Дайкири и рулетка

      После возвращения в Корею Намджун начинает размышлять над тем, чем ему стоит заняться. Он не хочет опуститься до деградации. В принципе, тех денег, которые у него остались после ограбления казино, хватит для того, чтобы на скромную ногу прожить примерно десять лет. Но Намджуна не радует безработная долгосрочная перспектива. Для его мозга всегда требуется какая-то деятельность, какое-то движение. Без всего этого его мозг закостенеет. И тогда тот самый пугающий вопрос встаёт поперёк горла:       Чем он мечтает заниматься?       О чём он мечтает?       И Намджун даже не может сформулировать ответ, потому что раньше он был ограничен желанием заработать денег, у него не было времени думать о том, чего он на самом деле хочет от жизни. Не мечтал ни под звёздной крышей, ни под потолком, ни под подушкой, ни под бутылкой виски. Он не гнался за богатствами и большим капиталом, у него был собственный прожиточный минимум (не учитывая траты на своего партнёра, если бы он с кем-то встречался), в который он хотел бы уместить траты на путешествия, потому что путешествовать ему нравилось. Он не любил надолго задерживаться на одном месте, душа требовала вечного перемещения, будто он находился в поисках самого себя. Где-то потерялся, но пытался найти, словно ты бродишь сутками напролёт по мебельным магазинам в поиске того самого кресла. В это дело можно как-то вложиться? Создать свой тур? Нет, он не стремится в бизнес-сферу, она ему претит. Открыть своё казино? Уже более приближённо, но у него нет необходимой стальной выдержки. И чуть позже Намджун успевает смириться с той мыслью, что всё же скучает по работе в казино, эта привычка стала уже такой родной.       Намджун готов к чистосердечному: казино было отличным местом работы. Это его первая официальная работа, с которой они почти что срослись в один орган. Он любил переодеваться в свою бархатную униформу, любил гладить рабочую белоснежную рубашку, любил красивый интерьер игорных заведений, любил лаунж-музыку, которая встречала его при входе в зал, любил запах дорогих сигар, любил шелест карт, любил звон фишек, любил звук шарика в рулетке. В коллективе почти все были сверстниками Намджуна, редко он встречал крупье старше тридцати пяти, но как правило именно такие крупье были самыми опытными и сильными, поэтому казино не готово было расставаться с ними. Намджун знал мужчину, который работал в разных казино нескольких стран мира больше 15 лет, и это сильно впечатлило его. И ему хорошо платили, достаточно хорошо, чтобы у него в кармане на мелкие нужды никогда не лежало меньше 200 000 вон. Эта работа была определённо хорошим опытом. Может, стоит вернуться туда?       Или это шанс вырваться вперёд, а не топтаться на месте?       Намджун, конечно, помнит и негативные стороны казино, самая основная причина для ненависти – это гости. Нелюди. Намджун слышал о том, как много дилеров пропало в девяностые или как многих находили мёртвыми за поворотом или на тротуаре (в них стреляли из машины). На Намджуна не раз кто-то нападал из гостей, как правило это были люди, которые проигрывали абсолютно всё за одним столом и которые считали, что дилер обманул, что он всё подстроил. И тогда такая встреча могла обернуться смертью даже в нынешнее время, ведь проигравшему больше нечего терять. Однако чаще всего Намджун страдал от сигарет, которыми прижигали его руки, или стеклянных пепельниц, которые летели в него, и если клиент был достаточно богатым, если он принёс казино большую выручку, то ему позволялось многое.       Намджун провёл очень много часов наблюдения за гостями, и он выявил один интересный факт: все игроки казино – больные люди в разной степени. Существует очень небольшой процент людей, которые приходят к ним, чтобы просто развлечься. Те, кто приходят к ним ради отдыха и развлечения, – обычно состоятельные люди, которые могут позволить себе достойную сумму денег, или люди, которые просто впервые оказались в казино и решили испытать удачу. Так что большинство посетителей в казино – зависимые люди, которых надо лечить. Сколько раз Намджун встречал в казино людей, которые приходили к ним в одежде для сна, сколько видел людей, которые буквально ночевали у них за столом сутками, сколько он видел людей, за которыми приходили супруги поздно ночью. За этим всем тошно наблюдать. Это такая же зависимость, как и алкогольная или наркотическая. У этой зависимости такой же исход: люди могут остаться без жилья, без семьи, без работы и денег. Все зависимости идут одной дорогой. Поэтому Намджун никогда не играет. Во-первых, ему это было строго запрещено по контракту – играть в других заведениях, – во-вторых, он видел, во что превращается чужая жизнь. Самое главное правило, которое он уяснил для себя, – на противоположной стороне стола здоровых людей нет. Они все больны, кто-то меньше, а кто-то больше.       