Дорога к себе настоящей

***

Ирина нехотя выбиралась из сна. Яркий луч летнего солнца, который смог пробраться через проем не до конца сомкнувшихся штор, рассеянной полоской падал на женское лицо, заставляя отвернуться в сторону, пытаясь доспать блаженные минуты спокойствия. Но попытка продления сладкого сна не увенчалась успехом – звонкий будильник закричал о необходимости пробуждения именно сейчас. Тяжело выдохнув, Ирина кинула руку на тумбочку, прекращая эту утреннюю тиранию ее ушей, и раскрыла глаза, встречаясь с обстановкой чужой комнаты. Утро – начала нового дня, который в надежде не должен стать таким же кошмарным как предыдущий. Вчерашние события перевернули ее жизнь, если не на сто восемьдесят градусов, то хотя бы на девяносто: она переночевала в квартире своего начальника, который все это время был к ней неравнодушен. Именно к такому выводу Ирина пришла после ночного поцелуя, который с самого утра напомнил о себе. Он был таким нежным, сладостным и приятным, что внутри даже лишь от воспоминания все начинало трепетать. Она не помнила, когда в последний раз испытывала такие эмоции – возможно, потому, что это было в молодости, или же всему причина то, что с ней такого никогда не было. Не было настоящей влюбленности и взаимных чувств? Бесспорно, в молодости Ирина любила Николая, – или ей просто казалось, что любила? – а он ее, но потом все это просто превратилось в привычку. Павлов умел красиво говорить и ухаживать, на это и повелась молодая Ира Егорова, не умеющая понимать свои чувства. Николаю не было сильного труда добиться ее расположения: она была наивна и глупа, тем более ей всегда хотелось показать, что достойна любви и внимания противоположного пола, а не лишь постоянных издевок от человека, который ей небезразличен. Ирина боялась остаться одной, без семьи, старой девой, тем более была благодарна Павлову, поэтому и с лёгкостью согласилась выйти за него замуж. Загнала себя в ловушку и стянула тисками обязанностей среднестатистической жены. А дальше все эти новые и необычные ощущения стали превращаться в обыденность – в такую, что в один момент оказалось, что супруг давно ходит налево. Он сделал все для того, чтобы она жила только семьёй и нелюбимой работой, чтобы у нее просто не было времени ни на себя, ни на какие-то подозрения насчёт похождений супруга. Николай удобно устроился: у него были семья, дети, жена, которая содержала дом в чистоте и порядке – все те факторы необходимые для порядочного мужчины, а подтверждение своей мужской силы он нашел на стороне, потому что всегда был слишком влюбчивым и умел красиво говорить то, на что велись женщины. А Ирина просто сохраняла очаг, считая это своим долгом. А может она вообще не узнала за свою жизнь, что значит любить и быть любимой? Может любовь – это не громкие пустые слова, а поступки? Может любовь – это желание помочь, сделать жизнь комфортной и спокойной? Может любовь – это банальная поддержка и чувство защищённости, когда ты находишься рядом? Может любовь – это и есть Геннадий?... Этой ночью, когда ее голова утопала в накопившихся за день дурных мыслях, ее губы сами отвечали на напор мужских, а тело все трепетало от этого приятного чувства близости. Может это и есть любовь? Когда тело наполняется только зарождающимися чувствами и тянется к человеку, который хочет сделать тебя счастливой по-настоящему? Может и есть любовь – ловить себя на мыслях восхищения одним его внешним видом или твердостью обычных движений? От всех этих мыслей на лице заиграла смущённая яркая улыбка и Ирина вспомнила, что всё-таки уже пора покидать мягкое ложе. Встав с кровати, женщина, захватив с собой все необходимые принадлежности для утренних водных процедур, осторожно открыла дверь и услышала звуки движений, доносящиеся, видимо, из кухни. Расположение хозяина ее сейчас более чем устроило – не хотелось пересекаться с ним, когда ее лицо после сна оставляло желать лучшего, – и, аккуратно прикрыв дверь в свою комнату, проскользнула в ванную. «Сначала приводим себя в порядок, дальше решаем, что делать» – быстрая уверенная фраза промелькнула в женских мыслях и Ирина приступила к утренней рутине.

