Holy Molly

Шаркая носками излюбленных лофферов по асфальту, откидывая пожелтевшие листья с прохода, ужасно не выспавшийся Тэхён брёл к своему рабочему месту. В руках большой термос с кофе, чтоб нечаянно не уснуть на работе, а на носу широкие очки с толстыми линзами — зрение у Кима было ужасным, спасали только линзы, которые он забыл купить сегодня, и очки.  Зевнув уже в который раз, полицейский завалился в свой кабинет, падая на стул и простонал от несправедливости. Почему ночью, как назло, сна не было ни в одном глазу, зато сейчас — даже на самом неудобном стуле, да что там стул, на полу сможет отключиться сию секунду. — Не спать, — громко хлопнув по столу, Ким вскочил с места, широко распахивая глаза. 7:58. За дверью уже живо сновали коллеги, через две минуты начнётся полноценный, очень длинный и унылый рабочий день. К обеду заглянет начальник, к вечеру нужно будет написать отчёт, а утром... а утром. А что у него утром? Неужели, на почве бессонницы у него отшибло и так не слишком хорошую память?  Так. Проведя рукой по лбу, Тэхён конкретно завис, упираясь взглядом в стену, пытаясь напрячь имеющиеся извилины. Перед глазами крутились тысячи идей, но ни одной нужной, и когда полицейский решил уже плюнуть на это бесполезное совершенно занятие и не заморачиваться, со стороны двери раздалось энергичное: — Доброе утро. Молли выглядела мило, застопорившись у входа. Девочка косолапила ноги и бегала взглядом по кабинету, стараясь не задерживать его на полицейском. — 8:00, ты меня удивляешь. Проходи, — улыбнувшись, Ким поправил свои несносные очки, напяливая их получше, не собираясь их снимать ни в коем случае. Сейчас он мог рассмотреть все детали Молли.  Например, в левом ухе торчало три серёжки: бабочка, не длинная цепочка и кольцо, а в правом та же бабочка с голубыми крылышками и в хряще серебряное колечко с камушками. Или вот ещё: на щеках было несколько маленьких и совсем не противных прыщиков, Ким вон сам может похвастаться одним на носу и вторым под бровью.  — Что же Вас удивило, начальник? — проскальзывая шустро в кабинет и усаживаясь тихо на стул, Молли заинтересованно уставилась на полицейского. Тот ещё не успел переодеться в свою рабочую форму и предстал поэтому в очень даже красивом виде: чёрная свободная рубашка, рукава которой закатаны до локтей, обнажая все прелести длинных, увитых венками рук, строгие тёмные брюки, лофферы и вчерашнее горчичное пальто, а ещё! До умиления очаровательные очки, в большой оправе с толстыми линзами, они делали глаза мужчины ещё больше, даже немного комично смотрелось.  — Ты пришла вовремя, я очень благодарен тебе за это, — вешая пальто на спинку стула, полицейский зачесал назойливую чёлку назад, усаживаясь в своё кресло. Вот, какие дела у него с утра. — Это не должно удивлять вас так сильно, начальник, — строя обидчивую моську, Молли надула губы и закатила глаза, сложила руки на груди и печально вздохнула, — то, что я неформально выгляжу ещё не значит, что я не обучена манерам, — пробубнила девчонка, и Киму захотелось рассыпаться в смехе в ту же секунду, так мило она выглядела. — Хорошо, я приму это к сведению. А теперь начнём, — невольно пробежавшись взглядом по одежде Молли, Тэхён с ужасом отметил, что она была одета, как вчера. И нет, его не смущал именно тот факт, что она носила одно и тоже второй день подряд — плевать, он иногда трусы неделю не меняет. Страшно было другое — на улице октябрь, все кутаются в куртки, кожанки и пальто, пока она щеголяет в рваных колготках, короткой летней юбке, майке и кофточке. Глаза Тэхёна полезли на лоб. То ли родители не следят за дочерью, то ли она слишком характерная и непонятно что хочет доказать кому—то, не утепляясь в такую погоду, хотя кристально ясно, что хуже делает только себе. — Давайте, — хлопнула по коленям девчонка, выглядя совсем взбудоражено. Её так восхищала мысль, что она внесёт свою лепту в расследование, будет записана в деле и войдёт в его историю.  — Подожди, — Ким двинулся вперёд корпусом, перегибаясь через стол, чтобы заглянуть в самые глаза девчонки, дабы избежать вероятности лжи, — ты что так пришла сюда? Без верхней одежды совсем? — Да, а... а вы что волнуетесь за меня? — сощурив красивые очи, Молли запахнула кофту, пытаясь неосознанно защититься от пристального взгляда сероволосого и сжатых зло губ. Щёки зардели, вспыхнув жаром. — Нет. Кто тебе такое сказал? — отодвигаясь резко, Тэхён чуть не вывернул колёсико у кресла, скрипнув им ужасно неприятно. Глаза его забегали, а руки принялись поправлять хоть что. — Да—да, начальник Ким Тхэхён, — надевая свою обычную маску, Молли ухмылялась и наконец—то расслабилась, откинувшись на спинку стула, наблюдая за полицейским пристально. — Ну да, и что такого? И вообще, не начальник я, — тоже расслабившись, Тэ окинул Молли жгучим взглядом, снимая очки. Всё что надо — он разглядел: и стройные ноги, и отсутствие бюстгальтера, и длинную шею, и белоснежную кожу, и безумно красивые кисти и щиколотки, и румяные щёки, и невероятные глаза, — Можешь звать меня оппой. — А может сразу папочкой? — подавшись вперёд, выдохнула прямо в лицо девчонка, уперевшись ладонями в стол. — Можно и папочкой, — не отводя взгляда, Тэхён провёл шустрым языком по губам и клацнул зубами опасно близко—близко к губам подростка, затем прыснул, наблюдая, как та усаживается на место. Мда, забавно. — А ещё чего? — фыркнула Молли, закатывая глаза и укладывая ногу на ногу, — Будешь хёном, — подитожила она. — Да хотя бы и так, — пожал плечами Тэ на странное заявление. А что? Ему нравится, необычно. Как и сама совершенно противоречивая Молли. Собравшись записывать, Ким поправил ещё раз очки, ухватил поудобнее ручку и внимательно уставился на девчонку, без стеснения разглядывающую его в ответ. — Итак, Молли, что ты делала в 21:47 на перекрёстке улиц Нам—гу и Дальсон ? Мои товарищи всё мне доложили. Теперь я хочу выслушать твоё чистосердечное, — вздохнув, полицейский прищурил глаза, пытаясь выследить любую эмоцию на лице девчушки, дабы, если что, с лёгкостью прознать даже о самой малейшей лжи. — Да что тут рассказывать, — вздохнула Молли, — я же говорила вам, что оказалась там случайно, просто в магазин заходила в том районе, а ваши напарники меня напугали, когда подбежали с наездами и расспросами, поэтому я и рванула от них. Мало ли что сделать захотят со мной, а? Их четверо, а я одна. Я то красивая, маленькая и беззащитная, а в наше время кто угодно может нарядиться в костюмчик полицейского с рынка и обдурить невинного человека, — шморгнув носом для драматичности сказанных слов, Молли продолжила, не теряя зрительного контакта с мужчиной, — нет у меня никаких наркотиков или оружия, я вообще порядочный гражданин, чтоб вы знали, — приподнявшись и тыкнув указательным пальцем прямо в грудь офицера в сердцах, девчонка быстро спохватилась и уселась обратно. — Хорошо, очень хорошо, — бормотал себе под нос Ким, шустро записывая все слова бывшей подозреваемой. Он был рад, что просто закроет неудачное дело, ошибку своих ребят и отпустит эту малышку домой, но! Так быстро не хотелось оставаться без её довольно таки интересной компании, потому что, как говорится, ещё не вечер, а работа у начальника довольно таки скучная. Хоть какой—то лучик света, — А чего вырывалась так яростно, что чуть не..., — пытаясь подыскать наиболее подходящее выражение, Ким прокашлялся, когда Молли плевала на всю эту этику в общении. — Не отбила с концами яйца вашему напарнику—придурку? Вы это хотели сказать? — сердито складывая руки на груди, девчонка фыркнула, закатив глаза, — А потому что не надо было мне так руки выкручивать. — Но ты ещё и плюнула в обоих, — пряча усмешку, записывал Тэхён. — И сделала бы это ещё раз, непременно, если бы выдалась такая возможность, — зло оскалившись, выплюнула Молли. Видно было, что ей была неприятна эта тема, но Киму так безбожно нравились эмоции этой живой девочки, её ненависть и твёрдость во взгляде, а не беспомощный страх.  — И…, — выжидал Ким, с восторгом наблюдая за развивающейся перед ним картиной: Молли выглядела прекрасно, просто чудесно, нет. Очаровательно! С этими растрепанными немного, длинными волосами, тяжелым дыханием, сжавшимися в трогательные кулачки, руками, смелостью и решительностью в красивых глазах толсто подведенных черной подводкой. — И обматерила их, — кивнув самой себе, Молли удовлетворенно выдохнула и откинулась на спинку стула.  Из—за работающего обогревателя в кабинете становилось немного жарко, и поэтому уже разгоряченная своими эмоциями, воспоминаниями и ненавистью, Молли решила скинуть с худых плеч кофту. По всему телу разошелся жар. Ким попросту чувствовал себя каким—то сраным школьником. Он — взрослый мужчина не мог не смотреть на грудь какой—то девчонки. Очень красивой, кстати, девчонки. Пришлось ослабить галстук, вспотевшими вмиг ладонями расправить штаны на бедрах и надеть обратно очки, хотя, лучше бы Ким этого не делал. Ведь в них предоставлялась прекрасная возможность рассмотреть все детали, даже самые мельчайшие, и начальник со вздохом уставился на то самое место, часто называемое «персиками», «абрикосами» или еще хуже «мячиками». От всего этого дерьма Молли тошнило всегда.  Начиная с 13 лет, когда девчонка потихоньку начала познавать все прелести женского тела, замечая округления в нужных частях, ей нередко доводилось слышать такие «комплименты» в свой адрес. На это все оставалось только закатывать глаза и тыкать средний палец в ответ с покерфэйсом, а дома же вжиматься лицом в подушку, заглушая слезы, ведь если родители услышат, то обязательно докопаются до причины, а там уже последуют и упреки, мол «сама виновата, видела, что одевала». И без разницы будь она в водолазке с высоким горлом или широкой толстовке на три размера больше нее самой — виновата жертва. Циничный мир. — И что же, это всё? — прочистив горло, Ким попытался улыбнуться и заглянуть в глаза подростку, но назойливые мысли умоляли его хотя бы еще разочек опустить взгляд пониже. — А этого мало? — искренне удивилась Молли, — ваши работнички, — будто выплюнула едко девчонка, — ложно обвинили невинного человека, несовершеннолетнего, к тому же, чуть не вывихнули руки, а также была произведена попытка избиения, пока меня затягивали и впихивали в вонючий полицейский автомобиль, оглядывая масляными взглядами и обзывая не лучшими словами, будто я последняя шваль на планете, — вот оно, понял Ким, вот! Эта боль в глазах промелькнула на мгновение в дивных очах, пока девчонка изливала душу. Но неужели настолько глубокую душевную рану нанёс всего один случай? Нет, Ким был уверен, всё намного глубже. Он бы соврал, если бы начал утверждать, что подобное поведение его напарников вызвало в нём удивление, ведь иногда ему и самому приходилось применять физическую силу по отношению к человеку, только в те самые моменты это было просто тело, не способное даже на движения, только на бессвязную речь. Обычно такие экземпляры отправлялись в обезьянник, томились в нём часиков так 19, потом протрезвлялись окончательно и оказывались наиприятнейшими людьми, по итогу.  Но почему коллеги позволили себе грубость по отношению к маленькой девочке — ему было совсем не понятно. Даже забирая в участок слишком буйные объекты Киму не приходилось поливать их словесной грязью, а тут испуганная девочка—подросток и всего то. Вообще, нужно было мирно допросить её на месте и не устраивать стресс, забирая в участок, но видимо мозгов не хватило — решает Ким, нахмурившись от собственных размышлений, и возвращается к Молли. — Я согласен, и должен принести свои извинения за необдуманные действия своих товарищей. Это было абсолютно непрофессионально и некрасиво с их стороны, особенно по отношению к прелестному женскому полу, — Тэхён делает неосознанно акцент на последних словах, — но раз уж ты заговорила о своем несовершеннолетии, заметь, я даже не спрашивал тебя об этом, то почему же ты разгуливала в поздний час совершенно одна по темным улицам, раз, — Ким загибает палец, — почему находилась в состоянии алкогольного опьянения, два, — второй палец, — и почему употребляла также табачные изделия, не постаравшись даже отойти хотя бы подальше от полицейского участка, три, — последний палец и Ким двигает спадающие очки повыше на нос, приготовившись слушать. А по выражению лица девчонки уже понято, что выслушать прийдется немало. — А вы ничего не докажете, — слишком уверенно выдает Молли и закидывает ногу на ногу.    