Наша маленькая семья

Прошёл уже месяц, как Ци Жун занимал тело Минге, и жил с его женой и сыном. Постепенно, со скрипом, но простая и относительно спокойная деревенская жизнь оказывала на него положительное влияние (хоть он этому и всеми силами сопротивлялся, теша душу привычными размышлениями о том, как отомстит паршивому псу Хуа, когда наконец наберётся достаточно могущества, чтобы без потерь выбраться из тела смертного). Лазурный демон окончательно вжился в роль Фа Минге (с поправками на свой характер) и уже даже не так сильно раздражался на окружающих и бесконечно липнущего к нему Гуцзы, который, если не был занят помощью маме и своими детскими делишками, ходил за ним хвостиком. Время от времени его посещали мысли о том, что стоит всё-таки наведаться в разорённое логово, проверить, живы ли его слуги, и раздать им какие-нибудь указания, или добраться до гробницы императора и императрицы Се, чтобы проверить, в безопасности ли его прах, но он почти сразу отвлекался на текущие дела, и благополучно забывал об этом до следующего раза. Дел действительно было невпроворот. Ци Жун даже подумать не мог, что забота о семье отнимает СТОЛЬКО времени и сил- куда уж там его прежним выходкам! Устраивать рейды на Призрачный город и ссорить между собой никчёмных божков было намного проще. Хотя, тогда он и действовал не один... Ну, не важно. Важно то, что ему это нравится. Нет, серьёзно, это прикольно. Пока его названая жена хлопотала по дому, Ци Жун занимался добычей пропитания (в том числе и выбираясь на ночную охоту с проходящими время от времени через деревню бродячими заклинателями- здешние леса он знал превосходно, и ещё за это неплохо платили), учил Гуцзы грамоте и счёту, просто страдал хернёй, если выдавалось свободное время, и неосознанно учился заботиться. Пусть даже всего лишь о двух глупых людишках. Мэйхуа и Гуцзы совсем не такие, как семья Се Ляня. Им незачем делать вид, что им интересно его общество, и они действительно ценят по достоинству то, что он делает. Совершенно новое ощущение собственной нужности, и осознание того, что от него действительно многое зависит, и его решения по-настоящему важны, проясняло сознание лучше любых лекарств. Иногда до него долетали слухи о "даочжане Се" из деревни Водных каштанов. Судя по ним, царственный братец жёг напалмом: то к нему являлись какие-то люди в богатых одеждах (вероятно, небожители), то его спутник, некий Сяо Хуа, ни с того ни с сего наводил среди тамошних жителей шороху, защищая честь "даочжана", то кто-то клялся и божился, что видел во дворе его монастыря настоящую живую демоницу, то ещё что-нибудь... Восемь сотен лет прошло, а Се Лянь совершенно не изменился. Что тогда, что теперь, творит всякую бесполезную хуйню, в полной уверенности, что занимается чем-то ужасно важным, вроде спасения мира. Всякий раз, когда Мэйхуа делилась с ним новостями о монахе, служащему богу мусора и несчастий, его разбирал нервный смех. Бог войны, увенчанный цветами, который за всю свою жизнь не сделал ничего полезного... даже Лан Цяньцю толком не воспитал. А ещё мнит себя лучше него! Впрочем, ему не было дела до жизни обожествлённого брата. Помимо заботы о своей маленькой семье- честно, он так и не додумался, каким надо быть моральным уродом, чтобы относиться к своей жене и сыну так, как к ним относился настоящий Минге, хотя часто об этом размышлял- у него возникла одна существенная проблема. Весь этот месяц он старательно копил силы, и под влиянием демонической ци его кожаный костюм начал... скажем так... изменяться. Так, однажды утром, встав раньше дрыхнущих женщины и ребёнка, чтобы наколоть дров- несмотря на то, что дни стояли ещё по-летнему жаркие, по ночам уже начало ощутимо холодать- и наклонившись над бочкой с дождевой водой, чтобы ополоснуть сонную рожу, он обнаружил, что эта