***

Эта ночь не отличалась спокойным сном Кривицкого. Сбежав с места преступления, где он совершил полную глупость – как казалось ему после, – хотелось провалиться сквозь землю. Геннадий злился на себя, что поспешил с этим поцелуем. Все так хорошо шло: он потихоньку зарабатывал доверие у нее, смело предложил перейти на ты, а этот чертов порыв чувств мог разрушить в пух и прах все его труды. Она могла испугаться, неправильно все понять, подумать, что он позвал ее жить к себе не из-за искренней доброты, а чтобы затащить ее в постель. Но она же не сопротивлялась в тот момент... Геннадий чувствовал, как женщина отвечала в поцелуе. Ее осторожные слабые движения губ позволяли мужским насладиться хоть немного ею. Он получил невероятную эйфорию от этого робкого, возможно неуместного, но такого чувственного поцелуя. Тогда, может, все сделал правильно и вовремя? Устав окончательно от мысленных метаний в своей голове, мужчина всё-таки заснул. Утром Геннадий какое-то время лежал в странном небытии между сном и явью – сон, уже блеклый, обрывками, всё ещё был с ним, – и в то же время он осознавал, что уже снова спит. Ему снилась она – такая светлая и прекрасная. Ирина стояла на пристани в свете раннего яркого солнца и просто улыбалась сияющей улыбкой. Блондинистые, отливающие золотом волосы развивались на лёгком ветру. Ее изумрудные бездонные глаза просто горели и излучали всей своей глубиной красоту. Она была в лёгком, струящемся небесно-голубого цвета платье, которое на ветру, облигало ее тело, выделяя изящные изгибы. Ирина была слишком красива и прекрасна, а главное – настоящей и живой. Не было никакого страха, неуверенности, была просто она, на которую именно в таком состоянии хотелось любоваться вечно. Но Кривицкий проснулся. Протяжный звон будильника раздался в комнате, заставляя поскорее его отключить, чтобы не разбудить гостью. «Сон, – подумал он, откинув голову снова на подушку и тяжело выдохнув. – Просто прекрасный сон с ней». Мужчина будильник поставил раньше обычного не просто так – ещё вчера, перед сном, он решил, что на завтрак приготовит оладьи, ведь хотелось Ирину приятно удивить. Наполнившись энтузиазмом, Геннадий покинул кровать, отправившись в ванную. Утренние процедуры, потом немного дыхательной гимнастики и лёгких упражнений, чтобы растянуть после сна мышцы и суставы – только после этого мужчина захватил просторы своей кухни. Готовить он очень любил, но для себя часто выбирал что-то простое, с чем не нужно было заморачиваться. Но сегодня Геннадий готовил не для абы кого, а для Ирины, поэтому все должно было быть на высшем уровне. Во время приготовления завтрака Геннадий долго размышлял о ночном его поступке и о том, как теперь ему необходимо вести себя с ней. Чувство вины и самокритика вышли все равно на первый план, поэтому он решил, что обязан извиниться и как-то объяснить свой поступок. Только вот как? Сказать прямо, что не сдержался, не хотел этого делать, не подумал – детский сад, а не оправдания. Он далеко не школьник, который не в силе отвечать за свои поступки, и пора бы уже нести ответственность за свои необдуманные решения. «Пусть будет, как будет, – выдохнул мужчина от своих мыслей, выкладывая последнюю партию приготовленных оладьев на тарелку. – Все будет зависеть от ее расположения духа» Время начинало немного поджимать и, чтобы не опоздать на смену и при этом спокойно позавтракать, необходимо уже садиться за стол. Но Ирина так и не появилась в поле зрения мужчины и, как ему казалось, не выходила вообще из комнаты, хотя звонок ее будильника он отчётливо слышал. «Может заснула снова? Или уже собирается поскорее покинуть квартиру, только б не пересекаться со мной? – новый поток волнующих вопросов родился в его голове. – Надо сходить к ней. Может