Намджуну как-то довелось работать неделю без выходных, и на протяжении всех семи дней он видел в игровом зале одного и того же мужчину. Кажется, у него было достаточно денег, поэтому он просто отсыпался на столе, ел еду из бара и продолжал играть. Все семь дней он пробыл в казино и никуда из него не выходил. Намджун не знает, что с ним было дальше, но этого мужчину он больше никогда не видел. Однако больше всего он запомнил одного игрока. Это был опытный нейрохирург, профессионал с большой буквы, он рассказывал, какие сложные проводил операции, и он получал прилично за свой талант. Он уже почти был на пенсии, а потом вдруг решил попробовать себя в казино. Намджун понял, что с ним всё покончено, когда он увидел этот блеск зависимости в его глазах, он ни с чем его не перепутает. Прошло полгода, и этот мужчина проиграл две своих квартиры, он проиграл бы и третью, если бы его жена не успела спохватиться. Ещё через полгода мужчина оказался без жилья, без семьи, но с огромными долгами, распиханными по карманам.       И у Намджуна, как и у человека, проработавшего долгое время на одном месте, сформировалась своя профессиональная деформация: он постоянно что-то считает. Складывает номера машин, стоимость продуктов в магазине, номера телефонов, цифры на штрихкоде или билборде. Он уважает числа, но иногда они преследуют его даже перед сном. Ещё он не бросил привычку следить за своими руками. У крупье должны быть красивые руки, ведь они фактически его лицо. Никаких погрызенных ногтей, никаких заусенец, никаких ран. Поэтому Намджун предпочитал драться либо ногами, либо какими-нибудь предметами, которые первыми попадались под руку. Даже после ухода из казино Намджун не прекращал делать ванны для пальцев и мазать их кремом. Больше всего он ненавидел, когда гости бросались фишками, если они попадали по пальцам, прижатым к бортикам, – это была нестерпимая боль, до синяков. Помимо постоянного подсчёта, Намджун разучился держать личные вещи в карманах штанов, на работе у них были зашиты абсолютно все карманы, поэтому Намджун либо ничего с собой не брал, либо носил только один телефон в руке. И ещё у него есть небольшая проблема: его лицо почти никогда не выражает эмоций, потому что этого требовала его работа, и иногда во время разговора с ним люди могут подумать, что он чем-то недоволен или что ему неприятен диалог. Иногда его сложно бывает считывать, и это приносило ему проблемы.       Намджун считался одним из самых сильных сотрудников казино во всей стране, он умел стоять на нескольких видах покера, блэкджеке, рулетке и баккаре. Чаще всего он предпочитал рулетку, потому что имел к ней страсть: он любил быстро считать и принимать устные ставки от большого количества игроков одновременно. Его голова хранила очень много информации, и на выходных, если Намджун не видел смысла в выпивке, он просто лежал целыми сутками и смотрел, как он выражался, каналы, которые приводят к деградации и слабоумию, или просто лежал на кровати, ничего не делая. Просто разгружал свой мозг. Да, он любил рулетку; первое время, когда Намджун только учился стоять на ней, он крутил её как можно сильнее, чтобы она закрутилась и у него было побольше времени на подсчёты, и иногда представлял, как ставит в этой рулетке свою жизнь, если попадёт на чёрную семёрку – он разбогатеет, если попадёт на красную десятку – он познакомится с Анджелиной Джоли и так далее. Поскольку Намджун был очень сильным крупье, то именно его ставили на рулетку в выходные дни – самые загруженные и стрессовые, – иногда он мог обойтись без инспектора за спиной, который следил бы за ним и поправлял его. Намджун никогда не терял самообладания и не выдавал свою панику, когда ему становилось слишком сложно считать ставки, поэтому на него всегда полагались.       Больше всего Намджун не любил играть с жуликами и пьяными людьми, с жуликами всё было понятно – он ловил их сразу же и сообщал инспектору, Намджун видел всех, он всегда находил таких людей, хотя иногда такие происшествия заканчивались либо серьёзной руганью, либо дракой после смены. Пьяные люди не были такими безобидными, от них можно было ожидать всего подряд, хотя больше всего Намджуна раздражала их заторможенность, когда он объяснял им правила и пытался быть с ними вежливым, это было выше его сил.       