Клематис

Чимин задыхался, катаясь по ковру. Летящие в него подушки не прекращали истерики нисколько, и всё, что было в его силах, это зайтись в новом приступе. — Я не могу, о небо... — визжал придворный, пытаясь встать с пола, дважды тщетно. — Да перестань наконец! — взвыл Тэхён, не зная, куда деть себя, и разрываясь в желании придушить подушкой или друга, или же себя самого. Принцу и без того было плохо. И неловко, до алых кончиков ушей. — Лучше скажи мне, что с этим делать… — воскликнул Тэ, размашистым движением указывая на ворох писем, что полностью покрывали столешницу. Все, как одно, были адресованы «Прекраснейшему из принцев» и подписаны именем Чон Чонгука. С тех пор, как братья Чон покинули дворец, письма начали приходить почти ежедневно, и каждое, от первой строчки до последней говорило о высокой любви и томительной тоске. Чимин наконец поднялся, взяв одно из писем, и возобновил прерванное приступом хохота чтение. — Хм, почему это кажется таким знакомым? «Как бы хотелось мне провести день у Ваших ног, положив голову Вам на колени, грезить о прекрасном, в неге и упоении делиться с Вами своими мыслями, а иногда не говорить вовсе, но прижимать к губам край…» — Да вот почему. — в негодовании буркнул Тэхён, бросив придворному книгу. — страница 177, второй абзац. — он снова упал в кресло, закрыв лицо руками, а компаньон открыл книгу и закашлялся в приступе смеха. — Даже своего сочинить не может. Этот ребёнок думал, я не догадаюсь? — Ваше Высочество, так Ваше негодование относится к письмам в целом, или к тому, что мальчик выражает свои чувства словами романистов? — невинно захлопал глазками Минни. — К его влюбленности моё негодование! Мальчишке и пятнадцати нет. Как отделаться от него? — причитал принц, снова смотря на разрозненную стопку писем. — Ну ничего, подрастёт. — продолжал подначивать придворный. — Джинни тоже слегка старше твоего брата. А к тому времени он уже и сам изъясняться как следует научится… — Ты не помогаешь, — нахмурил брови Тэ. — это же совершенно нелепо… — Ну хорошо, хорошо. Напиши ему ответ. — попытался настроиться на серьёзный лад Пак. — Сбрендил? Он же тогда вовсе не отвяжется! — Напротив, если составить всё грамотно. — возразил Чимин. Ах, сколько писем составлял он с Джином, шаблончик в светлой головушке уж имелся. — Во-первых, поблагодари за письма, расскажи, как тронут душевными порывами. Затем сделай пару комплиментов тому времени, что вы провели… — Всё ещё не вижу, как мне это поможет.. — скептически вставил принц. —… а потом скажи, что не ищешь любви сейчас, потому как сердце твоё в печали, и в нём нет места, пока живы воспоминания о недавнем романе и отказе… — Каком ещё романе? Каком отказе? — лицо принца вытянулось и вспыхнуло. — Да каком-нибудь. — отмахнулся Чимин. — Придумай что-то душещипательное и скажи, что планируешь уйти в храм. Если он приличный молодой дворянин - не станет больше лезть. — добавил компаньон беспечно, поправляя волосы через отражение от вазы на столе. — Это как-то неправильно. — засомневался Тэхён. Ему вовсе не хотелось бесстыдно лгать мальчишке. Но ведь он и так отказал ему прямо! Словно прочитав его мысли, Чимин растянулся в улыбке, подперев щёку рукой. — Тогда скажи ему правду. — Какую правду? — Какая есть. — пожал плечами компаньон. — Ту, что не говоришь вслух. О какой-такой правде говорил Чимин, Тэ не понимал. В чём она должна заключаться? И как оттолкнёт Гука? Пока кругом лишь одни вопросы. Рассудив, что следует хорошенько обдумать содержание письма, принц отложил это дело в сторону. У них, по обыкновению, было множество других забот. С летом пришла необычайная засуха, и народ начал жаловаться на погибающие урожаи. Проблема не была нова для королевства, подобные ненастья регулярно настигали страну, но всегда влекли за собой ворох сопутсвующих невзгод. Водохранилища выходили из строя за годы простоя, средства не доходили, ещё и внезапные волнения между соседними странами, что могли перерасти в серьёзный конфликт. Новый король был втянут в водоворот сезонных забот, и приглашение на турнир к соседям пришлось с сожалением отклонить, помятуя, с каким энтузиазмом Хосок рассказывал про данное мероприятие. Узнав, что соседи не смогут присутствовать на турнире, принц Чонгук, прервав поток любовных излияний, высказал в письме свои глубокие сожаления по этому поводу. И после короткого, но искреннего и печального письма, в котором Чон гадал, не из-за его ли напора был дан отказ, Тэхён больше не смог молчать. Он сидел над ответным письмом ночь напролёт и смог начисто переписать нестройный поток мысли лишь к рассвету, стараясь честно объяснить воздыхателю свои чувства. «Здравствуй, мой Маленький принц. Твои беспокойства напрасны, я получил каждое из писем, все прочёл и сохранил, невзирая на то, что в них повторяется большая часть нашей библиотеки. Хочу разуверить, приглашение в вашу страну было отклонено не по велению сердца, но по велению долга. Брат мой обещал, что мы обязательно посетим вас в следующем году. Я долго не знал, как донести до тебя то, что на сердце, посему и оставался безмолвен. Мой близкий друг посоветовал солгать, но отвечать ложью на твою искренность было бы преступлением. Тогда он велел быть предельно честным, и я рассудил, что показать тебе правду будет верным решением. Поэтому не обижайся, прошу. Правда моя в том, что я не могу дать тебе никаких обещаний. Не скрою, мне понравилось то время, что мы провели, и будь ты старше, я бы, может, даже влюбился. Хотя наверняка не скажу, я ещё не влюблялся ни в кого толком. Вот только, это бы сделало меня лишь несчастнее. Всё, чего мне хочется сейчас - это стать надёжной опорой для брата. Ты ведь тоже младший, должен меня понять в моих стремлениях? Но я был рождён омегой, и самой большой помощью от меня однажды станет удачный политический брак, против чего я ничего не имею. А до тех пор, я желаю находиться рядом со своей семьёй так долго, как могу, а не страдать от чувств, которых даже не знаю. Всё, что я могу предложить - это моя верная дружба и глубокое расположение, но не более. С наилучшими пожеланиями, Т.» — О милый, мне так жаль. — сочувственно проговорил Сынхо, когда младший Чон прибежал к нему, радуясь долгожданному ответу. — Отчего же? — не понял Гук, снова перечитывая строчки. — «Не скрою, мне понравилось проводить с тобой время, и будь ты старше, я бы, может, даже влюбился.» Это же просто чудесно! — растянул губы в счастливой улыбке юноша, влюблённо вздыхая. Муж Хосока только покачал головой, снова поднимая с колен рукоделие, которым маялся от безделья, ибо прочие удовольствия были временно противопоказаны. — Гуки, ты явно упускаешь всё, о чём пишет твой принц после этих слов. Мне не хочется лишать тебя надежд, но… — Ай-я, да ничего я не упускаю, — перебил младший принц. — В его словах нет ничего непреодолимого для меня, скажешь нет? Времени у него предостаточно на все его стремления. И чем я плох для политического брака? Мы одного статуса. Более того, он хочет дружить! Разве дружба - не благоприятнейшая из почв для будущей любви? — Наши королевства хоть и не в конфронтации, но в разных коалициях. — вздохнул беременный, терпеливо поясняя упущенную юным воздыхателем деталь.