Клематис

Нынешний день был заведомо определён Сокджином как неприятный ещё до его начала. На то было три весомых причины и россыпь сопутствующих. Начать стоит с того, что он не любил просыпаться рано. Озорной Чимини прекрасно об этом знал, но не смог сдержать незрелого порыва и прыгнул прямо на мирно спящего друга с громким: — Утро, Джинни! С губ старшего слетел стон удивления, боли и чистого недовольства. — Ну ради неба, Минни! Раздавишь же. — Джин спихнул смеющегося парня с себя, потирая ушибленные места. — Тебе сколько, десять, негодник? Пожалел бы мои бедные косточки… — Переживут твои косточки, — закатил глаза младший, спрыгивая с мягкой перины и раздвигая шторы. Комната мгновенно преобразилась под утренними лучами. — Смотри, какой прекрасный день! — Был бы. — буркнул Джин, выпутываясь из вороха одеял. — Если бы не прискорбная необходимость провести его за подготовкой к балу. Это была вторая и основная причина назвать сей день неприятным. В отличии от пятнадцатилетнего Чимина, который только-только вступал в светскую жизнь и радовался дозволению быть допущенным до взрослых развлечений, Джин балами уже пресытился чрезвычайно. Танцевал он плохо, светских разговоров вести не любил. Хотя танцы бывали весёлыми, особенно теперь, когда ходил он не один, и найти внезапно приятного собеседника у камина было не редкостью, от главной неприятности в лице родителей, которые непрестанно ищут тебе выгодную партию среди гостей, не скрыться. Было бы ложью утверждать, что мысль о замужестве совсем уж противна Сокджину. Совсем нет. Стоит лишь оглянуться, все полки в покоях забиты романами с прекрасными историями о любви. Конечно, как и любого омегу его возраста, юношу посещали сладкие мечты, но лишь затем, чтобы тут же разбиться о прагматичные требования родителей. Ещё пару лет назад, когда на подвластной семье территории вдруг обнаружили крупные залежи драгоценных металлов и дела пошли в гору, стало понятно: Сокджина, как единственного отпрыска и наследника, ждёт брак по расчёту. Чем богаче и краше становилось родовое поместье, тем выше брала чета некогда простых торговцев. История стара, как этот бренный мир. Джин получал блестящее домашнее образование, не хуже дворянского. Им с лихвой хватало денег содержать ещё и Чимина — старшего из сыновей дальних друзей папы — в качестве компаньона для сына. Они стали вхожи во многие знатные дома столицы и были широко известной и уважаемой семьей в своих кругах. Для крепкого положения в обществе не хватало лишь титула. — Твоё воодушевление слепит мне глаза. — хмыкнул Джин, кивком приветствуя прислугу. — То солнце, — отмахнулся Чимин, кружась по комнате, будто уже танцует с кавалерами. — Отчего мне грустить, Джинни? Бал в самом дворце! Я слышал, что там все потолки в искусных росписях, а саду нет равных во всем королевстве. Будут ли там заморские яства? Мне смерть как любопытно попробовать что-нибудь особенное… На восторженный щебет младшего Сокджин только снисходительно качал головой и улыбался. Разве можно винить за чистый и невинный интерес? Или злиться на детские выходки? Во многом благодаря Чимину, юноша в свои восемнадцать всё ещё ловко увиливал от ненавистного обязательства к замужеству, хотя уже три года как выходит в свет. Младший был ему не только компаньоном и другом, но и незаменимым сообщником. Чимин же серьезно о замужестве и вовсе не задумывался. Вероятно в силу возраста и непосредственности, но альфы казались ему ужасно скучными и не стоящими его драгоценного внимания дольше, чем длится танец. Сама атмосфера балов, пикников и прочих светских мероприятий воодушевляла паренька гораздо больше. Задорные танцы, хорошая еда и, может, интересные свежие сплетни — вот и всё, что нужно было младшему, чтобы назвать вечер удачным. Утренние ванны, завтрак под наставления родителей, которые непрестанно напоминали, как важен этот вечер, и как чудно будет, если Сокджин приглянется кому-то из придворных вельмож. До данной точки день ещё мог претендовать на звание терпимого, но пришло время наряжаться, и Джин не сдержал тихого стона, окидывая взглядом костюм в руках у прислуги. Ненавистный корсет был последней причиной поставить на этом дне крест. Каждый раз, крепко держась за спинку кровати и рвано дыша, Сокджин проклинал того модника, который вдруг решил, что корсет просто