На самом деле, все нутро начинает паниковать, ведь как бы уверенно и непоколебимо она не выглядела — полицейский, засраец, раскидывает её четко по фактам. Ким прыскает в кулак от такого аргумента.   — Принцесса, я доверенное лицо, представитель показаний. То, что я вижу своими собственными глазами и есть доказательства. — Во—первых, я вам не принцесса, а во—вторых… — А я не Ким Тхэхён или хён тебе, куколка, — ухмыляется Тэ, беззаботно пожимая плечами. Око за око, как говорится. И Молли не знает чему возмущаться больше, лишь открывая и закрывая бессмысленно рот, словно рыба. То ли ее больше бесит то, что полицейский смеет называть её принцессой и куколкой, хотя до него этого никто не делал, то ли тот факт, что он только что подловил её. Мол, он разрешил ей называть себя и Тхэхёном, и хёном. Получается, может теперь и сам выбрать как ему обращаться к ней. Без возражений.  Всё что может Молли — бессильно сложить руки на груди и надуть обиженно губы, фыркнув перед этим. — Значит, порешали, — улыбается Ким, черкая что—то на бумажке и подталкивает её потом девчонке вместе с ручкой, — дело закрыто, с коллегами я поговорю по поводу поведения, а ты поставь, пожалуйста, внизу подпись и можешь быть свободна. Вмиг из самоуверенной, обиженной и пофигистичной пацанки Молли превращается в неуверенную, смущающуюся девочку, поглядывающую на полицейского виновато. «Омо» — удивляется Ким искренне, пододвигаясь к подростку поближе. — Что случилось? Почему ты так смотришь? — совершено беззлостно, скорее любопытно и сконфужено спрашивает Ким. — Я…не умею…нет у меня своей подписи, в общем, — буркает Молли и сжимается вся, прячется, закрывается от Тэхёна, ожидая от него нападки какие—то, видимо, но тот лишь второй раз произносит не менее удивленное «омо» и брови его взлетают вверх, пока Молли пытается не смотреть на начальника, отодвигается от него подальше и отворачивается, кусая губу нещадно, будто вся иголками покрывается, защищаясь неведомо от чего. Значит был уже печальный опыт — думает снова хмуро Ким. Он решает не бездействовать. Переносит свой стул из—за рабочего стола и ставит прямо впритык к девчонке, заставляя ту напрячься еще больше — тишина пугает, а действия этого полицейского еще больше. — А как же школа? Разве там ты не расписывалась ни разу? — пытается заглянуть в перепуганные глаза Ким, придвигаясь максимально близко. — Я не хожу в школу, — ещё тише буркает Молли и хочет уже снова отвернуться, как Ким успевает перехватить ее ладонь, переплетая интимно пальцы. Девчонка дёргается и округляет глаза. Сердце начинает отбивать бешеный ритм и она пытается вытянуть свою ладошку, но уверенная хватка Кима и настойчивые, проникновенные глаза так и говорят, что нет, не в этой жизни, дорогуша.   — Почему? Рассказывай, — требует Тэхён и второй рукой накрывает миниатюрную ладошку девушки, поглаживая, пытается успокоить, потому что видит страх в глазах, только не знает, что вызван он совсем не его вопросом. — Ага, щас, а вы потом родителям моим сообщите, заставите их меня забрать домой, а я туда возвращаться не собираюсь, — ляпает, не подумав Молли гордо, и поспешно закрывает рот свободной ладонью, осознавая, что только что сказала. — В смысле?  хмурится Тэхён, совсем не понимая, шутит сейчас девочка или нет. Он сдвигает брови на переносице и снимает очки, подвигаясь ближе, показывая всем своим видом, что готов выслушать девчонку внимательно. — Вам лучше в очках, — кидает Молли, вглядываясь в необычайно по—мужски красивые черты лица, линии и эмоции. Пытается перевести тему, поэтому и врёт. — Даже не пытайся, — прошаривает всё Тэ и отрицательно мотает головой, крепче сжимая ладонь в своей и поглаживая большим пальцем чувствительное местечко, — Я слушаю, — басит он, а коленки сжимает Молли. И кто бы что не говорил, эта работа определенно точно подходит Ким Тхэхёну.  — Это не ваше дело, — отрезает девочка, смиряясь физически, но не мысленно с тем, что определенно красивый, мужественный, серьезный мужчина сейчас так трепетно и нежно сжимает её ладонь, готовый выслушать всё. Смотрит так, будто она сокровище. От этого не по себе, точнее, просто непривычно.  Молли не привыкла к аккуратному, бережному отношению к себе, потому что  никогда не доводилось сталкиваться с таковым.  — Не выпускай коготки, кошечка, я могу не устоять, — рокочет низким голосом Тэ, оказываясь возле самого лица близко—близко, и чертова земля будто уходит из под ног. Ох, эти глаза, эти руки, а чего только стоит его аура! Давление от Кима исходит невероятное, он зрительный контакт не прерывает и горячим дыханием обдает, приоткрывая немного рот. Блядские губы чертовски хороши — подмечает Молли, совсем теряя связь с реальностью, когда полицейский решает высунуть горячий язык и провести им мучительно—медленно по нижней губе.  Тэхён манит, не позволяет отвести от себя взгляд, приковывает и подчиняет. И Молли клянется всем богам, что готова прямо в эту секунду сделать всё то, что прикажет ей этот мужчина. Фантазия начинает бушевать, и от ярких подкидываемых картинок на щеках проступает румянец, приходится сглотнуть слюну, а по всему телу пробегается жар, будто и не снимала она теплую кофту несколькими минутами ранее. Ким жадно осматривает взволнованное лицо девчонки прямо перед своим носом, обводит мутным взглядом все детали и останавливается у губ. Яркая помада совсем не портит их, нет, но вот помешать заняться кое—чем другим может.  Или нет?  Тэхен подумает об этом позже, определенно, но не сейчас, когда вздымающаяся пышная грудь почти касается его. Держать себя в руках становится ещё сложнее, когда он чувствует, как постепенно мокнет ладонь в его руках и как боязливо хватается за него этой же ладошкой девчонка, сглатывая.  Ким сглатывает в ответ и опускает глаза вниз. Туда, где без проблем можно увидеть округлую грудь со вставшими бусинками сосков. Они кажутся такими нуждающимися, просящими, что Ким тот час готов приласкать их со всей своей отзывчивой душой и большими теплыми ладонями, но в его собственную грудь упирается свободная рука Молли и осторожно подтягивает за воротник к себе поближе. Носы почти сталкиваются, дыхание смешивается воедино, и Тэхен точно чувствует, как уходит земля из—под ног, когда видит, как доверчиво и трепетно тянется к нему девчонка с закрытыми глазами. Его хватает только на то, чтобы сделать глубокий вдох, сжать ладошку покрепче и второй рукой подтянуть девицу еще ближе к себе за талию, а потом прикрыть глаза и аккуратно, не спеша ни в коем случае коснуться мягких губ своими. Тэхен чувствует, что ручка Молли, в которой была зажата его рубашка сжимается еще сильнее и почти что давится оставшимся воздухом, отрываясь. Переизбыток чувств заставляет его обхватить мелкое тельце обеими руками и прижать к себе со всей силы, уткнувшись в мягкие волосы на макушке носом. Тэ расплывается в улыбке непонятно почему. Казалось бы, простой чмок, на самом деле, даже не самый приятный, ведь ему толком так и не удалось ощутить природную мягкость и жар чужих губ, ибо они были скрыты за толстым слоем матовой помады, но! Как трепетно, как невинно, с дрожащими ресничками и вспотевшими ладонями, столько искренности и желания. Ким Тэ расплывается в счастливой улыбке и целует макушку девушки, отмечая как громко рокочет и собственное сердце, и то, которое отдаёт своим сильным биением в правой части груди. Молли так отзывчиво жалась к нему, сжимая рубашку сзади, зарываясь носиком в ключицы спереди, как настоящий котёночек, и Тэхену в тот же момент захотелось пообещать ей, что больше никогда и никто не сможет обидеть её в этом мире. Поглаживая спину и ощущая совершенно приятную близость с девчонкой, Тэхен абсолютно точно наслаждался настоящим моментом и происходящим, улавливая некое шевеление в собственных штанах, пока Молли совершенно незамысловато потиралась о него своей грудью, подвигаясь ближе. Внезапно Ким почувствовал влагу на груди, это окончательно вырвало его из мечтаний, но было уже поздно, ведь, когда он отстранил от себя девчонку, та только прятала глаза, потирала красный нос и отказывалась произносить хоть слово.  — Простите, я бы никогда не позволила себе такого, я совершенно не понимаю, что на меня нашло, — начала мямлить неуверенно Молли, перебирая пальцы. Слова звучали настолько тихо, что Ким едва ли смог разгадать буквы, даже находясь так близко. Брови его взлетели наверх. Почему же он был так счастлив от нежнейшего чмока в своей жизни, когда девчонка наоборот — расплакалась.  — Что? Погоди, что случилось? Почему ты плачешь? Я был так ужасен? — легонько сотрясая подростка за плечи, Ким задумчиво пытался заглянуть в ее глаза, дабы найти для себя ответы, но та упорно продолжала склонять голову к груди, поэтому полицейскому пришлось ухватиться аккуратно за заостренный подбородок и приподнять его кверху, наконец получая возможность заглянуть в глаза.  В ответ Молли мотает головой и собирается с мыслями, дабы снова попытаться оправдать свой поступок, но только теперь уже Тэ мотает отрицательно головой, читая ее мысли наперед.  И в этот самый момент, глядя ему в глаза, на сосредоточенное лицо и хмуро сдвинутые у переносицы брови, Молли осознает, что нашла прибежище там, где не искала его совсем.  Вот он — настоящий мужчина. Сердце внутри делает три сальто, прежде чем Мо улыбается сквозь снова проступившие слёзы и Тэхен смахивает их осторожно большими пальцами, целуя потом мягкие девичьи щеки. — Тебе не стоит относиться ко мне так ласково, потому что потом мне будет очень больно, хён, — дрожащими губами проговаривает девчонка кое—как, пытаясь выдавить что—то на подобии косой улыбки, но выходит ужасно неестественно и она принимается теребить пуговицу на рубашке Кима, пытаясь успокоится. — Что ещё за «потом»? —не понимает Тэхён, удерживая личико младшей в чаше из ладоней. — Когда ты решишь не общаться со мной больше, когда разочаруешься в характере или мировидении, когда увидишь без макияжа, когда узнаешь мою успеваемость и где я живу. Луче ничего не начинать. — заканчивает девчонка, шмыгая носом и затихая на последних словах. Ким удивляется до предела. Просто выдумать такой список страхов не удалось бы, кто—то уже вбил ей это в голову целенаправленно, не зная, к чему могут привести данные мысли. Ким злится. Неужели, это совершенно удивительное и нежное создание успело повстречать на своем недолгом веку (м)чудаков. Мужчине сейчас же хочется хорошенько прочесать кулаком по всем этим мордам, а для пущей уверенности стоит оторвать и «достоинство», по праву называющееся мужским, потому что отношения к таким ублюдкам это словосочетание не имеет никакого. — Детка, поверь, я видел уже столько всего, что меня не испугает даже чье—то разложившееся от наркотиков или заразы похуже тело, а ты про макияж, — хмыкает Ким, обводя ладошкой молодое личико, убеждаясь, что слезы закончились. — Это ты просто еще не видел, поэтому так говоришь. — Ну вот, — закатывает глаза полицейский, — давай сейчас спорить об этом. — Просто не надо…проявлять ко мне заботу или ласку, — убирая тоскливо руки со своего лица, Молли шепчет грустно, опуская глаза вниз, — я уже знаю, чем это кончится для меня, понятно? — И кто же был таким мудаком? — выпаливает Ким, сжимая кулаки и хмуря брови, честное слово, аж страшно становится. — Что? — удивляется искренне Молли, хлопая ресницами. — Кто заставил тебя поверить в свою любовь, а потом просто воспользовался и бросил, наговорив гадостей? — ставит Ким вопрос по—другому. — Это… — И только посмей сказать, что меня это не касается, —рыкает Ким, и Молли аж задыхается от его тона, чувствуя, как предательски реагирует на него собственное тело.  