искусство-хуйня

      За три недели (или чуть больше, целенаправленно никто не считал) Серёжа для себя выясняет: Кира, оказывается, интересно слушать. Нет, правда, то, с какими горящими глазками он рассказывает об этом всём, как ярко улыбается, когда видит, что его слушают. Всё это… восхищало? Хотелось бы подобрать более удачное слово, но на ум приходило лишь это.       Наверное, это здорово так гореть своим делом.       Серёже хотелось бы так же: увлекаться чем-то дольше, чем на неделю, по своему желанию и, главное, добиваться таких же успехов. Всё это кропотливый труд, очевидно. Но смысл от труда, когда желания нет? А у Кира его казалось столько, что хватит на половину населения страны.       И если ещё некоторое время Серёжа описал бы его как навязчивого, прилипчивого и куча других синонимов к слову «заебывающий», то сейчас он охарактеризовал бы Кира как щенка: вечно лезет с какой-нибудь хренью. До того активный, но безобидный, что даже отталкивать не хочется, смотря в дурацкие тёмные щенячьи глазки.       И настолько хорошо у того получается (видимо) находить подход к людям, что Серёжа бы не отказался сходить куда-нибудь ещё раз. Разумеется, снова на что-нибудь, связанное с этим всем вашим искусством. Потому что на другое Кир не то чтобы не согласился... Нет. Он был из тех людей, кто в любой хуйне будет инициатором. Просто кажется, будто у парня на другое развлечение нет права. Их же вряд ли можно даже приятелями назвать.       Хотелось бы Серёже заводить друзей в художке? Нет.       Хотелось бы узнать Кира поближе? Возможно.       Им же всё равно ещё как минимум полтора месяца контактировать. Делать это с позиции наставника и ученика ужасно некомфортно. К тому же у них не такая большая разница в возрасте, из-за чего Кир автоматически воспринимается на равных.       Не будет ли это желание пообщаться выглядеть странно?       Что-то подсказывало, что на деле нет, не будет. По крайней мере, не для такого человека, как Кир (синоним для Серёжи к слову странность). Да и слишком много он упускал в жизни из-за неоправданных опасений, и продолжать это делать дальше не намерен.

акума, 3:05

ку

спиш??

      Самое глупое, что можно было спросить в четвертом часу утра. За вопросом идёт следующий, чуть менее глупый:

акума, 3:06

а ты ещё как-нибудь будеш свободен на неделе?77

я бы просто хотел встретиться

акума, 3:08

мб встретимся там

хуйнёй твоей позанимаемся порисуем типа

попиздишь мне о чём-нибудь

      Всё-таки часы, потраченные на доту, стоило тратить на социализацию. Общаться с новыми людьми он так и не научился.       Эти попытки позвать Кира куда-то казались настолько нелепыми, что Серёжа поспешил закрыть телеграм сразу на двух устройствах. Телефон отложил куда-то в сторону, на компе окончательно выключил приложение. Что-то подсказывало, что его собеседник не из тех, кто в такое время спит. А видеть ответ на свои неловкие попытки в контакт с человеком отчего-то было страшно.       Ему спать тоже не особо-то хотелось. Раз всё равно в телеграм он некоторое время зайти не сможет, можно потратить время с пользой. И не на просмотр какого-нибудь нижмид тайтла, и даже не на попытки выбраться из лузстрика в доте. Всё. Он выше этих развлечений для плебеев.       Серёжа решает продолжить насилие над бумагой, кистями и чужой акварелью.       Здорово было, если бы насилие шло от вдохновения. Только он даже примерно представить не мог, что такое вдохновение и с чем его едят. Наверное, круто, когда творческий порыв идёт от души, искренне. У Серёжи много возможностей и ровно ноль идей в момент, когда наконец-то хочется что-то сделать.       Придётся открыть какой-нибудь туториал на ютубе. Потому что, несмотря на все объяснения, он всё ещё ни бе ни ме. Придётся по старинке, как в доте начинал разбираться по урокам для чайников. Всё равно, что там, что там практики много нужно. Так хоть томительное-волнительное ожидание ответа с пользой проведёт.       Также было бы неплохо поинтересоваться у Кира насчёт вдохновения и прочей связанной с этим ерунды. Он-то намного больше и наверняка чаще рисует. Не может быть такого, чтобы в каждый этот момент у него был чёткий план в голове, что да как он хочет нарисовать.       Удивительно, как что-то может вызвать в человеке настолько сильные чувства и эмоции, что он захочет их воплотить в искусство, которое сохранится на века. Стихи, музыка и картины – чьи-то переживания, дошедшие к нам сквозь время. Искусство, в отличие от его создателя, может жить вечно.       Об этом думать можно бесконечно. Но Серёжа предпочитает практику мыслям. Пусть даже если до практики нужно впитать немалый объём теории. Руку-то набивать надо.       Поверить только! Он, не желавший лишний раз дышать одним воздухом с ребятами со школы искусств, теперь сидит и пытается разобраться в азах акварели. И всё ради чего? Ради кого?       На последний вопрос Серёжа предпочёл бы тактично промолчать: для себя, конечно же.       Подбирать похожие цвета и пытаться передать всю атмосферу пейзажа акварелью оказалось заданием с тремя звёздочками. Учитывая, что обычно Серёжа с трудом осиливал задания для отсталых. Очень трудно, имея скудную базу, в момент прыгнуть выше головы, чего сейчас так хотелось.       Что точно он усвоил: писать готовыми, чистыми цветами – себя не уважать. И отсюда шли все трудности. Потому что тёмно-зелёное (как по идеи должно казаться, ведь каждый с детства знает, что трава зелёная) ни черта не зелёное. Наоборот, скорее всего, там все оттенки собрались, кроме самого зелёного.       Это всё ваши свет, тень, рефлексы и ещё куча заумных слов, которые перечислял Кир и которые так и не понял Серёжа. Поэтому приходилось пока что подключать интуицию. Всё равно за один день он при большом желании бы всего не выучил и не запомнил.       Погружённый в рисование, музыку и собственные мысли, совсем не замечает, как идёт время и на бумаге постепенно проявляется что-то, отдалённо напоминающее ночное поле. И это что-то Серёже даже нравится и в какой-то степени мотивирует продолжать пытаться. Ведь ни что так не предаёт тебе сил, как процесс, приносящий удовольствие. Бесспорно, далеко до идеала, но для собственного прогресса вполне достойно.       Хотя прогресс... А есть ли он у него вообще? С одной стороны – да. Как минимум он начал заниматься этим не спустя рукава, а значит и больше стараться. Но стали ли его работы лучше?       Все эти мысли сейчас лишние. Главное не сбить настрой.       Обращает внимание на время, только когда видит, что небо за окном с тёмного неспешно становится всё более и более светлым. Боже, сколько же он с красками тут возится? Зато всё с пользой провёл эти пару часов. Или сколько вообще прошло?       Вместо того, чтобы проверить который час в углу монитора, зачем-то автоматически тянется к телефону, отложенному подальше. И ужасается сразу двум вещам:       Первая: блять-пиздец-я-же-хотел-восстановить-режим – часы показывали «5:24».       Вторая: Кир ему всё же ответил. Причём, если смотреть, сколько времени назад было отправлено сообщение, ответил почти сразу же.       Отчего-то Серёжа расплывается в тëплой улыбке, мол, не у одного него со сном всё плохо.       Отложив все принадлежности с рисунком в сторону, полностью заходит в диалог. кир (босс художки), 3:10 неспиш. . . нуууу я очень постараюсь найти для тя время в своём плотном графике от рисования до рисования и от сна до сна но ради тя.......       Невозможно невыносимый человек. кир (босс художки), 3:12 а вщ в любое время свободен только для тебя само собой :* хз сам выбирай когда удобно будет и молись чтоб я не проспал       От всех этих сообщений почему-то чувствуется странная лёгкость. Кир отвечает ему так непринуждённо, будто они знакомы вечность. В то время как Серёжа обычно тщательно подбирает слова, лишь бы его сообщения не казались глупыми. Вот бы чуточку проще относиться ко всему и не беспокоиться о том, что подумают другие.

акума, 5:28

завтра короче еслт че обсудим

щас чета

рубит немножка)

ночи

      Пытается так же легко вести диалог. Отправив сообщения, тут же начинает думать, что как минимум последние три лишние. Неужели Кир не обойдётся без информации о том, как же сильно клонит в сон (а кого бы не клонило?) и нелепых пожеланий спокойной ночи? Сильнее убивает лишь ответ, приходящий почти сразу: кир (босс художки), 5:29 сладких ;)       И не понятно, чего хочется сильнее: чтобы провод интернета Киру обрезали или ему. Серёжа то ли злится от ответа, то ли смущается.       Злится, наверное, потому что сам бы такое так просто никогда не написал. Слишком уж нежно и по-дурацки. Второе, впрочем, было в стиле Кира.       Смущается, потому что кто так вообще, блять, отвечает? С ним даже девочки так не кокетничали.