жизненно необходим всем приличным омегам в этом сезоне. Эта дьявольская конструкция больно давит на ребра, не давая вдохнуть полной грудью, смотрится ужасно нелепо, по скромному мнению самого парня, и вынуждает носить с собой нюхательную соль на случай обморока. Требуется немного времени, чтобы привыкнуть к неглубоким вдохам, и вот они уже спускаются к парадной, чтобы отправиться в путь. Папа явно остался доволен внешним видом сына, но всю дорогу не переставал щедро рассыпаться в наставлениях: — Больше улыбайся, золотце. Спину прямо, и волосы не трогай, умаслишь. Будь вежлив, там столько высокопоставленных особ… Джин отстранённо кивал, не вслушиваясь. Не мог как обычно снисходительно отвечать родителю после разговора накануне, где вопрос поставили ребром и на повышенных тонах. Обычно хватало года или двух, чтобы завести себе жениха, потому ещё немного, и злые языки начнут судачить о Сокджине как о непригодном, раз его всё ещё никто не схотел брать, что существенно понизит «рыночную стоимость» как «удачно» выразился отец. Если это случится, то со мнением юноши перестанут считаться совершенно и выдадут за первого же подходящего. Такие перспективы угнетали, но переступить через себя Джин не мог. Ну как, скажите на милость, как отдать себя без любви? Пока он мстительно воображал себе, что при подобном исходе просто побежит и отдаст свой первый поцелуй их конюху — что был очень недурен собой, даром что глуп, и дальше лошадей не видел — экипаж уже добрался до дворца. Рядом Чимин уже нетерпеливо ёрзал на месте, но при родителях друга благоразумно помалкивал, и только старался разглядеть роскошный дворец через маленькое окошко. Как только вся семья оказалась внутри, Джин тоже сдался детскому восторгу. Хвалёное великолепие дворца превосходило все мыслимые и немыслимые ожидания. — Словно в сказке… — Прошептал на ушко Чимин, хватая старшего под руку, и получая согласный кивок. И правда, сказочный дворец с витражными окнами, хрустальными люстрами, искусными гобеленами и коврами. Младший тут же задрал голову и чуть ли не запищал от восторга. Потолки взаправду были со вкусом расписаны диковинными узорами. В бальном зале уже собралось множество народу. Официальным поводом пышного празднества был удачно заключенный мир с соседним королевством, но все вокруг прекрасно знали, что подобные мероприятия участились в замке ещё и потому, что младший принц также недавно начал выходить в свет. Да и старшему наследному принцу уже давно пора обзавестись парой. Однако все эти королевские дела Сокджина совершенно не интересовали. Он благодарил небо, что родители знали меру и не замахивались настолько высоко, чтобы приказывать сыну охотиться на принца, и по сему благополучно позволял себе не помнить таких скучных глупостей как то, с каким конкретно королевством был заключён мир, для поддержания беседы. Завидев знакомые лица, папа ухватил Джина под руку и повёл по кругу, чтобы поприветствовать друзей и завести новых. Натянутая улыбка и односложные фразы, что могут сойти за чрезмерную скромность при правильных интонациях, вот и всё, чем сегодня радовал общество юноша в тяжелых думах, под неодобрительным взглядом папы допивающий уже третий бокал вина. Восхитительного вина, надо бы сказать. Чимина уже дважды приглашали, но он смиренно отказывался, так как должен был находиться рядом с Джином. Если бы не родители, что вцепились в них в этот вечер чтобы блюсти над новыми важными знакомствами и показывать сына, он бы давно отпустил младшего на горячо любимые танцы, потому что имел непростительную слабость потакать желаниям юноши, лишь бы не видеть этих грустных глаз. С каждой минутой становилось душнее. Обилие людей вокруг, треклятый корсет и легкий туман в голове от вина доставляли дискомфорт, но Джин стойко держался. Однако стойкость продлилась до тех пор, пока Отец не представил его очередному вельможе, что был вдвое, если не втрое старше юноши. Подняв взгляд на мужчину, Джин испытал необъяснимую легкую панику. Необъяснимую, поскольку мужчина был тактичен, почтительно поцеловал его руку, был вежлив и в целом производил хорошее впечатление, если бы его глаза не искрили, проходясь по фигуре Сокджина. Явно заинтересовано. Хищно. Оценивающе. Отец не замечал, поддерживая беседу, расхваливая сына как в глаза не хвалил. Будто качество своей