазнил. Это было прекрасно. Один из кëчек подходит к нему и чмокает в щеку, что не могло не вызвать улыбку. До невероятного приятно. Окончания торжества он дожидался уже в их спальне, разнеженный комплиментами и в таком нетерпении, что дрожали коленки. Труппа начала готовиться ко сну. Закат давно уже прошёл, а Уëн всё ещё не был в покоях султана. Может, он там уже и не окажется? Уëн прождал до глубокой ночи, уснув в собственных мыслях, которые едва покидали его даже во сне. Уëн не жаждал ни одного мужчину так, как жаждал его. В желании во сне ворочался, видя что-то очень запретное и нечистое. Живот до боли сводило, затягивало тугим и мокрым узлом, хоть выжимай. Близилось утро. Рассвет скоро накроет дворец султана, через окна осветит покои, в которых ждал человек. Служитель султана нëс в спальню аккуратно сложенные вещи, юркнул в приоткрытую дверь и остановился над кроватью Уëна, который в ту же секунду распахнул глаза. — Султан ожидает. Он попросил вас надеть это. Служитель аккуратно передает одежду Уëну в руки, ставит свечу на пол подле него и отправляется ждать за дверью. Уëн садится в кровати и до боли закусывает губу, начиная рассматривать одеяния, которыми его одарил султан. В его пальцах лежит чистый шёлк. Поражённый мягкостью, он прикладывает ткань к щеке и потирается, наслаждаясь. Уëн смог тихо одеться. В тусклом свете свечи он разглядывал на себе единственную красную рубашку, доходящую до середины бедра. Ни один человек не мог позволить себе разгуливать по дворцу полураздетым, а Уëн позволил себе уже дважды. Служитель благополучно проводит его до дверей покоев, отворить которые оказалось целым испытанием. Служитель скрылся, а Уëн остался перед дверью в тëмном коридоре, не решаясь войти. Набравшись смелости и выдыхая, тот толкает дверь и заходит внутрь. Сан ждал его. — Радость моя, я соскучился, — зазвучал знакомый голос, пропитанный мëдом и лаской. Уëн едва удержался на ногах. Он идëт в сторону кровати. Сан тихо встаёт и подходит к нему, нежно кладя руку на щеку Уëна. — Я так ждал. Ты был невообразим на торжестве. Станцуй мне при рассвете. Уëн абсолютно очарованно глянул тому в сверкающие глаза, между ними скользнуло немое согласие. Тишина в покоях султана стала настоящей музыкой. Сан сел на край своей кровати, раскинув полы халата. Уëн стал перед ним и ведомый одними чувствами, начал двигаться. Рассветные лучи бились в окна. Уëн оттягивает ворот рубашки и плавно поднимает руки, касается своей шеи и ведëт до груди. Выгибается и немного наклоняясь, двигает бëдрами. Слов во всëм мире не найдётся, чтобы описать как Уëну был приятен изучающий взгляд султана, который чувствовался почти физически. Он делает шаг вперёд, следом начиная плавно вести плечами и ритмично двигать грудью, ещё один шаг, даже такое малое расстояние мучило. Уëн плотно касается талии и елозит то вниз, то вверх, продолжает танцевать так, будто он делает это в последний раз. Мягкий свет пробился на его одеяние, заставляя шëлк сиять. Ещё пара движений, совсем томный взгляд и измученный выдох Сана. — Не могу терпеть, иди ко мне, — султан гладит своё колено. Уëн садится между его ног, начиная медленно потираться носом о халат, спавший на внутреннюю сторону бедра, — Нет-нет, радость моя, не сюда. Уëн смотрит на него снизу вверх с приоткрытыми губами и повинуется, совершенно не понимая, что султан задумал. Он садится к Сану на колени, нежно кладёт руки ему на плечи и чувствует прикосновение пальцев на талии. Султан сокращает расстояние между их лицами, сухими губами притирается к губам Уëна, щекочет и не целует. Ведёт ими выше, по щеке и к виску, и только там оставляет поцелуй, отозвавшийся тихим звуком. Уëну жарко, он не привык к такому размеренному и горячему