У него были и нестерпимые смены, к примеру, когда он работал по 19 часов, в подобные дни он справлялся при помощи алкоголя: ему из бара могли тайно принести водку с колой, и это помогало ему, ведь спать было нельзя – штраф.       Он видел людей, которые сходили с ума за игральным столом, он видел один миллион долларов в фишках. Он видел, как выигрывали квартиры, как проигрывали квартиры, как выигрывали машины, как проигрывали машины, как выигрывали целое состояние, как проигрывали состояние. Он видел, как гостей из зала выносили сотрудники скорой помощи, он видел, как гости накидывались друг на друга. Он видел людей в их первобытном состоянии, и из-за этого Намджун не мог завести с кем-то отношения или дружбу. В каждом человеке он видел того потенциального игромана, он мог представить его на противоположной стороне стола, мог представить, как этот человек бросается в него оскорблениями, как сходит с ума из-за проигрыша, поэтому у него исчезало желание спать с кем-нибудь или начинать дружбу. У него были коллеги, с которыми он мог сходить расслабиться и выпить (дружба между крупье не совсем приветствовалась, но и не запрещалась), но дальше они никуда не заходили этой черты – просто веселились в клубах или барах, выпивали и обсуждали рабочие моменты. Намджуну было этого достаточно, потому что в ином случае он бы буквально сошёл с ума.       Поэтому когда в его жизни появился Чимин, Намджун всеми силами старался обходить его стороной, он так и видел, как тот в гневе от проигрыша залезает на игровой стол и прыгает на него, чтобы задушить. Но Чимин так настырно пытался влезть в его жизнь. Окончательно в него Намджун влюбился тогда, в день ограбления, когда он видел, что Чимина совершенно не интересует игра – она его не увлекает, не волнует, не возбуждает, не вдохновляет, он пришёл в казино потому, что у него была обида, потому, что он полюбил Намджуна, и он продолжал играть до тех пор, пока не дал знать Намджуну, как сильно он был задет его словами и поведением. Именно в тот момент Намджун окончательно влюбился в него, самое простое объяснение его любви – он впервые разглядел в человеке именно полноценную личность, а не среднестатистического игрока. Ощущение, будто ему промыли мылом глазные каналы, и теперь он стал видеть мир чётче.       И что у него теперь есть?       Крупные деньги и пустая квартира, чувство вины перед Чимином и зияющая дыра в душе.       Намджун так и не приходит к решению, куда может потратить деньги, поэтому просто откладывает этот вопрос под матрас – идея сама однажды найдёт его, но всё же он не прекращает думать о том, чтобы вернуться в казино, если его туда возьмут. Вряд ли они догадались, что к ограблению был причастен Намджун, ведь они бы уже нашли его в этой квартире и убили, поэтому они не внесли его в чёрный лист.       Уже проходит третья неделя с его возвращения в Корею, он так и не бросил курить, поэтому каждый день выходит с сигаретой за ухом на лестничную площадку в надежде встретить там Чимина, только Чимин сам, кажется, бросил свою привычку выбегать по ночам. По крайней мере Намджун уже больше не встречает его здесь. Первые дни, когда Намджун только появился здесь, он курил в квартире, но потом ему стал интересен Чимин, которого он находил ночью на лестнице, и стал туда постепенно выбираться. Сказал однажды, что на балконе появилось слишком много хлама, а в комнатах курить не хочет из-за запаха, поэтому, мол, он сюда и выходил. Только к своему большому разочарованию Намджун и вправду стал замечать в подъезде Чонгука, который почти каждый день приходит к Чимину и остаётся у него на ночь, вот и разгадка: Чимин больше не видит смысла спасаться под лестницей. И Намджун не знает, что с этим делать, он не может позволить себе так просто отказаться от Чимина, который стал для него первым человеком, с которым он захотел вступить в отношения. Чимин был лёгким и простым в общении – во время разговора с ним Намджун разгружался и чувствовал истому после длительного напряжения, именно рядом с ним он мог расслабиться. И надежду ему подал тот парень по имени Юнги, в тот день, когда он разбудил его глубокой новостью и поделился с ним информацией, что чувства Чимина к нему ещё не завяли.