возлюбленной руды описывал. От этой мысли стало слегка дурно. А потом высокопоставленный чиновник пригласил его на танец. Короткий взгляд в сторону родителей не оставил сомнений, отказываться ему явно запрещено. Потому протянутая ладонь была принята. Как только пара оказалась в рядах танцующих, тошнота усилилась. И только когда сильные руки прижали его ближе чем было дозволено в танце правилами приличия, Джин понял, что его мутит от парфюма партнёра. Такой тяжелый и кислый, словно он вылил на себя добрую половину флакона. Впервые за вечер юноша был благодарен за неспособность дышать как следует. Впрочем, лучше от этого не становилось. Внутренняя паника накрывала всё сильнее. Мужчина нарушал границы так искусно, что обвинить его в этом было очень сложно. Пожирал взглядом, невесомо поглаживал талию и то и дело склонялся ближе, обмениваясь дежурными репликами. Когда ладонь в очередной раз скользнула ниже, чтобы тут же вернуться обратно, Джин осознал что задыхается. Не от тошнотворного парфюма и корсета, а от мысли что вот то, что его ждёт. Брак по расчёту вот с таким - если и вовсе не с этим самым - взрослым мужчиной, которого даже касаться неприятно, к которому испытываешь только страх и легкое отвращение. А касаться придётся. Подчиняться, ублажать, рожать детей, завтракать за одним столом. Вдруг стало ясно: ещё пара секунд, и он позорно разревётся прямо посреди танца в центре зала. — Простите, мне дурно.— выдавил он из себя, выкручиваясь из объятий озадаченного партнёра, и тут же растворился в толпе, молясь чтобы тот не пошёл следом. Дыша урывками, Сокджин нетвёрдой походкой петлял межу гостей, пока волей случая и неплотно закрытой двери не вывалился на балкон. Свежий воздух ударил в голову, и юноша, крепко цепляясь пальцами за перила, разрыдался, тут же устыдившись собственной слабости. Видимых причин для истерики не наблюдалось, но от чего такая горечь стоит комом в горле? Со слезами напряжение сошло, и парень немного взял себя в руки. Вытирая слёзы, он глянул вниз и издал нервный смешок, не переставая всхлипывать. — Красивый... и правда очень красивый сад..— практически прошептал парень, качая сам на себя головой. Папа прав, третий бокал явно был лишним, либо же Джин просто и банально сходит с ума. — Вас так растрогало великолепие нашего сада? — тихий голос из-за спины прозвучал настолько внезапно, что Джин чуть не перевалился через перила от неожиданности, и громко грязно выругался тем крепким словцом, которое приличным омегам даже знать не полагается. За спиной послышался мягкий смешок. Истерия сильно овладела разумом парня и выплёскивая её он даже не заметил, что не один на балконе. Какой позор и конфуз. Впрочем, чувство неловкости быстро сменилось негодованием. То есть, этот человек с минуты две просто стоял и любовался срывом Джина? Приличный мужчина если не успокоил бы, то точно обозначил свое присутствие. А этот ещё и потешается. Вот неслыханная невоспитанность! С этим яростным настроем Джин обернулся к неожиданному собеседнику, чтобы, собственно, эту претензию и высказать. — Вам не кажется, что низко наслаждаться видом на чужие слёзы, а потом ещё и смеяться над ними? — прошипел юноша, окидывая взглядом... достаточно молодого парня. Красивого, статного, явно высокого положения, судя по наряду. Кажется, этот день претендовал на куда худшее звание, чем тривиальное «неприятный». Однако, жалеть о позоре в глазах красивого альфы уже поздно. Так что Джин не растерял запала, даже когда последовал вполне резонный ответ. — Я стал зрителем невольно, так как был здесь до Вас. Разве моя вина, что Вы выбрали этот балкон для своей… — незнакомец запнулся. — Истерики. — закатил глаза Джин, складывая руки на груди. — Называйте вещи своими именами, не стесняйтесь. — и сделал жест рукой, мол, продолжайте, весь во внимании. — Истерики.