Дорога к себе настоящей

«Вот и зачем я согласилась на это собеседование?» – именно эта мысль не отступала с центральной позиции в голове Ирины все утро. Она нервничала, ведь на обычном собеседовании была ещё в молодости, а сейчас совершенно не знала, как себя вести и что говорить. Поддаться на уговоры подруги было слишком просто, потому что она не оставляла другого выбора, и Ирина понимала, что ей необходима работа, как любому нормальному человеку, но работа в Склифосовском отпугивала. Ответственность, бренд, и сразу же не маленькая должность, на которую она должна претендовать, напрягали Ирину своими масштабами. После тихой рутинной работы делопроизводителем в университете решение, принятое отчасти не ей, сменить род деятельности на заместителя отделением неотложной хирургии Склифосовского, казалось ей слишком абсурдным и глупым. Ирине казалось, что она не справится, не подойдёт, будет высмеяна и не сможет соответствовать словам Миши, который за нее поручился. Она примерно представляла в каком ключе муж подруги ее представил: знающая все, на все готовая и все делающая, ответственная и с опытом работы. И Ирина была уверена, что он не сообщил о том, что не оперировала она двадцать пять лет. А как в отделение неотложной хирургии может работать не оперирующий человек, хоть и с профессией хирурга? Или же может пора откинуть все эти назойливые мысли и размышления о будущем, которые обычно не совпадают с суждениями, и уверенно принимать все повороты судьбы? Ирина стояла и рассматривала себя в зеркале, оценивая свой внешний. Черный брючный костюм и красная блуза, как казалось ей, выглядели очень вызывающе и смело, что не соответствовало ее внутреннему состоянию. Скорее всего, она просто ещё не привыкла к новому стилю, поэтому все ей казалось чужим, особенно, когда годы в браке сделали ее слишком самокритичной и категоричной к себе. Конечно, когда ты почти каждый день слышишь от мужа, которого любила, одни претензии к твоим действиям и внешнему виду, начинаешь совершенно по-другому смотреть на себя и вешать ярлыки непригодности и не соответствия выдуманным стандартам. Слова людей, которых ты считаешь близкими и важными в своей жизни, очень ярко отпечатываются на личности и твоём видении этого мира и себя, поэтому безмерно важно, чтобы рядом были нужные люди. – Ир, если ты ещё две минуты простоишь около зеркала, то опоздаешь, – голос Екатерины, которая приехала к ней утром, чтобы помочь собраться – вернее, чтобы не дать ей передумать и всё-таки поехать на это собеседование, звучал обеспокоено. – Ты шикарно выглядишь, что тебя смущает? – Всё, – на выдохе, отводя глаза на подругу в обречённом взгляде, констатировала Ирина. – Я выгляжу как-то ярко, вызывающе... Я выгляжу не собой. – Именно, ты выглядишь другой, – констатировала подруга, – Ты начала меняться, показывая себя полностью, а не скрывая всю красоту за своими водолазками. Кстати, где они, я хочу их выкинуть, чтобы ты к ним больше не возвращалась? – гениальная мысль осенила Екатерину и она направилась к шкафу, чтобы разыскать остатки прошлой жизни, в которые Ирине никак нельзя было вернуться. – Кать, ты сдурела? Ты что делаешь? – Избавляю тебя от прошлого, иначе, если бы я не приехала, ты бы обязательно сегодня надела бы одну и окончательно лишила себя работы, – перебирая вешалки, она нашла эти ткани смуглого, грязного цвета и, взяв их в охапку, освободила от них гардероб подруги. – Ты их больше не увидишь! – Кать, ну это глупо! У меня не так много вещей в гардеробе, чтобы вот так брать и от части избавляться. – Ничего страшного, ещё купим новых и подходящих тебе вещей. В прошлое ты больше не вернёшься, – сложив все остатки старого гардероба в первый попавшийся пакет, Екатерина посмотрела на часы. – И что реально глупо, это продолжать стоять около зеркала, когда уже опаздываешь. Поехали, Ир! – Как опаздываю? – она испуганно снова взглянула на себя в зеркало и поняла, что менять одежду времени уже нет. – Ладно, поехали.