Она собирается с мыслями, делая глубокий вдох и решает рассказать полицейскому хоть что—то. Не всё, конечно, нельзя же так шокировать человека в первый раз. — Да тут и рассказывать нечего, потому что ты и так всё угадал, хён, — Ким, конечно, не помнит, когда он разрешал обращаться к себе на “ты” маленьким девочкам, но сказать, что имеет что—то против — не может. Ему даже нравится в какой—то степени, он чувствует себя молодым, “своим” в молодёжной тусовке. — Вот уж глупости какие, и после того, как какой—то долбодебил решил самоутвердиться за счёт поливания тебя беспочвенной и совершенно неправдивой грязью, ты во все это поверила и решила, что все парни одинаковые? — Ну, не совсем, — смущается девчонка, ведь чёрт(!)он и правда читает её, как открытую книгу, подумать только, — я не считаю, что все мужчины одинаковые. — Просто мудаки, да? — улыбается Ким, читая эти слова по выражению лица младшей, и Молли со смешком кивает, не удержавшись, — Что ж,…а сколько ему лет?  — Сейчас 17, — грустнеет снова Молли, теряя улыбку. — А когда он сердце тебе разбил, сколько было? —Тоже 17…, — бубнит она, не желая вспоминать совсем недавние события. Душевные раны не успели еще затянуться. Иногда, в особо трудные дни, кровоточат до безумной боли. Сильнее всего давили воспоминания и к ним девчонка возвращаться отказывалась категорически. — Тю, молокосос, — скривился Тэхен, — мальчик просто ещё маленький, кошечка, и думать умеет только одним местом. На него даже обижаться не нужно, его нужно пожалеть, ведь с такой болячкой в голове ему непросто будет жить, — с видом умного, познавшего жизнь старика, сцепляет руки в замок Тэхен. — С какой болячкой? — любопытствует Молли, потому что что это ещё за болячка о которой знает полицейский, что не знаком с Мином, но не знает она. Та, которая следила за своей первой любовью по пятам 4 месяца ровно, а потом еще столько же пыталась влиться в образ его жизни и подстроиться под его стандарты. — Которая образуется, как только он познакомится с моим кулаком, ммма, — будто в доказательство Ким подносит к свои губам кулак и присасывается к нему. Больной — думает Молли, улыбаясь. Красивая — думает Тэхён, готовый на все, только чтобы кошечка всегда улыбалась. — Ладно, мистер Ким Тхэхён, — начинает с улыбкой девчонка, уже предвкушая незаменимую реакцию мужчины на такое обращение. Тот закатывает глаза, откидываясь на спинку стула и закидывая руки за голову, вид, к слову, Молли открывается чудесный на сильное мужское тело. Она поднимается со своего сидения и продолжает: — Хён, — снова выдает она, пытаясь сдерживать улыбку до ушей, но получается плохо, да и собственно пофиг, ведь мимика Кима не заставляет себя ждать и замечательно справляется со своей задачей, выдавая отвращённое выражение лица. Ким кривится, но следом сияет улыбкой. — Может всё—таки лучше папочка? — играет, проходясь языком по внутренней стороне щеки. Вот уж, змей—искуситель, думает Молли, но уступать не собирается. — Старая шарманка, начальник. Придумай что—нибудь новенькое, — парирует она, собираясь пробраться через Кима к выходу, решив, что они уже закончили, но цепкая ладонь правой руки мужчины не дает ей сдвинуться с места, тут же ловит её ногу и лицо полицейского с несказанной скоростью приближается прямо к интересному месту. Сказать, что девчонке неловко — ничего не сказать. Умелые руки Тэхена обхватывают её бедра слишком резко, так что она чуть ли не давится воздухом, пытаясь высмотреть цель в хитрющих глазах, но те не делают лучше, лишь соблазняют еще больше, а потом по губам снова проходится чёртов язык и Ким опускает глаза, где прямо напротив у него оказывается пах малышки.  Он с огромным, ну просто титаническим усилием заставляет себя не уткнуться  туда носом и мягко принимается поглаживать чувствительные ножки девочки, чуть ли не мурлыча от удовольствия. Молли почти не дышит.  