***

      Просыпается где-то в начале третьего, благодаря всё существующее за то, что в этот раз (как это нередко бывает) ни что и никто не разбудил его по закону подлости часов в десять.       Полное пробуждение всё равно даётся с трудом. Больную голову и ломоту во всём теле никто не отменял. Будто бы он всю ночь спортом занимался, а не сидел, сгорбившись креветкой, за картинкой.       Естественно, не продрав глаза, первым делом хватает телефон. Была необходима срочная подзарядка дешёвыми дофамином от ленты какой-нибудь соцсети. Уведомление от телеграма, присланное два часа назад, работает лучше холодной воды. кир (босс художник), 12:16 как проснёшься напиши погода заебись можем прям сегодн че-нить поделать сходить куда-то я правда не ебу че куда)))0 но похуй придумаем       Интересно, этот человек когда успевает спать? Серёжа держится, чтобы не задать этот уж очень интересующий его вопрос, но пишет другое:

акума, 14:34

ебаь доброе утро

я чет норм так поспал.....

кир (босс художки), 14:35 утра выспался хоть?

акума, 14:35

ну так

пойдёт

кир (босс художки), 14:36 скок тебе времени над на сборы

акума, 14:36

а я согласился?

кир (босс художки), 14:37 а ты нет?

акума, 14:37

час / полтора норм?

кир (босс художки), 14:38 жду на бульваре у кофейни кофе не куплю обнищал(       Серёжа ставит насмешливую реакцию на последнее сообщение и выходит из диалога.       Опять короткий, непринуждённый, от которого всё равно почему-то на душе как-то неспокойно. Ну, наверное, он просто ещё не привык к Киру. Столкновение двух, казалось бы, разных людей всё равно создаёт небольшой диссонанс для обоих. Только Кир умел с этим справляться, а Серёжа был чуть более скованным.       Если приводить ассоциации, то Серёжа назвал бы Кира солнцем: такой яркий, активный и лёгкий в общении. Себя, вне сомнений, луной, полной противоположностью. Как глупо и по-девичьи совсем, господи...       Сам своих мыслей ужасается и принимает стратегическое решение удалиться наконец-то в ванную, привести себя в чувства хоть немного.