— При первом же конфликте между коалициями мы станем врагами, Гуки. Выдать за тебя младшего принца фактически означает предоставить нам заложника. Сердце Чона упало и улыбка увяла. С такой стороны он об этом не думал. И правда. Закусив губу, юноша провёл пятернёй по волосам, затем снова опустил взгляд на письмо, так старательно выведенное убористым почерком. — В таком случае, у меня всё ещё есть время, чтобы это исправить.— проговорил он тихо, прекрасно осознавая, что эта задача намного более сложная, чем просто подрасти. Супруг кронпринца улыбнулся уголками губ, и потянулся, чтобы коснуться щеки мальчика, в желании подбодрить. — В этом ты прав, малыш. Но позволь дать совет, основанный на моём горьком опыте. Храни свою любовь бережно в сердце,— говорящий слегка понизил голос, будто их мог кто-то подслушать. — И не дай Его Величеству прознать о ней. На письмо удивительно долго не было ответа, но он всё же пришёл, короткий, не в пример прошлым, всего пару строк, что гласили: «Обещаю быть тебе самым лучшим другом. Но и от прочих своих обещаний отказываться не намерен. Прошу, обязательно приезжай через год. Ч.» На том непрерывный поток писем прекратился, и Тэхён будто должен был облегченно вздохнуть, но напротив, почувствовал лишь лёгкую грусть и пообещал себе писать новому другу хотя бы раз в месяц. За прошедшие месяцы король-супруг совершенно освоился главой внутреннего двора, но начал чувствовать, что меняется сам под влиянием того общества, которым управляет. Переступая через гордость, он прикусывал свой длинный язык и наконец понял, почему покойный король-супруг очень редко вступал в полемики и предпочитал отмалчиваться, если то было возможно. Поддерживать со всеми хорошие отношения оказалось тяжело с темпераментом Джина, который не терпел рядом тех, кто не нравился. Но видя, что его склоки родственной цепочкой влияют и на членов совета, что в свою очередь усложняет жизнь мужу, парень стискивал зубы и выходил на мировую. Всё естество его клокотало, но стоило вечером укутаться в любимые руки, получить трепетный поцелуй в висок и нежную улыбку с любимыми ямочками - все эти омежьи разборки, в которых приходилось принимать участие, теряли всякий смысл. Какая разница, что супруг одного из графов задирает нос и больно много о себе мнит, если благодаря мнимой дружбе и паре осторожных фраз этот самый граф потом встаёт на сторону Джуна? Смысл в лицо вываливать своё негодование ради короткого чувства превосходства, когда отвести душу можно и мужу в уши, что посмеётся, покивает и высоко оценит выдержку? Как только Сокджин научился видеть внутренние связи двора, жизнь усложнилась, но он стал полезнее и любимому, и королевству. Для успокоения души парень просто представлял, что управляет большим оркестром с очень капризными инструментами. Более того, сложные отношения с двором и дворянами были лишь малой частью его забот. Говоря к примеру, последние дни все мысли его занимало открытие нового фонтана. — Я хочу, чтобы вы вдвоём перерезали ленты. — поставил он перед фактом недоумевающих братьев. Те переглянулись, сочтя порыв странным. — Джинни, но ты же столько сил потратил на него, разве не хочешь сам представить творение народу? — улыбнулся Тэ, наклонив голову на бок в вопросе. — Это целиком и полностью проект вашего папы, — возразил Джин, отводя взгляд, — я лишь… внёс некоторые коррективы. Прошу вас, это не займёт много времени. Отказываться повода не было, посему Намджун с Тэхёном дали своё согласие и, вплоть до момента, пока большое полотно не сдёрнули под ликование зрителей, что собрались на открытие нового фонтана, даже не задумывались глубоко, о каких коррективах говорил Джин. Прямо из сердца конструкции, с центрального пьедестала