разбудить или, наоборот, пригласить к завтраку, даже если ей не хочется?» Поставив вариться кофе на плиту, мужчина вытер руки полотенцем и направился к ее комнате, продумывая в голове свои слова. На кухне он был уверен, что это не составит особого труда, но, подойдя к заветной двери, начал нервничать как мальчишка. Геннадий переминался с ноги на ногу, пытаясь аккуратно постучать в ее дверь, но как только его рука начинла тянуться к дереву, готовясь сделать удары, сразу же опускалась в страхе и неловкости. Он просто не знал, что будет ей говорить. «Соберись, будь мужиком. Просто постучать и пригласить к завтраку, ничего сложного, – пытался убедить себя мужчина и всё-таки постучать в дверь, но попытка снова оборвалась сомненением. – А вдруг я ее разбужу? Неудобно, как-то ее тревожить... Или вообще она видеть меня не хочет? – мужчина шумно выдохнул и нервно почесал затылок. – Так, нужно просто постучать. Ничего страшного. Если спит, придется разбудить, уже пора вставать, а если нет, то просто пригласить на завтрак. Хватит быть тряпкой, в конце-то концов!» Мужчина, продолжая не находить себе места, нервничал, но всё-таки постучал: сначала слабо и слишком тихо, затем увереннее, как полагалось. – Да-да, – звонкий женский голос раздался не из комнаты приглушённо, как предполагалось, а совсем рядом, за спиной, что застало Геннадия врасплох. Он развернулся и увидел ее: такую хитро улыбающуюся, с горящими глазами, стоящую, облокотившись об дверной косяк ванной и скрестив руки у себя на груди. – Ирина... – неуверенно, растерявшись, выпалил Геннадий, задавая немой вопрос себе «И сколько она здесь так стоит?» – Доброе утро, – сдерживая лёгкий смешок, поприветствовала она Геннадия. Он выглядел глупо и растерянно, что Ирину очень веселило. Она почти с самого начала наблюдала его попытки постучать в ее дверь, и, конечно, женщина могла так не шокировать мужчину своим неожиданным появлением сзади, но ей было безумно интересно наблюдать за его действиями. – Ты что-то хотел? – легко, непринужденно спросила она его, пытаясь вытянуть из него хоть что-то, потому что он просто молчал – мужчина банально растерялся и потерял дар речи от одного ее такого простого, домашнего вида. – Нет... То есть да... – мужчина замялся, а Ирина чуть снова не рассмеялась. Он был слишком смешным, когда так банально нервничал и не мог связать и слова просто при виде ее. Женщине это безумно льстило. – Завтрак я приготовил... – Неожиданно, – она наигранно удивилась. – И, я так понимаю, хочешь пригласить меня позавтракать? – Да, – выдохнул мужчина и понял насколько же сейчас все это глупо выглядит. – Хорошо, я сейчас подойду. Она ожидала, что услышав ее положительный ответ, он оставит ее, но мужчина продолжал смотреть на нее, ничего не делая. На кухне начал убегать кофе, но мужчина на это никак не отреагировал, тогда Ирина кивнула головой в сторону кухни, но и это не сработало. Он как будто ничего не слышал, а находился в своем мире. – У тебя там, на кухне, кажется, что-то убежало. – Что? – мужчина отвёл голову в сторону кухни и понял, что произошло. – Кофе, чёрт! Ирина всё-таки не сдержалась и рассмеялась, когда мужчина резко спохватился с места, направляясь на кухню, где сразу же убрал с плиты турку и выключил плиту, но было уже слишком поздно: кофе успело почти полностью вытечь. Пока Кривицкий пытался справиться с последствиями его невнимательной ошибки, Ирина вернулась в свою комнату, чтобы оставить там средства утренней рутины. Она успела поймать себя на мысли, что как-то удивительно уверенно вела себя сейчас с ним – то ли чувствовала, что из-за его переживаний была сильнее в тот момент, или находилась в более выгодном положении. Но ее это более чем устроило – не любила чувство уязвимости, поэтому хотелось быть