Они поют «С Днём рождения...», а тебе просто хочется лечь и заплакать

В свой день рождения Луз проснулась с тяжелым сердцем. Сегодня должен был быть день, когда она должна была надеть пышное платье, в котором ей было неудобно, и собрать крошечный двор людей, которые ей почти не нравились, так как у нее не было близких друзей, но она хотела, чтобы все было идеально ради ее мамы. Она должна была пойти на мессу, а затем должны были танцевать лишь отец и дочь. Но танец был бы с её абуэлой, потому что отца не было рядом. Для ее мамы все должно было быть идеально, но она все испортила. Или нет. Эмити продолжала говорить ей, что нужно перестать винить себя во всем. Взорвать портал было единственным выходом, который у нее был. Но это не так. Не совсем. Однако она не могла никому этого объяснить, поэтому вместо этого пыталась убедить себя в обратном — хотя бы для того, чтобы сохранить рассудок. Когда Луз спустилась вниз, Король поприветствовал ее крепкими объятиями по случаю дня рождения. В конце концов она сказала Иде и Королю, что ее день рождения наверняка не будет обычным днем после того, как Эмити ушла домой. Эмити, вероятно, все рассказала Уиллоу и Гасу, и если они все решат навестить ее, то было бы неловко, если бы она не сказала Иде и Королю. — Доброе утро, детка! Как ты себя чувствуешь? — спросила Ида. Это прозвучало достаточно спокойно, но Луз могла сказать, что в ее тоне была нотка беспокойства. — Я в порядке, мне ведь уже пятнадцать! — Она сказала это довольно саркастически, что заставило Иду еще больше нахмурить брови. — Пятнадцать — большой возраст! — провозгласила Ида, не совсем зная, что сказать. — Это ты просто так говоришь, — несчастным тоном ответила Луз. Она должна была «взрослеть», а теперь не может. Она едва могла представить, что чувствовала ее мама. Король выпрыгнул из рук Луз и открыл один из шкафов, выбрасывая оттуда вещи. — Вау, Король, что ты делаешь с моим домом?! — воскликнула Ида — скорее из любопытства, чем из гнева. Король не ответил, пока не зарылся глубоко и не вытащил плохо завернутую коробку. Затем он изо всех сил пытался забраться на прилавок, все еще держа коробку, и от него исходило несколько «ух». С удовольствием понаблюдав за ним несколько мгновений, Ида наконец помогла ему подняться. Как только он смог нормально стоять, он так гордо встал, как будто сам, без помощи, туда попал. — Это для тебя, Луз! — торжественно объявил он, а затем одарил ее широкой, но нервной улыбкой. — Я надеюсь, тебе понравится. — Луз тепло улыбнулась ему, взяла коробку, развернула ее с большим энтузиазмом и открыла. Она нашла в коробке плюшевую выдру. — Потрясающе, я так это люблю! — воскликнула она и крепко обняла Короля. — Большое спасибо! — Я даже заплатил за это сам, — с гордостью добавил Король. — На какие деньги? — спросила Луз, приподняв одну бровь. — Последние несколько дней он помогает по дому, — ответила Ида с любящей улыбкой. Луз издала тихий визг. — Это так мило! Когда Луз поднялась наверх, чтобы собраться, она чувствовала себя гораздо более позитивно в отношении предстоящего дня. Если бы она сосредоточилась только на своей семье ведьм и на том, как сильно те любили и заботились о ней, то смогла бы забыть о своей маме и своей кинсеаньере. Ну, по крайней мере, пока что. Луз переоделась в любимую кошачью толстовку, чтобы хорошо выглядеть на свой день рождения. Это было ничто по сравнению с тем, что она должна была надеть, но и этого было достаточно. Когда Луз была готова, то сделала глубокий вдох, прежде чем спуститься вниз. Она также сказала последнее «Прости, мами» своей фотографии, прежде чем покинуть комнату. К тому моменту уже был полдень, и Луз решила, что ей, вероятно, нужно немного пообедать. К ее величайшему удивлению, гостиная была слегка украшена: по комнате было разбросано несколько баннеров «С Днем ​​рождения!», а на столе стояла небольшая стопка подарков. Уиллоу, Гас и Эмити сидели на диване и болтали между собой. Луз ощутила невероятное чувство любви и признательности ко всем. — Хэй, ребята! — воскликнула она, что заставило ее друзей обернуться. — Я знаю, что ты хотела обычный день, но подумала, что это неправильно, — произнесла Эмити довольно взволнованным тоном. — Спасибо! — Луз просияла. — Это именно то, чего я хотела. — Эмити улыбнулась, и бледно-розовые пятна выступили на ее щеках. — Она здесь?! — крикнула Ида из кухни. — Она! — Король