«В своих лазурных мечтах,
Я хочу удержать тебя рядом со мной.
Даже если скажешь нет,
Глядя мне в глаза»
Рваные чёрные колготки в крупную сетку, пышная короткая юбка того же цвета, розовая майка без белья под низом, наспех накинутая кофта с капюшоном, сползшая с одного плеча и любимые старые высокие мартинсы. Длинные пушистые чёрные волосы с розовыми прядями у лица, тонкие брови и толстые стрелки, умело выведенные тонкими пальчиками, пухлые алые губы и куча серебряных колец — это всё Молли.
Молли — девочка — подросток, сама себе на уме, не слушает никогда взрослых, ей прощает всё юность, обожает чупа—чупсы с клубникой, красные мальборо и красное вино. Проблемная, в самом разгаре переходного возраста — 16 лет.
Сидит и усмехается, с превосходством наблюдая из-под полуопущенных ресниц за красивым мужчиной в полицейской форме.
Молли прикрывает потяжелевшие веки и порывается потереть их изящными пальцами с угадайте какого цвета маникюром (?), но вовремя одёргивает себя и шипит. Мужчина назойливо маячил перед лицом, наматывая круги по плохо освещённому кабинету и шагая из стороны в сторону, хмуро поглядывая на девочку. Молли закатила глаза — от его частых снований туда — сюда кружилась голова, возможно конечно ещё от литра красного полусухого, влитого в себя получасом ранее, но не суть. В кармане были спасительная пачка мальборо (обязательно красных) и чупа—чупс. Улыбнувшись от одной только мысли о любимом лакомстве, Молли нырнула рукой к кофту и быстро выудила сладость, нетерпеливо и назойливо громко срывая шуршащую упаковку.
Когда же конфета оказалась в горячем рту — показалось, будто рай на земле таки существует. Девушка уселась поудобнее, поставив правую ногу на стул на котором сидела, откинувшись на спинку полностью и оперевшись локтем на стол полицейского, наблюдая за красивым мужчиной в форме, решившим, наконец, присесть напротив неё. На своё законное, рабочее место, между прочим.
— Я задам тебе этот вопрос последний раз, — складывая руки вместе перед собой, мужчина грузно выдохнул, глядя на девицу из-под отросшей чёлки и густых бровей. — Почему ты убегала от моих коллег?
— Я не знаю, — ведёт плечами и кривит губу.
— По какой причине?
— Да просто испугалась, — выплёвывает, улыбаясь как—то грустно, как кажется полицейскому.
Он опускает голову, встряхивает ею, прогоняя назойливый рой мыслей, будто лицо какое—то знакомое.
— Значит что-то натворила?
— Нет, начальник, чиста, как лист А4 прямо перед вами, — вскидывает руки вверх и выпучивает глаза.
— И трезва, как огурчик, да? — усмехается мужчина от такого
милого детского поведения.
— Вот здесь уже утверждать ничего не могу, — возвращая себе своё обычное — надменно—насмешливое — лицо, усмехается в ответ девчонка, предельно громко и пошло вытаскивая изо рта чупа—чупс и блаженно принимаясь облизывать его со всех сторон, прикрыв глаза.
—Кгхм, — прочищает горло «начальник», поправляя галстук. Откидывается затем тоже на спинку своего стула, расстёгивая пуговицу на пиджаке, и промаргивается, кидая быстрый взгляд на часы, отмечая, что начинает думать не о том, скорее всего из-за позднего времени и тяжёлого дня. 23:49. Нужно заканчивать. Девчонку допросит ещё завтра. Не виновата она ни в чём. По глазам видит Ким и по действиям. Опыт не пропьёшь, ведь верно подмечено.
Хлопнув большими ладонями по столу неожиданно, мужчина испугал задремавшую (да, успела, пока он раздумывал там) девчонку, что вскрикнула громко и чуть не выронила такой драгоценный чупа—чупс из рук.
К стати, о руках.
Руки у начальника были просто шикарные. Молли засматривалась, невольно начиная фантазировать, как крепко могут эти руки взять что—то, сжать что—то, как длинные пальцы могут изящно смотреться на тонкой шее или щиколотке, заброшенной на плечо, или даже
там.
Молли глубоко вздохнула прежде чем глянуть недовольно на полицейского, и поднялась вместе с ним со своего места.