на них взирали родные сердцу образы, увековеченные в бронзу. Такими - статными и счастливыми - запомнил прошлых королей Сокджин, каждый раз с восхищением наблюдая, как монаршие супруги открывают балы. Тэхён неловко уткнулся брату в плечо, сдерживая слёзы. Джун мягко обнял Тэ за плечи и обернулся к мужу, что с замиранием сердца следил за их реакцией. Король протянул супругу руку и притянул его в объятия тоже, поднося ладонь тыльной стороной к губам. — Спасибо, сокровище моё. — улыбнулся он и светлая грусть отразилась в глазах, что медленно, но верно подменяла бесконечную скорбь в сердце. После присвоения Чимину эсквайра появилась и другая сложность, совершенно для Джина неожиданная, но кою ещё того ранее пророчил Юнги. К своему шестнадцатому лету юноша распустился прекрасным цветком. Красота, ум и близость к трону Пака возбудили живейший интерес среди тех, кто ещё не успел обременить себя узами брака. Вельможи самых разных чинов и положений искали расположения короля-супруга, прося руки верного компаньона, поскольку проще было воздействовать на строптивого омегу через покровителя, чем лично иметь с ним дело. Стоило Джину впервые заговорить о поступающих предложениях с Чимином, тот моментально упал на колени, молитвенно сложив руки. — Мой Господин, прошу, избавьте от этого бремени. Вы знаете, я не ищу брака. Тревога на лице друга так испугала Джина, что он тут же уверил юношу: ни за что не выдаст Чимина без согласия и даже смотринами не станет мучить. И действительно, какое-то время был верен своему слову, отвечая на все письма с просьбами о смотринах отказами, но быстро столкнулся с тем, что отказы могущественным вельможам тоже имеют свои последствия, как и склоки. Хорошенько всё обдумав, он пришёл к Чимину, и с виноватым выражением попросил согласиться на пару смотрин для того, чтобы отказ не стал клином в тех связях, которые полезны Джину. — Умоляю, Минни, только иногда? Просто отказывай им после свидания. С тяжёлым вздохом Пак дал своё согласие. Обременительно, конечно, но ничего не попишешь. Если это поможет Джинни, он готов немного потерпеть самодовольных альф. Помимо всего прочего, давненько Минни не занимался диверсиями, тоже неплохое развлечение, разнообразия ради, хотя для него и не обязательное. В отличие от Джина, своя репутация Чимина нисколечко не волновала, он мог отказывать женихам прямо. И он начал соглашаться на смотрины пару раз в неделю, иногда применяя свои любимые трюки, чтобы отвадить претендентов, а иногда быстро произнося своё категоричное «нет» сразу после чаепития или прогулки. — Чего это Чимини копается в цветах? Никогда не замечал за ним тяги к садовничеству. — полюбопытствовал однажды Юнги, выглядывая в окно королевского кабинета. Намджун, что подписывал приказы за столом, отозвался неопределенным мычанием, но потом все же нашёлся с ответом, припомнив утренний диалог с мужем. — Наверное в задорном расположении духа и готовится к очередным смотринам. — предположил. — как же они это назвали… — король напряг память, почесав пером висок. — «Безумный садовник»? Джинни рассказывал, это их тактика для особо педантичных женихов. Глаза маркиза загорелись интересом. Он ещё не видел Чимина в деле. Обыкновенно придворный лишь содействовал Королю-супругу в различных шалостях, а вот как сам отбивался от претендентов на руку и сердце, Мин ещё не видел. — Как думаешь, Джин позволит мне поприсутствовать? Безумно любопытно глянуть. — Ну иди, попытай удачу. — хмыкнул Джун, со вздохом переходя к следующему приказу. Удача маркизу улыбнулась. Джин, хитро ухмыльнувшись, позволил посидеть за ширмой, взяв обещание не вмешиваться в