сильной, бесстрашной и уверенной. Когда Ирина зашла на кухню, сразу же заметила, что вид плиты говорил о том, что как будто пару минут назад и не убежал никакой кофе, а, наоборот, он варился в турке. Женщина внимательно осматривала комнату, ведь вчера на это просто уже не было сил, а ночью мешала темнота. Кухня просторная, светлая, обставленная подходящей мебелью – строго, но со вкусом, ничего лишнего. – У тебя приятный ремонт в квартире, такой спокойный, глазам не надоедает, – непринужденно заявила Ирина. – Спасибо, – с улыбкой проговорил мужчина. Он пытался найти в себе толику уверенности, чтобы вести с ней спокойный, непринужденный разговор, хотя после утренней оплошности это было трудно. – Не люблю яркие тона, хочется дома всё-таки отдыхать от них, потому что в склифе цвета сильно бросаются в глаза, что, действительно, надоедает. – Это точно, – согласилась Ирина, пройдя немного вглубь гостиной. Посередине второй половины комнаты стоял большой диван, а напротив – стенка, на которой располагался телевизор. Полочки были заставлены книгами про медицину и классикой, часами и несколькими незаурядными статуэтками. Ирину удивило то, что не было ни одной рамки с фотографиями, хотя, если ей не изменяла память, у него были дети. Конечно, возможно, он не из тех людей, которым необходимы бумажные фотографии, а свое предпочтение он отдает смартфонам, или же рамки всё-таки есть, просто находятся они в его спальни. – Ты присаживайся за стол. Кофе уже готов, и надеюсь, оладьи несильно остыли, – мужчина разливал  горячий напиток по кружкам, пока Ирина оставила рассмотрение интерьера и села за стол, который больше смахивал на барную стойку. – Как помню, ты пьешь без сахара. Молоко нужно? – Ух ты ж, оладьи. Я в последний раз их ела три или четыре года назад, когда готовила для детей, – она удивилась, что мужчина решил приготовить на завтрак не банальную яичницу или омлет, а целые оладьи, причем попадая своим выбором в приятные и светлые воспоминания Ирины. – Да, без сахара и без молока, – было приятно, что он запомнил такую мелочь. – Тогда, пожалуйста, – он поставил напротив нее чашку с кофе. – А оладьи... Я сам просто их очень люблю. Угощайся и, пожалуйста, не стесняйся! Ирина улыбнулась, отмечая для себя, что он стал более увереннее и спокойнее чувствовать себя рядом с ней. Она поспешила попробовать первый оладушек, вкус которого ее поразил. – И ещё, – сев за стол, мужчина всё-таки решился завести тему про ночной его поступок. – Мне не стоило сегодня ночью... – Это просто потрясающе, – специально перебила его попытку оправдаться. Не любила этого и понимала, что сейчас его извинения могут поставить ее в неловкое положение, а хотелось просто провести утро в светлой атмосфере, без обдумывания случившегося. – Такие воздушные и нежные! Это очень вкусно! – Спасибо, – она была такой счастливой просто от оладьев, которые он готовил все утро, что мужчина заликовал внутри себя и улыбнулся. Геннадий поймал себя на мысли, что сейчас, когда Ирина так воодушевленно поедает его завтрак, не хочется портить ей и себе настроение воспоминаниями прошлый ночи. Вспомнит о его поступке – вспомнит и о том кошмаре, который заставил проснуться. – Я рад, что понравилось. – Просто ум отъешь! – не унималась Ирина, вгоняя его в краску смущения. – Как ты добился такой воздушности? – Есть свои хитрости, которые мне ещё рассказывала мама. Это семейный рецепт, – мужчина тоже попробовал свое творение и сам оценил, что сегодня оладьи получились слишком удачными. Может повлиял факт, для кого это готовилось? – Я поняла, семейные тайны не раскрываются, – немного смеясь проговорила она, поедая очередной оладушек и запивая кофе. – Никогда б не подумала, что челюстно-лицевые хирурги могут быть такими кулинарами. – Умею удивлять.