* * *

      В один из дней Намджун замечает заезжающий во двор чёрный Хёндай Чонгука, и он решает действовать.       Он вжимает сигарету в пепельницу, высовывая голову в окно, отслеживает машину, накидывает, сколько примерно нужно времени Чонгуку дойти до них, дожидается, а затем выходит и звонит Чимину в квартиру, несколько минут копошений – и он появляется на пороге.       — Что надо?       — Привет, как ты?       — Пойдёт. Что ты хочешь?       — Даже не спросишь, как у меня дела?       Чимин выглядит очень раздражённым, у него опущенные брови и некрасиво искажённая полоса губ.       — Что надо? – он в миллиметре от того, чтобы захлопнуть перед Намджуном дверь.       — Хотел позвать тебя поужинать где-нибудь, — Намджун прислушивается, слышит, как начинает двигаться лифт.       — Я не пойду с тобой на свидание.       — Это не свидание, Чимин, просто хотел угостить тебя, как друг. Хочу загладить свою вину, — когда Намджун слышит, как лифт подъезжает к их этажу, он чуть наклоняется вперёд и упирается локтем в дверную раму, нависая над Чимином, тот в недоумении, цепляясь за ручку, смотрит на него снизу вверх. — Как тебе такой вариант? — и двери открываются.       — Чимин, что-то случилось? — раздаётся голос, который Намджун в последний раз слышал полтора года назад, но он запомнил его, как и тот факт, что Чонгук хотел подраться с ним. Ведь у его ревности отличный нюх.       Чимин мгновенно бледнеет, его глаза в страхе расширяются, когда он видит Чонгука, который стоит за спиной Намджуна. Это может плохо кончиться. Он ведь не говорил ему, что Намджун вернулся почти месяц назад, понимал, что тогда Чонгук заставит его переехать к нему, а Чимин к этому не готов – он не готов съезжаться.       — Всё хорошо, Чонгук, просто... у человека вот... — Чимин быстро крутит глазами, пытаясь придумать причину, — с потолка вода течёт, хотел уточнить, нет ли у меня такого.       — Человека? — удивляется Намджун и отталкивается от дверной рамы, поворачивается к Чонгуку лицом и протягивает ему руку. — Давно не виделись.       — Да, — он задумчиво пожимает руку, а затем чешет голову. Что он здесь забыл? О чём они говорили? — Чимин, у тебя потоп?       — Нет, Гугу, всё хорошо, проходи.       — Вообще, я позвал его на ужин, — Намджун пихает слова Чонгуку в спину, когда тот уже почти закрывает дверь квартиры.       — Чё? — он замирает, поворачивает голову в сторону парня, а потом косится на Чимина. — Это правда?       — Ты пришёл в тот момент, когда я ждал от него ответа, так что, Чимин, мы договорились? В пятницу в шесть вечера ты свободен?       — Вообще-то мы встречаемся, если ты не понял, — грозно отвечает Чонгук, заводя Чимина за свою спину и оборачиваясь к Намджуну.       — Оу, правда? Чимин мне ничего не сказал. Да, много тут чего произошло, пока меня не было. Ведь до моего отъезда мы с Чимином вроде как встречались.       — Ничего подобного не было! — возмущается Чимин, выныривая наружу. Он, кажется, начинает понимать, чего тот добивается.       — Как это не было?       — Чё ты несёшь?       — Ты что, никому не рассказывал, как мы целовались там у тебя в квартире...       — Чонгук, Чонгук, пойдём домой, не слушай его, — мягко лепечет Чимин на ухо парню.       — ...как мы чуть не переспали у меня на квартире. Как я перед отъездом сидел у тебя на кровати, как мы целовались целый день. Как ты раздевался передо мной.       — Когда это было?       — Это было давно, Чонгук! Не слушай его, мы с тобой тогда не общались, поэтому я не стал рассказывать.       — Да ну, Чимин, я видел вас в казино вместе, и это было после того, как мы начали с тобой встречаться.       Самодовольно и нахально, разочарованно и разъярённо, опустошённо и потерянно.       — Я знаю, что Чимин до меня встречался с Тэхёном. Так что вы явно уже давно расстались.       — Да нет, не расставались. Я сказал, что мне нужно уехать, поэтому, что он делал всё это время, я не знаю.       — В любом случае это всё в прошлом! Если ты не понял, то да, мы расстались! Чонгук, пойдём уже домой.       — О, а что ты ещё скрыл от меня такого? Сначала ты скрыл от меня, что тебя этот чудак чуть ли не изнасиловал в подъезде после свидания, потом ты скрыл, что встречался с ним...       На этом моменте Намджун начинает смеяться, потому что он помнит этот день, и Чонгук, стряхивая со своего запястья пальцы Чимина, раздражённо смотрит на хохочущего парня.       — Ты что, серьёзно? Ты встречался с этим придурком, которого я в отключку отправил? Во даёшь, а!       — И оказалось, что ты скрыл отношения с этим упырём!       — За словами следи.       — А ты за своим носом следи! Нехрен совать его в чужие отношения!       — Чонгук! Хватит! Я сейчас всё тебе объясню!       На этом Чимин затягивает Чонгука в квартиру и захлопывает дверь. Намджун понимает, что он добился успеха.

