Часть 1
1 июля 2024 г., 19:35
Мнение Уёна всегда имело весомое значение для Сана. Когда Уён во время совместного шоппинга посоветовал ему не покупать футболки размера L, потому что они слишком сильно облегают тело, Сан перешёл на XL. Это был довольно… необычный совет, который омега мог дать альфе, но именно таким образом Уён попытался спасти Сана от назойливого внимания многочисленных воздыхателей. И, чего уж таить, от самого себя в том числе. Всё чаще Уён начал ловить себя на том, как откровенно пялится на Сана; всё чаще он начал позволять себе недопустимо близко — для лучших друзей — прижиматься к нему во время объятий и «невзначай» касаться его груди. Чон Уён был в числе омег, не устоявших перед очарованием Чхве Сана, и если бы он однажды не услышал, что Сан отвергает омегу за омегой не потому, что «зазнался», как утверждают некоторые альфы из университета, а потому, что не планирует в ближайшем будущем вступать в отношения, то уже давно предложил бы ему начать встречаться.
Уён никогда не был робким и стеснительным; он всегда прямо говорил то, что думает, вступал в спор с альфами, если они задевали его гордость или приставали к омегам, которые были слишком хорошо воспитаны, чтобы за себя постоять. Уёну было наплевать на мнение окружающих; он мог вести себя «слишком громко», быть тактильным и одеваться так, как ему нравится, не боясь прослыть легкомысленным и легкодоступным. Уён не боялся быть самим собой, что вызывало зависть у неуверенных в себе омег и отвращение у заносчивых альф, которые считали, что он ведёт себя слишком «нагло» и «смело» для омеги. Когда Уён понял, что Сан привлекает его, как альфа, то ничуть не смутился. Он прекрасно видел, что Сан пользуется большой популярностью, поэтому решил проявить инициативу и начать оказывать ему знаки внимания. Да, он помнил, что Сан не стремится к отношениям, но никто не может запретить Уёну начать за ним ухаживать, ведь так? К тому же если Сан скажет, что ему некомфортно, и попросит прекратить ухаживания, то Уён непременно так и поступит; он не всегда может держать руки при себе, но это вовсе не значит, что он не уважает Сана.
К несчастью для Уёна, изменения в гардеробе Сана не надолго спасли ситуацию. Грудные мышцы Сана стали значительно больше за последние полгода, ведь он почти всё своё свободное время проводит в тренажёрном зале, налегая на силовые упражнения, и теперь даже футболки размера XL не скрывают очертания его хорошо сложенной фигуры. Сан и раньше был причиной раздутых сплетен, бурных обсуждений и пристальных взглядов — альфы втайне ему завидовали и всячески избегали его компании, потому что знали, что Сан затмевает их как своей потрясающей физической формой, так и солнечной улыбкой, способной растопить сердце любого омеги, — но сейчас его внешний вид в буквальном смысле приковывал к себе внимание всего университета. И наблюдать за этим со стороны, не имея возможности показать всем, что Сан его, с каждым днём становилось всё сложнее для Уёна. Он не имел права выказывать недовольство, а тем более ревновать, поэтому решил начать действовать настойчивее.
Флирт Уёна перешёл на новый уровень: он то использовал грудь Сана, как личный антистресс, то звонко похлопывал её, проверяя результаты упорных тренировок, то щипал за соски, с вызовом смотря на Сана и кусая пухлые губы. Сан, в свою очередь, никак не комментировал действия Уёна, списывая всё на его тактильность и игривый характер. Да и он, собственно, не был против такого проявления привязанности. Получать ласку от Уёна — это приятно; это ощущается гораздо ярче, чем когда Сан сам трогает себя за грудь во время мастурбации. Он обнаружил, что его грудь очень чувствительная благодаря шуточным приставаниям Уёна; стимуляция сосков позволяет кончать быстрее и интенсивнее, но Сан никогда не признается Уёну, что представляет его пальцы вместо своих, когда занимается самоудовлетворением.