***

Удивительно было осозновать, что сегодняшнее утро было каким-то особенно приятным. Сначала эта неловкая сцена около ее двери, потом разговор за завтраком по сути ни о чем – об оладьях, которые были невероятно вкусными, и все это в такой спокойной и непринужденной обстановке. Если по Кривицкому было понятно, что он нервничал, хотя потом всё-таки немного раскрепощился, то женщина была как будто в своей тарелке – шутила, улыбалась, не боялась показаться какой-то не такой и, кажется, просто была счастливой. Ирина как будто напрочь забыла о своих правилах, которых старалась придерживаться всегда, о том, что находилась в квартире своего руководителя и вела с ним такие банальные, но приятные беседы. Ей было просто хорошо и в его квартире, и с ним, и на душе, неужели тогда важно, что на это повлияло? Они приехали в Склиф вместе – мужчина настоял на этом, а женщина просто не стала противиться, не находя в этом ничего дурного. Всю дорогу они практически молчали, только в один момент Кривицкий обмолвился о том, что сегодня позвонит знакомому насчёт ее ванной. – Доброе утро, Нина, – Ирина улыбнулась, приветствуя регистратора на посту и начиная по обыкновению расписываться в журнале. – Доброе утро, Ирина Алексеевна и Геннадий Ильич, – как обычно блондинка обменялась с руководством улыбкой, замечая, что женщина сегодня выглядит по-особенному – глаза у нее сияли как никогда раньше. – Хорошей смены, – поставив подпись в журнале и взяв ключ от своего кабинета, пожелала Ирина и направилась в сторону своего обителя. Кривицкий все это время стоял за ней, наблюдая за аккуратными движениями ее руки и как будто совершенно не замечая Нину. Мужчина прикованным взглядом проводил женскую фигуру до первого поворота и не заметил, как невольно стал улыбаться. – Доброе утро, Ниночка, – проговорил мужчина, когда вернулся в реальность. Он совершенно не услышал, что Дубровская с ним уже поздоровалась. – У нас все в порядке? – Здравствуйте, Геннадий Ильич, – девушка немного смутилась от повторного приветствия, но не подала вида. – Да, все в штатном режиме. Ночью поступило четыре человека, все без летального исхода. – Ну и хорошо, – он поставил подпись и взял свой ключ. – Спокойной смены, – по-доброму как обычно пожелал мужчина и направился в сторону кабинета. – Спасибо и вам, – кинула вслед блондинка. «Как-то странно он себя ведёт» – поймала себя на мысли Ирина, но не успев ее даже чем-то объяснить, взялась за работу, ведь привезли очередного пострадавшего.

***

Кабинетная тишь пронзилась стуком в дверь. Ирина как обычно сидела за своим столом, заполняя бумажки – мыслей про операционные у нее даже не проскакивало. Выпрямив спину и нацелив свой взор на дверь, женщина проронила свое привычное «Войдите» и на пороге незамедлительно появился Кривицкий. – Что-то случилось? – Ирин, – обращаясь на «ты», мужчина закрыл за собой дверь и подошёл к ее столу, присаживаясь на стул напротив. – Все в порядке, не переживай. Я позвонил своему знакомому и он сказал, что может приехать и посмотреть ванную через сорок минут. – Как через сорок? А я.. – Ирина растерялась от такой неожиданной новости. – У меня до окончания рабочего дня ещё три саса. – Я в курсе, я всё-таки твой начальник, – мужчина улыбнулся. – Поехали сейчас. С бумагами твоими потом разберемся, все равно сейчас ничего срочного нет. – Ну как? А смена? – Успокойся, все нормально будет. Начальству необходимо уехать и все. Собирайся и поехали. Опаздывать нельзя, у него тоже загруженность. – Ладно, – всё-таки согласилась Ирина. После непродолжительных сборов они встретились уже на посту, где их снова встретила улыбающаяся Нина, которая совершенно не понимала, куда и зачем сейчас покидало отделение начальство. – Ниночка, нас срочно вызывают в министерство. Если что-то произойдет, сразу звоните, – для пущей убедительности мужчина придумал этот предлог про министерство, потому что с ним точно не возникло бы лишних вопросов. – Хорошо, я поняла. Ирина и Геннадий попрощались с регистратором и сразу покинули Склиф вместе. Нина осталась в неком недоумении от поведения двух ее руководителей, потому что сегодня все было слишком странно. И смелые, но отчасти абсурдные версии стали заполнять ее голову. – Нинок, а куда это наше начальство в полном составе укатило посреди смены? – вечно улыбающийся Олег, вернулся в отделение после небольшого перерыва, за который успел покурить на свежем воздухе. – Сказали, что в министерство, но я что-то мало