***

Екатерина решила не отпускать Ирину одну – то ли боялась, что передумает, то ли понимала, что ей необходима ее поддержка. Всю дорогу до Склифосовского они молчали, потому что Павлова снова погрузилась в свои мысли. В ее голове стояло слишком много простых вопросов, на которые она пыталась найти разумные ответы, которые смогли бы ее убедить в правильности своих действий и придать хоть какой-то уверенности. И вроде у нее даже получилось прийти к чему-то логичному. Ирина поняла, что, идя на это собеседование, она ничего не теряет: если не возьмут, то кардинально жизнь ее никак не изменится. Лучше же попробовать, чем потом жалеть, что даже не попыталась? Ещё необходимым фактором являлось то, что она перестала зацикливаться о статусе места, в которое она идёт. Да, это одна из известнейших больниц России. Да, там работают профессионалы своего дела, которые каждый день спасают десятки жизней. Но это все сейчас никак не влияет на нее. На собеседовании будут смотреть на то, какой она специалист, и рассматривать профессиональные навыки. Там же работают такие же обычные люди, поэтому ей нечего по факту бояться. И наверное главный вопрос, который возник у Ирины в голове, учитывая то, что по сути Екатерина ее заставила идти на это собеседование, был: «Хочет ли она вообще работать там?». И ответ Ирины был положительным, потому что о склифе она мечтала ещё в студенчестве, когда на парах преподаватели часто заикались про это место. – Ир, ты сейчас скоро прогрызешь себя изнутри, – услышав очередной тяжёлый выдох подруги, Екатерина не выдержала и прервала эту тишину. – Всё будет в порядке, откинь наконец все сомнения. – Да, – согласилась Ирина даже немного улыбнувшись, ее порадовала мысль, что смогла немного усмирить в себе панику. – И кстати, можно было надеть что-то менее вызывающе. – Нет, нельзя было, – цокнула подруга, от очередного разговора по поводу смены имиджа. – Ты должна показать, что ты соответствуешь должности, на которую идёшь. – Я думала, берут на должность, оценивая профессионализм и личностные качества в работе. – Это тоже, но первое впечатление складывается по внешнему виду. Тем более заведующий мужчина. – Катя! – возмутилась Ирина, понимая, на что намекает подруга. – Да что Катя? Я ни на что не намекаю, но нужно сразу производить правильное впечатление на мужчин, особенно если они возможно будущие твои начальники. – Ты-то откуда это знаешь, когда замужем за Мишей уже двадцать лет? – А брак оценке мужских взглядов и смене их поведения при виде женщин не мешает. Знаешь, как интересно наблюдать за тем, как меняются мужчины в присутствии красивых дам? У кого-то голову сносит только так... – протянула женщина, не отрывая своего взгляда от дороги. – Ты не перестаешь меня удивлять. Хорошо, что Миша это не слышит. – А что Миша? Он знает мою позицию на этот счёт, потому что в этом мы совпадаем, – усмехнувшись, заявила подруга. – Пойми, как бы на меня ни реагировали мужчины и как бы на него – женщины, каждую ночь мы засыпаем вместе в одной постели, зная, что любим только друг друга и чужие взгляды для нас ничего не значат. Возможно и это было правило счастливой супружеской жизни. И при такой позиции нет никакой глупой ревности, которая разрушает многие семейные браки и отношения. И как бы из вежливости ни вели супруги себя с противоположным полом, в постели во время страстной любви они без остатка отдаются друг другу, сохраняя тот самый огонь даже спустя столько лет. – Ты счастливая, Кать, – Ирина искренне радовалась за подругу, что у нее так все хорошо сложилось в жизни. – И ты счастливая, просто пока этого не осознаешь, потому что закрыта в себе. Поэтому продолжаем идти к себе настоящей и оставляем Павлову в прошлой жизни, а ты всё-таки Егорова, у которой были такие смелые и амбициозные цели, – они подъехали к главным воротам склифа и, остановившись, чтобы Ирина могла выйти, Екатерина добавила. – Дерзай, все