* * *

      Через час Намджун снова выглядывает в окно, потому что он слышит ссору за своей дверью, потом её проглатывает лифт и выплёвывает из подъезда. Он видит, как из дверей вылетает Чонгук и как за ним бежит Чимин в тапках – и как один из них улетает в кусты, – он отдалённо слышит их громкие голоса, разносящиеся по всему двору, и продолжает ликовать. Они скрываются в подземной парковке, а затем оттуда выезжает чёрный хёндай, ещё через несколько минут он видит, как оттуда выходит Чимин и идёт в сторону подъезда, подбирает тапок, заходит. На выходе из лифта его встречает Намджун с сигаретой за ухом, но он ничего не произносит и закрывается в своей квартире. Намджун пробует достучаться и дозвониться до него, но понимает, что стоит лучше переждать и обдумать свой следующий шаг.       — Я не понимаю, почему он скрыл от меня то, что этот придурок вернулся, — разочарованно задаётся вопросом Чонгук.       Юнги уже в пятый раз предлагает ему сигарету, но Чонгук отказывается: он бросил курить, когда Чимин сказал, что ему не нравятся курящие парни. И эта проклятая пятая предложенная сигарета будто отрезвляет его: тот придурок курит. А Чонгук бросил ради него. Юнги дёргает плечами и поджигает сигарету с яблоком для себя.       Сегодня они решают зайти в свой старый скейтпарк, уже полночь, и здесь никого нет. У них под рукой не оказывается беймикса, а под ногами – скейта, поэтому они просто проходятся по всем подъёмам, разрисованным полосами от шин и раздробленным десятками падений. Они не бывали здесь очень давно, и на Чонгука внезапно нападают воспоминания. Ему кажется, будто с тех дней прошло уже очень много лет. Он уже редко берётся за свой BMX, виноваты либо обстоятельства, либо время, либо усталость. Тогда у него было много возможностей, идей и вдохновения, сейчас у него голова набита Чимином.       Несколько слабых фонарей едва освещают скейтпарк, а двое из них уже не работают.       — Боялся твоей реакции? Ну... ты пойми, он, возможно, не подумал, что это что-то важное. Это ведь его жизнь.       — И я часть этой жизни. Я вот уверен, что мы тогда не смогли с ним начать отношения, потому что на этой сраной лестничной площадке появился этот долбанный индюк, в рот его дери. А когда он исчез, только тогда Чимин созрел.       — Ты ревнуешь его по какой-то несуществующей мысли.       — Ты что думаешь, я накручиваю себя? Хрена с два.       — И что будешь делать?       — Поговорю с ним.       — С этим Намджуном?       — Нет, блять, со святым отцом. Естественно, с ним.       — И что скажешь?       — Чтобы он отъебался от него.       — Не думаю, что он так быстро сдастся, — с нотами скептицизма говорит Юнги, он держит между пальцев бычок и пытается найти ближайшую урну.       — Значит, мне нужно быть более доходчивым. Подожди, ты что-то знаешь?       — Нет, брат, анализирую, — врёт Юнги. — Он ведь вернулся за ним спустя много времени, да? Ты ведь так говорил.       — Мне похрен, чё он вернулся.       — Ты боишься, что Чимин недостаточно сильно любит тебя?       — Ты о чём?       Чонгук неожиданно замирает на месте и оглядывается. На него снова наваливаются воспоминания, они сжимают его плечи и стискивают позвоночник, они висят на его шее гирями и двигаются в стороны, как маятник Ньютона. Это было в начале октября, тот день, когда он впервые увидел Чимина. Он возник ниоткуда. Прошёлся вдоль всего парка, срывая по пути, как цветы с поля, заинтересованные взгляды девушек, и ни на кого не обращал внимания. Каждый раз, когда он появлялся, он невольно приковывал к себе внимание, но либо Чимин находился где-то внутри себя, либо с кем-то