самая рожа приобрела конкретные такие демонические черты, вроде заострившихся ушей и зубов, мертвенно-бледной кожи, и зелёных светящихся глаз. Это было так внезапно и странно, что он даже немного испугался. К счастью, с помощью накопленных сил ему удалось спрятать всё обратно. Он боялся даже думать о том, как Мэйхуа и Гуцзы отреагируют на то, что всё это время рядом с ними находилось лазурное Бедствие. Конечно, рано или поздно это должно было случиться, но... Ци Жун так запутался в тревожных мыслях, которые сводились к тому, что когда Мэйхуа узнает о том, что её муж уже не тот, каким был раньше, мигом его выгонит, и он больше никогда ни её ни Гуцзы не увидит, что начал подумывать о том, чтобы сбежать куда-нибудь хотя бы на полдня, чтобы привести голову в порядок, и хоть немного успокоиться. В голову снова постучалась мысль о том, что стоило бы всё-таки проверить прах. До горы Тайцан отсюда всего пара дней пути, а если добраться до посёлка, который находится неподалёку от неё, на повозке, и того меньше. Этого вполне хватит. Только, как объяснить домашним, что ему надо так надолго отлучиться? Решение подвернулось само собой. Су Ай, мать Су Луань, наконец выплыла из своей депрессии, и вспомнила, что давно не навещала своих родителей, которые- барабанная дрррр!- жили как раз в этом самом посёлке рядом с горой Тайцан, и, вместе с дочерью, решила съездить к ним в гости. Упускать такой шанс было нельзя. Не, ну а чо? Фа Минге же теперь весь такой положительный (особенно хорошо ложит хуй на Су Чона, который его просто нереально задрал), он с удовольствием поможет вдовствующей соседке и довезёт до пункта назначения в целости и сохранности. Ну, он на это надеется... После того случая с попыткой отвезти Се Ляня домой в подаренной на день рождения золотой колеснице, он практически не брался за поводья. Руки не поднимались. К счастью, в этот раз ему хватило ума не лихачить, так что, доехали они без происшествий. Разумеется, вместе с ними (с разрешения матери) увязался Гуцзы. Мальчику, который за всю свою жизнь покидал деревню всего один раз, и то когда его, вместе со всеми, схватили слуги Лазурного Фонаря, дорога до посёлка представлялась настоящим приключением, поэтому, едва услышав, что отец собирается куда-то ехать, он мигом принялся строить ему оленячьи глаза. Ци Жуна жутко бесила собственная мягкость (подумать только, он, великий князь демонов, буквально позволяет этому сосунку вить из себя верёвки!), но, глядя на сияющую мордашку сына, он так и не нашёл в себе сил сказать "нет". В конце концов, ничего плохого с ними не случится. Наверное... Сперва он хотел оставить Гуцзы рядом с колодцем, под который строители усыпальницы замаскировали секретный вход, но малец раскапризничался, и лазурному демону пришлось взять его с собой. -Ааа, ладно, только не мешай, несносная ты мелочь! И веди себя тихо! Это усыпальница твоих двоюродных бабки и деда, здесь нельзя шуметь, понял? Они спустились в гробницу. Едва зелёные огоньки, которые Ци Жун пустил парить под высоким потолком, чтобы осветить внутреннее убранство комнаты, засияли, на полу, покрытом толстым слоем вековой пыли, стали отчётливо видны следы пары мягких тряпочных сапог. -М-да... Пока Гуцзы, получив разрешение, отошёл в уголок, где стояли сундуки с драгоценностями и разной утварью, которая могла понадобиться почившим в загробном мире, лазурный демон застыл на месте, изучая обстановку. В глаза сразу бросились манекен с уже порядком полинявшим и заплесневелым фестивальным платьем Се Ляня, в котором он изображал Небесного владыку на празднике поклонения Небесам и два богато украшенных саркофага, хранившие в себе тела императора Се и его жены. И два серебряных блюда для подношений, в которых лежало нечто, когда-то бывшее свежими фруктами. Похоже, царственный брат наконец сподобился