началу ласк. Сан залезает под шëлк рубашки и гладит, сминает медовую кожу на талии и спине, осыпает лицо своей радости тихими поцелуями, а Уëн блаженно прикрывает глаза, отдаваясь. Султан влажно играется с шеей, языком щекочет ложбинку ключиц, снова целует выше и губами чувствует, как Уëн нервно сглатывает. Сан терял голову от того, насколько мягок и горяч был его избранник. Его хотелось насытить всеми удовольствиями, на которые он только способен. Уëн шумно выдыхает, в нетерпении прижимается ближе, навстречу прикосновениям, от которых он таял. Султан наслаждался им. С каждым разом касался всё бесстыдней, руками растирал кожу на груди, нарочно задевал чувствительные бусины. Сан добился того, что Уëн вздрагивал от каждого касания, шумно вздыхал и шептал нескромные просьбы, которые султан игнорировать не мог. Уëн схватился руками за лицо Сана, заглянул в глаза и резко прильнул к его губам, глубоко целуя. Не сдерживаясь, Уëн сдавленно ахает в поцелуй. Султан одними своими губами заставляет колени избранника дрожать от новых ощущений, от первого полноценного у них поцелуя. По непристойным представлениям Уëна, это он тут должен был работать больше всех, дабы ублажить султана, но всё складывается несколько по другому… И нравится ему это гораздо больше. Сан, перенимая нетерпеливость, быстро отстраняется от Уëна и легко подхватывает его, укладывает милого на постель, а его глаза так и сияют. Султан аккуратно нависает, любуется красотой и чувственно гладит щëку Уëна, а он страшно очарован, смотрит глаза в глаза и не может оторваться. Уëн немного поворачивает голову, чтобы оставить чистый поцелуй на чужих пальцах. Сан с этого момента окончательно и бесповоротно растаял. Он посмотрел на Уëна так влюбленно, как только мог, смотрел бы еще вечность. Султан снимает с Уëна путы шëлка, откидывает подаренную вещь на самый край кровати, а оттуда она валится на пол. Сан прижимается к мягкой коже, носом водит по животу и наслаждается ароматом, который его покорил. Султан медленно вдыхает и прикрывает глаза, а Уëн, весь изведëнный, хочет больше ласк, поскуливает в отчаянных попытках их получить. Руки огладили бедра, довели до коленей и обратно до косточек, Уëн весь в мурашках. Сан как бы невзначай касается возбуждения, но милый ахает так, что переворачивает нутро. Ждать больше нельзя. Сан аккуратно снимает белье Уëна, почти что методично, отчего избраннику всë хуже. Султан прямо касается его всего раз, даже не двигается, а Уëн так выгибается на постели, что у него проступают рёбра и мышцы. Сан размазывает всю влагу, плавно двигает вверх-вниз, заключает пальцы в кольцо и останавливается у основания. Уëн закусил свою руку, задышал часто и неровно, и как же он был красив. В полутьме и маленьких огнях свечей он был как золото, от пят до макушки. Лежит и извивается в шелках постели слишком хорошо. У Сана замирает сердце. Султан продолжал разогревать милого, пока тот сдерживался от стонов. Уëн приподнимал бедра навстречу, но Сан из-за этого убирал руку, милый расхныкался. Снова коснувшись, султан огладил каждую венку, затем взял во всю руку и большим пальцем помассировал головку, Уëн впервые застонал, а султан, слишком этим довольный, ускорил темп. Уëн дрожал в такт своему голосу, попытался свести ноги и вспомнил, каково это желать так сильно. Теперь Сан увидел, что его милый достаточно разгорячëн. Султан ласково попросил Уëна перевернуться и встать на колени. Милый вздохнул и крепко зажмурился, делая то, что прошено. Сан надавил на спину, милый опустился, оперевшись на локти. Уëн лбом зарылся в простыни, немного дрожащими пальцами потянул свои волосы, стараясь не начать умолять. Сан нехотя слез с постели, шурша полами халата подошëл к столику, стоящему в