— Мистер, — наклоняясь поближе, чтобы разглядеть имя и фамилию, Молли ткнула пальчиком в грудь мужчины и обдала горячим дыханием его шею, — Ким Тхэхён, какое красивое имя.
— Ким
Тэхён, — сделав ударение на правильном произношении своего имени, Ким осторожно убрал девичью руку от себя подальше и проникновенно заглянул во внезапно печальные глаза.
Что—то там, на дне, будто тонуло, разбивалось, умирало. Глаза девчонки говорили о многом одним только своим видом, жаль Ким не отличался особой догадливостью и хорошей памятью. Он снова тряхнул головой, фокусируя взгляд на всём лице подростка и отметил, как фальшиво смотрелась растянутая на красивых полных губах улыбка в сочетании с печальными глубокими глазами.
Молли промаргалась, возвращая себе непринуждённый вид, насмотревшись на, как она говорила, «красавчика», и поспешила прижать ладонь, побывавшую только что в руке мужчины к себе покрепче, потирая второй.
— Господин Ким Тэхён, когда вы уже меня отпустите? — пытаясь спрятать глаза, Молли смотрела куда угодно: на свои руки, на его руки, на стол, на пол, на оборванный краюшек любимой, потому что единственной, юбки и вдруг стало так стыдно перед этим красивым, статным полицейским, что она закусила губу от досады, переводя взгляд на стену позади мужчины, попытавшись отвлечься. Когда это её в последний раз заботило мнение
незнакомых людей о её внешнем виде, поведении и т.д.?
Девчонка сдула с лица мешающие розовые пряди, заправив одну за ухо, доедая чупа—чупс, и кинула белоснежную палочку, оставшуюся от него, в мусорку рядом со столом Ким Тэхёна.
— Прямо сейчас собирался это сделать. Пойдём, — проходясь рукой по спине девчонки, мужчина подталкивал её к двери, — я провожу.
— Выход найду, не надо, — отскочив от ладони, как от змеи, Молли быстро сориентировалась и скрыла страх за заскучавшим выражением лица, шустро отворяя дверь и проскальзывая в коридор, но полицейский догнал её быстро и схватил за руку, разворачивая к себе лицом.
Касание ощущалось приятно и девчонка опустила глаза вниз, впиваясь взглядом в длинные красивые пальцы обвившие её тонкое запястье кругом. Было не больно, полицейский не давил и не сжимал, лишь легонько удерживал, подпитываемый ранее целью привлечь к себе внимание.
— Завтра в 8:00 будь здесь, я вынужден узнать у тебя все детали, — вглядываясь в красивые глаза, Тэхён поймал себя на разглядывании ребёнка снова.
Та была красива, несомненно, но возраст, как любят говорить обычно, не просто цифры. За такой нездоровый интерес могут осудить и посадить, да ещё и его — офицера полиции. Прогоняя от себя наваждение, Тэхён отпустил руку Молли и отошёл на шаг назад, скрепляя сзади ладони взамок.
— Что? Почему так рано? — негодовала девочка, округлив смешно и совершенно искренне от удивления глаза и рот, — Вы сами—то придёте? 8 часов осталось, а вы ещё даже не дома. Если учитывать то, что доберётесь вы, при лучшем раскладе, за час — полтора до места жительства, если у вас, конечно, не имеется вдруг машины, ещё полчаса потратите на приём пищи и душ, то у вас останется всего—то часа четыре, чтобы поспать, ибо уже в шесть прийдётся проснуться, выполнить все необходимые процедуры, включая тот же душ и приём пищи, и отправиться сюда, — неожиданно попрекая, заговорила девочка—подросток, насмешливо кривя в усмешке губы и складывая руки на груди, поправляя, наконец, сползшую с одного худого плеча кофту.
— Ты за меня то не переживай, я и здесь могу переконтоваться, — щёлкая внезапно девчонку по носу, Тэхён отстраняется и улыбается широко. Так, что Молли засматривается, но снова быстро прячется за маской.
— А я за вас и не переживаю. Всего — то пытаюсь выбить для себя время попозже, — фыркает Молли, отворачивая голову к отвратительного цвета стене.
— То есть всё—таки прийдёшь? — прищуривается Тэхён, не скрывая и не убирая улыбки с лица. Милая всё-таки эта Молли, хоть и противная немного. Но не Киму её судить.
— Куда я денусь? Я ведь ничего не натворила, просто испугалась.