беседовал. Однажды они впервые столкнулись взглядами, это было тогда, когда Чонгуку удалось сделать разворот на 360, его оглушили восторженные крики друзей и хлопки знакомых, он стоял посреди парка, улыбался – пот заливал ему глаза – и взглянул на Чимина в надежде на то, что тот его наконец-то заметил. Лёгкая ухмылка, полуприкрытые глаза – он явно был заинтересован в нём, но старался не подавать виду и таким образом завлекал к себе, ведь это у него должны брать номер, это его должны рассмешить, это его должны в лёгком флирте похлопать по бедру. Чонгук никогда не сомневался в том, что Чимин не гетеросексуал, не было ни одного повода для этого. Он навсегда запомнил эту опьяняющую, одобрительную ухмылку: зелёный свет, газ в пол.       — Чонгук? Чонгук, — зовёт парня Юнги, который успевает отойти от него на несколько метров.       Чонгук отзывается рассеянным взглядом.       — Всё в порядке?       — Да. Вспомнил просто кое-что. Что ты спросил? — Чонгук сбрасывает с себя гири воспоминаний, разминает плечи после тяжеловесных эмоций и подходит к другу.       — Почему ты так сомневаешься в Чимине?       — На него всегда был большой спрос, — грустно поясняет Чонгук. — Когда ты влюбляешься в красивого человека, ты всегда обрекаешь себя на страдания. Имею в виду, ты всегда будешь его ревновать, ты всегда будешь бояться, что кто-то другой заберёт его к себе. Иногда даже доходит до того, что я ревную его к девушкам. Но он совсем не ревнует меня.       — Потому что у него здоровая самооценка.       — Это вовсе не так. И ты это знаешь. Не заставляй меня обманывать самого себя.       Они выходят из парка и двигаются в сторону парковки.       — Человек всегда будет в чём-то недоволен собой. Это просто означает, что он не боится меня потерять.       Юнги, грустно удивлённый, словно безумное открытие само находит его, смотрит на парня, на его поникшее состояние, на его разочарованное лицо, опущенное вниз, на его глаза, прикованные к бетонным плитам. Его терзают болезненные догадки, и Юнги считает, что именно догадки и подозрения выматывают больше всего, это выматывает даже сильнее, чем прочная уверенность того, что тебе изменили. Находиться в подвешенном состоянии и не понимать: его любят или нет. Если бы Чимин изменил, то Чонгуку, возможно, было бы проще пережить это, ведь он бы окончательно всё понял, но сейчас он будто бы блуждает в лабиринте без выхода. Юнги впервые видит Чонгука таким. Что же с ним сделал Чимин? Он заставил его сомневаться в самом себе и в том, что он безоговорочно достоин кого-то.       — Не говори так, Чонгук...       Чонгук молчит, поджимает губы и сдвигает нижнюю челюсть. Юнги хотел бы предложить ему сигарету в шестой раз, но знает, что в этот раз он точно её закурит, поэтому не напоминает.       — Он ведь встречается с тобой. Любит.       — Откуда ты это знаешь?       Вот именно, Юнги, ты всё отлично знаешь, будто бы и говорит взгляд Чонгука, который он боится поднять на него. Будто бы он знает, что Чимин делился с Юнги своими откровениями о своих чувствах и просил совета. У ревности Чонгука отличный нюх, а у его неуверенности отличные обоснования, и только его любовь к Чимину остаётся сиротливо сидеть на табуретке в углу пустой комнаты. За ней никто не придёт, её никто не примет в свою семью, она умрёт под сложившимися, как карты, бетонными стенами. Если Чонгук в чём-то убедил себя, никто не сможет заставить его думать иначе, стрелка компаса будет твёрдо показывать в сторону его укрепившихся сомнений.       — Дружище, мне жаль всё это слышать, но я думаю, у ваших отношений есть шанс.       Чонгук его уже не слушает.