получится, главное будь уверена в себе. – Надеюсь, – с тяжёлым выдохом, как будто оставляя все сомнения а этой машине, она открыла дверь и вышла. – Спасибо! – Не за что. Иди, а то опоздаешь. И не забудь мне потом позвонить и сообщить, как все прошло. – Обязательно! – с лёгкой улыбкой на лице Ирина закрыла дверь и направилась к главному входу в здание, слыша, как машина подруги отъехала. На душе стало спокойнее и себя уже Павлова чувствовала намного увереннее. Слова Екатерины позволили подкрепить суждения, к которым пришла Ирина, отвечая на волнующие вопросы, и вдохновиться всё-таки пробовать меняться, чтобы жить для себя в удовольствие. Как только Ирина переступила порог больницы, оказавшись в приемном нужного ей отделения, ей сразу же бросился в глаза совершенно другой ритм жизни. Медперсонал ходил в разных направлениях по своим делам, к стойке регистрации быстро подкатили санитары каталку с пациентом и, лишь передав лист о состоянии на пост и выслушав указание, почти сразу врач забрал на обследование его. Ирина сразу же отметила, как четко у них все происходило, но кажется она немного застоялась на одном месте и сейчас выглядела немного глупо – хотя в таком темпе скорее всего ее никто и не заметил – поэтому, взяв в грудь побольше воздуха, она прошла к блондинке за постом, которая только закончила звонок по телефону, по которому отсылала кого-то в первую операционную. – Здравствуйте, Вам что-то подсказать? – с улыбкой на лице, спокойно спросила Ирину регистратор Нина Дмитриевна Дубровская. – Здравствуйте, да. Не могли бы Вы подсказать, где находится кабинет заведующего отделения? – Геннадия Ильича? У Вас назначено? – Да, меня должны ждать, – уверенно заявила Ирина. – Странно, Геннадий Ильич не предупреждал меня. Ладно, давайте я вас провожу, – откинув ручку в сторону, которой она ещё до этого заполняла приемный лист, девушка позвала медсестру. – Галь, посиди за меня буквально пару минут, – увидев положительный жест головой от медсестры, регистратор снова обратилась к Ирине. – Пошлите. Павлова, легко улыбнувшись, направилась вслед за блондинкой, которая великодушно согласилась ее проводить. Ирину вполне себе устроило такое развитие событий, ведь в таком ритме жизни и при таких размерах отделения легко было потеряться впервые. Пока они шли до кабинета Павлова оценивала, как все у них было устроено, и можно сказать ее это все очень впечатлило. – А вы к нам в гости или на работу устраиваться? – любопытный голос Нины вытянул Ирину из раздумий о отделении. – Не знаю, надеюсь, что всё-таки на работу. – Оставайтесь, у нас отличный коллектив. – по-доброму и искренне заверила Ирину регистратор. – Я так понимаю на должность зама? – Советуете? – улыбнувшись, ответила вопросом на фразу про коллектив. – Ну должна да, посмотрим, как пойдет. Может ещё не возьмут. – Нинок, где родственники Самойловой? – уже подходя к кабинету, в их душевный разговор вписался высокий мужчина, из которого харизма и оптимизм так и лились, а улыбка, с которой он посмотрел на Ирину, сразу ее зацепила своей лучезарностью. – Здрасьте. – Добрый день, – Павлова легко улыбнулась ему в ответ. – Ой, Михалыч, там отец буйный, я его еле успокоила, сейчас на улице курит. Я с тобой сейчас пройду, ему нужно документы подписать, – Нина Дмитриевна воодушевленно обратилась к другу, а потом сразу вернула свое внимание к Павловой. – Вот кабинет Геннадия Ильича, должен быть у себя. – Благодарю, – Ирина поблагодарила блондинку лёгкой улыбкой. Павлова осталась около кабинета и, как только регистратор и хирург отошли от нее, ее взор упал на табличку около двери – «Кривицкий Геннадий Ильич заведующий отделением». Фамилия показалась знакомой, но Ирина сразу же это списала на то, что подруга когда-то ее упоминала в своих рассказах о супруге. Буквально ещё пару секунд она просверливала своим взглядом табличку, а потом всё-таки решилась постучать. – Нинок, ну-ка давай, рассказывай, что