***
Уён сегодня гораздо более эмоциональный, чем обычно. Не нужно быть психологом, чтобы понять, как он взвинчен и раздражён. Он шипит, фыркает и огрызается, не стесняясь в выражениях, стоит очередному надоедливому альфе сказать в его сторону что-то ужасно глупое или посмотреть как-то «не так». Такой Уён напоминает Сану сердитого лисёнка, что он и произносит вслух, однако Уён, который обычно расплывается в довольной улыбке на его комплименты, лишь закатывает глаза. Сан начинает волноваться и задаётся вопросом, не заболел ли его друг. — Что-то случилось, Уён-а? Я могу что-нибудь для тебя сделать? — Сан обеспокоенно оглядывает его лицо, пытаясь найти симптомы малейшего недомогания. — Может, сходим в кафе? Я угощу тебя кофе и твоими любимыми шоколадными пончиками. Уён молчит несколько секунд и хмурится, явно что-то обдумывая, прежде чем спросить: — Можно тебя обнять? Сан мгновенно краснеет; он знает, что это безобидное, на первый взгляд, действие повлечёт за собой. Сан не против, но не посередине же университетского коридора, где их могут увидеть и не так понять? Он-то привык к тактильности друга, но окружающие могут подумать, что Уён к нему «клеится», а Сан не хочет, чтобы об Уёне снова пустили грязные слухи, которые ничего общего с действительностью не имеют. — Да, конечно… Только давай отойдём? Тут очень много народу, будет неудобно обниматься, стоя посреди коридора. С этими словами Сан берёт Уёна за запястье и ведёт в сторону уборной. Он сам не знает, почему так смутился. Может, дело в том, что в последнее время Уён стал ужасно голодным до прикосновений, а может и в том, что Сан мгновенно возбуждается, стоит цепким пальцам омеги коснуться его чувствительного тела, а находиться посреди университета со стояком явно не вписывается в планы Сана. Как бы отвратительно это не прозвучало, но в туалете можно будет снять напряжение, когда Уён вдоволь наобнимается и, довольный, уйдёт по своим делам, поэтому альфа чувствует себя чуточку увереннее. Стоит двери уборной за ними закрыться, как Уён прижимается к Сану со спины. Он обхватывает руками его торс, вдыхая терпкий аромат феромонов со сладкой цитрусовой ноткой, привычным движением ныряет под широкую футболку и сжимает подкачанную грудь, потную из-за того, что Сан совсем недавно вышел с физ-ры. Уён с особым рвением мнёт в пальцах округлую плоть и прикрывает глаза, чуть ли не мурча от удовольствия. Ни один антистресс не справляется со своей задачей лучше, чем грудь Сана; она в меру упругая и в меру мягкая, и, самое главное, идеально помещается в ладонях Уёна. Они словно созданы друг для друга. Сан неловко прочищает горло и решает нарушить тишину, чтобы, в первую очередь, отвлечь самого себя от смущающих мыслей, из-за которых в штанах со стремительной скоростью становится влажно и тесно. — В такие моменты ты напоминаешь мне Бёль — мою кошку. — Она тоже мнёт твою грудь, когда у неё стресс? — Да, «делает печеньки». — Делает… печеньки? — «Making biscuits». Есть такое выражение в английском языке. Оно описывает ситуацию, когда коты мнут мягкие объекты и мурчат. Этот процесс напоминает коту, как он, будучи котёнком, разминал молочные железы мамы-кошки; таким образом он стимулировал приток молока внутри молочных желёз. У многих кошек эта привычка сохраняется на всю жизнь и помогает им расслабиться. Когда кот что-то мнёт, будто месит тесто для печенья, это значит, что он полностью доверяет хозяину. И ты сейчас тоже ведёшь себя, как кот, поэтому я и сравнил тебя с Бёль. — Как интересно, — улыбается Уён, ни на секунду не отрываясь от своего занятия. — Ты должен быть рад, ведь это значит, что я тебе доверяю… Уёна прерывают приближающиеся голоса, что доносятся из-за двери, и они с Саном, не сговариваясь, ныряют в приоткрытую кабинку, закрывая за собой дверь на щеколду. Сан садится на унитаз, предварительно опустив крышку, а Уён седлает его бёдра. Он приподнимает футболку Сана, упиваясь открывшимся видом, вжимается лицом в его грудь и трётся носом, не в силах поверить своему счастью; если всё это — сон, то Уён желает больше никогда не просыпаться. Уёну хочется вдыхать и вдыхать запах Сана, целовать нежную кожу, которая тут же покрывается мурашками, и, конечно же, уделить должное внимание его грудным мышцам; и он не отказывает себе в таком удовольствии. — Ты меня с ума сводишь, — новый поцелуй приходится на изгиб шеи, прям в то место, где находится запаховая железа, и Сан с удовольствием подставляется под нежный укус, от которого даже следа не останется. Как он может сопротивляться своему очаровательному омеге? Своему? К сожалению, нет… Пока ещё нет. Уён снова скользит губами по шее Сана, к груди, чтобы языком подразнить сосок, прежде чем взять его в рот, посасывая. Сосок Сана, как и вся его грудь, соленый от пота, но Уёну нравится чувствовать вкус Сана на языке; ему вообще нравится всё, что касается Сана. Уён ёрзает, распаляя и дразня; его губы настойчивые, рука, ласкающая грудь, не щадит, то опускаясь вниз, к напряжённому прессу, то поднимаясь обратно — трогая, изучая. Сан, не сдержавшись, громко стонет, и Уён приподнимает край его футболки чуть выше, заталкивая ткань в рот, и просит