— легко согласился тот, пряча улыбку, и тоже с явным интересом рассматривая Джина, — Сказать по правде, я растерялся. — он с поднятыми перед собой руками подошёл ближе и улыбнулся, являя на лунный свет очаровательные ямочки. — Прошу покорно простить за эту оплошность. Юноша немного смягчился. Незнакомец обладал таким обаянием, что невозможно всерьёз сердиться. Тем более, правда явно на его стороне. Упираться из принципа нет ни сил, ни желания. — Тогда и Вы меня простите за… прерванное уединение? Почему в столь праздный час Вы не кружитесь в вальсе с кем-нибудь там? — он кивнул на двери, ведущие в бальный зал. — Если я отвечу на этот вопрос откровенно, Вы расскажете кто или что Вас так сильно расстроило? — вопросом на вопрос отозвался собеседник. Немного подумав, Джин согласно кивнул. Почему бы и нет? Они не знакомы, а незнакомцам легче открывать душу. — Я здесь прячусь,— доверительно сообщил парень, наклонившись ближе и приложив ладонь к губам, будто то есть страшный секрет. — я оттоптал одному… одной особе все ноги, а он упрямо настаивает на новом танце. Сокджин моргнул и рассмеялся. — Ах, так вы спасаете чужие ножки от травм? Какое благородство. — лукаво протянул он, уже более расслабленно опираясь на перила. Незнакомец пожал плечами, улыбаясь в ответ, и легко повёл рукой, передавая очередь на откровения. Переведя взгляд на прекрасный сад, юноша закусил губу, думая как ответить, ведь и сам толком не понимал причину собственного срыва. По натуре своей он вовсе не из плаксивых. — Я… гм… мои родители очень настойчиво пытаются выдать меня поудачнее, а я... — пришлось сделать паузу, чтобы вдохнуть несколько раз. От темы разговора и недостатка кислорода в груди снова начала назревать паника. — я плохо танцую, не люблю вести светских бесед, задыхаюсь в этом чёртовом корсете и не хочу замуж без любви. Глупо, да? — выпалил он на одном дыхании, стиснув перила до белых костяшек. А затем почувствовал, как чужая рука почти невесомо накрывает ладонь. Столкнувшись глазами с собеседником, Джин, к большому удивлению, не нашёл в них насмешки или пренебрежения. Зато в них нежно светились понимание и поддержка. — Да уж, паршиво. — прозвучало в ответ. — Мои родители тоже усиленно ищут мне пару, но это не то же самое. Последнее слово в любом случае будет за мной. Насколько мне известно, омеги часто такой роскоши лишены. — Чаще всего. — согласно кивнул Джин, поджав губы. — На самом деле, мне дают… давали выбор, но прошло уже три года с тех пор, как родители начали водить меня на мероприятия, подобные этому. Сам понимаешь, когда омега за три года в свете не заключает помолвку... как выразился отец, в «качестве товара» начинают сомневаться. Собеседник нахмурился, и Сокджин спохватился, расценив смену настроения по-своему. — Прости, что я на ты, просто ты... Вы выглядите моим ровесником. — от волнения юноша окончательно запутался в обращениях. — и, наверное, неприлично общаться совсем уж незнакомцами. Джин. — он подал руку парню, намеренно представляясь без полного имени, чтобы сохранить некую магию момента. Если они представятся как полагается, это может наложить на них определённые обязательства в общении. И после откоровенного признания станет неловко вдвойне. Только сейчас накрыло осознание, что он на протяжении уже довольно длительного времени находится тет-а-тет с альфой, без Чимина или родителей, что, по сути своей, очень компроментирующее положение. Если кто-то застанет их здесь, проблем потом не оберёшься. Но Джин даже близко не испытывал той паники, которую чувствовал там, в зале, окружённый семьей. — Джун. — принял правила игры парень, деликатно пожав протянутую ладонь, а потом приложился к ней губами, едва касаясь. Юноше подумалось, что это самое приятное знакомство за вечер. Джун вообще… очень притягательный молодой человек. — Мы почти ровесники, можно и на ты. — и снова эти милые ямочки. — Хочешь, прогуляемся? — он кивнул на сад. Перемене темы Джин удивился, но был благодарен. В конце-концов, с сада этот странный разговор и начался. — Он выглядит таким огромным, мы заблудимся, — тоскливо отозвался он, думая о том, что, должно быть, родители его потеряли, и по-хорошему нужно скорее вернуться в зал и найти их. — Только если ты хочешь заблудиться. — поиграл бровями Джун. — я хорошо там ориентируюсь, не волнуйся, выведу даже закрытыми глазами. — Живёшь здесь? Так ты придворный? — бездумно поинтересовался Джин, и тут же чуть не хлопнул себя по лбу. Сам лишил их нормального знакомства, и сам же теперь лезет с вопросами. — Можно и так сказать, — был дан туманный ответ, который, впрочем, Джина полностью устроил. — Ну так что, согласен? Я покажу тебе самых красивых обитателей оранжереи, а ты… — он явно строил реплику на ходу, — ...