* * *

      Чимин его уже не слушает. Он сидит на кровати, а под ней опустошённая бутылка из-под вина, в руках наполненный бокал, перед глазами размазанный Чонгук, в ушах заблюренный требовательный голос. Чимин слабо пошатывается от мыслей, которые до него пытаются донести, но он совсем его не понимает, потому что всё ещё не разобрался в самом себе. Чонгук говорит так убедительно, что Чимин и сам решает, что никогда не влюблялся в него, что это всё было лишь самообманом. Но это ведь не так. Это ложь. Ведь он помнит, как сильно хотел поцеловать Чонгука на балконе под Чайковского. Если бы только Намджун объявился на лестничной площадке на несколько минут позже.       — Сколько можно пить?! Ты ведь даже не помнишь, что делал вчера!       — Я отлично помню, что вчера ты закатил мне истерику и испортил ужин, который я готовил три сраных часа, — с презрением на лице опровергает его слова Чимин. Он за четыре глотка выпивает весь бокал.       — Ты готовил лапшу с морепродуктами три часа?!       — Это было вкусно!       — Лапша была подгоревшей!       — Ох, ну извините, что я не готовлю так же вкусно, как твоя мамочка или как одна из твоих бывших шаболд, с которыми ты меня сравниваешь!       — Блять, это было всего два раза, — Чонгук, разозлённый, массирует пальцами переносицу. Чимин становится невозможным и неуправляемым. Он пытается вытолкнуть Чонгука наружу из своей зоны. Он противится. Он ограждает себя.       — Ну конечно.       — Что с тобой происходит, Чимин? — переходя на спокойный тон, озабоченно спрашивает Чонгук. Ему тревожно. — Ты и раньше пил, но это было пару коктейлей по вечерам, а сейчас ты просто всухую выпиваешь в одного две бутылки вина. Ты пьёшь утром, в обед, перед сном, — продолжает он, когда вспоминает, как Чимин оправдывает свой очередной бокал каждый раз. — Что случилось?       — Боже, не еби мне мозги, Гугу, — пьяно выдыхает Чимин, устало проводя ладонью по лицу, он пытается встать с кровати, тянется за штопором и второй бутылкой, но у него это получается только на третий раз.       — Что ты сказал?       — Что слышал, — бубнит тот.       — И что это значит?       Чимин останавливается, наполняя бокал наполовину, задумывается, оставляет бутылку на столик, кладёт штопор, возвращается на кровать в прежнее положение, крутит бокал под носом, вдыхая аромат, и ненадолго забывает о существовании Чонгука, пока тот не напоминает о себе своим голосом, который словно раздаётся из-под подушек:       — Что это значит, Чимин?       — Что я не хочу тебя ни видеть, ни слышать, — просто отвечает Чимин и, не глядя в глаза парня, опрокидывает в себя вино. Он и вправду ни с кем не хочет говорить. Он хочет, чтобы его оставили в спокойствии, даже он сам должен оставить себя в покое, потому что он устал от своих размышлений. Он устал от того, что так поступает с Чонгуком. Ему невыносимо от самого себя. Ему тесно внутри себя.       — Ты хочешь расстаться?       Чонгук, ошарашенный, замирает в одной позе с раскрытыми руками. Он видит перед собой совершенно пьяного Чимина, который отказывается принимать тот факт, что с ним что-то происходит, но который выглядит так честно в своём озвученном решении, будто он наконец избавился от тяжёлого бремени. Так что получается, Чонгук для него тяжкая ноша, из-за которой он может найти спокойствие только в алкоголе? Даже не верится.       — Ты никогда не любил меня, — со сталью в голосе говорит Чонгук. — Ты никогда не дорожил моими чувствами.       — Это неправда, придурок! Хотя знаешь, думай, что хочешь, ты просто упёртый баран.       Чонгук не знает, как ему реагировать. С одной стороны он слушает Чимина, который под алкоголем не отдаёт отчёт своим действиям, с другой стороны именно в таком состоянии люди говорят правду, особенно Чимин, который не умеет держать язык за зубами. Чонгук смотрит на наручные часы – половина десятого ночи, он планировал остаться у него на ночь, но сейчас думает, что это отвратительная идея, даже если они вместе лягут спать, его не будет покидать ощущение того, что Чимину с ним неприятно, а в голове будут прокручиваться, как виниловая пластинка, его слова: «Не еби мне мозги». Вместо обещаний исправиться и бросить пить он голыми руками топит заботу Чонгука в океане безразличия. Что с ними стало?       