зажать её в зубах, чтобы заглушить всхлипы и стоны, что Сан и делает. Какой послушный альфа. Это впервые, когда Сан кончает, ни разу не прикоснувшись к члену — тихо, прогибаясь в спине и прижимая лицо Уёна ещё ближе к своей покрасневшей от ласк груди. Аромат феромонов Сана дурманит омегу, и он на несколько долгих секунд выпадает из реальности. Скорее всего, люди, проходящие мимо их кабинки, тоже его чувствуют, но ни Сан, ни Уён сейчас совершенно не думают об этом. И куда делось их понятие стыда? Не отойдя от оргазма и даже толком не отдышавшись, Сан накрывает ладонью промежность Уёна; теперь его очередь доставлять омеге удовольствие. Брюки Уёна не сразу хотят расстёгиваться, но как только Сан справляется с молнией, его взгляду предстаёт незабываемая картина. На ткани боксёров Уёна давно появилось влажное пятно — Сан самодовольно улыбается, обхватывая его возбуждение ладонью сквозь ткань и чуть сжимая. Уён тихо скулит и сразу же подаётся бёдрами вперёд; глаза словно дымка заволакивает, и он накрывает руку Сана своей, задавая быстрый темп, рваный, такой же дикий, как и он сам. На восхитительной медовой коже Сана блестят капельки пота, а сухие губы слегка приоткрыты, но каждая мышца его тела говорит о том, что ещё немного, и он Уёна сожрёт. Уён кончает быстро, прямо в нижнее бельё, которое он так и не позволил снять с себя, и заваливается на Сана, блаженно прикрыв глаза и стараясь выровнять сбившееся дыхание. Сан тем временем целует его шею, спускается на ключицы и приподнимает футболку, с благоговением осматривая грудь и живот. У Уёна нет ярко выраженного пресса, и его грудь выглядит совсем непримечательно, поэтому он смущается, наверное, впервые в жизни. — Что ты делаешь? — шепчет Уён, густо краснея. — Не смотри… — Почему? — спрашивает Сан и подносит ладонь к губам, слизывая с неё сперму, просочившуюсь сквозь ткань боксёров Уёна. Сладко. — Ты же меня видел без футболки, так почему я не могу полюбоваться тобой? — Не на что тут смотреть. И вообще… извини за всё это. У меня пре-течка, и я не совсем себя контролирую рядом с альфой… Сан вопросительно вздёргивает брови, после чего хмурится. Он неоднократно видел, как Уён огрызался на любого альфу, который проявлял по отношению к нему хоть каплю внимания. Что-то тут не сходится. — За что ты извиняешься? Мне понравилось. Это был… интересный опыт. — Да? Тогда хочешь провести со мной течку? — внезапно выдаёт Уён, смотря на Сана с надеждой, и дует губы. Сан не верит свои ушам. Сердце пропускает удар, потом ещё один, а потом начинает стучать быстро-быстро, загораживая весь мир. Что… что он сказал? «Тогда хочешь провести со мной течку?» Дышать стало совсем тяжело. Сан, конечно, подозревал, что может быть интересен Уёну, как альфа, ведь не был слепым. Он буквально был единственным альфой, к телу которого Уён проявлял интерес. Но Сан был ещё и неисправимым романтиком… — А как же на свидание сначала сходить? Ухаживания там всякие… Я так не могу. — Скажи честно, я похож на омегу, которого интересуют все эти розовые сопли? Можешь меня сначала как следует трахнуть, а потом я подумаю. Если мне понравится, то, так уж и быть, схожу с тобой на свидание. Сан давится слюной. Он не знает, что ответить на столь дерзкое заявление, и непроизвольно сжимает пальцами бёдра Уёна, стараясь таким образом побороть волнение. — К тому же ты говорил, что не хочешь отношений, — продолжает Уён, опуская взгляд и теребя в руках подол собственной футболки. Он явно нервничает. — Каждому омеге, что тебе признавался, ты отказывал... — Это потому что они — не ты. Уёну кажется, что сердце подпрыгнуло куда-то к горлу, а потом опустилось в пятки. Он собирается с мыслями, чтобы что-то сказать, но его прерывает звонок, который оповещает о начале следующей пары. Вот чёрт. Они так увлеклись, что потеряли счёт времени. У Сана больше нет пар, но Уёну нужно хотя бы дойти до кабинета, чтобы отметиться и отпроситься у преподавателя, сославшись на плохое самочувствие из-за пре-течки. Уён соскальзывает с бёдер Сана и снимает брюки с нижним бельём. Сан подрывается с места и помогает ему вытереть естественную смазку с ягодиц туалетной бумагой; он снова ощущает, как внизу живота завязывается узел возбуждения, и мысленно выругивается. Как только Уён чувствует себя достаточно чистым, чтобы надеть одежду, Сан отстраняется, стыдливо отворачиваясь, и начинает вытираться сам. Когда Сан поворачивается в сторону мусорного ведра, чтобы выбросить использованную туалетную бумагу, Уён уже стоит полностью одетый и поправляет причёску. Он что-то сжимает в руке, и Сану не сразу удаётся понять, что именно. — Вот, возьми. Сан забирает из рук Уёна его нижнее бельё и не совсем понимает, что с ним делать дальше. От белья пахнет феромонами, и Сан еле себя сдерживает, чтобы не припасть к ткани лицом, вдыхая любимый аромат… — Это для того, чтобы тебе лучше думалось. Течка у меня начнётся послезавтра, а до этого времени храни их у себя. Знаешь, можешь даже не возвращать. Уён хитро улыбается и выходит из кабинки, оставляя Сана наедине со своими мыслями и влажными трусами в руках. Этот омега точно его с ума когда-нибудь сведёт, но Сан и не против.