расскажешь мне, в какой типаж мог бы влюбиться, например? Джин спрятал смешок в ладонях. — Зачем? Хочешь помочь моим родителям в поисках? Или попытать удачу? — хитро прищурился Джин, подпирая щеку рукой. — Возможно.— неожиданно томный и честный ответ. Даже сердце зашлось от того, как воздух между ними потяжелел. Юноша облизнул губы, бросив взгляд на чужие. Это прозвучало так многообещающе и соблазнительно, что на секунду… о нет, нет. Это плохо закончится. Нужно отказать и вернуться в зал. Джин с сожалением поджал губы. — Я бы с удовольствием, но… Три уверенных удара в дверь балкона заставили обоих вздрогнуть и мгновенно потерять нить разговора. Однако после стука никто не вошёл. Глаза Джуна расширились. — Что это...? — озадачено потянул Джин, с опаской смотря на дверь. — Сигнал. — последовал неожиданный ответ. А затем Джун сделал немыслимое: легким движением перелез через перила и спрыгнул прямо на идеально подстриженные кусты, что спокойно росли прямо под балконом. Сокджин только и мог, что в шоке приоткрыть рот. — Давай за мной! Я поймаю тебя, обещаю. «Нет. О нет. Это неразумно. Безумие. Я точно сбрендил», — именно с этой мыслью юноша осторожно и менее ловко повторил увиденный манёвр и прыгнул прямо в руки Джуна. Тот улыбнулся почти интимной близости, но тут же поставил парня на ноги и схватил за ладонь. — Бежим! И они побежали прямиком в прекрасный цветущий лабиринт. Давно Джин так не бегал. В треклятом корсете делать это ужасно тяжело, к слову. А вот тёплая твёрдая ладонь немного упрощает дело. Когда пара едва скрылась за пышной листвой, двери на балкон распахнулись. — Вот, видишь, нет здесь твоего драгоценного братца! Никогда мне не веришь. — явно забавляясь, декламировал один. — Сбежал. — закатил глаза второй, совершенно не впечатлённый. — И ты явно приложил к этому руку. Хвалю за технику, но мне родителям-то что сказать? — Что не нашёл. — серьезно предложил первый, на что только получил пренебрежительную отмашку. — Ты невыносим. И брат тоже. — бросил он, удаляясь обратно в гущу праздника, справедливо считая свой долг выполненным. А уж где шатается старший братец - не его ума дело. Первый же довольно ухмыльнулся, закрывая двери на балкон, поскольку единственный видел, как, немного погодя, сюда вслед за Намджуном вбежал хорошенький юноша. Они скоро остановились, потому что бежать и смеяться, словно дети малые, не очень сподручно. Джин повис на беглеце, чьим сообщником невольно стал, пытаясь восстановить дыхание. Тот не был против, и терпеливо ждал, пока спутник сможет снова разогнуться. — Ну что, теперь гулять? — взяв его уже за две руки, Джун потянул юношу за собой, показывая сад и рассказывая удивительно много интересного про цветы вокруг. Джин заворожено слушал, покорно следуя хвостиком за парнем. Ему было хорошо, легко и весело. — Это гортензии. Они посажены очень близко к стене, чтобы спасать обитателей замка от сглаза. — Разве для этого они не должны образовывать круг? — Их было больше, но этой весной Тэ.. то есть, второй принц не слишком грациозно для королевской особы упал прямо пятой точкой в клумбу, пришлось пересаживать. Живо представив себе подобную картину, Джин не смог скрыть улыбки. — Бедные цветочки. О, такие у нас тоже растут, только окрас другой. Как их… ломоносы? — Да, хотя мне больше импонирует их другое название - клематисы. — Джун протянул руку и сорвал один нежный цветок. — Головой ударился в королевском саду цветы воровать? — тут же округлил глаза Джин. — Одного не хватятся. Но за то, как чудно он сочетается с твоим нарядом, готов взять всю ответственность на себя. — улыбаясь невозможными ямочками заверил Джун, ловко крепя цветок за лацкан Джина. — о да, вы отлично друг друга дополняете. — довольно заключил он. — Льстец. А это? — юноша указал на очередную прекрасную клумбу. — Наперстянка. Весь этот и вон тот ряд - лекарственные растения. Придворный лекарь часто делает для короля настой из наперстянки, это полезно для сердца. Но если переборщить - то лекарство превращается в яд. — поведал с наставническим видом Джун. — И почему все красивые цветы оказываются ядовитыми.. Откуда ты столько знаешь про здешние растения? — полюбопытствовал Сокджин, на корточках разглядывая бутоны наперстянки. — Почему тебя дивят мои познания? Может, я здесь сын садовника? — иронично подначил Джун. — Верно. Или сын лекаря. — сразу подыграл Джин. — мне бы