это за статная леди пришла к Кривицкому, – находясь уже в приемном, любопытство Брагина Олега Михайловича, ведущего хирурга в отделении, известным своим талантом и чувством юмора, взяло вверх. – Наверняка уже допросила. – Ой, допрос ты сейчас мне устраиваешь, а я лишь аккуратно разузнала, – ткнула блондинка друга ладонью в плечо, смеясь. – Возможно, наш новый зам зав, вот как! – Да-а? Ну такие замы нам не помешают. А что, кто она, откуда? – Да не знаю я, ты ворвался в наш разговор со своей Самойловой. – Ну я же не знал, что ты у нас разведкой занимаешься. И где только Кривицкий такую нашел? У кого-то ведь переманил, я тебя уверяю. – Не знаю, не знаю, посмотрим. Вообще сам мог взять эту должность, он тебе предлагал, а ты отказался. – Нинок, ну вот какой из меня руководитель. Для этого нужна серьезность, а я же не способен для такой ответственной работы. Да и тем более Кривицкому нужен человек, знающий бумаги, а я хирург, а не секретарь, – подытожил Брагин свою позицию.

***

Стук в дверь пронзил тишину, царящую в кабинете Кривицкого. Геннадий Ильич сразу же отложил ручку, которой до этого подписывал приказы и взглянул на часы – ровно 10, а это значит, что это должен быть кандидат на должность заместителя. – Да-да, – проговорил он громко, чтобы человек за дверью его услышал, и сразу выпрямил спину, направляя свой взор прямо перед собой, чтобы увидеть пришедшего. Звонок друга вчера стал для него большой неожиданностью, особенно с новостью, что есть кандидат на должность заместителя. Кривицкий уже как месяц был на новой должности и ровно это же время без заместителя. Сказать честно, для Геннадия это повышение свалилось как снег на голову. После одной проверки, в которой был обнаружен факт денежных махинаций старого заведующего, которого сразу же уволили по статье, у министерства встал вопрос о новой кандидатуре. Кривицкий был известен в тех кругах, и хорошие друзья замолвили за него словечко, и также опыт руководства в клинике Израиля сыграл ведущую роль в решении Минздрава, поэтому выбрали именно его. Первые дни руководства были тяжёлыми. Решение всех проблем в документальном обороте заставляли его ночевать в кабинете, все приводя в норму. Коллеги сначала не воспринимали Кривицкого твердым руководителем, так как Геннадий был простодушным и проницательным человеком, но до новой должности. Понимая, что он сейчас занимает место, которому должен соответствовать, мужчина немного изменил свое отношение к подчинённым. Пятиминутки и совещания стали проходить в более жёстком формате, Кривицкий терпеть не мог опоздания, поэтому за них просил отрабатывать, ввел некоторые изменения в работе и хоть немного уважение стало появляться. И вроде он уже стал привыкать к новой должности, быстро вспомнил азы бумажных дел, но форматы документации и она сама очень сильно отличались от Израиля, поэтому часто с этим были проблемы. Он мог оставаться часто на ночь и совершенно не появляться в операционных, что для него было самым ужасным, потому что он отличный челюстно-лицевой хирург, который отдал медицине все свои годы. Его профессиональная деятельность была хорошо известна в отдельных кругах, его статьи имели большую известность и продаваемость, а в свое время именно к нему ездили израильские знаменитости за его консультацией и помощью. Кривицкий был на хорошем счету в Израиле до одного скандала. Два года назад произошло шумное дело: пациентка после его операции была недовольна итогом и ее статус позволил добиться того, чтобы хирурга с позором уволили. Вины и ошибки Кривицкого в этом деле не было, о всех возможных последствиях он предупредил, но девушка была другого мнения. Тогда это шумное дело очень сильно подкосило жизнь Геннадия, особенно в эмоциональном плане. То что его держало в тонусе и на плаву он потерял, поэтому двигаться дальше, снова меняя свою жизнь, было очень тяжело. Жена ушла от него ещё семь лет назад, когда младшей