навестить своих родителей. Этот переполненный сыновней почтительностью благостный лицемер даже не потрудился взять подношений, чтобы почтить их память- вот умора! Небось плакался им на свою несчастную судьбинушку, да жаловался на кузена, который, оказывается, не сдох во время восстания в Сяньлэ, а переродился и стал посмешищем трёх миров, чем в очередной раз опозорил всю семью, зараза такая! Ведь наверняка он именно так и думает. Губы бывшего князя Сяоцзина тронула горькая усмешка. Когда его матушка умерла, семья её сестры мигом забила на него хуй. Тётя, пообещавшая, вроде как, позаботиться о Жун-эре, так она его называла, только откупалась дорогими подарками, Се Лянь постоянно торчал в своём ебучем храме со своими ебучими наставниками, а дяде-императору было вообще не до детей. Оно и понятно- глава государства. Но тётушка-то! Что мешало ей хоть немного уделять ему внимание? Сын далеко, письма от него приходили редко, зато под боком целый один племянник, которому тоже очень и очень одиноко! Но, увы. Уже после перерождения, с высоты накопленного опыта, глубоко разочаровавшийся в своих дражайших и ближайших лазурный демон понял, что его держали во дворце только из-за обещания, данного матушке тётей Се. На самом деле, он им был совершенно не нужен. Просто комнатная собачонка со скверным характером, которую не посчитали нужным дрессировать. Ох, как же долго он отказывался в это верить... Но тётушка была единственной, кто хоть немного, но любил его, и единственной, с кем Лазурный Фонарь блуждающий в ночи семьсот восемьдесят лет назад решился разделить свою самую главную тайну. Вздохнув, он принялся отодвигать крышку саркофага. Неизвестно, кто до этого додумался, но трупы императора и императрицы были облачены в зачарованные погребальные одежды, которые не давали телам гнить, и если их не трогать, они будут выглядеть свежими, будто только что померли. Жалко, что Ци Жун об этом не знал. В прошлый (и единственный) раз, когда он появился в усыпальне, чтобы спрятать свой прах в гробу тётушки, желая в последний раз взглянуть на её лицо, он поднял погребальное покрывало, и труп мгновенно рассыпался. Впрочем, с головой заглянувшему за грань загробной жизни демону было немножечко наплевать. Мёртвое тело это просто мёртвое тело. Всего лишь сосуд для бессмертной души. Нет смысла горевать из-за его потери. Хотя, узнай об этом Се Лянь, он бы мигом поднял вой до небес- как так, труп его драгоценной матушки уничтожили!- и плевать, что ей уже всё равно. Вот переродись тётка демоницей, тогда да, было бы о чём волноваться. Наверняка, он даже не жёг для неё ритуальных денег, у него просто не было на что их купить, так какой смысл так переживать из-за горстки праха? Главное, что лично его прах на месте. Поморщившись от надоевших уже мыслей о венценосном родственничке, Ци Жун достал из заплечного мешка несколько купленных на поселковом базаре поздних яблок и, смахнув с блюд их сморщенных собратьев, которых принёс в свой предыдущий визит (ещё одно доказательство того, что Се Лянь их до этого не навещал вообще), положил на положенные места, добавив к ним несколько палочек благовоний. Дядя, конечно, был тем ещё хмырём, но всё-таки. Ему наверняка будет обидно, что неблагодарный племянник обделил его подношениями. Убедившись, что благовония зажжены, и не пизданутся (в красно-жёлтых яблоках красиво торчат коричневые палочки, от которых к потолку струился ароматный сизоватый дым), он присел рядом с гробом тётушки, опёршись о него спиной. Внутренние монологи это хорошо, но они работают гораздо лучше, когда проговариваешь их вслух. -Здравствуй, тётя. Это снова я. Хах... Наверное, обидно осознавать, что твой драгоценный сынок навещает тебя реже, чем нелюбимый племянник. Тётя, помнишь, ты как-то сказала, что с моим характером мне бесполезно даже