пригодилось снадобье от сердечной боли, умеешь? Джун изобразил бурный мыслительный процесс, потирая подбородок, потом щелкнул пальцами, будто что-то вспомнив. — Нет. В жизни ничего не варил. Если попробую, точно выйдет яд. Сокджин засмеялся, протягивая руку, чтобы разогнуться и не упасть. Джун воспользовался возможностью и притянул парня ближе. — Но я знаю другое хорошее средство от сердечной боли. Пойдём, покажу тебе секрет. — и вновь потянул за собой. — Секрет? Какой ещё секрет? — Увидишь. Они свернули с широкой аллеи и направились в сторону небольшого прудика с маленьким мостиком. Однако свернули чуть не доходя, и оказались у большой зелёной ограды. — Об этом месте знают немногие в замке. — парень рукой отодвинул в сторону массивные лозы, пропуская спутника вперед. Пришлось пригнуться и слегка потесниться, но сразу после этого узкого прохода пара оказалась в скрытой беседке, которую невозможно заметить, если не знать о ней заранее. Здесь не много места, всего две узенькие скамьи, но выглядело все равно безумно красиво. Лунный свет проникал сквозь переплетения лозы над головой, добавляя таинственности в атмосферу. — Я часто прихожу сюда, чтобы подумать. Или просто… спрятаться. — сокровенно поделился Джун. — а мой лучший друг оскверняет это место тем, что постоянно приходит… поспать. — покривился он, снова вызывая улыбку у собеседника. Джин почувствовал, как их колени соприкоснулись, но отодвигаться не спешил. Да тут и некуда особо. — И сколько же прелестных омег узнали об этом секретном месте и помогали тебе в осквернении? — хмыкнул Джин. Волшебство момента не было способно удержать его от рациональных мыслей. Не то, что бы юноша собирался прислушиваться к гласу разума. Раз уж так случилось, разве грех получить удовольствие? Джун схватился за сердце, принимая вид глубоко оскорблённый. — Да как ты мог подумать? — начал он, но по глазам видел, что собеседник был совершенно не впечатлён, и быстро переменил тактику обратно на шокирующую честность. — Раскусил. Может, парочку. — Так и поверил. — фыркнул Джин, прищурившись. Вряд ли парочкой дело обошлось, при таких-то данных. — Чистая правда! — тут же начал отстаивать свои слова парень. Такие вещи, несомненно, обсуждать крайне неприлично, но с этим Джином у них с самого начала с приличным не срослось. — Я… должен быть очень осторожным. Даже если бы мне и хотелось, - что, прошу заметить, вопиющая ложь и провокация, мои помыслы чище неба, - я не могу себе позволить подобной блажи. — Первенец? — понимающе отозвался Сокджин, улыбнувшись. Парень напротив подкупал своей честностью. Да, каждый обременён своими обязательствами. Закусив губу, Джин придвинулся ближе. — Ты показал мне сад, моя очередь исполнять свою часть сделки? — Джин заглянул в глаза напротив, стараясь преодолеть смущение. Решил так решил, нечего метаться. — Я никогда не представлял себе чего-то или кого-то конкретного, но теперь невольно буду представлять то, каким ты был сегодня со мной, даже если это ложный образ. — выпалил, не давая себе времени передумать. Определённо, в Джуна можно было влюбиться, он смог бы. Но глупо надеяться на сказку и потом сильнее расстраиваться. Кто знает, может этот милый парень сбежал как раз от своего жениха? Возможно, дальнейшие намерения Джина - ужасная ошибка. — Заберёшь мой первый поцелуй, Джун? Я не властен над своей судьбой, но хочу хоть эту малость оставить в своей воле. Хотя бы поцелуй подарю тому, кто мне мил. В ожидании ответа он уже было испугался что всё испортил, но удивление в глазах напротив плескалось недолго и быстро сменилось воодушевлением. Джун придвинулся ближе, беря лицо юноши в ладони. — Уверен? Первый поцелуй на то и первый, что его уже не забыть и не вернуть. — галантно уточнил парень, невесомыми касаниями поглаживая скулы. — Всё хорошо. Чудеснее момента представить сложно. И они устремились к друг другу, сталкиваясь губами. Поцелуй сладкий как вино, нежный как лепестки цветов вокруг. Джин нерешительно разомкнул губы, приглашая и чувствуя, как их языки неловко сталкиваются. Как горячие ладони спускаются ему на талию. Каждое последующее движение давалось уже увереннее. Джун напирал, заставляя всё дальше отклоняться на узкую лавку. Джин издал тихий стон, понимая, что снова задыхается. Он отстранился, но только для вдоха. — Не... не могу