происходящее. Юнги клятвенно обещался быть немым зрителем и с удобством расположился в зале за ширмой так, чтобы ему было видно кресла и чайный столик, который был уже накрыт для чаепития вкуснейшими пирожными. Затем появился и сам жених. Юнги знал, то был один из отпрысков дома Чхве. По природе своей, юноша вполне себе образованный, с чистой репутацией. Учёный, но уж больно щуплый, если спросите мнения маркиза на сей счёт. Джин, что выступал в роли покровителя Пака, тепло встретил парня, справился о самочувствии его папы, а после предложил чаю и поддерживал светскую беседу, уверяя, что Чимин вот-вот подойдет. Но ни через пять минут, ни через пятнадцать главный интерес встречи не появился. — Простите, Ваше Величество, но где же… — Ах, простите, Минни не очень пунктуален, это же ничего? Хорошенькие омеги стоят того, чтобы их подождать. — уверил король-супруг со сладкой улыбочкой. Юнги тихо хмыкнул, прекрасно зная, что компаньон короля очень даже пунктуален, когда того желает. Чимин появился в зале ровно через полчаса, и не просто появился - впорхнул веселым вихрем, весь в земле, нелепой панаме, чумазо-перемазанный, с внушительным горшком в руках. Приглядевшись, Мин сперва не признал цветка, но затем удивлённо вскинул брови, пытаясь вспомнить, были ли в королевском саду мухоловки. — Ах, простите меня покорно, совсем потерял счёт времени, так увлекся моими милыми цветочками. Приятно познакомиться, господин, Пак Чимин. — защебетал компаньон, протягивая свою запачканную в земле ручку кавалеру. Зритель за ширмой закусил согнутый палец, сдерживая порыв засмеяться. О, как повезло ему оказаться в первых рядах на представлении! Ручка была аккуратно пожата, после чего Чимини беззаботно плюхнулся напротив, прямо рядом с Джином, и размашисто поставил горшок на столик. Маркиз готов был поклясться, что немного земли попало прямо в фарфоровые чашечки. Сказать, что жених был шокирован таким появлением, значит вовсе ничего не сказать. Не обращая никакого внимания на обескураженность сегодняшнего спутника, Чимин начал рассказывать какие-то несусветные глупости про цветы, наливая чай прямо в чашку с землёй, а затем и вовсе потянулся в грязных перчатках за пироженным. — О, это мои любимые. Господин, не желаете отведать? Очень вкусно. — он протянул ему сладость, но парень, бледный как снег, поспешно отказался, сославшись на то, что не любит сладкое, хотя до этого успел съесть целых два. — Правда? Какая жалость. Я различные вкусности просто обожаю. Кстати о вкусностях, и мою радость уже пора кормить.. Когда придворный вытащил из кармана, о небо помилуй, баночку с мухами, жених не выдержал более и сбежал, бормоча что-то про очень важные и неотложные дела. — Как же так, милейший, я как раз хотел предложить вам покормить её вместе! — крикнул Чимин вдогонку, но, скорее всего, эта реплика уже не достигла адресата. Только тогда Сокджин, что всё действо сохранял невозмутимое лицо, позволил себе рассмеяться. Чимин выглядел до забавного довольным собой, но затем поморщился, брезгливо снимая перчатки и панаму. — На этот раз не пришлось даже отпивать чай. — пропел он, подходя к зеркалу и оттирая платком с него грязь. — Ты был великолепен. — похвалил Джин, и повернулся к ширме. — Не правда ли, маркиз? — Истинно так. — подтвердил тот, под тихий писк Чимина, который справедливо полагал, что в комнате больше никого нет. — Что Вы тут делаете? — смутился компаньон, бросая на Юнги растерянный взгляд. — Узнал, что Вы сегодня собираетесь на шалость, и не удержался. — поклонился Мин, — Я в полнейшем восторге. Но откуда Вы достали мухоловку? Чимин пожал плечами, отводя взгляд и всё ещё