Что нашло на Ким Тхэхёна — она определенно не знает, но…ей безумно это нравится. Как она и предполагала, Ким располагает просто невероятно холодной харизмой, подчиняет, действуя при этом спокойно и уверенно. Именно так, как нравится Молли. Чёрт, кажется, это слишком. В её планах совсем не было влюбляться в невероятно горячего молодого полицейского. Но, если бы только её тело слушало разум. Нет, оно слишком занято сейчас, млея и подрагивая от аккуратных поглаживай больших, горячих ладоней мужчины. Ким обдает дыханием нежную кожу бедер, цепляясь пальцами за сетку на колготках, оттягивает их и забирается иногда под. Горбясь, целует, почти у самого края юбки и заглядывает вверх с улыбкой, где девчонка стоит, стараясь не шевелиться и не издавать звуков вообще, от слова совсем. — Могу я сделать кое—что? — бархатистый голос вырывается из горла мужчины и Молли едва может разобрать смысл сказанного, потому что руки ни на мгновение не останавливаются, сейчас проходясь по особо чувствительной коже на обратной стороне коленок, — да или нет, детка? — мурлычет Ким и чуть не испускает стон, когда малышка скулит от поглаживаний своих ножек, но их прерывает звонок на служебный звонок Кима. Мужчина сходит с ума. Что это было? Девчонка едва ли может вздохнуть, когда Тэхен убирает свои руки и смачно матерится, поднимаясь со своего места, чтобы пройти за мобильником. Но сперва он клацает невероятно довольно прямо у лица Молли, пугая ту. И добавляет прямо в губы, склоняясь и обдавая горячим дыханием, — Съем позже. Пока разгоряченный мужчина о чём—то серьезно разговаривает с собеседником, малышка накидывает обратно на плечи кофту, подобранную с пола, и уже хочет направится к выходу, напоследок взглянув на мужчину, но тот одним лишь видом приковывает к месту и глазами показывает, чтоб не смела сбегать, ведь они еще не закончили. Делать нечего. Навлекать на себя гнев мужчины не хочется, поэтому Молли остается на месте, принимаясь пока разглядывать Кима. Тот же указательным пальцем строго указывает на документ с показаниями, оставшийся лежать позабытым на столе. Молли без раздумий подходит к столу и непроизвольно делает глубокий вдох, с удивлением отмечая приятный хвойный парфюм мужчины, кидая на него короткий взгляд и чёркая на листке букву “К” на месте подписи. Она заправляет смущенно за ухо розовую прядку и закусывает губу, будто до сих пор чувствуя на ногах руки полицейского, кожа сама еще помнит прикосновения, там остались отпечатки пальцев, тепло ладоней и горячее дыхание. — Мне нравятся твои волосы, — говорят где—то рядом с ухом, и Молли вскидывает поспешно голову вверх, натыкаясь на лисьи глаза Тэхена. Тот возвышается уверенной скалой, растягивая губы в довольной улыбке. — Мне тоже, — пожимает плечами младшая, пытаясь не разулыбаться, потому что чёрт! Хоть кто—то не начал читать нотации про состояние волос, про то, что они могут выпасть, что совсем не ухоженные и поврежденные. — Я жду тебя здесь в любое время, — говорит Тэхен, а сердце остонавливается у Молли, — дай мобильник, — Тэхён протягивает руку, но Молли мнется и сует руку в карман, — ты чего? — снова не понимает замешательства Тэ. И потом девчонка достает из кармана что—то из прошлого столетия, кажись. Телефон функционирует ( если это вообще, конечно, можно назвать телефоном), но Ким даже фирмы такой не знает, да и к тому же кнопочный. Не мудрено, откуда у девчонки столько страхов и она пропускает школу. Дети очень жестоки. Особенно сейчас, когда понты заходят в помещение первее самого человека. Естественно, над ней издеваются. Тем ни менее, даже не подав виду, Ким принимается резво набирать какие—то цифры и через мгновение вручает антиквариат владелице обратно.   — Вот, звони, если что, — улыбается он, — мне нужно работать, начальник вызывает, а так бы мы… — Я поняла, пока, — пищит Молли и бросается к выходу из кабинета, сверкая одними только пятками и алея щеками. Чёрт, чёрт, чёрт! — так и крутится в голове. Этот Ким Тхэхён, чтоб его. Ну и нахал, ну и наглец.