дышать. Развяжи чёртов корсет. Джун издал смешок ему куда-то в шею, покрывая её невесомыми поцелуями, и дернул за тонкие верёвочки, получая в награду такой умопомрачительный стон облегчения, что внизу всё свернулось в тугой узел. — Кажется, я сейчас испытал ревность к корсету. — низко проговорил Джун, возвращаясь к губам спутника. Тот, наконец получив возможность дышать полной грудью, притянул парня ближе, усмехаясь прямо в губы. — Не стоит. Моя воля, сжёг бы его к чертям. Не отвлекайся, раз уж взял на себя ответственность за мой первый поцелуй. — они снова слились воедино, приникая ближе к друг другу. Происходящее явно очень нравилось им обоим, что было легко почувствовать даже через слои роскошных одежд. — Я готов взять на себя ответственность и за что-то большее.— лукаво предложил Джун, спускаясь руками ниже. — Нет! — пискнул поспешно Джин, тяжело дыша от возбуждения. — Это... слишком заметно. Если родители узнают, мне конец. — Не это. Есть и другие способы получить удовольствие, без… основного. — мягко отозвался Джун, продолжая чувственно оглаживать бёдра юноши и покрывая доступные участки кожи поцелуями. Джин млел и плавился в его руках. Подавшись бёдрами вперёд, он поймал взгляд парня и кивнул, не в силах произнести согласие вслух, а затем охнул. Его посадили обратно в ровное положение и сползли к ногам, устраиваясь между ними. — А, так вот о какой осторожности шла речь. — глаза Джина округлились. Всё же, эротические романы он читал. Не сложно догадаться, что последует за этим. Точнее, последовало бы, если бы через дымку возбужения парни не расслышали крики и возню где-то совсем близко. И Сокджин готов был поклясться, что услышал своё имя. — Минни..? — растеряно прошептал он, наконец распознав голос. Со стороны прохода послышалось копошение, и из-за ограды появилась голова незнакомого парня, который с проблеском веселья в глазах оценивал представшее перед ним зрелище околоэротического характера. — Доброго вечера, милорд. — кивнул он Джину, мгновенно переключив внимание на Джуна. — Мне ужасно жаль вас прерывать на таком несомненно интересном месте, Ва.. Джун,— парень слегка запнулся на обращении, уловив быстрый сигнал от друга,— но ещё немного, и твой папенька открутит мою бедную голову за твоё отсутствие. А ещё, простите мне мою бестактность, — он снова обратился к Джину, что уже поспешно пытался привести себя хотя бы в подобие порядка, — Вас случайно не Джинни кличут? — улыбнулся он, забавно наклонив голову на бок. Джин озадаченно кивнул. — Вот! Значит, всё и сходится. Там какой-то отчаянный малыш уже с ног сбился, ищет Вас по всему саду, милорд. В подтверждение этих слов, снова послышалось отчетливое Чиминово «Джинни! Ты здесь?». Голова скрылась обратно, давая паре пару минут привести себя в порядок. Они быстро поправились. Воцарившаяся тишина за пределами беседки позволяла думать, что есть ещё толика времени перевести дыхание, любуясь друг другом. Сокджину стало невыносимо грустно. Как там говорит папа? Хорошего понемногу? Ужасная несправедливость. — Вот и сказочке конец. — невесело проговорил он, подавшись в сторону выхода, только чтобы быть пойманным за талию. — Подожди, не слишком ли печальный конец для сказки? — Джун развернул юношу к себе. — У тебя есть идеи получше? — Есть. Выходи за меня? Джин засмеялся, но Джун выглядел слишком серьёзно. — Шутишь? — Ты сказал, я тебе нравлюсь. — Этого недостаточно, Джуни. — снисходительно потянул Сокджин, погладив парня по щеке тыльной стороной ладони. Он пьян? С чего такие сумасшедшие предложения? — А что ещё надо? — продолжал напирать Джун. — Выкуп? Земли? Драгоценности? Джин уже давно так искренне не хохотал. Знал бы, как этого добра навалом у его родителей, и всё - лишь пустой звон для юноши. — Любить нужно, дурень. Мне тебя, а тебе - меня. Джун выглядел так, будто окончательно запутался. — Ну так я же тебе нравлюсь? — Да. Но… — А ты мне нравишься,— перебил парень. — Полюбим! Разве это не лучше, чем выходить за того, кто даже не нравится? Ну точно какой-то фарс. За дурака, что ли, держит? Однако, чтобы не портить вечер, Джин решает подыграть представлению. — Ну, хорошо. Согласен, давай поженимся. — пожал плечами юноша, потянулся и оставил быстрый поцелуй в самый уголок губ. — приезжай завтра, проси меня у родителей. — хмыкнул он, выкручиваясь из