***

      Насчёт обнищал Кир спиздел: ждал его в назначенное время с двумя стаканчиками какого-то нового капучино. Любит же человек ставить в неловкое положение.       — Я кстати нихуя так и не придумал, куда мы пойдём. — без приветствия и прочих формальностей начинает диалог Кир, протягивая кофе.       На Серёжином лице моментально появляется застенчивая улыбка, а в руках стаканчик.       — Да похуй, сообразим наверн.       После этих слов Кир вновь загорается, хотя, думалось, куда сильнее? Оживает, и эти карие глаза сияют ярче.       Справедливости ради, сегодня он выглядел более помятым, чем обычно.       Его волосы всегда были чуть взъерошены – особенности их въющейся структуры, – но сейчас казались растрёпанными настолько, будто парня перепутали со шваброй. Это всё ещё не выглядело плохо, однако для Серёжи было заметно.       Нельзя не сказать про взгляд: уставший и чуть потерянный. Насчёт первого пункта, глаза его были такими замученными часто, что тоже больше походило на специфику внешности. Но сейчас какое-то комбо, которое, признаться, не давало покоя.       Серёжа вовсе не беспокоился. Нет. Это был обычный... Интерес. Из вежливости.       — Мож до Мариинского парка? Там и фонтан есть, и набережная недалеко. Красиво короче.       Серёжа, завтыкавший на чужой внешний вид, не сразу улавливает мысль. Потом, за секунду опомнившись, отвечает неуверенно: «Да, давай…». И устремляется прямиком за парнем.       За этим досканальным осмотром почти забыл про то, что всё-таки позвал Кира сюда под предлогом порисовать, «позаниматься его хуйнёй». Ну, то есть у него нет времени на все эти глупости! Чисто «деловая» встреча.       — Мы от художки часто ходили на такие своеобразные пленэры. Ток там всё построже, вся херня.       — Пленэры это..? — понапридумывают всяких заумных словечек, а простолюдинам-то их не понять!       — Живопись на открытом воздухе, короче. — бодро поясняет парень. — Ну, там обычно с этюдниками – ящичком с принадлежностями и местом для рисования – ходили. Тут полная свобода слова, действия и мазка кисти. К тому же никто тебя не торопит, ограничений по времени нет.       Серёжа и сам ранее видел, прогуливаясь по всяким паркам и скверам, как группка художников стояли с мини-мольбертами (теперь он знает, этюдниками) и активно писали какую-нибудь церквушку. Кто знает, может среди них и Кир был, а он просто не обратил внимания?       Забавно получается. Несмотря на густонаселенность города, вы могли тысячу раз до знакомства проходить мимо, видеть друг друга, слышать, но не придавать этому значения. Потом – раз! И что-то всё же сталкивает вас, спустя столько ненарочных встреч.       Оставшийся путь они идут в тишине. Каждый размышляет о чем-то своем. Один о случайностях, другой – неизвестно.       В парке привычно много народа. Конечно: солнечный приятный день, вечер и, главное, весна – всё вокруг зелёное, яркое и живописное. Всё это и создаёт в этом уголке города жизнь. Каждый человек, каждое дерево, каждый памятник. Именно поэтому Серёжа прямо как на выставке, ходит, оглядываясь по сторонам.       Вся эта возня с искусством приучила подмечать любую незначительную деталь. Так, например, пытается в потрёпанном фонтане найти не только серо-зелёные цвета, но и представить, как их можно было бы обыграть. И вообще, интересно, почему именно здесь и именно этот фонтан расположен. Интересна сама культурная ценность и то, как всё пришло к этому.       — Вон расположен памятник участникам январского вооруженного восстания 1918 года... — упоминает Кир, указывая на мужчину из меди, что величественно держал в руке флаг.       — Откуда ты только всё это знаешь...       — Ну, много ума не надо чтобы запомнить название памятника... — пожимает плечами. — Но за скульпторов и год возведения я тоже могу тебе рассказать. Вообще, тут много че интересного.       — Бля, да ты как ходячая энциклопедия. — Серёжа эмоционально взмахивает руками, отходя в сторону памятника.       — Рад быть полезным!       — Полезность не измеряется в багаже знаний... — подмечает парень себе под нос, отойдя от Кира на приличное расстояние. В конце-то концов! Не только же из-за кучи интересной информации они общаются.       Это ещё одна причина, по которой Серёже хочется стереть эту грань между учащимися художки и обычными знакомыми. Человек, имеющий подобную насмотренность, начитанность, попросту не может быть скучным. А хочется всё-таки общаться с человеком, а не с заменой Википедии.       — Эй, ты бывал на мосту влюблённых? — Кир окликивает Серёжу, в пару шагов догоняя его.       — Че... — тот разворачивает с нему недоумевая. С одной стороны дядя военный с флагом, с другой ему про мост влюблённых рассказывают.       — Ну, Парковый, Чертов, или какие ещё у него названия есть. Тут неподалёку, можно будет до него прогуляться. — парень проводит рукой по собственным волосам, слегка поправляя их. Что, неудивительно, было бестолку. Это больше нервный жест, чем необходимость. — Там заодно где-нибудь приземлимся, думаю.       Серёжа и не против, кивает в знак согласия. В вопросе красивых интересных мест он Киру небезосновательно доверяет. Единственное, что его всё ещё смущает – чужая усталость и неумелые попытки её замаскировать. И как-то не по себе от того, что её причиной может быть он.

