Они поют «С Днём рождения...», а тебе просто хочется лечь и заплакать

Эмити позвала Луз после того, как та сбежала, но безрезультатно. Эмити нахмурилась — неужели она напортачила, организовав эту встречу? — Убежала? Она начинает подражать тебе, Эмити, — с ухмылкой проговорила Уиллоу. Эмити невозмутимо посмотрела на нее; ей не нужно было напоминать, сколько раз она в панике убегала. — Что еще более важно, почему она убежала? — спросила Эмити, в ее тоне сквозило напряжение. — Она, наверное, просто потрясена, — тихо сказала Ида, — мы должны ненадолго оставить ее в покое, чтобы она успокоилась. — Но... — С ней все будет в порядке, Блайт, просто ей нужно немного времени. — Эмити хотела возразить, но вовремя вспомнила, как ей самой слишком часто просто нужно было немного времени, чтобы подумать, без кого-либо. Другая же ее часть просто хотела обнять Луз и утешить ее. Однако Ида не сводила с нее глаз, так что она даже не могла попытаться улизнуть в комнату Луз, поэтому она лишь вздохнула. Когда Луз встала, ее тарелка упала на пол, поэтому Эмити помогла Иде убрать ее, а затем сняла плакаты, чтобы Луз не грустила, когда вернется. Как только это было сделано, Эмити загорелась желанием увидеть Луз, однако для начала ей просто нужно было посидеть со всеми в гостиной и решить, что делать дальше. Через пять минут их разговора Эмити поняла, что Луз оставила Оскара внизу. Даже не подумав как следует, Эмити встала, схватила Оскара и быстро сказала: «Я отнесу это Луз, пока!», прежде чем взбежать вверх по лестнице. Она слышала, как Ида звала ее вдогонку, но не обратила на нее внимания. Глубоко вздохнув, Эмити постучала в дверь Луз. — Уходи, — почти сразу же слабо произнесла та. — Пожалуйста, Луз, это я, Эмити, пожалуйста, впусти меня. — На несколько мгновений воцарилась тишина, из-за которой Эмити усомнилась в себе. Не должна ли она просто уйти? Затем из-за двери послышался шорох, прежде чем Луз приоткрыла дверь. Ее глаза были красными и опухшими, и она выглядела такой грустной... Просто не было другого варианта объяснить унылый взгляд Луз, когда она смотрела на Эмити, что заставило ту заключить ее в крепкие объятия и не отпускать. Ее обычно счастливой и оптимистичной подруге не нравилось выглядеть такой удрученной. — Могу ли я войти? — спросила Эмити. Луз кивнула в ответ и открыла дверь шире. Эмити вошла в комнату, а Луз тут же подошла и легла на спину на спальный мешок с выражением отчаяния на лице. Эмити не знала, куда идти, поэтому неловко примостилась на сундуке. — Мне жаль. — Обе девушки заговорили одновременно. — Ты сожалеешь? Почему ты сожалеешь? — спросила Эмити, нахмурив брови. — Потому что я испортила твою вечеринку. А почему ты сожалеешь? — спросила Луз, и ее голос звучал так же растерянно. — Потому что я организовала это, когда ты чувствуешь себя такой подавленной. — Луз несколько мгновений смотрела на нее — шоколадно-карие глаза сверкали медовыми оттенками, прежде чем она вздохнула. — Эмити, я не расстроилась из-за того, что ты это организовала, я на самом деле очень ценю то, что ты сделала, просто… — начала она объяснять, прежде чем резко остановиться. Ее пальцы нервно играли друг с другом, и она смотрела в пол, словно что-то созерцая. — Что именно? — тихо спросила Эмити, словно уговаривая маленького ребенка. — Это не так, как должно быть. Это должна быть грандиозная вечеринка с пышными платьями, танцами и семьей. Это все неправильно, и это все моя вина! — Луз поднесла руки к глазам и резко прижала их. — Нет, Луз, это не твоя вина, — твердо, но нежно ответила Эмити, но нежно, подходя к ней, чтобы мягко схватить ее руки и отвести их от лица. Затем она внимательно посмотрела в великолепные карие глаза Луз. — Это никогда не будет твоей ошибкой. Это не твоя вина, что ты не в мире людей. Это не твоя вина, что ты так себя чувствуешь. И не твоя вина, что ты расстроилась из-за тусовки. — Луз глубоко вздохнула, затем отпустила руки Эмити, чтобы она могла сесть как следует, скрестив ноги, и посмотреть на нее лицом к лицу. — Я просто хочу, чтобы у меня была моя кинсеаньера, и моя мама могла это увидеть — это меньшее, что она заслуживает. — Эмити могла слышать «это моя вина, что она не может» на