дочери было всего пятнадцать лет, а сыну – восемнадцать, нашла другого мужчину и обвинила Кривицкого во всех грехах, особенно в том, что он ей не восхищался, как женщиной, а лишь работал. И ее никак не волновало, что Геннадий все это делал ради семьи и детей, которые сейчас уже живут за границей, строя свою жизнь. В Израиле ему уже ловить было нечего, поэтому он принял решение вернуться в Москву, ведь именно здесь была его родина, и попробовать там начать новую жизнь. Мать ушла из жизни, когда ещё его дочери было 10, а отец умер буквально год назад, когда Кривицкий уже устроился в России. Друзья помогли ему устроиться в склиф, а после смерти Ильи Яковлевича Геннадий вообще ушел в работу с головой: помимо постоянных операционных, он ещё получил кандидатскую степень. Со временем все потихоньку стало налаживаться: на работе, которая приносила удовольствие, уважали, дети звонили часто, интересуясь его жизнью и от навязчивых мыслей получилось избавиться. Отдача всецело медицине очень сильно помогала Геннадию заглушить в себе все кровоточащие раны, которые иногда о сете напоминали, поэтому и сейчас на новой должности операционные ему хотелось ставить в приоритет в отличие от бумажной волокиты, поэтому толковый заместитель ему был просто необходим. Спрашивается, почему он не взял себе заместителя из коллег? Да все довольно просто: кого бы он хотел видеть на этой должности, отказывались, потому что были помешаны на операционных, а другие не соответствовали такой должности. Поэтому звонок друга стал для него радостью, потому что была большая вероятность, что эта женщина, про которую Миша вчера так хорошо отзывался, должна была идеально подойти на это место.

***

Постучав в дверь, Ирина почти сразу услышала разрешение войти. Переведя дух и резко выдохнув, отпуская тем самым все сомнения и лишние мысли, она аккуратно открыла дверь и сделала шаг внутрь. Перед ней за большим рабочим столом, на котором аккуратно были разложены все стопки бумаг, органайзер для канцелярии и ноутбук, сидел мужчина, который сразу же поспешил встать со своего места, чтобы поздороваться. Ирина сразу же глазами начала оценивать его внешний вид. Он был немного выше нее, в аккуратно выглаженном халате, из-под которого виднелась голубая рубашка и узел полосатого галстука. Светлое лицо, которое озарялось за счёт дружелюбной улыбки и карих глаз, которые казались слишком яркими либо из-за бликов очков, либо на самом деле такими были, было немного морщинистым, а также аккуратно уложенные волосы, которые отдавали благородной сединой, позволили Ирине сделать довод, что он примерно ее ровесник. – Здравствуйте, Ирина... Мужчина немного замялся, ставя себя в неловкое положение и из-за этого начиная немного нервничать, ведь вчера совершенно не спросил полного имени своего возможно будущего заместителя, но женщина поспешила его успокоить: – Алексеевна. – по-доброму сказала она и улыбнулась.– Павлова Ирина Алексеевна. – Ирина Алексеевна, простите, пожалуйста, – Геннадий улыбнулся в знак благодарности, но в глубине души остался неприятный осадок, что знакомство получилось таким неловким. – Присаживайтесь, – мужчина жестом одной руки указал на стул, который располагался напротив него по другую часть стола. – Благодарю, – женщина приняла его разрешение присесть и, сделав буквально пару шагов до стола заведующего, расположилась на стуле. – Ирина Алексеевна, затягивать все это не хочется, поэтому я сразу приступлю к делу, – мужчина сел за стол, кладя на него руки, сцепленные в замке, и направил свой взор на блондинку. – Я не так давно на этой должности и все это время ищу себе толкового заместителя, который бы мог качественно выполнять свою работу. Для меня главным критерием является знание специфики документооборота и опыт ведения бумаг: отчётов, приказов, распоряжений, докладных и других. Когда мне вас порекомендовали, говорили, что Вы в этом деле как рыба в воде. Я так