Чимин встаёт с кровати, натягивает тапки, задёргивает шторы на окнах и балконной двери, доедает остатки лосося, облизывает пальцы, наливает половину бокала, вставляет пробку в бутылку, идёт на кухню и ставит её в холодильник, возвращается в спальню и, найдя там задумавшегося Чонгука, решает, что приберётся здесь завтра, когда проснётся. В последнее время ему уже тяжело поддерживать порядок в квартире, тяжело в том плане, что у него не хватает на это моральных сил. Он почти никуда не выбирается из квартиры и не встречается с друзьями, в последний раз он пробовал рисовать тогда, когда Юнги нашёл начало картины на полу, с матерью почти не общается и кормит её обещаниями, что в следующем месяце освободит свой график и возьмёт билеты в Новую Зеландию. Конечно, он туда никогда не полетит. Он её не до конца простил, он хочет, чтобы она любила его.       — Ты ничего больше не скажешь? — отмахиваясь от мыслей, спрашивает Чонгук и следует за пошатывающимся Чимином в ванну. Тот раздевается и заходит в душевую кабинку. Несколько раз он чуть не поскользнулся и не упал.       — А что говорить? — безразличный тон.       — Ты серьёзно? Ты только что заявил, что хочешь прекратить отношения. И что, просто так? Без объяснения причин? Это не очередное наше расставание?       — Уверяю тебя, Чонгук, это наш окончательный расход.       — Да что случилось?! Это из-за твоего мудака из соседней квартиры? Если это так, то я прямо сейчас пойду и набью ему ебало!       — А, да? Ну попробуй. Может, он наваляет тебе и приведёт тебя в чувства.       У Чонгука начинают слезиться глаза, он быстро облизывает губы и закусывает нижнюю, упирается руками в бока и поднимает голову к потолку. Почему Чимин так холоден к нему? Чонгук не может даже вывести его на эмоции, потому что у него их уже больше нет, правда? Он ничего не чувствует к Чонгуку и никогда не чувствовал. Он просто хотел заткнуть Чонгуком паузу, потому что ждал его возвращения.       Не найдя больше никаких подходящих слов, Чонгук выносит себя из квартиры Чимина, он выбирается из неё из последних сил, потому что не понимает, как можно было так поступать с ним? Как можно было обманывать его и признаваться в любви? Как можно было бросить его так трусливо и не по-мужски? Чимин не стал рассказывать правду, потому что струсил. В квартире напротив ему никто не открывает – в это время Намджун находится на другом конце города, он пьёт в баре вместе с друзьями из прошлых казино и шутит о том, что был бы не против вернуться к ним обратно.       Долгий звонок в квартиру напротив.       — Да, Джун, ты был слишком шикарным крупье, для тебя открыты двери всех казино мира!       — Думаешь?       Второй протяжный звонок в квартиру напротив.       — Может, тебе пора уже спрыгнуть с этой ступени? Тебе надо забираться куда выше!       — Владелец казино?       — Звучит отлично!       — Меня это не особо интересует.       Двадцать ударов кулака по двери впустую. Он уходит.       Чимин слышит, как с грохотом закрывается дверь квартиры и, не выдерживая, начинает рыдать под душем, потому что всё то время, что Чонгук стоял в ванной, он тихо пускал слёзы, заглушая рот ладонью, и он почти выдал свою дрожь в голосе. Как Чонгук может утверждать, что Чимин никогда не любил его? Разве Чимин не влюбился в Чонгука, когда впервые увидел его в скейтпарке? Разве он не влюбился в Чонгука, когда тот подал ему руку, помогая выйти из машины? Разве он не влюбился в Чонгука, когда тот нёс его на спине, потому что у него в дождь отклеилась подошва на ботинках? Разве он не влюбился в Чонгука, когда тот не бросал попыток добиться его? Разве он не влюбился в Чонгука, когда тот всегда приезжал к нему в любое время суток, если у Чимина были проблемы? Разве он не влюбился в Чонгука, когда они впервые поцеловались и переспали? Разве этого всего не было?