в это верю. – Есть основания сомневаться в словах самого Геннадия Ильича? – он выделил величественно имя руководителя. – Да странные они какие-то, причем оба. – Эй, подруга, хватит говорить загадками, – смеясь, он ткнул рукой ее в плечо. – Ну смотри, вчера Ирине Алексеевне курьер принес букет шикарных роз... – Ну и что странного? Она красивая женщина и такое внимание вполне себе разумно, – перебил ее попытку высказать все свои предположения. – Ты дашь мне договорить или нет? – резко вспылила она, на что Брагин демонстративно сжал губы в знак молчания. – Сегодня они пришли на работу вместе. Ты бы видел Павлову: глаза сияют, яркая улыбка. А Геннадий Ильич... Ну вот явно засмотрелся на нее. Проводил ее прикованным взглядом, что даже не заметил, что я с ним поздоровалась. И сейчас, в разгар рабочей смены они вместе куда-то поехали. Все это как-то выглядит подозрительно... – Ты хочешь сказать, что у них взаимоотношения больше чем начальник и его заместитель? – А тебе так не кажется? – Ну если основываться по твоим наблюдениям... – задумчиво протянул Олег. – То, действительно, выглядит все это подозрительно. Но, мы же ничего не знаем про Ирину Алексеевну. Может она замужем и все это ее счастливое поведение связано не с Кривицким? – Вот именно, мы ничего про нее не знаем, – подчеркнула правоту слов друга. – Почти месяц она работает с нами, а мы ничего не знаем: кто она, откуда. В операционных появляется только с Кривицким, а так постоянно в кабинете. – Ну она всего ничего с нами, тоже привыкнуть к нашему ритму нужно, – Брагин устало зевнул. – Может пора всё-таки наладить с ней взаимоотношения? – Пора-пора, – вновь подчеркнула его слова. – А то ты хватку потерял, за месяц ничего о ней не узнал. – Ой, Нинок, вот вместо того чтобы немного отдохнуть, я тут твои ещё замечания слушаю, – с наигранной жалостью протянул Брагин. – Ой, все, ладно, иди. «Между ними точно что-то есть. Я это чувствую» – проскользнуло у блондинки в мыслях, когда осталась на посту вновь одна, продолжая работать.

***

– Виктор, вы, конечно, меня извините, но вот я ничего не понимаю в ваших словах, – потеряв окончательно цепь связи всех слов, которые проговорил прораб оценивая план работы, Ирина решила наконец сообщить о своем слабом положении в этой теме. – Я, честно, вам доверяю. Вы скажите, что необходимо купить и в какие сроки вы сможете все сделать. – Приятно, конечно, когда доверяют, даже не вникая. Хорошо, я сейчас составлю список необходимого и вы лучше сразу езжайте и все купите, чтобы в ближайшее время вам все доставили . А по срокам... Если материалы завтра вечером будут у вас, то послезавтра мы с бригадой можем выделить целый день. Думаю, основную работу мы успеем сделать и останутся лишь мелочи. – Послезавтра? Это прекрасно, у меня как раз выходной, – Ирина приятно удивилась таким коротким срокам. – Замечательно. Мне связь держать через Геннадия или?.. – Нет, давайте лучше через меня, – категорично заявила Ирина. Она не любила быть зависимой. Геннадий итак очень много для нее сделал, поэтому не хотелось его напрягать ещё больше. Связь с прорабом лучше будет держать сама и все контролировать. – Как скажете и я вам сейчас оставлю список необходимых материалов. Пока Ирина вела важную беседу с прорабом, Геннадий находился в гостиной и рассматривал интерьер комнаты. Квартирка была с неплохим, уютным ремонтом, напоминающим его молодость. В большой старой стенке стоял красивый сервиз и множество хрустальной посуды, при виде которой сразу всплывали в голове воспоминания о семейных праздниках. На полочках стояли рамки со старыми фотографиями Ирины, видимо, ещё с того времени, как здесь проживали ее родители. Он не стал вмешиваться в вопросы ремонта, ведь она настояла на этом и Геннадий доверял Виктору и был уверен, что тот все сделает на совесть. Да и ему больше симпатизировало рассматривание фотографий ее молодости. Это были другие фотокарточки, которых у него не было: несколько со студенчества, парочка из далёкого детства и одна семейная, где она была с родителями. Мужчина заметил, что Ирина была очень похожа на свою маму: тот же нос, пухлые аккуратные губы, ровный овал лица и такие же светлые, волнистые волосы – хоть женщина их и выпрямляла всегда на работу, но утром он смог увидеть ее с естественной красотой. А вот глаза у нее были отцовские. Ее папа был в военной форме и его уверенный взгляд говорил о строгом и сильном характере. «Наверное, он не так часто говорил ей