***

      — Ваще этот мост имеет несколько названий, как ты уже наверное понял, которые, как не странно, противоречат друг другу. Типа, этот мост вместе с тем, что мост «влюбленных», так ещё и самоубийц.        Кир располагает руки на перилах, чуть наклоняясь вниз. Мост проходит над Парковой аллеей, соединяя Городской и Крещатый парки, вдобавок обильно окружен зелеными деревьями. На самом сооружении куча замочков на перилах и надписей-признаний любви. В общем, точно есть на что обратить внимание.       Покачиваясь вперед-назад, Кир продолжает рассказ:       — Всё это на уровне городских легенд, но тут как и в любви признаются, так и убиваются люди. — в одно из раскачиваний он совершает поворот на сто восемьдесят, оказываясь передом к слушателю и продолжая опираться на перила, но уже локтями. — С перил, кстати, работники парка периодически снимают замочки. Иначе пизда мосту была бы. — дополняет, сдувая прядку непослушных волос с лица.       Ожидая хоть какой-то реакции, Кир сверлит взглядом Серёжу. Чуть хмурит брови, подмечая, что тот, в свою очередь, смотрит на него как-то странно, точно изучает каждое легкое изменение в его мимике.       Наверное, они выглядят как придурки. По мосту ходят люди, а два школьника, находящиеся посредине дороги и стоящие в полтора метрах друг от друга, играют в гляделки.       — Ты выглядишь уставшим. Пиздец как. — нарушает тишину Серёжа, прищуривая глаза.       — Так сильно заметно?       — Конечно блять. — он делает пару шагов навстречу, чтобы быть ближе, и начинает указывать пальцем: — Волосы растрепаны, взгляд – рассеянный и вымотанный. Голос тоже помотано звучит.       — Ой, да всё, хватит тебе. — отходит от края, отодвигая возмущенного парня в сторону. — Пойдём лучше ещё расскажу про…       — Нет. Я бы не хотел слушать ещё какие-то интересные факты о достопримечательностях Киева или искусстве в целом.       — Что?       Наблюдая за реакций, боевой настрой Серёжи резко падает, и он спешит поправить себя:       — Нет, мне интересно тебя слушать, я не про это… — перед следующими словами и вовсе теряется , начиная нервно сжимать лямку рюкзака. — Я бы хотел слушать о тебе. Что-то… Без разницы что.       От неожиданности и откровения Кир лишь ещё сильнее оцепенел. От кого, от кого, а от Серёжи он такого вообще не ожидал услышать. Простояв так минуты две, недоумение сменилось его привычной улыбкой, которая в этот раз была чуть слабее на фоне всей усталости, но искренности от этого не теряла.       — Хорошо. Я тоже.       Серёжа оживляется.       — Что?        — Я тоже хотел бы слушать что-нибудь о тебе. Нам, типа, необязательно пиздеть только об искусстве и прочем. Хз, пиши по любому поводу и говори, что вздумается. Я не хочу, чтобы ты относился ко мне как к учителю.       — Вас понял, сэр!        — Боже, умри в муках, чел. — Кир слабо бьёт по плечу и подзывает за собой. — Пошли. Знаю, где присесть можем.       Что-то жгучее внутри у Серёжи сменяется на непривычную лёгкость. Как в Детройте ломались стены, когда шёл против системы. Что-то сложное, но настолько необходимое.