кончике языка Луз, и надеялась, что тот факт, что она не сказала этого вслух, был потому, что она начала понимать, что это неправда. Внезапно Эмити пришла в голову идея — та, которая либо пошла бы невероятно хорошо, либо ужасно неправильно. Ну, Луз уже была подавлена, ведь Эмити не могла сделать хуже, верно? Был шанс, что Луз почувствует себя лучше, так что она тоже может попробовать. Эмити отправила быстрое сообщение Уиллоу, и когда получила ответ, то позвонила ей, но отключила звук, чтобы Луз не знала, что она это сделала. — Почему бы тебе не рассказать мне о некоторых традициях кинсеаньеры? — предложила Эмити. Луз моргнула, затем в замешательстве склонила голову набок. — Почему? — Ну, ты сама сказала, что гордишься тем, что являешься частью своей доминиканской культуры, поэтому я хотела бы услышать о традициях того, что ты любишь. Если ты хочешь? Луз на мгновение нахмурилась, затем широко улыбнулась, выглядя самой счастливой за последние пару недель. — Ну, это начинается с католической мессы! Это религиозная церемония, в которой я даю обеты и дарую благословения. — Эмити уже чувствовала себя ошеломленной этой информацией. — Я поняла только половину этих слов, — прошептала она, расширив глаза. Луз мгновение смотрела на нее, а потом хихикнула. — Я забыла, что у вас здесь нет религии. Сейчас это довольно сложно объяснить, если тебе все еще интересно, я могу дать тебе и, возможно, Гасу полное изложение основ. — Я хотела бы. — Луз улыбнулась ей, прежде чем продолжить. — Тогда мы идем к… о, я говорила тебе о пышных платьях и… и дворе? — Нет, — посмеиваясь, ответила Эмити на эксцентричное поведение своей подруги. Луз явно уже чувствовала себя намного лучше. К тому времени, когда Луз закончила объяснять все традиции, на ее лице промелькнула грустная улыбка, и она продолжала поглядывать на фотографию своей мамы. Разговор об этом, казалось, заставил Луз почувствовать себя лучше, но это не помогло ей в желании быть с мамой. Эмити надеялась, что ее план хоть немного поможет Луз с этой частью. — Итак, на этом все. Дома у меня все равно нет друзей для двора, так что, полагаю, я спасла бы себя там от смущения… — Эмити почувствовала, как у нее в сердце кольнуло грустью. Она до сих пор не понимала, как у Луз не было друзей, ведь она была такой милой. — У меня есть идея… — начала Эмити с ухмылкой на лице. Луз посмотрела на нее с любопытством. — Как насчет того, чтобы ты надела свой костюм Грома, принарядилась немного, и я даже накрашу тебя. — Я не уверена… — Знаю, что это будет не то же самое, но это может немного помочь? Мы могли бы даже сделать фото для твоей мамы? — Луз оживилась. — Думаю, это не повредит. Итак, Луз переоделась в свой костюм Грома. При этом Эмити вышла из своей спальни, чтобы проявить уважение к ее личному пространству, а затем вошла обратно, когда Луз снова открыла дверь. — Ты не возражаешь, если я поменяю юбку на фиолетовую, чтобы она сочеталась с остальным нарядом? — спросила Эмити. Она не хотела показаться грубой, но Луз сказала ей, что на кинсеаньере важна цветовая гармония, а фиолетовый подходил Луз гораздо больше, чем розовый. — Конечно! — ответила Луз, позволив Эмити выполнить заклинание, меняющее цвет. — Хочешь, я сделаю тебе макияж? — спросила Эмити. Луз на мгновение задумалась, затем кивнула. — Только немного, — попросила она. Пока Эмити наносила макияж, Луз вытащила свой телефон, чтобы начать снимать, как она разговаривала со своей мамой. Она объяснила, как Эмити пришла в голову идея одеться (имеется в виду, что Эмити пришлось случайно попасть на экран), чтобы сделать ее день рождения более особенным. Эмити накрасила Луз фиолетовыми тенями для век, тушью и блеском для губ и решила, что это все, что ей нужно. Этого было достаточно, чтобы показать, что Луз постаралась с макияжем. Затем Эмити сделала фото и видео Луз, чтобы показать ее. Она не могла не взять одну из фотографий в свой свиток, чтобы у нее тоже была фотография Луз, выглядевшей красивой. Луз глубоко вздохнула и сказала Эмити, что готова снова спуститься вниз. Эмити тепло улыбнулась ей. Пока они шли, Эмити немного отодвинулась и записала Луз. Это был он — момент, который пройдет либо ужасно, либо восхитительно.