понимаю, ваша прошлая работа была непосредственно связана с документооборотом? – Да, я больше двадцати лет проработала делопроизводителем в питерском медицинском университете. За это время приходилось и новые ГОСТы изучать за кратчайшие сроки, и отчёты за начальство делать, – в памяти  Ирины всплыли неприятные моменты ее работы, когда начальство напросто сваливали на нее их работу, а ей ничего не оставалось делать как просто выполнять поручения. – Двадцать лет на одном месте, это впечатляет, – восхищённо протянул Кривицкий, – И что ни разу не появлялось желание поменять место работы? – Появлялось, конечно, но обстоятельства не позволяли это сделать, – Ирина немного замялась. – Извините, это, конечно, не мое дело, – он понял, что снова повел себя некорректно своими бестактным вопросами, вызванных любопытством, поэтому решил приступить к своей задуманной идеи. – Ирина Алексеевна, а вы не могли бы посмотреть этот приказ? – мужчина взял из одной стопки, которая располагалась на его столе, верхний лист и протянул его женщине. – Да, конечно, – Ирина взяла этот лист, начиная его изучать. – Что вы можете про него сказать? – То, что это филькина грамота, – резко констатировала Ирина, ведь почти сразу при просмотре данного приказа бросились в глаза все ошибки, противоречащие ГОСТу. – Сразу же бросается в глаза неправильные поля, они слишком большие. Правое должно составлять один сантиметр, верхнее с нижним и левое – два сантиметра. Но также, если документ длительного хранения, свыше десяти лет, левое поле должно составлять три сантиметра. Грубая ошибка – точка в названии приказа, этого не допускает ГОСТ. Ещё текст документа отделяется двумя-тремя межстрочными интервалами, здесь это не соблюдено, – глаза женщины спустились ниже, бегая и изучая основной текст. – Я бы по-другому составила распорядительную часть: во-первых, конкретное действие указывается глаголом в неопределенной формы, а во-вторых, переформулировала бы пункты, ведь они очень размылистые, не хватает конкретики. Она замолчала, продолжая дальше изучать приказ, а Геннадий Ильич все это время не отводил от нее взгляда. Ирина так четко и грамотно указала на все ошибки специально неправильно составленного им документа, что он был поражен и восхищен. Женщина от зубов знала все составляющие и правила составления приказа, потому что незамедлительно увидела несоответствия разметки страницы и сразу же оценила их. Кривицкий был удовлетворен ее профессионализмом, потому что ожидания оправдались, из-за чего и расплылся в довольной улыбке – или же ее уверенный голос и внешний вид так повлияли на него. – Я думаю, мы сработаемся, – заверил Кривицкий. – Вы сможете выйти завтра на работу? – Что, простите? – его неожиданный удивительно спокойный голос, вытянул ее из изучения приказа и она заметила его довольное выражение лица. – Ирина Алексеевна, я убедился, что вы действительно разбираетесь в этом деле, поэтому готов взять вас на должность своего заместителя. – То есть этот приказ является фальшивкой и вы меня так решили проверить? – Ну не проверить, а убедиться, что вы действительно разбираетесь в этом. Ирина молчала. Она растерялась от этого. С одной стороны было неприятно, что мужчина не поверил ее словам про опыт работы, но с другой – Ирина понимала, что ему важно, чтобы это место занимал человек, действительно знающий эту среду, а это можно проверить только на деле. – Миша говорил, что у вас есть образование врача. Кто вы по специальности? – он прервал неловкое молчание, которое было вызвано его глупой, но в то же время важной проверкой. – Да, я закончила первый мед и после ординатуры год проработала в Боткинской сосудистым хирургом, потом обстоятельства сложились так, что пришлось переехать и забросить медицину. Первый мед, после которого сразу место в Боткинской – это было очень круто для только получившего профессию врача тем более таких юных лет, поэтому Кривицкий сделал