***

      Убедить Кира в том, что, может, ему не стоит сегодня переутруждаться с рисованием, не получилось. Это было одновременно и пугающе, и восхищающе. Какое-то ненормальное упорство, не поддающееся объяснению.       — Так, начистоту, — Серёжа всё же решается задать вопрос, интересующий его с самого утра. — Спал?       — Не-а. — абсолютно спокойно, чуть ли не ухмыляясь, отвечает Кир, вычиркивая что-то в небольшом скетчбуке.       Парень лежал на животе, одной рукой подпирал лицо, другой держал карандаш. Он, по всей видимости, тренировал геометрическую композицию вместе со штриховкой и всем прилежащим к этому. Такое для Серёжи тоже было пока что за гранью понимания.       — Ебланище... — качает головой парень.       Но отчитывать Кира он не собирался. Тот не глупый, сам понимает, что безрассудно поступает. Просто по-человечески хотелось доебаться.       Серёжа в этом плане не лучше. Такой же любитель на каникулах лечь под утро или не спать вообще. Ночью у него будто второе дыхание открывается и прилив сил. Вчера он это, собственно, перенаправил в нужное русло. Ещё бы вдобавок ко второму дыханию вдохновенье шло, цены бы не было.       — Можно тебя о кое чем спросить?       — М-мм? — не отрываясь от работы мычит Кир. Вот это усидчивость.       — Что делать, когда, ну, настрой на рисование есть, а в башке нет ничего... — Серёжа подкрепляет последние слова несуразной жестикуляцией, пытаясь полностью передать проблему. — Я вчера пытался порисовать что-то, но в итоге пошёл по пути наименьшего сопротивления, открыв какой-то тутор на ютубе.       Отодвинув блокнот в сторону, Кир поворачивается боком, чтобы смотреть уже не на кружочки да кубики, а на Серёжу. Тема вдохновения крайне объёмна в его понимании, и каждый имеет абсолютно разное представление о том, что это и как с этим совладать.       — Вдохновение – штука капризная, так нам ещё учительница по литературе говорила. Это ведь тоже искусство, поэтому к живописи, рисованию и прочему вполне подходит. Короче... — он будто ждал этого момента всю жизнь, теперь настало его время сиять. — Я щас скажу самое банальное, но такое... бывает?       Кир продолжает повествование, рассказывая о том, как сам справляется с отсутствием вдохновения. Обычно ему помогает насмотренность: на работы других, на людей вокруг, пейзажи. Музыка тоже помогает. Иногда при прослушивании образы сами в голове вырисовываются.       Важным уточнением является то, что одного настроя мало. Если не знаешь, что нарисовать, значит, не так сильно хочешь рисовать вообще. Искусство должно будить чувства. А как ты сможешь передать их, если рисуешь абсолютно пустой внутри? Речь, естественно, идёт не про работы для учебных заведений.       В такие моменты единственным верным решением Кир находит практику в чём-то. Если желание есть, а в голове пусто, то, чтобы не тратить время, можно подтянуть свои слабые стороны. Например, как пару минут назад делал он с геометрической композицией.       Серёжа крайне внимательно слушал этот поучающий монолог. Кир просил не относиться к нему как к учителю, но именно с этой позиции сейчас его было интересно слушать. Человек делится своим опытом, сохраняя энтузиазм, несмотря на усталость. Действительно горит этим.       Пока один горит, другой греется. Всех всё вполне устраивало.       Забавно, что они вновь приходят к диалогам об искусстве, не к чему-то личному и отвлечённому. Без сомнений ещё успеют, сама ситуация забавная. Казалось, хочешь узнать о человеке больше, а все дороги ведут к одному.       Впрочем, пораскинув мозгами, Серёжа быстро приходит к пониманию того, что Кир и искусство неделимы. Это тоже может сказать о нём многое (правда что именно, Серёжа ещё не понял, но попытки предприниматься будут).       — Покажи хоть че намалевал ночью.       — Да там хуйня... — отмахивается парень, неуверенно прижимая рюкзак с блокнотом к себе.       — Я всё равно не могу быть объективным по отношению к тебе, да и критиковать без просьбы твоей не буду. — Кир в ожидании глядит своими уставшими щенячьими глазами.       — Хорошо. — Серёжа ломается, протягивая рюкзак. — С тебя тогда твой скетчбук.       Кир сменяет лежачее положение на сидячее, доставая чужой блокнот.       — Нечестно же. У тебя намного меньше работ, чем у меня. Плюсом, в этом скетчбуке у меня всё тренировочное.       Больше вредничает, чем действительно возмущается. Скрывать-то там нечего: одни стадики с композами карандашом. Серёже просто абсолютно всё равно, что там. Для него абсолютно всё в новинку, а чужих работ вне художественной школы он не видел.       Когда скетчбук оказывается у парня в руках, тот не спешит его открыть. Первым делом наблюдает за тем, как его попытку в подражание женщины с туториала рассматривает Кир. Он аккуратно проводит пальцами по высохшей краски и отчего-то улыбается, вглядываясь в небрежные разводы акварели, которые, на его взгляд, делали работу интересней.       — Опять-таки, ниче тебе не скажу, но... — Кир бережно закрывает блокнот, кладя его обратно в рюкзак. — Мне нравится само стремление в тебе что-то делать. И то, что моя акварель без толку не пылится у тебя на полке.       Серёжа стеснительно бурчит себе под нос что-то наподобие «спасибо», принимаясь изучать чужие наброски. Судя по побитому внешнему виду скетчбука, на обложки которого красовались потёртые временем различные наклейки с аниме девочками, там наверняка много всего.       Стоит пальцами подцепить первую страничку, как Кир вмиг оказывается рядом, присаживаясь сбоку. Причём подлетает так, что чудом не сносит Серёжу плечом. Чего он-то там не видел?       — Щас короче твоя задача смотреть на всё это, хвалить меня, а я буду пояснять че почему тут накалякано.       — Размечтался. — фыркает Серёжа, легонько ударяя Кира его же скетчбуком по голове.       — Криво пиздишь для того, чья рожа может быть на этих страницах.       — Че..?       Кир не отвечает никак кроме: «Ну, может увидишь, листай уже» и с хитрой ухмылкой опускает взгляд на блокнот.