Полицейский осматривает девчонку с ног до головы ещё раз, прикидывая уровень её жизни, общество и интересы, и никак не может соединить это всё с довольно—таки грамотной речью, произнесённой мгновением ранее.
Шастает по ночам в подозрительных местах в одиночку, выглядит вызывающе, острая на язык, внезапно окутывается в смущение и довольно не дурно пользуется мозгами. Пазл не складывается. Что—то здесь нечисто. Особенно эти глаза. Они уж точно скрывают в себе что—то очень грустное и, несомненно, важное. Это ещё предстоит выяснить.
Кинув напоследок небрежное «Аривидерчи» и махнув высоко в воздухе изящной кистью правой руки, Молли выскочила, наконец—то, на улицу и, поёжившись от пробирающего зыбкого ночного воздуха, шморгнула курносым носом, безысходно обнимая себя за плечи, оставив красивого полицейского Ким
Тхэхёна позади в замешательстве и смятениях.
Немой вопрос так и не слетел с губ мужчины, которые он тут же поджал, стоило девчушке вылететь за двери. Он устало опустил руки в карманы брюк и в неоднозначных сомнениях с трудом вернулся в свой кабинет, выбитый тяжким днём и верностью своей работе. С трудом, потому что едва ли не врезался в двоих стажёров и немного не вписался в поворот, особо не отреагировав, погрузившись полностью в размышления об удивительной девочке Молли.
*****
Не сказать, что подобный холодок был непривычным, скорее неприятным каждый раз, словно нельзя было привыкнуть за 16 лет своей жалкой жизни—думалось подростку.
Нахмурив красивые брови, она потянулась в карман кофты за красными мальборо, затуманено глядя на мигавший фонарь.
Работников осталось совсем немного: несколько стажёров, подающих особо большые надежды, охранник, пару дежурных и Ким Тхэхён. Молли усмехнулась, подкуривая сигарету, чертовски красив всё—таки был этот полицейский. И плевать, что этого грёбаного первого «х» не должно быть, ей нравится — значит никто не заставит говорить её по другому, точка.
Полицейскому на вид было не больше 28. Выкрашенные в пепельный, абсолютно мягкие на вид, отросшие так, что почти не видно было лисьих огромных глаз, волосы очень понравились Молли, но она бьётся об заклад, родной чёрный смотрелся бы намного круче. Широкие плечи и тошнотворно идеальная осанка, большие ручища, длинные ноги и такое красивое лицо — почему этот Тхэхён пошёл в полицию, а не в моделинг куда—то — Молли откровенно не понимала.
Хотя, там ему пришлось бы подставлять свою сладкую попку какому—нибудь супер—пупер продюсеру, а по виду он совсем не смахивал на такого. Со своим стальным характером, тяжёлой рукой и взглядом, пронизывающим саму душу.
Нет уж — Молли хмыкнула — ему как раз таки самое место в полиции. Такому полицейскому она уж точно не смогла соврать, соверши она какое-то преступление.
Возможно, смелости при беседе с ним добавлял алкоголь, а может ей просто нравился данный характер в сочетании с подобной внешностью, было жутко интересно и восхитительно встретить эдакого стража порядка впервые.
Молли была уверена, что он абсолютно точно может похвастаться пассивной агрессией и обострённым чувством собственности, при этом тонко балансируя на одной планке с холодной харизмой и умело напускной серьёзностью, в нужные моменты превращающейся в невероятную сексуальность — в общем всё то, что определённо безумно нравилось девчонке во взрослых мужчинах.
— Ты чего здесь стоишь? — низкий голос прозвучал неожиданно.
Молли испуганно повернулась и выпустила полицейскому горький дым в лицо, откидывая окурок куда—то непонятно куда, за спину короче.
Руки затряслись. Почему-то перед Ким Тхэхёном хотелось выглядеть хотя бы чуточку лучше, чем она есть на самом деле.
Закашлявшись жутко и зажмурив глаза, Ким отвернулся, согнувшись напополам, теребя бедные очи кулаками. Из груди слышался истошный кашель, а рабочий портфель оказался на асфальте лишь на секунду, после чего Молли поспешила подобрать его, прижав к себе крепко—крепко. Она испуганно оббежала полицейского, не находившегося уже в своей форме, и опустилась перед ним на корточки, смыкая коленки и заглядывая в глаза того обеспокоено.