мечтать о женитьбе? Ну так вот, хочу тебя разочаровать: у меня теперь есть семья. Да-да, любящая жена и чудесный сын, представляешь? Если честно, сам не знаю, как так получилось... Тётя, помнишь, как Се Лянь рассказал нам о своём пути совершенствования? Ты сначала обрадовалась, а потом расплакалась оттого, что вы с дядей не дождётесь внуков. Интересно, а матушка сейчас рядом с тобой? Наверняка она опять посмеивается, как тогда, и говорит, что если первый наследный принц не заведёт семью, есть ещё второй. Он тебе уже наябедничал, да? Что я Великое Бедствие, и всё такое... Знаешь, я ни о чём не жалею. Честно. Он ничем не лучше меня. Вечно приходится исправлять его косяки... Знаешь, с кем он связался? С демоном! А самое смешное, что он мужик! И вообще- мудло подзаборное! Вот какого хрена, целомудрие выбрал он, а соблюдаю его почему-то я! Мы с ней даже не целовались. Я вообще её боюсь... Ну, не в смысле, а в ЭТОМ смысле. А от него на сотню ли демонической ци разит, будто он гниющий труп сожрал, тьфу! Ещё наорал на меня... Сам бы оказался на моём месте, я б на него посмотрел... Знаешь, эта женщина... Мэйхуа. На самом деле, она не совсем моя жена. Моё тело было уничтожено, и чтобы не сдохнуть, мне пришлось занять тело другого человека, потому что, я пока не планирую помирать! В общем, у этого придурка есть семья, так что, она теперь моя, потому что... эх. Потому что он придурок. Конечно, моего папашу никто не переплюнет... но он был близок к этому. И, в общем... Я не знаю, что делать, понимаешь? Она думает, что я- это он, а я... не знаю... мне даже думать страшно о том, что она узнает, кто я на самом деле. Я только, можно сказать, жить начал... только понял, что такое настоящая семья... где тебя любят... где ты нужен... мда. Стоило в очередной раз сдохнуть, чтобы начать жить, смешно, да? Я просто... не хочу их потерять, понимаешь? Примут ли они меня таким? Вот чё мне делать? -Отец... Ци Жун моргнул и рассеянно уставился на подошедшего к нему сына. Гуцзы присел рядом, и протянул ему овальный коричневый опал. Глаза Мэйхуа были такого же цвета. -А? -Смотри, какой красивый камушек. Давай отнесём его маме, можно? Он ей понравится. Лазурный демон окинул взглядом прячущиеся в полутьме сокровища. Наверное, стоило бы прихватить жменьку-другую, но его воротило от самой мысли, что даже после смерти он может быть снова обязан семье царственного брата. А драгоценный камень... Пускай будет как подарок невестке. Вряд ли дядя и тётя будут против. Наверное, они до усрачки рады, что хоть один из их детей взялся за ум. По крайней мере, ему хотелось в это верить. -Можно. Давай сюда, я спрячу. Это очень дорогой камушек. Опал называется. Ну, пойдём. Как он и ожидал, Мэйхуа жутко смутилась. Наверняка настоящий (прежний) Минге никогда не дарил ей подарков, да ещё таких дорогущих. По пути домой они ещё заглянули к ювелиру, который вставил камень в оправу и сделал из него кулон, так что, когда её восторги, перемешанные с причитаниями "зачем-не надо-куда мне его носить", поутихли, женщина надела украшение, спрятав его под одеждой, и с тех пор носила не снимая. Тем же вечером, когда Гуцзы, утомлённый поездкой, уже видел десятый сон, а Ци Жун, завернувшись в плед, уселся на крыльце с миской чая, и намерением снова утонуть в грустных мыслях, Мэйхуа тихонько подсела к нему. -Муженёк, скажи наконец, что случилось? Ты сам не свой. Лазурный демон почувствовал, что краснеет. Вот чёртова девка! Он-то, наивный, думал, что умеет держать лицо, а она всё равно заметила. И чего делать? Врать не хочется, правду говорить тоже страшно. -Ничего.- буркнул он, отворачиваясь, чтобы она не заметила его смятения.- Нормально всё со мной. -Нет, не нормально.- Мэйхуа почему-то рассердилась, даже кулаком по коленке стукнула. По своей.