смущаясь от того, что увидел маркиз. — У Тэхёна достаточно много неожиданных связей. — И правда, мог бы и догадаться. Придворному уже давно пора было идти, о чём он со вздохом и сообщил, коротко поклонившись Джину и затем внезапно подойдя к Чимину и взяв его за руку, чтобы поцеловать. — Что Вы делаете, она же в грязи! — воскликнул Минни. — Благодарю, что развеяли мою тоску сегодня. — улыбнулся придворный лукаво. — Не волнуйтесь. Я не боюсь грязи, милорд. И ушёл, оставив Чимина краснеть и бледнеть, а Джина продолжать растягиваться в хитрой ухмылке. — Может ли он хоть секунду провести в чужом обществе без издёвки? — фыркнул Пак, уперев руки в боки. Под запросы на руку и сердце Минни Сокджин в шутку отвёл отдельную полку. Однако через несколько месяцев, аккурат перед семнадцатилетнем юноши, непрерывный поток писем поубавился. Полочка немного наполнялась после балов, на которых Чимин неизменно блистал, отдаваясь любимым танцам, но за ним уже прочно закрепилась репутация омеги, что отказал всему королевству. Всё изменилось, когда в один из осенних дней Сокджин с удивлением заметил на полочке одинокое письмо, что совершенно точно туда не клал. Словно фурия Чимин влетел в библиотеку, его ноздри раздувались то ли от негодования, то ли из-за спешки. Разыскивая Юнги по всему замку, он уже забегал в парочку помещений неудачно, так что к нынешнему моменту слегка потерял запал. — Как это понимать, маркиз? Опять ваши шуточки? — воскликнул он, оказываясь прямо перед читающим Мином, что слегка вздрогнул от неожиданности. Компаньон бросил на стол прямо под нос письмо-просьбу о смотринах, подписанное рукой маркиза. Юнги, увидев причину негодования, усмехнулся, подняв взгляд на собеседника. — Никаких шуток, милорд. Разве стал бы я шутить подобными вещами? — невинно отвечал Мин. — Вполне в вашем духе, — скрестил руки на груди Чимин, подозрительно прищурившись. — Вы же знаете… — Знаю, — перебил маркиз, вздыхая, — поэтому и прошу о помощи именно Вас. Любой другой поймёт меня слишком превратно. — Помощь? — уточнил юноша, присаживаясь напротив, всё ещё весьма озадаченный. Юнги кивнул, вдруг слегка горбясь и устало проходясь пятерней по волосам. — Недавно мне написал старший брат и сообщил, что здоровье отца изо дня в день всё хуже и хуже. — тихо проговорил маркиз, отворачиваясь к окну. — Отец хочет видеть меня. Из-за службы и дальней дороги я довольно редко бываю дома, так что, думаю, он хочет… попрощаться, пока ещё пребывает в светлом уме и относительном здравии. — Мне так жаль. — поджал губы Чимин, видя, сколько усилий прикладывает Мин, чтобы звучать спокойно. — И мне. Потому и хочу порадовать отца. Брат написал, что его бы весьма осчастливило, если бы я привёл наречённого, и он смог бы благословить наш будущий союз впрок. Очень уж переживает, что не доживёт до того дня, когда я соизволю это сделать. — переведя взгляд обратно но юношу напротив, Мин мягко и печально улыбнулся — И по данной причине слёзно прошу Вас сыграть роль моего избранника. — Но это же обман. — Не спорю. Но желаю, чтобы у отца не осталось сожалений. Чимин колебался пару мгновений, но затем кивнул, давая своё согласие. — Вы не раз выручали меня, маркиз. Думаю, я в силах сделать для Вас эту малость. Когда Вы планируете отправится? Юнги просиял, потянувишсь за рукой Пака для поцелуя в порыве искренней благодарности. — Через пару дней. Мне нужно закончить некоторые дела. Сговорившись, Пак ушёл, сказав, что ему нужно испросить у Сокджина позволения отлучиться на без малого неделю. Юнги же откинулся на резную спинку стула, провожая омегу взглядом и полуулыбкой, так и не возвращаясь более к своему чтиву.