— С вами всё в порядке? — рука сама потянулась к серебристым волосам, оказавшимися в точности такими мягкими, какими представляла их себе бунтарка, чтобы отодвинуть чёлку и взглянуть на последствия необдуманного поступка в следствии испуга.
— Да, не волнуйся, — разомкнув очи, Ким уставился на девицу перед ним, не разгибаясь, опираясь на собственные колени ладонями.
Полицейский с жадностью глотал свежий воздух, неоднозначно разглядывая красивое молодое лицо, искажённое в испуге слишком сильно. Глаза слезились, но всё было не так страшно, как думала Молли. По сравнению с перцовым баллончиком или дымом после огня это было фигнёй абсолютной.
Тэхён улыбнулся, осторожно беря протянутую руку девчонки в свою и поднимая её вместе с собой.
— Вы уверены? У вас тут глаза покраснели, — подлетев вплотную, Молли со всё ещё широко распахнутыми очами, принялась разглядывать уголки глаз Кима.
— Сказал же, не волнуйся, — отодвигая недотёпу от себя, усмехнулся Тэ, взлохмачивая чёлку, пряча за ней собственный заинтересованный взгляд.
— Поняла, — кивнув, Молли вспомнила про чужой портфель в своих руках, — вот, — протягивая тяжёлую вещь, она снова кинула нечаянно взгляд на руки полицейского и сильно пожалела, потому что увидела совершенно милые браслетики с медвежатами из простого бисера в сочетании со вздувшимися венами, красиво проступающими сквозь тонкую немного смуглую кожу, больше напоминающую безумно сладкий мёд.
— Так ты…чего тут застряла? Или дорогу домой забыла? — подбросив портфель под подмышкой поудобнее, мужчина впился внимательным взглядом в девчонку, будучи полностью во внимании. Он облизнул пересохшие губы и твёрдо заправил настойчивую прядь, так и норовившую закрыть ему лучший обзор на девочку, за ухо. Словно пропустив мимо, не обратив особого внимания на то, что несовершеннолетняя только что при нём фактически курила.
— Да я…уже ухожу, — погрустнев в ту же секунду, Молли отошла на пару шагов назад, опустив голову вниз, но тут же уголки пухлых губ, выкрашенные в яркий алый цвет, дрогнули в фальшивой улыбке. На Кима такой «артистизм» не действовал, он лишь прищурил в ответ глаза, не веря Молли ни на 0,0001%.
— Тебе точно есть куда идти? — не нарушая личных границ, Ким незаметно шагнул ближе, пытаясь заглянуть в глаза, но всё безуспешно.
—Да. Точно, — чёрноволосая резко отвернулась спиной и, Тэхёну всего лишь на секунду показалось, что вытерла слёзы, махнув рукой, — До завтра, полицейский, Ким Тхэхён, — и сбежала прочь, сверкая одними только пятками, зажимная рот рукой настолько сильно, чтобы до ушей мужчины ни в коем случае не донёсся ни один звук.
Слёзы беспощадно застилали ясный взор, делая всё видимое невидимым, расплывчатым. Молли молила лишь об одном — чтобы ноги унесли её как можно дальше, чтобы не спотыкались и чтобы спешили, как никогда раньше.
Ким улыбнулся, опустив голову. Ему пришлось выдохнуть и снова потормошить свои волосы, пытаясь собрать губы в кучу, но те упрямо расплывались в давно забытую искреннюю улыбку, обнажая ровные белые зубы. Прокашлявшись ещё раз, Тэхён метнулся к своей ласточке, хоть и не самой новой, зато самой выносливой и любимой.
BMW встретила тёплым салоном, и полицейский расслабился окончательно, отбрасывая портфель на задние сидения, пристёгиваясь и мягко выворачивая руль, чтобы выехать на дорогу.
Дома Ким оказался уже ближе к половине первого ночи, устало падая на пуф в прихожей, чтобы стянуть с уставших стоп кожаные лофферы, затем на вешалку отправилось пальто горчичного цвета и полицейский наконец—то мог расслабиться, включая на телевизоре для фона какие—то увеселительные шоу. Настроение, на удивление, было отличным, даже восхитительным, для полного счастья не хватало только пельмешков, но Тэхён уже был на полпути, поставив кастрюлю с водой и одним лавровым листом закипать.