объятий и наконец выбираясь из беседки. Прямо перед зелёной оградой боролись Чимин с другом Джуна, чью голову им довелось наблюдать ранее. Хотя «боролись» - преувеличение. Бедного Чимини скрутили и заткнули рот ладонью, явно увещевая быть потише. Тот яростно брыкался, а завидев друга, нарастил силу сопротивления и от души укусил удерживающего за руку. Тот вскрикнул и отпустил, тряся поврежденной ладонью в воздухе. Чимин же бросился к Сокджину, обнимая и осматривая. — Я обыскался тебя! Твой папа думает, что мы в уборной. Ты в порядке? Что с тобой вообще? — заволновался младший, оглядывая растрёпанный вид старшего. Джин тут же начал успокаивать, уверяя, что всё в порядке. Тем временем из-за ограды выбрался и Джун, не менее растрёпанный, и сразу подошёл к скачущему на месте другу. — Ты чего? — спросил он озадаченно. — Ничего.— зашипел в ответ тот, рассматривая укус на нежной коже. — Птичка клюнула. — и бросил презрительный взгляд в сторону омег. — А не надо было меня хватать! — тут же оскалился взбудораженный Чимин, задвигая Джина за свою спину, словно верный защитник. — а Вы! — беспардонно указал на Джуна,— Объяснитесь! Кто дал Вам право зажимать порядочных омег, где попало? — Да ты вообще знаешь, на кого зубки скалишь, птенчик? — тут же вступил в перепалку укушенный. — Судя по тому, что вижу, на мерзавца, не знающего о правилах приличия и его шавку! — нашёлся Чимин, переключая волну негодования обратно на незнакомца. — Да я тебя…! — Юнги! — отдернул Джун. — Чимин, хватит! — почти синхронно с Джуном остановил компаньона Джин, хватая Минни за плечи, опасаясь, что тот полезет в драку. Бывало, плавали. — Ничего не произошло. Джун меня не зажимал. Точнее, я был не против. Но ничего не было! Прошу тебя, успокойся и пойдем отсюда. Чимин от удивления завертел головой, явно поражённый ситуацией. Его Джинни, и сотворить такое? Перед глазами явно пронёсся масштаб скандала, который может выйти из этой щекотливой ситуации. Но Чимин не просто так лучший на свете компаньон, по неоднократному утверждению Джина. — Так.— сказал он уже с убийственным спокойствием, наставив пальцы на альф. — Вы. И Вы. Этого всего не было, и нас тут тоже. Узнаю, что распускаете сплетни, хвастаясь победой, пущу на фарш. — он обернулся к Джину, хватая его за руку. — А Вы, мой господин, всё мне расскажете потом. — стиснув зубы, проговорил Чимин, утаскивая друга за собой. — Погоди, Джин! — опомнился Джун, который всё это время стоял и искренне забавлялся с представления. — Имя! Как мне тебя найти? — на балу может быть с десяток «Джинов» если не больше. — Много чести! Прощайте, господа! — ответил вместо Джина Чимин, агрессивно раскланявшись, и уводя своего друга окончательно. Оказавшись снова в замке, Чимин затолкал Сокджина в уборную и начал наскоро приводить его взбалмошный вид в вид пристойный. — Ты с ума сошёл! Как ты мог вляпаться в подобное? — причитал Чимин, обратно затягивая корсет, правда, не так сильно, все равно им уже скоро уезжать. — Не знаю, Минни, не знаю,— честно ответил Джин. — Я просто… поддался моменту? Мне хотелось попробовать. Чимин вздохнул на зависть мудрым старейшинам и повис у друга на плече. — Ну хоть стоило того? — с лукавой полуулыбкой спросил он, глядя другу в глаза через роскошное зеркало. Джин блаженно закивал, глупо улыбаясь. — Восторг. — прошептал он. — Хорошо. — кивнул Чимин. — расскажешь дома подробнее. А сейчас запоминай. Тебе стало дурно, и ты ушёл сюда. Потом я нашёл тебя и всё это время мы были тут вместе, спасая тебя от обморока. Надеюсь, у твоего кавалера хватит совести не трепать языком. Они вернулись в зал лишь ненадолго. Джин пожаловался на слабость, и родителям ничего не осталось, как собраться в обратный путь раньше. Юноша готов поклясться, что среди гостей разок промелькнула статная фигура Джуна, но с тем же успехом это могло оказаться лишь обманом зрения. Лучше ни на что не надеяться, тогда и отчаиваться не придётся. Он притворялся спящим на плече у Чимина всю обратную дорогу, лишь бы не обсуждать с родителями прошедший вечер. Потом красивое соцветие клематиса дорогим воспоминанием было любовно спрятано меж страниц одной из любимых книг, и в интимной тишине летней ночи, под покрывалом, Сокджин тискал в теплых объятиях лучшего друга, шёпотом рассказывая про балкон, прекрасный сад и секретную беседку.