- Ты- не нормальный! После того, как вернулся от этого чёртова демона, сам на себя не похож! Что с тобой не так? -А что со мной не так? -Все болтают, что ты головой со страху поехал, но мне-то лучше знать! Ты словно чужой человек... Минге, скажи, что тогда случилось? Я же волнуюсь... Ци Жун глубоко вздохнул. -Чужой человек... Да только я не человек. Хочешь знать, кто я? Ну так смотри. Он сосредоточился, и сбросил маскировку. Глядя, как рот Мэйхуа приоткрывается, а глаза расширяются от страха, он горько усмехнулся. Ну разумеется... а чё он ещё хотел? -Боишься? Женщина кивнула, прижимая ко рту ладонь. -Мало боишься. Я не просто какой-то низкоранговый демон. Я Бедствие. Лазурный Фонарь в ночи. Это мои слуги напали на вашу деревню и увели Минге и Гуцзы вместе с остальными. И... случилось так, что меня убили до того, как я убил бы их. После того, как моё тело уничтожили, твой муж был единственным, кто находился поблизости, и мне пришлось вселиться в него. Его душа рассеялась в момент перехода. Даже если я сейчас исчезну, его будет не вернуть. Мэйхуа тихо всхлипнула. Ци Жун уже готовился к самому худшему, но она тихо произнесла: -Я знаю. -Ч...что?.. -Тот человек, который вернулся ко мне, уже не был моим мужем. Минге никогда не относился к нам хорошо, кричал, бил нас постоянно, а эти его дружки... А ты... Я своему счастью не поверила. Ты такой добрый, заботливый, помогаешь мне... Пи...- тут её голос дрогнул.- Пить... б-бросил... Она не выдержала, и разрыдалась. Ци Жун сидел, словно пыльным мешком прихлопнутый. Честно- он считал, что Мэйхуа немного глуповата, как и все женщины, он совершенно не ожидал от неё такой наблюдательности! Да и вообще! Всё это время он не пытался, как это, "играть в семью", он просто жил и делал что хотел, с поправками на сложившуюся ситуацию, он не пытался изображать из себя настоящего Минге, честно! Да и не смог бы! Он просто не мог себя заставить. Неужели он правда оказался лучше, чем этот... придурок?.. Он- кровожадная свирепая тварь, которую все считают безумцем и посмешищем трёх миров, приравняв к Непревзойдённым только для полного числа- оказался более человечным, чем... смешно сказать... человек?.. Да быть такого не может. Или может? -Спасибо. -Что?.. -Спасибо.- Мэйхуа судорожно вздохнула, и крепко обняла его, прижавшись всем телом.- Мне всё равно, что про тебя болтают. Я... Я люблю. Тебя. А-Жун. Она ещё что-то говорила, но Ци Жун ничего не запомнил. Его сознание будто выключилось. Все страхи, одолевавшие его последнюю неделю, разом выветрились, оставив после себя пустоту и какое-то сумасшедшее ликование. Его не прогонят! Он останется здесь! Со своей... семьёй. Семьёй... -А-Цзы говорил, что на самом деле тебе не больше семнадцати.- из ступора его вывел поцелуй в щёку.- Правда? -Ну... Да.- проскрипел он, пытаясь заставить мозги работать нормально.- Демоны перерождаются в том возрасте, в каком умерли. Когда меня убили, мне было семнадцать. Вечные семнадцать... Мэйхуа слегка покраснела. -А... ну... у тебя была девушка? -Чего?.. А... Нет. Я ж типа царского рода. Все знатные девки, с которыми меня пытались свести, не выдерживали мой характер. -Понятно...- она потянула его за рукав.- Пойдём. Ци Жун машинально поднялся. -Куда? -К Су Ай, она мне ключи от дома оставила. -Зачем? -Ну...- Мэйхуа лукаво улыбнулась.- Я официально твоя жена. Ты мой муж. А муж и жена обычно спят вместе. Шок лазурного демона всё ещё пребывал в шоке, поэтому он не сразу сообразил, в какую ловушку его затягивают. -А дома нельзя поспать? -Нет.- молодая женщина приподнялась на цыпочки и снова поцеловала его- на этот раз в губы.- Нельзя. До Ци Жуна наконец дошло. -Сп... ЧЕГО?!- шёпотом завопил он, чтобы не разбудить спящего сына, а заодно всю улицу.- Отпусти, женщина! Помогите! Насилуюююют! Коварная соблазнительница Мэйхуа хихикнула, и потянула его к дому семьи Су.