ласковых и добрых слов» – осмелился в мыслях предположить Геннадий об отношениях отца и дочери. Ирина же упоминала только мать, с которой, видимо, у нее были очень хорошие взаимоотношения, но про папу ничего не говорила. Конечно, возможно, он ошибался, просто потому, что не так близко был с ней знаком. Но это же никогда не поздно исправить? – Моя любимая фотография, – нежный женский голос раздался совсем рядом. Она неожиданно подошла к нему, насмотревшись, как он с осторожностью всматривается в ее фотографии. Ирина за ним наблюдала  около двери где-то пять минут и все это время Геннадий невольно, как-то по-особенному улыбался. Почему-то было приятно, что он с таким трепетом рассматривал ее фотографии. Почему-то подошла не сразу, а наблюдала за ним. Почему-то сердце ёкало, глядя на него. – Ты очень похожа на маму, – он взглянул на нее, с осторожностью проговорив эти слова. Геннадий успел понять за последние дни, что тема семьи, особенно мамы, для нее очень ранимая. – Да, много кто говорил, что мы с ней практически одинаковы, – она взяла рамку с фотографией из его рук в свои и слабо улыбнулась. – Но глаза у меня папины, у мамы были голубые. Такие красивые и светлые.  Ирина улыбалась, но улыбкой, которая говорила о внутренней боли, ведь любое воспоминание о маме заставляло кровоточить глубокую рану на сердце. Ещё эта вчерашняя операция и сон, которые слишком сильно растормошили ее душу. Да, она любила эту фотографию, но всегда смотреть на нее было тяжело. – У тебя же волнистые волосы. Зачем ты каждый раз их выпрямляешь? – мужчина решил перевести тему, чтобы немного отвлечь Ирину от воспоминаний. – Не знаю, новый имидж, не напоминающий о прошлом. Да и как-то строже выгляжу. Ты так не считаешь? – неожиданный встречный вопрос она задала мужчине, взглянув на него своими изумрудными глазами. – Я считаю, что тебе идёт все, – он не растерялся, а, наоборот, выждав небольшую паузу, уверенно и нежно добавил: – Ты очень красивая. Ирина не знала, что ответить. Она видела, что он не врал, говорил все это искренне, но ей было чуждо все это слышать. Ей очень редко говорили подобные слова, а от него они звучали так честно, что у Ирины внутри что-то приятно сжалось. – Нужно съездить в строительный магазин и купить по списку стройматериалы, – прервала их молчание Ирина. – Значит поехали. Помогу тебе все выбрать и оформим доставку, – он сразу показал ей, что не собирается оставлять ее одну на этот вечер. – Хорошо, – Ирина не стала придумывать отговорки или как-то показывать свою силу и самостоятельность. Просто ей захотелось провести время с ним ещё. Было просто хорошо рядом – чувствовала себя защищённой.

***

– Никогда бы не подумала, что ты так хорошо разбираешься в стройматериалах, – смеясь, проговорила Ирина, выходя из строительного магазина. – Когда делал ванну, пришлось во всем этом разбираться. Они провели где-то час в строительном магазине, выбирая все по списку прораба и сразу же оформив доставку на завтрашний вечер. Каждый получил от этого невероятное удовольствие – никто не мог подумать, что это может быть настолько интересно и увлекательно. Может дело в том, что с человеком, с которым тебе хорошо, тебе будет интересно везде, где бы ты ни был? – Да, ты говорил, – она улыбнулась и прикрыла глаза на солнышке. – Хорошая погода сегодня. – Да, лето радует, – согласился мужчина и посмотрел на часы. – Наш рабочий день заканчивается через десять минут, поэтому смысла возвращаться в Склиф нет. Может прогуляемся? Здесь недалеко есть прекрасная набережная, – он рискнул предложить ей провести этот вечер вместе. Хотелось ещё больше о ней узнать, просто насладиться ей такой настоящей и живой, не думающей о проблемах. Просто побыть рядом. – Предложение, конечно, заманчивое, – она раскрыла глаза и вернула свой хитрый взгляд на мужчину. – Это ты меня на свидание приглашаешь? – Это я тебя приглашаю на прогулку, – он тоже схитрил свой взгляд, хотя ее вопрос загнал его в тупик. – А уже статус этой прогулки, определяй сама. Она рассмеялась и отвела смущённый взгляд в сторону. Ирина понимала, что это будет свидание, вернее, ей бы хотелось, чтобы это было именно им. Она давно уже перестала думать о правильности своих действий. Ей просто было с ним хорошо. – Ну так что? Ты согласна прогуляться со мной? Она вернула свой взгляд на него и встретилась с его глазами. В который раз ее сердце ёкнуло и по телу распространилось приятное тепло. Неужели она всё-таки в него влюбилась?