вывод, что она была действительно отличным хирургом, что сразу же начала работать в такой больнице, не зря же ей дали такое место. Но тогда он совершенно не понимал, почему ей пришлось забросить медицину и отдать себя глупым бумагам, потому что после стольких лет обучения, хорошего места в Москве брать и все это менять на делопроизводителя – глупо. – Получается вы двадцать лет не оперировали? – Да, даже чуть больше двадцати лет, – Ирина немного помрачнела, для нее это было больной темой, ведь ради семьи и мужа пришлось забросить свою цель и мечту. – Ирина Алексеевна, я вам задам важный вопрос, вы бы хотели вернуться в медицину и начать оперировать? – Да, – она ответила неуверенно, но ее глаза были наполнены искренней надеждой. – Тогда не переживайте, – он улыбнулся, потому что хотел услышать этот ответ. – Вернётесь в медицину. Пару операций и вы все вспомните. – Вы действительно готовы меня взять на эту должность, даже зная, что я не оперирующий хирург? И что я никогда не управляла людьми? – Да, я же в первую очередь искал человека, который бы разбирался в бумагах. В этом деле вы профессионал. Вы же временно не оперирующий хирург, поэтому вернём мы вас в операционные, главное, чтобы у вас было желание. А управление людьми не так важно, да и в это вы втянетесь со временем. Ну так что, вы согласны на эту должность? – Да, – ее глаза засияли и она улыбнулась. Ирине было комфортно общаться с этим человеком. Он так в нее искренне поверил и сейчас готов положиться на нее, что для Павловой такое ощущение было в новинку. Никогда в ней не были так уверенны совершенно незнакомые люди. – Вы сможете выйти завтра на работу? У вас все необходимые документы с собой, чтобы вас оформили в отделе кадров сейчас? – Все документы с собой и на работу я смогу завтра выйти. – Отлично, тогда сейчас я попрошу, чтобы вас проводили до отдела кадров, – он начал вставать со своего места, чтобы позвать медсестру. – И завтра в восемь я буду ждать вас у поста регистрации. – Договорились, – Ирина встала со своего места и направилась к выходу. – Спасибо, вам, – она искренне улыбнулась ему. – Сработаемся, – он улыбнулся ей в ответ и, открыв дверь, пропустил ее вперёд, подзывая к себе свободную медсестру. – Галь, проводи, пожалуйста, Ирину Алексеевну в отдел кадров, – и как только медсестра подошла, мужчина вновь обратился к Ирине. – До завтра, Ирина Алексеевна, – он остановил свой взор на ее глазах. – До свидания, Геннадий Ильич, – она поймала его взгляд. Зрительный контакт не продлился больше пары секунд, ведь Ирина вместе с медсестрой направилась в отдел кадров, а Геннадий вернулся в свой кабинет. Мужчина был рад, что наконец-то нашел себе заместителя, который, как ему казалось, точно смог бы освободить его от многих бумаг, тем более женщина его зацепила. Она была приятной и красивой, но в тоже время другой, не такой как все. Мужчина понял, что ее яркий и дерзкий внешний вид, кричащий о ее сильном характере, и уверенное поведение не совпадают с ее внутренним состоянием, там что-то происходит совершенно другое. Закончить мед, начиная работать в Боткинской на сложной специальности, а потом все бросать и становится делопроизводителем – звучит, как бред. Мужчина заметил, как она искренне и с большой надеждой сказала «да» на его вопрос про желание вернуться в медицину – не по своей воли она отдала двадцать лет бумажной работе, решил мужчина. А вообще, Кривицкий ощутил дежавю – когда-то он уже видел эти глаза, которые были особенными. За эти буквально двадцать минут мужчина успел оценить красоту изумрудного омута, который скрывал в своей глубине какую-то сильную душевную боль. Вытянув себя из мыслей о ней, он решил, что обо всем обязательно узнает и разберётся, но позже. Для начала ему нужно будет сделать все возможное, чтобы она быстро влилась в работу и коллектив на новой должности. Ей необходимо будет время, чтобы ко всему новому и другому привыкнуть.