ответил из-за дверного косяка. Это напомнило Луз о плюшевой выдре, поэтому она побежала наверх, чтобы взять ее и принести вниз. — Смотрите, что мне подарил Король! — Она показала игрушку своим друзьям, которые были от этого в восторге. — Мне нужна помощь, чтобы назвать его, — объявила она, взбудоражив всех, чтобы начать выдвигать предложения насчет имени для игрушки. В конце концов им удалось сузить список до «ревень» (предложение Уиллоу), «Боб» (предложение Гаса) или «батата» (предложение Эмити). Уиллоу и Гас были против «Бататы», утверждая, что Луз и Эмити уже достаточно раздражают, и им не нужно распространять свою глупость на плюшевых. Луз была склонна согласиться, поэтому молча убрала это предложение из вариантов, оставив два последних имени. — Что ты думаешь? — спросила Луз Короля — в конце концов, это был его подарок. Он задумался на мгновение, прежде чем, наконец, ответить. — Ни один! — Ни один? — Он выглядит как «Оскар» для меня. — Луз мгновение смотрела на выдру. Оскар действительно казался подходящим вариантом. Она снова взглянула на своих друзей, которые ободряюще кивали. — Еще одно человеческое имя, звучит неплохо, — решил Гас. — Да, это мило, — согласилась Уиллоу. Луз посмотрела на выдру в последний раз, прежде чем ее решение стало конкретным. — Ты прав. Оскар! — радостно сказала она, посадив Оскара к себе на колени, чтобы можно было держать его до конца дня. Наконец вошла Ида с трехъярусным тортом в руках, украшенным ярко-фиолетовой глазурью и золотыми полосками. Четыре основных символа стихии были вдавлены в глазурь нижнего яруса. В целом, это был очень похожий на Луз торт. — Я не знаю, сработают ли эти глифы на самом деле, но мы должны сначала попытаться зажечь свечи огнем, — с улыбкой сказала Ида. — Я… не думаю, что это будет безопасно, — неуверенно ответила Луз. Ида пожала плечами. — Ваша потеря, вместо этого мы просто попросим Блайт зажечь их. — Лицо Эмити вспыхнуло от внезапного внимания. Луз улыбнулась, когда Эмити зажгла свечи, а Хути выключил свет в доме. Она не знала, было ли это тоже ведьмовской традицией, или Гас наконец-то что-то правильно понял о человеческом царстве, но она не жаловалась. Ей нравилась эта обыденность и особенно понравилось, что у нее наконец-то появились настоящие друзья, с которыми можно отпраздновать день рождения. Когда Луз задула свечи, то думала лишь об одном: «Как бы мне хотелось поскорее вернуться к маме». Луз оторвалась от задувания свечей с широкой улыбкой и раскрасневшимся лицом. Но холод в ее животе вернулся, и она почувствовала, как темный туман сожаления и вины застилает ее разум. Все было хорошо, но это было не то, что должно было случиться! Луз скрыла свою внутреннюю боль широкой улыбкой, отрезая первый кусок торта. Она сдержала улыбку на лице, когда снова села, чтобы передать Иде порцию торта. Ее пальцы нервно ерзали и играли друг с другом, пока она пыталась сохранять спокойствие и счастливое самообладание. — М-м-м, этот торт такой вкусный! — похвалила Уиллоу. — Да, я и не подозревал, что ты умеешь готовить, — пошутил Гас, — особенно что-то настолько впечатляюще украшенное и вкусное. — Я хочу, чтобы ты знал, что я очень талантливая ведьма, Гас. — Ида ответила с видом уверенным и надменным, хотя ее улыбка дала ему понять, что она ведет себя легкомысленно. Луз попыталась сосредоточиться на разговоре, но ей казалось, что она погрузилась в холодную воду. У ее торта был вкус опилок во рту. Ее слух казался тупым и забитым, а зрение было размытым. Луз едва могла дышать; она чувствовала, как ее сердцебиение участилось, а дыхание превратилось в удушье. В груди было тесно. Что-то мокрое катилось по ее щекам, и ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что это были ее собственные слезы. Луз несколько раз моргнула, пытаясь прояснить зрение, и заметила, что все смотрят на нее. О нет. Она испортила свой день рождения. Все так старались, а она все испортила. Луз еще даже не открыла свои подарки. Наполовину съеденный кусок торта давно вылетел из ее головы. Глядя на своих друзей и семью, Луз несколько раз открывала и закрывала рот, пытаясь собраться, чтобы что-то сказать. Ничего не вышло, поэтому она поступила следующим образом — побежала в свою спальню, закрыла дверь и передвинула сундук, чтобы никто не мог войти. Затем Луз села спиной к сундуку, подняв колени к подбородку, уткнулась в них лицом и заплакала.