отдалении. Свечи, множество ящичков, ярких салфеток и два флакона, размером с его ладонь. Мëд и масло. Султан вздыхает, видя ожидающего избранника, скидывает с себя халат, обнажая рассвету мышцы крепкой спины, кожа на которой едва не блестела. Сан садится на кровать и нежно сминает ягодицу Уëна, водит туда сюда, пока сам наклоняется, он оставляет яркий и зацелованный укус. Впервые он слышит от Уëна брань. Достойная реакция. Прекратив гладить, Сан начинает притираться пальцем к кольцу мышц, нарочито медленно. Уëн громко дышит и едва не выдирает волосы у себя на голове. Султан открывает первый флакон и льёт холодное масло, ускоряя движения. Немного надавив, палец проникает внутрь, а Уëн ответно сжимается, ахает и все же позволяет начать движение. Толчок первый и второй, Уëн мычит в простыни, а Сан задает темп. — Радость моя, всë хорошо? — раздаётся шелковистым тоном позади Уëна. Тот, вместо того, чтобы ответить, громко мычит и снова сжимается, Сан воспринимает это за да. Султан двигался быстро, а рука его будто совершенно не уставала. Он подключил второй палец и снова замедлился. Для Уëна это целое испытание на выносливость, а для Сана — наслаждение. Окончательно испытав терпение милого, тот вынимает пальцы и говорит одно только: — Прогнись. Уëн сглатывает и прогибается в спине, а султан откупоривает второй флакон. Милый вздрагивает, когда чувствует что-то холодное и тягучее в ложбинке на пояснице. Султан наливал в неë мëд. Сан кладëт руку на живот Уëну, нарочно задевая возбуждение. Тот реагирует, изогнувшись в другую сторону и заставляя мëд стекать все ниже и ниже. Странные, но притягательные ощущения. Уëн в смятении. — Ты знал, что если налить сюда мëд или сок, а потом испить с… — султан входит на одну фалангу и сразу же вынимает, милый жалобно стонет, — То это будет самое вкусное, что ты пробовал в жизни? Уëн ужасно зарделся, ещё немного и он задохнется, потому что был едва ли не на грани. Мëд тëк слишком медленно, это изводило. Он крепко закрыл глаза, сжал простыни и выгнулся ещё сильнее, стараясь ускорить процесс. Сан в удивлении распахнул глаза и закусил внутреннюю сторону щеки. С избранником он точно угадал. Султан, стараясь облегчить муки любимого, подлил ещё немного мëда, и через секунду он достиг нужной точки. Сан улегся, сжал ягодицы Уëна и языком проник внутрь, толкаясь как можно глубже. Милый затрясся и не удержался на локтях, рухнул на постель и громко простонал в простыни, заходясь рваными вдохами. Султан сам едва находил время на дыхание, сосредоточился на сладости и движениях, в перерывах отрывался и слизывал остатки мëда со спины. Продолжая ублажать, тот неаккуратно стянул с себя самого бельë и грубо провёл вверх-вниз по члену, сглатывая подступившую слюну. Уëн, совсем подведëнный к грани, попытался убежать от султана, сильно сжался вокруг языка, выстонал его имя и ногой едва не ударил Сана, дергаясь. Султан схватил того за бëдро, крепко сжал и упрямо продолжал делать приятно себе и ему, пока Уëн пытался выбраться, потому что слишком приятно. Влажные звуки и духота, сладость и стоны. Уëн дернулся ещё несколько раз, прежде чем излиться на простыни. Султан даже после этого делает ещë пару толчков языком, доводя милого до крупной дрожи и громкого последнего стона. Отстранившись, тот продолжает ублажать себя дальше, движениями слишком быстрыми и неаккуратными. Сан кончает с хриплым стоном, после этого обессилено, но очень довольно ложась рядом с Уëном. Султан облизывает свои губы и тянется за слабым поцелуем, милый берёт его за руку и сразу же засыпает. Сан отдыхает недолго, прежде чем привести себя и комнату в порядок, а потом на своих руках отнести спящего и уставшего Уëна в купальню. Сон милого был сладким, как мëд.