Потягиваясь, Ким кряхтел, хрустя пальцами и шеей, улыбка всё не сходила с полных губ с родинкой, а глаза, хоть и уставшие и прикрывающиеся, отчего—то светились, когда их обладатель глядел на себя в отражении зеркала, моя тщательно руки и споласкивая хотя бы водой лицо. Немного взбодрившись, он начал расстёгивать рубашку, аккуратно вешая её на стул, туда же отправились и брюки, а грязные носки полетели в стирку одним незамысловатым движением руки.
Самое время было посмотреть на себя в зеркало. Тэхён очень тщательно и серьёзно относился к своему физическому состоянию и внешнему виду, уделяя немало времени тренировкам, как дома, так и на улице. Ему очень не нравился тяжёлый свисающий живот, прямо как у его отца, пухлые щёки все в прыщах и разные жировые отложения на теле в принципе. Возможно, к этому был причастен его родитель, давший явно понять, как тяжело потом обходится лечение, процесс похудения, различные болезни в придачу и ещё куча всего другого отвратительного.
Подтянув чёрные боксёры, парень прошёлся пристальным взглядом с пальцев на ногах до самой макушки: поднимаясь глазами по крепким ногам, стальным икрам и внушительным бёдрам, Тэхён заострил внимание на животе — тот стал терять свои мужественные очертания и намёк на кубики, зато грудная часть и руки очень даже радовали безупречными мускулами. Ким опустил голову, глянув на большие пальцы на ногах, и улыбнулся — наконец-то он мог походить босиком, на работе такое никак не провернёшь. Кинув взгляд в зеркало ещё раз, полицейский удовлетворённо хмыкнул, кивнул, но на заметку себе взял, что недельку на диете посидеть таки прийдётся и поднажать в упражнениях на пресс тоже, а сейчас пельмешки.
Уплетая полуфабрикаты за обе щёки, Ким невольно вспомнил в отражении свои сияющие глаза. Что это такое успело с ним случится? Неужто так пельменям рад или возвращению домой, а может.?
Нахмурившись, Тэхён утопил один пельмень в сметане и сложил руки на голой груди — мог себе позволить — неужели ему понравился ребёнок? Ким рыкнул. Мозги нужно было срочно приводить в порядок, иначе нахватается забот. Ей 16, ему 26. Десять грёбаных лет разницы. Ему бы сверстницу найти или кого помладше на пару лет, но не на десять.
Зарывшись длинными пальцами в серебристые волосы, Ким заскулил. Он не помог понять. Ему вроде никогда особо не нравились девчонки такого типажа, даже в школе. Они казались странными и очень уверенными в себе, ещё дерзкими, некультурными и уж точно бессердечными. Из этих пяти пунктов Молли соответствовала только двум. Она была уверенной в себе и дерзкой — это Ким успел заметить за час общения. Но вот остальное… Что-то явно не сходилось. Как будто она хотела всего лишь казаться такой, а не была по-настоящему.
Ким нахмурился, закидывая в рот последний несчастный пельмень. Это уже больше было похоже на правду. Только вот что заставило её стать такой? Нет, Тэхён ни в коем случае не осуждал таких подростков, он их понимал и больше даже сочувствовал. В таком периоде кажется будто весь мир против тебя, но на самом деле тебе просто нужен кто-то рядом, кто скажет пару ласковых слов, обнимет и подарит свою поддержку, иногда — защиту, любовь, а самое главное — своё присутствие рядом. Самое худшее, что может случиться с человеком — одиночество.
Укладываясь в кровать с беспокойным сердцем, Ким думал об одном — о месте, где сейчас ночует девчонка и явится ли она завтра на допрос, ведь кто знает, что у неё в голове. Такая красивая, самоуверенная, вызывающая — всё это было каким—то ненастоящим. Грусть в бездонных глазах и страх мужских прикосновений о чём—то говорили, а ещё нечто казалось знакомым в этой девочке, неумолимо заставляя перебирать всех знакомых детей когда-то в голове.
Голова уже болела, даже влажные после душа волосы больше не холодили приятно кожу. Развернувшись с непонятной злостью лицом к стене, Тэхён с силой сжал веки в надежде на то, что сон снова вернётся и заберёт его в свои чудные объятия. За окном неярко светили жёлтым фонари, а в неугомонной голове вертелся образ девочки с длинными чёрно—розовыми волосами и губящими глазами.
